Mine üle audioraamatule
Как мой заклятый враг Вальтор здесь оказался?
Как он смог пережить уничтожение нашего прошлого мира? И даже если как-то смог – как у него получилось последовать за мной сюда, в этот мир? Почему его печать, которую я видел тысячи раз, которую ломал тысячи раз собственными руками, сейчас находится на магических коконах троттлистов?
Проклятье, опять сплошные вопросы! А я только-только думал, что наконец-то все проблемы разрешились, и дальше все будет просто и понятно!
Но ничего, в этот раз ответы пришли ко мне своими собственными ногами. Может быть, не на все вопросы, но на какие-то точно. И я их добуду.
Теперь, когда при мне моя магия, пусть и многократно ослабленная, магические доспехи троттлистов мне не помеха. Печати Вальтора известны мне почти так же хорошо, как собственный кинжал. Я вскрывал их сотни и тысячи раз, поэтому для меня их все равно что нет. Моей нынешней, усеченной магии вполне хватит для того, чтобы сделать это снова. Придется поднапрячься – это да, но это не смертельно. В прошлой жизни я, помнится, вообще сделал артефакт, который автоматически ломал печати Вальтора по моему желанию.
Сам Вальтор, кстати, тоже сделал такой же артефакт, но против меня. И даже почти в то же самое время.
Да, сейчас Ключа у меня нет, поскольку я даже не предполагал, что он мне может понадобиться, и не взял его с собой… Но я справлюсь и так.
Жалкие шестерки, которые не тянут на звание даже пешек, меня не остановят. Не теперь.
То, что они здесь именно по мою душу – очевидно. Если первая встреча с троттлистами произошла случайно, я просто оказался не в том месте не в то время, то сейчас на это стал бы надеяться только абсолютный глупец.
Туда, где мы сейчас находимся, люди не приезжают просто так, погулять или за порцией мороженого – здесь и гулять негде и мороженого нет, здесь только пафосные горячие источники, в которые пускают строго по приглашениям, которого у троттлистов нет и быть не может даже в теории – ведь Гремучие Вары обеспечивают посетителям только один сеанс в день, и он был посвящен нам с Ванессой.
Да, можно было бы решить, что они тут именно по ее душу, по душу внучки директора Академии, если бы не второй факт – печать Вальтора. Здесь уже все становилось очевидно.
Не знаю, как он меня нашел, не знаю, как понял, что я это я… Но я это выясню. А сперва – выясню, где он сам.
Кинжал сгустился к моей руке сам собой, я даже не думал о нем, лишь почувствовал, как в кожу впилась ромбовидная насечка на рукояти. Но крови сегодня не будет. По крайней мере, без острой необходимости. Мне все еще нужно сохранять хотя бы видимость маскировки под обычного студента магической Академии, слабого и неискушенного. Мне все еще нужна была эта Академия, чтобы дождаться того момента, когда мои силы полностью ко мне вернутся.
Я нашел взглядом кнопку на столбике сбоку от ворот и нажал ее.
Ворота начали бесшумно открываться, и, когда между створками оказалось достаточно места, чтобы туда протиснуться, я разрезал пространство клинком, засиявшим фиолетовым, и шагнул в Изнанку.
Холод и ветер накинулись на меня, все еще помнящего жар и влажность подземных термальных источников, и моментально выстудили все тело, словно бы превратив меня в одну большую ледяную статую.
Я даже на мгновение представил себе, как при попытке сдвинуться с места мои примерзшие к земле ноги откалываются, и я падаю плашмя, разлетаясь на мелкие прозрачные кристаллы… Совсем как после использования Белой Стужи – одного из боевых плетений, что так любил использовать Вальтор.
Конечно же, ничего подобного не произошло, разве что мне пришлось практически бегом преодолевать расстояние до автобуса, превращая это время в одно мгновение в реальном мире.
Поэтому, когда я вывалился за спиной у первого троттлиста, они не то что обернуться не успели – они даже не поняли, что у них появилась компания. Один из них уже был в салоне, еще один волок что-то тяжелое, скрытое за мордой автобуса, третий только-только лез в двери, а еще двое стояли снаружи.
