MenuraamatMüügihitt

Незаконный наследник: Вспомнить, кем был. Стать собой. Остаться собой

Tekst
28
Arvustused
Loe katkendit
Märgi loetuks
Kuidas lugeda raamatut pärast ostmist
Kas teil pole raamatute lugemiseks aega?
Lõigu kuulamine
Незаконный наследник: Вспомнить, кем был. Стать собой. Остаться собой
Незаконный наследник: Вспомнить, кем был. Стать собой. Остаться собой
− 20%
Ostke elektroonilisi raamatuid ja audioraamatuid 20% allahindlusega
Ostke komplekt hinnaga 11,41 9,13
Незаконный наследник: Вспомнить, кем был. Стать собой. Остаться собой
Audio
Незаконный наследник: Вспомнить, кем был. Стать собой. Остаться собой
Audioraamat
Loeb Семён Ващенко
6,22
Sünkroonitud tekstiga
Lisateave
Незаконный наследник: Вспомнить, кем был. Стать собой. Остаться собой
Šrift:Väiksem АаSuurem Aa

© Алекс Ключевской, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Вспомнить, кем был

Глава 1

– Это было прекрасно, мой повелитель.

Я равнодушно посмотрел на раскинувшуюся на смятых простынях женщину, встал и подошел к столу, стоящему напротив большого зеркала.

Взяв со стола перстни, оставленные на нем перед тем, как предаться любовным утехам, я принялся надевать их на пальцы в четкой определенной последовательности. Крупный рубин привязки души словно бы подмигнул мне, когда свет горящей свечи отразился в одной из его граней. В зеркале я видел свое обнаженное тело, которое вовсе не стремился прикрыть. Зачем? Мне нечего стыдиться.

– Налей вина, нам не помешает немного восстановить силы, – я в зеркале наблюдал за тем, как светлая эльфийка из правящего дома грациозно поднимается с постели и направляется к столику, на котором стояли бокалы и бутылка дриадского вина двадцатилетней зрелости. Ее обнаженное тело было прекрасно, мерцало в свете свечей розовым перламутром. Я всегда предпочитал зажигать именно свечи, чтобы живой огонь придавал комнате особую атмосферу.

Милфа взяла в руки тяжелую бутыль, и кроваво-красное вино полилось в бокалы. Она заметила мой взгляд и улыбнулась, но ее глаза оставались холодными, а в их глубине плескалось целое озеро ненависти.

Я усмехнулся и не торопясь надел на палец последнее кольцо. Сколько их было, таких вот гордых и светлых, которые в конце концов становились послушными и готовыми на все шлюхами? И эту я тоже смогу укротить, ведь у меня впереди еще очень много времени. И эта женщина покорится моей воле, как покорилась ее страна натиску моих войск.

Я отвернулся от зеркала и посмотрел в окно. Тройная луна практически не оставляла шансов темноте, озаряя раскинувшийся вокруг дворца сад. Острый слух уловил переговоры стражи, которые обсуждали Милфу, отпуская при этом сальные шуточки. Я лениво задумался над тем, наказать мне их утром или сделать вид, что я ничего не слышал? Так или иначе, я не готов из-за какой-то очередной высокородной девки выставлять себя перед своими воинами в неприглядном свете.

Внезапно поймал себя на мысли, что мне невыносимо скучно. Я достиг практически всего, завоевал этот мир целиком и полностью, достиг совершенства в воинском искусстве и в магии, и сама богиня Иллари наложила на меня свое благословение. И вот теперь я откровенно скучал. Ведь не зря же снимал все перстни защиты, когда бросал на кровать очередную светлую, которую привели ко мне для развлечений. Все ждал, когда кто-нибудь из них попытается меня прирезать. Зря, видимо, ждал, они хоть и ненавидят меня, никогда не пойдут ни на что подобное.

– Мой господин Зелон, вы уже не хотите выпить вина?

Я повернулся к ней и провел ладонью по нежной коже щеки.

– Отчего же, я ведь сам велел тебе его налить, – забрав из ее рук оба бокала, несколько раз крутанул их и отдал ей один из них, внимательно глядя, как она, улыбаясь, подносит его к губам и делает глоток. И лишь убедившись, что Милфа сглотнула все, что залилось в ее рот, я сделал большой глоток из своего бокала.

