Е. С. Никитин

мимо меня с усмешкой: – Как там в старой поговорке? Я-то знаю, а ты догадайся.

снова рисковать быть раскрытыми. Но если я нашла ее

колени, схватившись за лицо. Другой рукой я вонзила железные ножницы ей в плечо. Она закричала, забилась

Раскрываться. – У тебя почти получилось. Я кивнула:

– Она как слон – никогда ничего не забывает. – Так что теперь вы вдвоем рулите этой благотворительной

детектив; его голос был хриплым, словно я его разбудила.

Блондин шагнул вперед. Его красные глаза сверкнули, а голова странно дернулась, как у делающей выпад рептилии, и он плюнул в меня. Я инстинктивно откатилась в сторону, и плевок пролетел в нескольких дюймах. Раздался странный шипящий звук, я взглянула на тротуар. В том месте, куда попал плевок, асфальт шипел и плавился. Какого хрена?

Судебный процесс. Черт… В голове не укладывается, что Коннору предстоит пройти через то же, что и мне, – через обвинение в преступлении, которого он не совершал. Почувствовать на себе ненависть жертв и их родственников. И это останется с ним на всю жизнь. Нельзя допустить такое. И я не допущу.