Григорий Кружков

И после смерти клевета продолжала преследовать поэта. Его душеприказчиком

оказались в поезде, графиня принялась учить ее и Аделаиду тысяче вещей, о которых они и не подозревали: как обращаться к государственному канцлеру, кто выше по рангу –

меч, Гэндальф, зовется Глемдринг – Молотящий Врагов – некогда его носил король Гондолина

вошел. Первый стаканчик – первый шаг к сумасшествию, галлюцинациям, размягчению мозгов и моральному разложению

И белопенный вал на влажные пески, Изнеможенного, облепленного илом, Выкатывает вдруг его в объятья к милым. Они бегут к нему, превознося богов, Ликуют, слезы льют и, жертву заколов — Дань благодарности святой и непритворной, — Овечку черную приносят буре черной.

Лишь Бобер продолжал вышивать свой цветок, Что не очень-то было уместно — Хоть ему Барабанщик (и Бывший судья) Объяснил на примерах из жизни, Как легко к вышиванию шьется статья Об измене гербу и отчизне.

Парашютизмом. Телефон дала мне, Чтоб я звонил ей, как найдет охота. Потом вошли Четыре Контролера И попросили показать билет. Я показать билет им отказался Категорически. За что меня Они по всем вагонам провели И девушкой-блондинкой попрекали. Вот почему с тех пор я знаю точно: Чудесное со мной не происходит. А если происходит иногда, Кончается необычайно глупо.