Валерий Петрович Большаков

каюты – и… Счастливого полета-плавания! Рот у Володьки растянулся не то, что до ушей, а до затылка, помоему. Вот, не разумею

стакане – оставалось больше половины – я поискал

струна лопнула. Девичьи плечи затряслись, и подружка заплакала. Ошеломленный, я обнял ее, и Маша пристроилась лить слезы у меня на плече.

погружение в вестерн кончалось – к воротам подводила узкая асфальтированная дорога, а вместо фургонов с парусиновым верхом, во дворе блестела лаком парочка громадных авто. Их и легковушками назвать язык не поворачивается – каждая шире «КрАЗа»!

горах, прикидываясь йети! – он захихикал, словно радуясь возвращенной полноте бытия. – Ну, Яша с Морисом еще не дописали сце

взял путанный, прокурорско-адвокатский тон, чтобы смягчить скорбь и тщету воспоминаний. – Ну… да, – созналась Талия. – Мне было очень стыдно, только… А как

Синти подъехала к Джей-ЭфКей на облупленной «Тойоте». За рулем сидел нахохлившийся Фред, рядом с ним развалился Чарли Гоустбир. Смуглое лицо индейца каменело в холодной