С них-то я и начал.
Вытянув руку в длинном уколе, я коснулся кончиком кинжала печати Вальтора на черном коконе, оплетающем троттлиста, и усилием воли толкнул немного маны по мановодам. Перетекая в пальцы руки, мана поделилась на пять крошечных потоков, буквально ниточек, и каждый из них приобрел свой цвет, повинуясь моему желанию – зеленый, красный, синий, черный, белый. Точно в тех пропорциях, которыми Вальтор закрывал свои печати, только в противофазе.
А потом пять крошечных потоков снова сплелись воедино, в одну ярко-полосатую нить, и втянулись в печать, диссонируя с собственными потоками печати, нейтрализуя и уничтожая их.
Со стороны это выглядело, словно печать, выглядящая как большая выпуклая черная пуговица (или заклепка, многие сравнивают с ней), по которой непрерывно и очень быстро бегали разноцветные разряды, резко сплющилась, словно у нее отняли одно измерение.
Разряды маны перестали бегать по ее поверхности, и через секунду она просто пропала.
И вместе с ней пропал магический доспех троттлиста, одновременно являющийся и маскировкой.
Передо мной предстал обычный человек, в обычной одежде, каких тысячи на улицах. Сходство усиливалось еще и тем, что человек стоял спиной ко мне и я не мог увидеть его лицо, но мне это было и не нужно. Мне намного важнее было увидеть под черным непрозрачным коконом собственную ману человека, понять, обладает ли он магией сам по себе без доспеха.
Нет, не обладает.
Под черным дымом не оказалось ни единой искорки маны, ни цветной, ни даже прозрачной. Это оказался самый обычный человек, не искушенный в магических искусствах и не способный не то что противостоять магии, а даже видеть ее. Простой человек, которого обрядили в магический доспех, защищающий от физического воздействия и частично – от магического.
Все, как Вальтор любит.
Заваливать противника телами, начиная с простых чуть ли не крестьян, которым достаточно пообещать невиданную силу – это прямо его почерк. Говоря откровенно, он их даже не обманывал – ведь усиленные магией Вальтора они и правда получали возможности, которые раньше им казались сказочными, – но на самом деле таковыми они являлись лишь для самих вчерашних землепашцев и скотоводов. Для меня, прежнего меня, даже грубой силой, тупо потоком маны, пробить эту ленивую защиту Вальтора было примерно так же сложно, как сломать сухой куст.
И пусть сейчас у меня нет тех моих сил, и биться об эту черную защиту мне придется долго, и не факт, что маны вообще хватит, чтобы ее сломать – обходной путь Вальтор мне вежливо оставил.
Спасибо, злейший враг.
Ведь кроме твоей защиты эти люди больше ничего не способны мне противопоставить.
Я свободной рукой сплел два потока – черный и зеленый, создавая Сон Разума, и аккуратно приложил пальцы, светящиеся двумя цветами, к затылку троттлиста.
Так и не понявший, что с ним произошло, человек вытянулся в струнку, когда все мышцы его тела свело мощнейшей судорогой, лишающей способности двигаться. Мне даже пришлось поспешно убрать в сторону нож, чтобы человек не наткнулся на него и не истек кровью, и в этом не было гуманизма или сопереживания – они просто были нужны мне живыми. В качестве «языков», информаторов.
Чуть опоздав, за телом, у троттлиста отключился и разум тоже, и он упал навзничь, подняв тучу дорожной пыли, и на этот звук наконец обернулись все остальные присутствующие. Включая и того, что тащил что-то тяжелое с той стороны автобуса. Он как раз вытащил это «что-то», и я смог рассмотреть, что это было.
Или вернее «кто».
Потому что это был водитель нашего автобуса, человек, который привез нас сюда. Тот, кто совершенно точно не был ни в чем виновен и который просто оказался не в том время ни в том месте. И, судя по тому, что его глаза были закрыты, а дорожная пыль за ним была черна и жирна от крови, это было последнее место в его жизни, в котором он побывал.