Поставив бокал на столик, я уже хотел притянуть Милфу к себе, чтобы продолжить то, что мы совсем недавно завершили, но внезапно почувствовал резкую боль в груди и в животе. В глазах потемнело, и стало трудно дышать. В глазах же стоящей неподалеку твари мелькнуло торжество, и Милфа громко и счастливо рассмеялась.

– Что ты со мной сделала, сука? – прошипел я, хватаясь за край стола.

– Я тебя убила, грязный ублюдок, – торжествующе проговорила она и снова рассмеялась. – Смесь четырех ядов, каждый из которых мог бы оборвать твой жизненный путь, но я подстраховалась, я ввела все четыре.

– Ты отравила вино? – Мысли лихорадочно метались в голове, это же просто невозможно! Меня нельзя отравить таким способом, к тому же перстень, отвечающий за обнаружение ядов, никак себя не проявил.

– Нет, я отравила себя, – прошипела Милфа. – Я терпела страшную боль, когда яды пропитывали каждую клеточку моего тела, и еще большая боль пришла ко мне, когда Верховный маг не позволил мне сразу же умереть, не донеся посылку до получателя. Я позволила прикасаться к себе твоим грязным рукам, потому что знала, что моя смерть не будет напрасной.

Она говорила что-то еще, но я уже не слушал ее бредней. Кроваво-красный рубин снова подмигнул мне гранями, и я из последних сил потянулся к ним магией, соединяя ее с магией рубина, которую я так долго и кропотливо внедрял в камень, как раз на такой вот случай.

Камень вспыхнул, а я почувствовал, что наступают последние мгновения моей жизни в этом мире. Но, чтобы осуществить задуманное, мне и камню нужна была жертва. Думаю, что эта девка прекрасно подойдет.

Собрав в кулак все, что еще осталось, все крохи силы, подскочил к вскрикнувшей Милфе и моя рука сомкнулась на нежной шее. Одновременно с этим я начал принимать боевую ипостась, и когти, в мгновение ока появившиеся на руке, сжимающей горло светлой сучки, впились в податливую плоть, разрывая ее. По рубину потекла кровь, хлеставшая ручьем из обмякшей Милфы. Ну, она же хотела умереть, думаю, что она не в обиде на меня за то, что я немного ускорил исполнение ее желания.

Камень в перстне вспыхнул так ярко, что осветил на мгновение всю комнату, и это было последним, что я увидел, падая на пушистый ковер вместе с трупом убившей меня эльфийки. Последнее, что я чувствовал, это досада. Досада на то, как же глупо и нелепо оборвалась в этом мире жизнь того, кого миллионы существ называли Повелителем и Владыкой, завоевателем мира под названием Анконда, в то время как другая половина существ, населяющих этот мир, иначе как Темный Лорд и Воплощение зла меня никогда не называла.

Глаза закрылись, отразив напоследок всполох пламени, вспыхнувший в рубине одного из перстней, который после этого потух, треснув посредине. По комнате прошелся сильный порыв ветра, залетевший в окно и затушивший все свечи. Комната погрузилась во мрак, и эта темнота скрыла лежащие на полу тела, не подающие признаков жизни.

* * *

Сознание вернулось рывком, вместе с головной болью. Я почувствовал, что лежу, и попытался перевернуться, но тут же свалился со своей довольно узкой лежанки на пол. Ладно, я вовсе не святой жрец из храма богини-девственницы, и бывало так напивался, что меня лежа покачивало, и с кровати тоже падал, и не раз. Да и ночевать порой приходилось в условиях, далеких от королевских, особенно во время похода. Вот только где я успел так нажраться, и куда меня в таком состоянии понесло, ведь очнулся я абсолютно точно не в своей спальне.

Я попытался встать на ноги, чтобы разобраться, где все-таки нахожусь, и тут же с ужасом осознал, что не могу этого сделать. Руки и ноги не хотели слушаться, словно меня парализовало! Я почувствовал, как накатывает паника, грозя затопить меня с головой, и тут мне удалось поднять голову и посмотреть вверх. Взгляд наткнулся на узкое окно, за стеклом которого прямо на меня смотрела круглая и яркая луна.

