Яков Перельман

журналом «Наука и изобретения». Журнал утверждал, что, согласно опыту, разбивается чаще «то яйцо

быть, так как она сама уронила этот пряник еще до встречи с Гаррисом. Лучше бы ей вовсе не встречаться с Гаррисом: по всему видно, что он обманщик. Гаррис возмутился. Он вынул карту и стал доказывать, что они идут верным путем. – Карта была бы полезна, – заметил один из спутников, – если бы мы только знали, где находимся. Гаррис этого не знал. Он предложил вернуться к выходу и начать

Предисловие издателbства Яков Исидорович Перельман никогда не был ученым в прямом значении этого слова – не совершал научных открытий, не имел званий и степеней, однако всю свою жизнь посвятил науке. Он никогда не считал себя писателем, но его книги выходили такими большими тиражами, что составили собой целую научно-популярную библиотеку. Став первым в стране популяризатором физики, геометрии, математики и астрономии, основоположником занимательной науки, одним из первых писателей жанра научно-популярной литературы, он успевал заниматься еще множеством самых разных дел – преподавал, создавал новые учебные программы, редактировал журналы, участвовал в работе научных обществ, постоянно выступал с докладами.

...Всадник на скакуне развивает скорость в пределах 15-20 м в секунду и буквально перегоняет ветер, потому что при сильном ветре скорость движения воздуха редко превышает 20 м в секунду. Мы видим, следовательно, что выражение наших народных сказок и былин "конь быстрый, как буйный ветер" не является вовсе преувеличением. Хорошая гончая собака мчится даже быстрее ветра (25 м в секунду). Еще больше скорость полета некоторых птиц.

нашем чертеже изображен план автомобильного гаража с помещениями для двенадцати автомобилей. Но помещение так неудобно, так мало, что у заведующего гаражом постоянно возникают затруднения. Вот одно из них. Предположим, что восемь автомобилей стоят так, как показано на рис. 3. Автомобили 1,2, 3 и 4 необходимо поменять местами с автомобилями 5, 6, 7 и 8.

вовсе, – и никто из нас не в состоянии был бы обнаружить ни следа этих изменений. Волшебный микроген, о котором мечтал Лассвиц, даже несравненно более чудодейственный по своей силе, мог бы быть давно уже изобретен и совершать над нами свои парадоксальные метаморфозы, – и никто из нас об этом не подозревал бы.

Вы имеете превратное представление о науке, если думаете, что она безжалостно подсекает крылья воображению и обрекает нас пресмыкаться в обыденности повседневной жизни.