Пожалуй, я передумал. Мне хватит и одного «языка», самого первого. Остальные мне не нужны.
Я сорвался с места даже раньше, чем троттлисты успели что-то сделать. Прыгнул на ближайшего, занося над головой взятый обратным хватом нож, и троттлист заслонился рукой, дымный доспех на которой взбурлил, разросся в стороны, закрывая противника полупрозрачным, но наверняка прочным щитом.
Только я не собирался долбиться в этот щит.
Вместо этого снова взрезал перед собой пространство еще в прыжке, резким ударом сверху вниз, и канул в Изнанку. Изогнулся в воздухе, приземляясь не на противника, а рядом с ним, распрямился и оказался у него за спиной – там, где между лопаток чернела печать Вальтора. Точно в том же месте, что и у предыдущего врага.
Выход из Изнанки, тычок сложенными щепотью пальцами, напряжение воли, собирающей цветную ману в отточенное до уровня рефлексом плетение – и печать распадается, а доспех развеивается в воздухе, как настоящий дым.
А следом – острие моего кинжала, не замечая никакого сопротивления, проникает под левую лопатку противника, одинаково легко рассекая ребра, мышцы и сухожилия. И сердце.
Подняв правую ногу, я ударил стопой под колено врага, заставляя его стать на две головы ниже, вырвал из спины кинжал, развернулся и снова вспорол пространство, уходя в Изнанку.
В спину мне полетело что-то яркое, что я заметил лишь краем глаза, но через разрыв в пространстве не последовало – исчезло, растворилось в тот же момент, как пересекло границу меж мирами.
Я же, стараясь не обращать внимания на холод, который снова накинулся на меня и уже покусывал кончики пальцев и мочки ушей, в два прыжка преодолел расстояние до того троттлиста, что тащил тело водителя, и снова выпрыгнул в реальность у него за спиной.
Не знаю как, но он предугадал, что я появлюсь там, и даже почти успел развернуться, поэтому вместо печати мои пальцы ткнулись в плотный холодный (парадокс!) дым.
Троттлист отмахнулся рукой, доспех на которой моментально превратился в длинный острый клинок, я присел, пропуская удар над головой. От следующего, – наотмашь, – я не стал уворачиваться или уходить, а наоборот – подшагнул ближе, почти к плечу, блокируя удар прижатым к предплечью ножом, а левой рукой через спину, вслепую, втыкая пальцы в печать!
Доспех начал таять прямо на глазах, но я не стал дожидаться конца.
Едва только в районе шеи противника появилась щель, достаточная для того, чтобы в нее пролез клинок, я шагнул ещё, ставя ногу за спиной противника, и одним слитным движением тела, задействуя почти все мышцы, провел идеальный бросок через заднюю подножку!
Троттлист неловко взмахнул руками, пытаясь ухватиться за меня, оставляя дымный шлейф за скрюченными пальцами…
И кровавый – за рассеченным в момент броска горлом…
Минус три. Осталось двое.
Затылок похолодел, словно на нем выбрили все волосы прямо до кожи и приложили к ней кубик льда. Так всегда происходило, когда в направлении меня происходило что-то неприятное, начиная от слишком долгого взгляда и заканчивая летящей стрелой.
Я резко развернулся и успел выхватить из окружения двух оставшихся троттлистов. Они стояли рядом друг с другом, вскинув руки словно бы в приветствии, а от них в мою сторону летело два черных дымных копья, оставляющих за собой чадящие шлейфы.
Я не стал разбираться, что за плетения в меня летят – не было ни времени, ни желания. Я даже не стал уворачиваться от них, хотя это вполне можно было провернуть. Я просто чуть дернул рукой, открывая небольшой, буквально в две ладони длиной, разрыв на уровне груди, и копья канули в него, как в прорубь.