Моя нижняя челюсть слегка отвисла, но я даже не пытался вернуть ее на место. Куда-то в сторону отошел тот факт, что меня, кажется, парализовало. Потому что, чтоб всем демонам тьмы внезапно стать импотентами, луна на небе была одна! Она, мать ее, была на небе в единственном экземпляре, она была одна!

И тут на меня бетонной плитой свалились воспоминания. И Милфа, пожертвовавшая собой, чтобы добраться до меня, и жуткая боль, терзающая, казалось, самую душу, и то, что мне хватило сил запустить спящее заклятье переноса души, чтобы не раствориться навечно в астрале, потому что я очень сомневаюсь, что эта сука позволила бы мне рассчитывать на перерождение.

Вместе с воспоминаниями пришло осознание того, что, похоже, мой план сработал. Вот только какого хрена меня вынесло из моего родного мира и забросило неизвестно куда? Зато теперь понятно, почему я не могу двигаться. Тело-то не мое, и чтобы не остаться гадящим под себя инвалидом, мне надо поторопиться и наладить связи с нейронными путями, идущими к мышцам. Да и про память нельзя забывать. Она все еще здесь, потому что не поняла того факта, что у этого тела сменился хозяин. Так что прекращаем страдать и начинаем знакомиться со своим новым телом, хозяина которого я бесцеремонно выкинул в астрал, и с этим новым миром, в котором, подумать только, всего одна луна.

И я погрузился внутрь себя теперешнего, принимая на себя командование телом и быстро просматривая воспоминания: учась заново ходить, говорить и мыслить так, как полагается местному жителю. Не могу сказать, что мне нравится то место, где я оказался, вот только выбора у меня нет. Обряд, подобный тому, который я провел, можно использовать всего один раз. Повторов и рестартов не предусмотрено. Так что, или я смирюсь и постараюсь стать если не тем, кем был раньше, то хотя бы приблизиться к тому идеалу, или же всегда можно пойти и повеситься, тем более что очередное перерождение я себе все-таки обеспечил. На каком-то этапе я почувствовал, что меня, в общем, все устраивает. Снова стать молодым, в меру неопытным. А тут еще и клыками придется выгрызать себе место под солнцем. Я определенно почувствовал уже забытый интерес к жизни, да что там, я снова захотел жить полноценной жизнью.

Полностью слиться с новоприобретенным телом мне не дали. Я уже знал, что чувство движения, которое меня посетило, когда я смотрел в окно, не было случайно. Просто я в настоящее время находился в поезде, который вез учеников старшей школы его императорского величества куда-то в горы, чтобы… Вот зачем и куда именно нас везли, я и не успел узнать, потому что дверь в купе, которое было закреплено за мной, распахнулась и раздался громкий смех, который быстро сменился глумливым обращением ко мне.

 

– Ой, Костик, я-то наивно полагал, что, раз мамочка решилась тебя отпустить одного, без парочки слуг, которые тебе сопли бы вытирали, то ты сумеешь самостоятельно хотя бы в поезде до места доехать. Как жаль ошибаться. Хотя нет, нисколько не жаль. Просто еще одно доказательство того, что ты всего лишь слизняк, мамочкина лапочка, которая даже не потрудилась тебе нормального учителя фехтования нанять, – просюсюкал голос.

Я смутно мог представить себя того, кто со мной сейчас говорил. В памяти все еще оставались огромные пробелы, а времени на то, чтобы добыть еще хоть что-то, уже практически не осталось. Этот тип меня отвлекал, да и к тому же я никогда и никому не позволял так со мной разговаривать. С телом, хвала всем богам, даже извращенцу Тиану, я справился, и теперь смог развернуться, чтобы посмотреть уже на этого урода, которому, похоже, доставляло удовольствие издеваться над парнем, который не мог ему ответить.

Тип оказался высоким, довольно красивым шатеном. Выражение брезгливой насмешки, застывшее на его породистом лице, выдавало в нем высшего аристократа. Или они здесь не так называются? Я еще не разобрался с терминами до конца.

