Следом выступает кошак, морда кирпичом, точно он и не кот, а как минимум ротвейлер весом в шестьдесят кило, состоящий на службе у наркоконтроля.
Что хорошо в домашнем хозяйстве, так это то, что ремонтировать его можно бесконечно.
Покончить с собой можно и завтра. Успеется.
Тот пришел, осмотрел кота, поставил диагноз – «серьезное обморожение и сильное истощение». И оставил Уве подробные инструкции, как кормить да как «ухаживать». Прямо не кот, а кожаный диван. А Уве – фирма по ремонту котов.
Господи, еще в 1889 году Эйфелеву башню смогли поставить, а сейчас, курам на смех, одноэтажный типовой домик начертить не могут, не подзарядив этот свой навороченный телефон.В нанешнем мире человек устаревает, не успев состариться. Целая страна стоити рукоплещет тому, что никто больше не умеет работать на совесть. Безудержная овация посредственности.
Уве прикидывал, как бы поточнее запустить в подлеца шлепанцем. Кот же всем своим видом выказывал явственную досаду, что запустить в противника ему нечем
скорбь – штука опасная, в том смысле, что, если люди не разделяют ее, она сама разделяет людей.
Так уж водится у баб ее поколения. Встать на пороге как скала и гнать прочь метлой из дома любую беду.
Уве ковыляет по снегу к своему дому. Одной рукой опершись на Парване, другой – на Патрика. Хорошенькая опора, думает он про себя – один на костылях, другая на сносях.
Сердце колотится так, будто его грудь – это дверь в единственный оставшийся на свете общественный туалет.