Канули – и пропали из виду, словно их никогда и не было. Из разрыва дохнуло таким лютым холодом, что у меня моментально заныли пальцы и мочки ушей, которые только-только отогрелись, но зато и троттлисты в замешательстве опустили руки и переглянулись.
А я, воспользовавшись тем, что они отвлеклись, прыгнул вперед рыбкой, вытягивая руки и вытягиваясь сам. Пролетел сквозь зияющий в пространстве на высоте груди разрыв, сгруппировался, приземлился, перекатился (земля обожгла холодом, словно я по чистому льду перекатывался!), быстро сократил дистанцию до противников и снова, как и с другими, вышел в реальность за их спинами.
От холода Изнанки, что вытягивала из меня, казалось, сами жизненные силы, уже сводило пальцы, да так, что я едва смог сложить их вместе, чтобы развеять печать Вальтора на предыдущем противнике.
Рукоять ножа в руке, даром, что обтянутая кожей, вобрала в себя мертвенный холод и будто бы примерзла к ладони, поэтому я даже не стал ждать, когда дымный кокон полностью развеется – едва только в нем появилась первая дыра, как я тут же сунул туда нож, даже не понимая толком, куда попаду. Затем рванул в сторону, насколько получилось, чтобы повысить шансы если не убить противника, то хотя бы вывести его из строя на достаточное время.
Остался последний.
Но я больше не могу отправиться в Изнанку, я это чувствую. Пальцы все еще сводит судорогой, еще один заход – и я уже оттуда не выйду. Меня просто парализует холодом, который на самом деле не холод, а что-то другое, что лишь ощущается похожим на окоченение образом. Парализует – и я не выберусь из разрыва, даже если он будет в полуметре от меня.
Не знаю, какие мысли гуляли в голове у троттлиста в этот момент, я даже не мог считать выражение его лица из-за магического доспеха, но он тоже нападать не спешил – кажется, опыт его подельников пошел ему впрок. Словно опытный боец, дымный силуэт медленно двинулся вправо, приближаясь к автобусу. Пытаясь сделать так, чтобы автобус прикрыл ему спину.
Проклятье, точно!
Он же не знает, что я больше не могу прыгать в Изнанку! Он-то считает, что я сейчас поступлю с ним точно так же, как поступал с остальными – появлюсь со спины и сделаю свое черное дело!
Что ж… Пусть думает, что он оказался прав.
Я поднял нож и снова вскрыл перед собой пространство, поднимая ногу для шага. Троттлист резко развернулся на одной ноге, чтобы встретить меня за спиной…
И как раз этим и сделал так, что я оказался у него за спиной.
Я прыгнул вперед, вонзая пальцы в печать, как дятел вонзает клюв в древесину, и повис на плечах троттлиста, дожидаясь, пока отпущенные на свободу магические потоки развеются окончательно.
Уже поняв, что проиграл, он принялся крутиться и махать руками, пытаясь скинуть меня, а потом подпрыгнул и упал на спину, надеясь, что упадет на меня.
Но меня там уже не было – я спрыгнул мгновением раньше, предварительно вонзив нож в сердце противника. И, после того, как он упал на пыльную выжженную землю, подняться ему было уже не суждено. Он пытался, поднимал руки, силился сесть, но растекающаяся под ним лужа крови, напитывающая сухую пыль, явно дала понять – его секунды сочтены.
Я проверил предпоследнего троттлиста – тот тоже был мертв, я перебил ему брюшную аорту, и он скончался от острой потери крови. Значит, как я и планировал, в живых остался только самый первый, которого я парализовал.
Что ж, им и займемся.
Я подошел к лежащему на спине троттлисту и встал на колени рядом с его грудью.
– Сейчас будет легче, но не вздумай дергаться, а не то прирежу, как свинью. – Я объяснил троттлисту положение вещей, а потом положил руку ему на грудь и сплел Сон Разума, но в противофазе, отменяя эффект плетения.
Допрашивать пленного под действием этого заклинания не имело смысла – Сон Разума не дает человеку делать ничего, кроме как обеспечивать жизнедеятельность организма, а значит, ответить мне он бы не смог.