– А не пойти ли тебе в овчарню, хрен с горы? – довольно любезно поинтересовался я у высокородного. Ну не знаю я его имени, не помню, что мне сначала надо поинтересоваться им, прежде чем нашу в высшей мере светскую беседу продолжить?

– Что ты сказал? – он сузил глаза, а его лицо враз потеряло немного надменности.

– Да ты еще и глухой, – я сокрушенно покачал головой. – К овцам, говорю, ступай, – я повысил голос, как будто и правда говорю с глухим. – Они уже заждались своего полюбовничка. Только с бараном ярку не спутай, а то нанесешь еще тяжелую моральную травму несчастному животному.

Он ничего не ответил. До этого момента все еще стоявший в дверях парень сделал шаг, очутившись на моей территории. Сжав губы, он размахнулся ногой, явно собираясь меня ударить.

Удара я ждать не стал. Прикасаться к себе я позволял лишь прекраснейшим из женщин, а этот юнец, у которого еще не все прыщи сошли с рожи, явно к ним не относился.

Перехватив его ногу в районе щиколотки, я одновременно развернулся и, опираясь на незанятую ногу, резко встал. Не ожидавший отпора аристократ начал заваливаться на спину, нелепо взмахнув при этом руками. Падал он явно неудачно. Мне со своего места было прекрасно видно, что, если он продолжит падение, то попросту проломит себе голову об острые края стоящего позади него столика, сделанного из какого-то металла. Такое обстоятельство, как убийство высокородного, вряд ли улучшит мою характеристику. Я дернул его за ногу на себя, и он грохнулся на пол, счастливо избежав встречи своей тупой головы со столом.

– Да я же убью тебя, выродок, ублюдок, позор своего клана! – заорал парень и попытался встать, но я все еще не выпускал из захвата его конечность, поэтому весьма логично было предположить, что ему не удастся этого сделать.

– Если ты еще раз дернешься, я просто сломаю тебе ее и всем скажу, что ты не смог самостоятельно завязать шнурки, поэтому приперся ко мне, но споткнулся о собственную ногу и упал, сломав ее, – ответил я, с трудом подавляя в себе желание осуществить угрозу. Говоря, я поставил свою нижнюю конечность ему на голень и несильно надавил. Рука в это время фиксировала его, формируя нечто вроде рычага. Мне нужно приложить совсем немного усилий, чтобы раздался весьма характерный хруст. Даже невеликих сил этого тела вполне хватит, чтобы провернуть такое.

– Тебе никто не поверит, Керн, – прошипел парень. Ему было больно, но он терпел, чтобы не давать мне в руки еще больше козырей против себя.

– Ну, мы же не сможем это утверждать, пока не проверим. – Пока он соображал, что мне ответить, я вспомнил его имя. Юрий Вольф, старший сын и наследник одного из влиятельнейших кланов этого мира. Да, его убийства мне точно не простят, потому что я таким положением похвастаться не могу.

Клан Кернов вовсе не был мелким или слабым, просто я был в нем парией, ублюдком, рожденным дочерью главы клана вне брака неизвестно от кого. Матери-то, конечно, известно. Но она молчала вот уже почти восемнадцать лет, как только на нее ни давили. Но так как бывший владелец этого тела был все равно Керном, то отец матери, скрипя зубами, решил дать незаконному внуку приличное образование. Хотя идея эта была, слабо говоря, хреновая. Никто никогда не скрывал того, что Константин Керн ублюдок. И, придя в школу, он столкнулся с такой травлей, что мне мгновенно стало понятно, почему он так быстро уступил свое тело Темной сущности, которой я являлся в момент заселения. Он просто устал, а бороться и вовсе никогда не умел. Вот только я – это не забитый и понукаемый с детства паренек. Я, вашу мать, Темный властелин, и сделаю все, чтобы со мной стали считаться.

Накрутив себя таким образом до вполне естественного предела, я злобно усмехнулся и уже действительно подумывал о том, чтобы сломать Вольфу не только ногу, но и парочку ребер для успокоения души.

Он понял, что я сейчас настроен решительно, и попытался вырваться, что ему почти удалось проделать, потому что я упустил из вида то обстоятельство, что Керн все же слабее, чем лежащий на полу Вольф.

