Мамы! Папы! Нам без вас —
Всё равно, что вам без нас!
Все уроки отменяются!
Сергей Михалков Праздник непослушания Этого никогда не было, хотя могло бы и быть, но если бы это на самом деле было, то… Одним словом, по главной улице большого города шел маленький мальчик, вернее, он не шел, а его тянули и тащили за руку, а он упирался, топал ногами, падал на коленки, рыдал в три ручья и вопил не своим голосом: – Хочу еще мороженого! – Больше не куплю! – спокойным голосом повторяла его мама, крепко держа Малыша за руку. – Больше не куплю! А Малыш продолжал вопить на всю улицу:
Теперь они сидели кто на чём в кабинете самого доктора и...курили! Да,да! Совершенно точно: курили!...
— Будешь так стоять, пока я тебя не прощу!— А что мне делать? — спросил Малыш, перестав реветь.— Думать!— А о чём?— О том, что ты ужасный ребёнок! — ответила мама и вышла из комнаты, заперев дверь на ключ.
жизни еще не встречал маленьких детей, которых бы кто-нибудь не наказывал. Впрочем я знаю одно место, где с этим покончено. Я как раз сегодня собрался туда лететь, да случайно зацепился хвостом за эту противную водосточную трубу. – Возьми меня с собой! – попросил Малыш. – Почему бы тебя и не захватить? Вдвоем нам, пожалуй, будет веселей! Цепляйся за мой хвост, держись за него покрепче и постарайся не смотреть вниз, чтобы не закружилась голова! Не долго думая, мальчик схватился обеими руками за хвост Бумажного Змея, оттолкнулся обеими ногами от подоконника и через мгновение уже летел над крышей своего дома, а потом над целым городом и над его окраинами, а потом над полями и над лесами, реками и озерами, – и с высоты он смело смотрел вниз, на землю, и у него, честное слово, совсем не кружилась го
Малыша в маленькую комнату, поставила носом в угол и строго сказала: – Будешь так стоять, пока я тебя не прощу! – А что мне делать? – спросил Малыш, перестав реветь.
густой дым. И всё-таки у Пистолетика оказалось больше фантазии и выдумки. Его папа, доктор Ухогорлонос, был самым мирным человеком в городе – лечил взрослых и детей от ангины и воспаления среднего уха, – но сам Пистолетик хотел стать офицером, и поэтому он, командуя своими братьями и сёстрами,
Хочу еще! Хочу еще! Так они дошли до своего дома, поднялись