– Кто тебя послал? – спросил я, когда в глазах троттлиста снова появилось осмысленное выражение.
– Он… – тихо прошептал троттлист. В его глазах постепенно поднималась волна животного ужаса. – Я не могу!
– Что ты не можешь? Сказать не можешь?
– Не могу! – Троттлист внезапно вскинул руки и ухватил меня за плечи. – Убей меня! Лучше убей меня!
Я рефлекторно чуть не рванулся назад, разрывая дистанцию, но в глазах троттлиста был такой ужас, что я себя сдержал. Он явно не понимал, что делает, и явно не желал мне зла.
– Убей меня! Лучше ты, чем он! Пожалуйста!
Его руки мелко затряслись, а зубы застучали.
Проклятье, да он же на самом деле в диком ужасе! В таком ужасе, что буквально не может нормально формулировать мысли!
Внезапно к затылку будто опять приложили кусочек льда, словно над головой открылся крошечный разрыв в Изнанку. Я резко вскинул голову, оглядываясь по сторонам, и увидел возле ворот Гремучих Варов Ванессу.
Она глядела на нас с троттлистом, милое личико искажала гримаса ненависти, губы кривило в хищном оскале, а руки были прижаты друг к другу и направлены в нашу сторону разведенными в сторону ладонями со скрюченными пальцами.
И между этих ладоней зарождался настоящий цветовой вихрь. Безумный ураган цветов, струящихся с пальцев и смешивающихся в непрерывно растущий клубок плетения, которое даже представить себе невозможно, не то, что сотворить.
И направлена эта сила уровня демиурга была точно в мою сторону.
Проклятье, да она же размажет и меня вместе с противником!
Ванесса же не контролирует себя и свои силы, и даже если с трудом понимает, что вообще делает, то явно не станет останавливать себя – она-то уверена, что я телепортируюсь от противника, что я смогу избежать гибели!Только вот я не мог.
Ванесса же не контролирует себя и свои силы, и даже если с трудом понимает, что вообще делает, то явно не станет останавливать себя – она-то уверена, что я телепортируюсь от противника, что я смогу избежать гибели!Только вот я не мог.
Изнанка больше не доступна мне, по крайней мере до тех пор, пока я снова не начну чувствовать пальцы, а значит, и возможности уйти в нее – тоже нет.
Но зато у меня есть тот инструмент, которого я был лишен столь долгое время, без которого когда-то раньше вообще не мог представить себе жизни.
У меня снова появилась магия. Очень слабая. Очень глубоко запрятанная. Но магия. И мне ее хватит.
Я разогнул ноги, отпрыгивая от троттлиста назад и падая на спину. В обычных условиях я упал бы в метре от него и все равно меня бы зацепило магией Ванессы… Но «обычных условий» больше не будет. То, что я обладаю магией теперь возвышает меня над обычными людьми и обычными условиями на недосягаемую высоту. Даже если эта магия ущербна, как ребенок, родившийся вследствие многовековых межродственных браков. Ее все еще достаточно для того, чтобы сплести два цвета в простейшее плетение и направить его в собственную спину, уменьшая силу трения поверхности практически до нуля.
Это было одно из самых простых и базовых плетений, которое даже не изучали в академиях магии, его просто упоминали вскользь, настолько элементарным было его создание. Всерьез его использовали лишь маги-артефакторы, стремившиеся повысить эффективность своих творений… И дети, которые развлекались этим заклинанием, соревнуясь, кто дальше проедет на нем с небольшой горки.
А сейчас детское, развлекательное плетение спасло мне жизнь.
За половину секунды, что Ванесса выплескивала свою мощь на троттлиста, меня отнесло метра на три в сторону…
А потом с ним произошло что-то невероятное.
Черный, как самая чернейшая безлунная и беззвездная ночь, слегка утопленный в сухую землю, шар, диаметром в пару метров, возник на месте троттлиста, повисел одну секунду и исчез так же резко, как и появился.
Я даже решил, что мне почудилось, и на самом деле ничего не произошло, но, когда нейтрализовал собственное плетение и упал на землю, подняв тучу пыли, а потом поднялся на ноги и присмотрелся к тому месту, где лежал троттлист – поменял свое мнение. А когда подошел – то задумался и о том, чтобы вообще в будущем никогда больше не судить о вещах наскоро.
Тем более когда рядом Ванесса.
Троттлиста больше не было. И куска земли, на которой он лежал, тоже не было. Вместо этого там было полукруглое углубление, точно повторяющее форму той части шара, что была погружена под землю. Срез сухой земли был идеально чистым, словно ее не то что срезали и даже не изъяли – а просто заставили перестать существовать. Даже торчащий случайный корешок был срезан так гладко, что срез поблескивал в лучах солнца.
И единственное, что выглядело инородным в этом празднике гладкости и правильности – крошечный шарик, диаметром буквально с мой ноготь, лежащий на самом дне в крошечной капельке крови. Все, что осталось от троттлиста, который то ли подвергся чудовищному давлению, больше чем на дне в самой глубокой точке океана, то ли просто был изъят из этого мира и заменен на какой-то непонятный шарик.
И самое плохое – я вполне мог оказаться в этом же шарике. Легко мог.
Я повернулся к Ванессе и раскинул руки в стороны:
– Ты хрена ли творишь?! Ты же меня чуть не прибила!
– Я… Я испугалась! – Ванесса только сейчас опустила руки. – Я увидела, как он тебя душит, и… не знаю, само получилось! Не ори на меня!
Душит? Что ж, со стороны действительно могло показаться, что троттлист меня душит, хотя на самом деле он просто положил руки мне на плечи, то ли пытаясь таким образом показать страх перед своим хозяином, то ли поделиться им.
– Почему ты не телепортировался от него?! – Ванесса начала повышать голос, явно сбрасывая таким образом недавний страх. – Тебе жить надоело?! В конце концов мог бы крикнуть, что я делаю что-то не то, откуда я знаю! Говорю же – не контролировала себя!
Я не стал ей объяснять, почему не мог телепортироваться. Не стал объяснять ей, почему не мог закричать, предупреждая об опасности того, что она задумала – я бы банально не успел этого сделать, ведь за то время, что я набирал бы воздух в легкие для предостережения, она бы уже обрушила свою магию на нас обоих.
Вместо этого я неспешно преодолел разделяющие нас десять метров и обнял девушку. Она секунду стояла зажатая, словно размышляла, доверять ли мне, а потом обмякла и доверчиво прижалась к моей груди.
– Я так испугалась… – снова прошептала она. – Когда та баба сказала, что тут троттлисты… И что ты пошел к ним…
– Она знала? – удивился я.
– Да, когда ты вышел, она посмотрела на камеры и тут же бросилась звонить в полицию. А когда вернулась, оказалось, что ты уже со всеми справился… Кроме последнего, который тебя душил. Ну я и…
Ванесса тихо выдохнула, а потом подняла голову:
– Кстати, как ты с ними справился?
– Да как-то само собой. – Я пожал плечами. – А что?
– Но они же в туманных доспехах… – пробормотала Ванесса. – Это не то чтобы прямо сильное заклинание, но их пятеро… Обычно с пятеркой троттлистов в туманных доспехах может справиться только довольно сильный маг. Как мой дед, например.
– А в чем сложность? – деланно удивился я.
– Ну доспехи же надо пробить как-то. А ты свою магию только-только вернул. Неужели она у тебя такой силы?
Я сделал вид, что задумался, хотя уже знал, как ответить:
– Ты знаешь, оно как-то само получилось. Они почему-то были в своих доспехах только до того момента, пока я их не атаковал. Не знаю, может, их магия не дружит с моей? В конце концов, моя магия тоже какая-то уникальная, как и твоя.
– Ага. – Ванесса подняла голову и прищурилась. – А чего тебя вообще понесло к ним? Тебе жить надоело?
– Да я просто увидел, что что-то происходит возле автобуса и вышел посмотреть, а потом увидел мертвого водителя… И забрало упало, как и у тебя. Дальше все как в тумане.
– Ну да, – недоверчиво покосилась Ванесса. – Через камеры не мог посмотреть, что ли?
– А я знал о них? – натурально удивился я. – Если б знал, конечно, посмотрел, а так…
Кстати, о камерах, хорошо, что Ванесса напомнила. Надо что-то с этим сделать – не стоит оставлять за собой таких явных хвостов, что могут привлечь ко мне ненужное внимание. Достаточно и того, что Ванесса теперь думает, что туманные доспехи троттлистов «боятся» моей магии, и, как пить дать, сегодня же вечером об этом узнает как минимум и ее дед, а то и еще кто-то.
К счастью, у меня был план. Как и всегда.
– Нам надо отсюда как-то выбираться, – сказал я, глядя на Ванессу. – Водитель убит, а я управлять автобусом не умею. А ты?
– Нет, конечно. – Ванесса пожала плечами. – Зачем мне это?
– Тогда, может, позвонишь деду, чтобы он что-то придумал? Я не хочу тут куковать до приезда полиции.
– Кстати, да. – Ванесса озадаченно выпятила нижнюю губу. – Я бы тоже не хотела с ними встречаться, мы с ними друг друга недолюбливаем. Сейчас позвоню.
Пока она разговаривала с дедом по мобильнику, раз в пять секунд повторяя «Да все со мной нормально!» и «Как знала, что лучше ничего не говорить», я проверил карманы троттлистов – тех, у кого еще оставались карманы на предмет каких-то предметов, что помогут идентифицировать их личность.
Разумеется, удача мне не улыбнулась – карманы троттлистов оказались пусты, как мои мановоды буквально два часа назад. Узнаю почерк Вальтора, который всегда был параноидально повернут на теме информационной безопасности и чистоты. Ни разу на моей памяти не было такого, чтобы Вальтор допустил хотя бы один просчет, пропустил хотя бы одну самую мелкую мелочь, что могла бы связать нападающих с ним.
В отличие от меня, который не стеснялся своих деяний и всегда готов был понести за них ответственность, Вальтор всегда предпочитал оставаться в тени и делать вид, что события происходят сами по себе, люди делают какие-то вещи сами по себе, а он тут ни при чем.
Еще один факт в копилку уверенности в том, что это действительно Вальтор, а не кто-то очень сильно на него похожий… И пользующийся той же магической печатью, само собой.
Ванесса закончила разговаривать и подошла ко мне:
– Машина будет через десять минут.
– Отлично. – Я поднялся, растирая по пальцам кровь убитого, в которую влез специально. – Тогда пойдем внутрь, мне надо хотя бы руки помыть… Да и вообще не мешало бы свалить с этого пекла, пока нас не высушило, как гербарий.
Ванесса согласно кивнула и мы вернулись в фойе, в котором нас встретила перепуганная администраторша.
Поняв, что в разъехавшиеся двери снова вошли двое молодых людей, а не пятерка черных дымных силуэтов, она расслабилась и сходу выпалила:
– Вы целы?! Помощь нужна?!
– Нет, все хорошо, – поспешно ответил я, глядя, как ее руки ныряют под стойку и что-то там перекладывают. – Мы целы и здоровы, все хорошо.
– Я уже вызвала полицию, они скоро будут здесь. – продолжила администратор. – Как увидела на камерах, что происходит, так сразу и вызвала!
И она кивнула в угол фойе, где висела небольшая камера наблюдения, смотрящая прямо на нас. Отлично, она-то мне и нужна.
Я чуть прищурился, отправляя в глазные нервы капельку фиолетовой маны и приблизил изображение. От камеры отходило два провода, и, судя по всему, бело-оранжевый, с крошечной надписью маркером «В-Ф-1» который нырял в стену и пропадал в ней, отвечал за видеосигнал.
Снова вернув зрение в норму, я обратился к администратору:
– Мне бы руки помыть.
– Да, конечно! – Она вышла из-за стойки. – В раздевалках есть туалет и душ!
– А поближе нигде нет? – Я показал ей измазанные в крови пальцы. – Не хотелось бы вам тут весь интерьер закровавить, пока буду десяток дверей по пути открывать.
– Ой! Да, конечно! – Администраторша засуетилась и нырнула обратно за стойку. – Сюда, пожалуйста!
Она открыла дверь, что находилась за стойкой – дверь, что вела куда-то во внутренние помещения для персонала. Я посмотрел на Ванессу, она в ответ закатила глаза и плюхнулась в кресло листать журнал, а я прошел за стойку, а затем – в открытую дверь.
Я оказался в коротком коридоре, в конце которого виднелся значок туалета, а слева и справа находились небольшие комнатки и закрытыми дверями. Из приоткрытой двери тянуло запахами чего-то съедобного, вторая же была закрыта плотно, и, судя по тому, что на ней было написано «Серверная» – даже на ключ.
А еще по стенам коридора тянулось множество разноцветных кабелей, которые скрывались в стене возле той самой серверной.
Администраторша открыла мне дверь в небольшой санузел (чтобы я не испачкал дверь кровью, видимо), я поблагодарил ее и принялся отмывать руки. Когда раковина окрасилась розовым, а мои пальцы – наоборот, избавились от лишнего цвета, я снова поблагодарил администраторшу и мы пошли обратно в фойе. Она – впереди, оглядываясь на меня через каждые два шага.
И, когда мы поравнялись с серверной, я дождался очередного взгляда через плечо, и коротко резанул пространство ножом, ныряя в Изнанку.
Я рисковал.
У меня все еще не было полной уверенности в том, что я восстановился за это короткое время достаточно для того, чтобы снова шагнуть в Изнанку и главное – выйти из нее обратно в реальность, в конце концов я все еще ничего не знал об этом явлении, с которым познакомился лишь в новом мире…
Но выбора не было.
В открытую действовать было нельзя, иначе за мной потянулся бы такой отчетливый след из последствий, по которому не пошел бы только тот, кому было бы слишком лень задавать вопросы. Нужна была максимальная скрытность. Чтобы администраторша ничего не заметила… Ну а камер, как я успел убедиться, в служебных помещениях и так нет – по крайней мере, в этом коридоре. А даже если и есть, это неважно.
Мир выцвел и обнял меня лапами холодного пронзительного ветра. Администраторша застыла на одном месте, не донеся ногу до пола, а я, не теряя времени, подскочил к пучку идущих в серверную проводов и нашел среди них бело-оранжевый. Если бы не причудливая схема раскраски провода, я бы даже, наверное, не смог его найти – настолько Изнанка скрадывала все цвета, – но мне повезло.
А потом я сложил в щепоть три пальца, на каждом из которых появилось по цветной искорке – белой, красной и желтой, – и коснулся ими нужного провода. Затем осторожно отвел пальцы, не имея ни малейшего представления, что будет дальше.
Всосется ли плетение в провод, как и должно?
Или произойдет что-то другое?
Что-то другое. Плетение скукожилось в крошечный шарик, разделенный на три цвета и прилипло к проводу, словно капелька клея. Три вида маны гуляли по шарику, то смешиваясь, то снова разделяясь и явно не собирались больше ничего делать. Ну логично – ведь время-то не идет, оно практически остановилось.
Поэтому я вернулся обратно к разрыву, через который проник в Изнанку, и снова шагнул через него, возвращаясь в реальный мир.
Краем глаза я успел заметить, как сверкнула яркая искра в районе пучка проводов – значит, все сработало. Это было заклинание Малой Молнии, представляющее собой, по сути, крошечную шаровую молнию. Ее напряжения едва хватило бы, чтобы человек ойкнул от боли при контакте с ней, но его явно было достаточно для того, чтобы, попав в электронику, рассчитанную на куда меньшие токи, сжечь ее ко всем демонам.