Ему удалось одним резким движением вырвать ногу, и даже достать меня, вскользь ударив по голени каблуком своих наверняка очень дорогих туфель. В ответ я коротко рыкнул и что есть силы пнул его в пах, превращая его содержимое в готовящуюся яичницу.

Он взвыл, а я размахнулся, чтобы добавить все-таки по ребрам, вымещая на этой скотине всю боль, весь страх, который испытывал бывший владелец моего тела перед этим высокородным отребьем. Вольфу повезло, я не успел ему врезать. В тот момент, когда моя нога приближалась к его боку, раздался громкий металлический визг, а затем поезд так качнулся, что я не смог удержаться на ногах и полетел на пол. Успев сгруппироваться, я смягчил падение, ткнувшись лбом в живот Вольфа. Он охнул и поплыл, я же тоже не слишком хорошо соображал, все-таки удар был достаточно силен.

Поезд резко остановился, и воцарилась тишина, до этого прерывающаяся ритмичным постукиванием колес.

– Что происходит? – пробормотал я, пытаясь подняться.

– Кто-то стоп-кран дернул, – также шепотом ответил Вольф.

Я невольно выглянул в окно.

– Зачем?

– Чтобы поезд остановить, не тупи еще больше, чем обычно, Керн.

В воздухе весьма ощутимо повисло напряжение. Но, по крайней мере, перед лицом странной опасности Вольф решил на время отодвинуть наши распри в сторону, напряженно прислушиваясь к царившей вокруг тишине.

– Не считай меня тупее ложки. Я знаю, зачем дергают стоп-кран. Мне просто интересно, кому пришла в голову гениальная идея останавливать поезд ночью посреди какого-то поля?

Мы переглянулись и начали ждать, когда последует хоть какое-то объяснение происходящего.

Глава 2

– Сохраняйте спокойствие, и никто не пострадает, – мелодичный женский голос пролетел по всему поезду, проникая в каждую, даже самую маленькую щель этого самоходного устройства. При этом подача голоса была проведена настолько умело, что я лишь на самой грани чувствительности ощутил, что была применена магия. Только вот, несмотря на мастерство исполнения, голос все равно не объяснял, что же все-таки происходит. – Оставайтесь в своих купе. Скоро поезд возобновит движение, и вы сможете выйти, – добавил этот же голос. – Сохраняйте спокойствие и оставайтесь на местах. Вам не причинят вреда, если не будете оказывать сопротивление. Наши люди сделают свое дело и уйдут. Никто из посторонних не пострадает. Сохраняйте спокойствие и оставайтесь на местах.

Тут же, вопреки уверениям невидимой женщины об отсутствии сопутствующего урона, из коридора раздался приглушенный крик, глухой звук ударов, звук открытия, а затем закрытия дверей купе, снова крик, на этот раз женский. Судя по движению звуков, кто-то шел по коридору и планомерно открывал двери в купе, совершая при этом… хм, то, что совершая. Только по звукам я не мог с уверенностью сказать, что именно они делают.

– Юдицкий Михаил, – грубый мужской голос раздался так близко, что, казалось, человек находился прямо здесь, а не в коридоре. – Не-а, такого нет в списке. Посмотри, кто там еще остался?

– Сейчас, только проверю. Может же оказаться так, что высокородный господин Юдицкий не один, а в компании того, кто нам нужен? – звук открытия и закрытия двери. – Нет никого, в сортире поди засел.

– Угу, или на девке какой-нибудь. Но в этом случае его другая команда проверит. Да заткнись ты, – только сейчас я услышал короткие негромкие всхлипывания. Последние слова были явно не напарнику адресованы.

– Зачем ты вообще ее тащишь за собой? – голос второго звучал недовольно. – Меня уже тошнит от этого подвывания.

– А куда ее девать? – огрызнулся первый. – Я же не из купе ее выволок. Она явно что-то вынюхивала в коридоре.

– Да в ближайшее купе втолкни, делов-то. Какая нам разница, что она вынюхивала. К нашему делу это точно не относится.

– Проще будет в расход пустить, – проворчал первый. – А вообще, будь моя воля, я бы такой крале нашел применение.

– Угу, а потом нас бы всех куда-нибудь пустили и явно не на курорт. Девок нет в списке, и рисковать больше, чем уже рискую, я не намерен. Вдруг эта кукла внучатая племянница двоюродной бабки императора? Или ее вообще готовят ему в очередные фаворитки? Я при любом раскладе без яиц оставаться не хочу. За парней нас в случае провала просто убьют, а что с нами вот за таких соплюх сделают, одному дьяволу известно. Подозреваю, что в этом случае умирать мы будем долго и мучительно.

– Хватит болтать, уже семиминутную готовность пропиликали. Кто у нас остался? Давай уже побыстрее покончим с делами и уберемся из этого проклятого поезда.

– Юрий Вольф. Нам осталось найти Юрия Вольфа, – голос второго раздался еще ближе. – Так, это купе какого-то Константина Керна. А что, у Кернов мальчишка есть? Что-то не припомню.

– Какой-то ублюдок вроде. Старшая дочь главы клана нагуляла по соплячеству.

– А-а-а, вон оно как бывает.

Ручка двери начала поворачиваться, а Вольф, все еще лежащий на полу, смотрел на меня выпученными глазами. Ну, я бы тоже на его месте занервничал, потому что тем, кого искали эти двое, явно не светило ничего хорошего.

Решение пришло мгновенно. Я не знаю по сути этого недоноска. Себя я унижать и оскорблять все равно не позволю, а на настоящего Керна мне глубоко наплевать, сам виноват, раз позволил так с собой обращаться. Но вот благодарность влиятельного клана, за спасение наследника, всегда может в жизни пригодиться. Если только это они сами не захотели от него отделаться таким оригинальным способом, что все-таки маловероятно. Поэтому я за мгновение до того, как дверь распахнулась, утрамбовал Вольфа под сиденье, там как раз место для него нашлось, и сел, напряженно глядя на дверь, проверив предварительно, чтобы ни одна часть его тела не была видна со стороны.

– Ни звука, даже не дыши, – успел прошептать я, когда дверь купе открылась, и на пороге я увидел рослого мужчину, одетого в военную форму, только без знаков различия. Лицо его было закрыто платком, а глаза закрывали темные очки. Волосы были тщательно спрятаны под шапкой. Никакого шанса узнать его, если еще раз встречу, у меня не было, разве что по голосу, но подозреваю, что голос у него был изменен. И все же, несмотря на очень грамотную маскировку, у меня была стойкая уверенность, что эти бойцы непрофессионалы. Слишком долго и громко они в коридоре болтали. Девчонку зачем-то с собой захватили. Не обнаружив в купе Юдицкого, не сделали ничего, чтобы хотя бы попытаться его найти. И это только самые большие их огрехи. Если бы кто-то из моих воинов, выполняя подобную миссию, так себя повел, то минимум бы, что его ждало – это неделя ареста, в том случае, если бы миссия завершилась успехом. В противном случае я бы подобного экземпляра просто казнил.

– Так-так, – проговорил мужчина. – Константин Керн, я полагаю?

Я напряженно кивнул, не сводя взгляда с его руки, в которой был зажат автоматический пистолет. По темному корпусу время от времени пробегали серебристые искры, выдавая его артефактную сущность. Из воспоминаний Керна я знал, как действует это оружие, и это производило впечатление, надо сказать.

– Ну что? – позади мужчины раздался раздраженный голос. – Есть тут кто-то, кроме Керна?

– Керн один, давай сюда девчонку, у нас нет времени с ней возиться. – Мужчина посторонился, и в купе втолкнули светловолосую девушку, в короткой юбке и форменной школьной блузке. – И ни звука… детишки.

Дверь закрылась, и в купе воцарилась тишина.

Девушка продолжала стоять посреди сравнительно небольшого помещения, обхватив себя руками за плечи и глядя в одну точку. Учитывая, что ее эти уроды таскали с собой с того самого момента, когда поезд остановился, она могла рассказать хоть что-то, чтобы заполнить огромный пробел в моем понимании происходящего.

 

Я осмотрел ее более внимательно. На первый взгляд нельзя было сказать, что девушка пострадала. Ее одежда была в порядке, внешне ранений не наблюдалось, крови нигде не было видно. Нет, она явно не ранена, просто находится в шоке. Наверное, в ее благополучной жизни подобные потрясения редко происходят.

Вольф лежал под диваном и молчал, даже не пытаясь пока вылезти. Это было разумное решение, потому что боевики могли вернуться, не устраивать же им сюрприз в виде того, кого они ищут, почти в подарочной упаковке. Вообще, мне его выдержка даже нравилась. Хоть он и помесь козла с шакалом, но зато благородная помесь, вот тут не поспоришь.

– Эй, ты как? – тихо спросил я у девушки, подозревая, что в противном случае она будет продолжать изображать из себя статую до конца нашего пути. Она вздрогнула всем телом и посмотрела на меня полубезумным взглядом довольно красивых голубых глаз. Девушка вообще была очень хорошенькой, для человека, естественно. Та же Милфа, раздери демоны ее душу, подобную даже в горничные не взяла бы. Но для человека стоящая передо мной девушка была очень хороша.

– Они его убили! Просто убили! Ничего не спросив и не сказав. Разве так можно?

Ее губы задрожали, и я понял, что еще чуть-чуть и мне гарантирована полноценная женская истерика. А я таких вещей просто органически не переношу, и справляться с ними не умею, да и учиться не хочу.

– Кого они убили? – я поймал ее взгляд и постарался внушить хоть немного спокойствия. По мне, так убили и убили, что с того? Она трупов что ли никогда не видела?

– Влада Наумова. Просто открыли дверь, сравнили с фото и потом один выстрелил ему прямо в сердце. А потом еще раз, в лоб, – она закрыла лицо руками.

Ага, скорее всего, пистолет стрелял достаточно бесшумно. То есть какой-то шум он все равно производил. Эти глухие выстрелы я и принял изначально за удары.

– Там столько крови было, столько крови! – Все-таки истерика началась.

Но поезд еще не тронулся, и если я сумел бы себя пересилить и потерпеть, то вот на боевиков подобные крики могли подействовать по-другому. Они вполне могли бы отойти от своих принципов и пристрелить парочку особо шумных подростков, невзирая на ожидающие их последствия. Я реально оценивал свои силы. Против двух тренированных мужчин с оружием дальнего боя, без магии и такого же оружия для баланса сил, ничего бы я им противопоставить не смог. Умирать же я не собирался. Мне одного раза хватило, и жутко не понравилось.

– Успокойся, – я встал с дивана и схватил ее за руку, разворачивая к себе лицом.

Но на девушку это никак не подействовало, напротив, она приняла мой жест за сочувствие, потому что рыдания стали еще громче. Мне ничего больше не оставалось, как прибегнуть к физическому воздействию. Подняв вторую руку, я отвесил ей несильную, но хлесткую пощечину. Плач тут же прервался, и теперь она смотрела на меня, распахнув глаза и держась за щеку. Такого она тоже не ожидала, но ничего, все в этой жизни происходит однажды в первый раз.

– Успокоилась? Тогда садись и рассказывай. Как получилось, что они тебя зацепили и таскали с собой? Кого еще убили? И как определяют свои жертвы? Все по порядку с самого начала.

Я сел и потянул ее за собой, вынуждая сесть рядом со мной. При этом двигалась девушка как самая настоящая кукла, покорно выполняя то, что велели ей делать. В какой-то момент я почувствовал, что меня эта покорность, вызванная потрясениями, просто выводит из себя. Уж лучше бы она огрызнулась, не знаю, попыталась ответить мне за пощечину, сделала бы хоть что-нибудь, чтобы себя защитить.

В этот момент под довольно узким диваном зашевелился Вольф, но я изловчился и пнул его, призывая лежать тихо. Заодно и накатывающее на меня раздражение выплеснул. Не знаю, куда я попал, но намек он понял и затих. Я же пристально смотрел на девушку, не спеша ей раскрывать местоположение Юрия, которого, похоже, боги заставили прийти в мое купе, чтобы в итоге он остался в живых.

– Да ничего я не знаю, – устало ответила она, все еще держалась за щеку, а я напрягал память, чтобы вспомнить, как ее зовут. Спрашивать не хотелось, по идее Керн должен был знать. А раз так, то и я в итоге вспомню, нужно только немного напрячься. В то же время ненужные вопросы могли вызвать подозрения, по крайней мере в том, что у Керна с мозгами явно что-то не так. А в моем положении это невыгодно вдвойне. – Я была в уборной, когда поезд остановился. Выскочила, чтобы в свое купе пройти, когда этот голос прозвучал, но не успела. И почти сразу же в вагон заскочили те два типа. Они втолкнули смотрительницу в купе, а потом один из них увидел меня… – Ее губы опять задрожали, но, быстро глянув в мою сторону, она рыдать передумала. – У них был короткий список из двух имен: Наумов и Вольф, а также фотографии обоих парней. Они убили Наумова, и, скорее всего, Вольфа, ведь после твоего купе оставалось лишь купе Юрия. Как я поняла, поезд из-за этого остановили. В отдельных вагонах находились те, кто значился в списках. Всего двенадцать человек. Их должны были убить и покинуть поезд. – Она закрыла лицо руками. – Я больше ничего не знаю. Они все время раздумывали, что со мной сделать, и я так испугалась.

– Звук выстрела похож на глухой удар, – я попытался ее немного успокоить, не раскрывая местонахождения Вольфа. – Я слышал их, когда, скорее всего, убивали Наумова. Но после того, как они проверили меня, подобных звуков не раздавалось. Нет, я, конечно, могу предположить, что за те две секунды, когда они сравнивали Вольфа с изображением на фото, он умудрился так их достать, что они его бросились голыми руками душить, но, согласись, это слишком фантастично.

Она нахмурилась, а потом нерешительно кивнула, соглашаясь с моими выводами.

Тут раздался скрежет, и поезд тронулся, набирая скорость. Я так и не вспомнил, как зовут эту девчонку, но сейчас это уже не имело значения.

– Ну вот, кажется, и все. Ты сможешь до своего купе дойти? – Она неуверенно кивнула. – Тебя провожать не надо? – Она покачала головой более уверенно. – Тогда иди, – и я помог ей встать, довольно настойчиво выпроводив за дверь.

– Я могу уже вылезать? – снизу раздался недовольный голос. Нет, я его спас, а он еще чем-то недоволен. Или его аристократичная натура не может согласиться с тем, что помощь пришла к нему от такой ничтожной личности, как Керн? Ну, это его проблемы. мне его благодарность не нужна, достаточно будет благодарности его отца.

– Вылезай, – дождавшись, когда Вольф выползет из-под дивана, я внимательно его оглядел. Под левым глазом уже начал наливаться фингал. Это я хорошо его достал, когда намекал на сохранение молчания. – Забыл тебя спросить, а ты почему один притащился ко мне? Ведь раньше ты всегда находился в обществе как раз тех самых: Наумова и Юдицкого. Что же сегодня произошло?

– Влад Наумов мертв, тварь ты безродная, – прошипел Вольф.

– Сочувствую твоей утрате, – без тени сочувствия ответил я, глядя с усмешкой, как у него кулаки сжимаются. – Заметь, если бы не я, то ты бы составил своему приятелю компанию. И, кстати, а где Юдицкий?

– Мишка не поехал, – неохотно ответил Вольф, понимая, что вот прямо сейчас быковать не стоит. – Какие-то проблемы в клане. Да и не надо ему, его отец еще три года назад инициировал, только обучение притормозил. – Я быстро анализировал крохи информации, которая, соединяясь с памятью, давала ответы на некоторые вопросы, например, куда мы едем и зачем. – А ты почему про меня Анне не сказал?

– Потому что я с некоторых пор не доверяю женщинам, – я зло оскалился, но быстро взял себя в руки. – Можешь пойти и все ей рассказать, я не против. Всплакнете друг у друга на плече по так рано ушедшему другу. Может быть, тебе даже что-то обломится. Девочка такой расстроенной выглядела, ее обязательно надо утешить.

В коридоре начал нарастать шум. Слышались чьи-то истеричные выкрики, которые заглушали властные голоса. Правда, слов было не разобрать. Внезапно по вагону пронеслась волна магии, которую я почувствовал, отметив, как на руках зашевелились волоски, а по спине побежали мурашки. Когда свет прекратил мигать, раздался голос, на этот раз мужской: