Книга памяти: Екатеринбург репрессированный 1917 – сер. 1980-х гг. Часть I. Научные исследования

Tekst
Loe katkendit
Märgi loetuks
Kuidas lugeda raamatut pärast ostmist
Šrift:Väiksem АаSuurem Aa

Реставрация идеологии сталинизма на рубеже 60—70-х гг. незамедлительно отозвалась в исторической науке. Произошло возвращение к политике умолчания о репрессиях и потерях. Утвердилась на долгие годы партийная формула, обязательная для советских историков: «Нарушение ленинских норм партийной и государственной жизни нанесло вред делу строительства социализма, но не могло изменить природу социалистического общества […]»17.

В уральской исторической литературе в этот период появились биографические очерки деятелей большевистской партии, пострадавших от сталинщины: участников Революции 1917 г. И. А. Наговицына, М. Н. Уфимцева; Гражданской войны – В. К. Блюхера; руководителя Уральского и Свердловского обкома партии И. Д. Кабакова и др.18

В монографии А. В. Бакунина упоминалось о массовых репрессиях 1936—1937 гг. на Урале, перечислялись многие имена репрессированных. А. В. Бакунин оценил удельный вес «бывших эксплуататорских элементов» в составе рабочего класса Свердловской области на середину 1930-х гг. в 17%. В эту цифру им были внесены и заключенные лагерей, тюрем, колоний19.

О включении в состав трудящихся Урала «нетрудовых элементов» (спецпереселенцев, иностранных специалистов) говорилось в работах Н. М. Щербаковой20. Непременным атрибутом историографии той поры было выборочное оправдание лидеров партийно-хозяйственной номенклатуры и непременное осуждение «раскулаченных» и «буржуазных спецов».

В работах ряда авторов той поры упоминались многие деятели партии, репрессированные в 1930-е гг., но без каких-либо подробностей их жизненного пути.

Четвертый период в развитии историографии – вторая половина 1980-х – начало 1990-х гг. Общественно-политическая ситуация данного времени в СССР определялась правящей коммунистической партией и была порождена инициативой с ее стороны (перестройка, гласность, отмена ст. 6 Конституции о руководящей и направляющей роли КПСС).

Во второй половине 1980-х гг. в работах И. В. Бестужева-Лады, Ю. С. Борисова, Г. Бордюгова, В. Козлова, А. П. Бутенко оформилась концепция, сходная с оппозиционной точкой зрения 1930-х. Репрессии сталинизма были в основном описаны, и установлена прямая связь между раскулачиванием, «спецеедством» и политическими процессами 1930-х гг.

Следующий шаг был сделан в результате дискуссии, возникшей вокруг двух основных точек зрения. Согласно одной из них, репрессии – это отступление от ленинизма, деформация социализма под воздействием И. Сталина (А. П. Бутенко, Д. Волкогонов, Р. Медведев, В. Роговин и др.). Фактически эта группа исследователей повторила теоретические установки Л. Троцкого о причинах событий 1930-х гг. Другой взгляд заключался в том, что репрессии – итог построения социализма в соответствии с доктриной марксизма-ленинизма (А. С. Ципко, И. Л. Бунич и др.). Массовое историческое сознание под воздействием разоблачений эпохи гласности склонилось к осуждению опыта построения социализма. Однако такая оценка была в то время политизирована и слабо связана с базой конкретных исторических фактов.

В зарубежной историографии 1980-х историки-ревизионисты второго поколения (Ш. Фицпатрик, Дж. Гетти, X. Куромия, Р. Терстон, Р. Мэннинг), провозгласив главным объектом своего внимания социальную историю, продолжали аргументировать свой тезис о событиях 1930-х гг. как «революции снизу».

Отечественная историография по истории репрессий сделала лишь первые шаги и была нацелена на выявление и публикацию источникового материала. Освоение темы началось после январского Пленума ЦК КПСС 1989 г., который позволил обнародовать материалы засекреченных архивов. Первые публикации источников появляются в журнале «Известия ЦК КПСС» и затрагивают, в основном, «громкие» процессы 1930-х гг. Так, в одном из официальных сборников обобщены материалы по 11 процессам21. Благодаря работам В. Н. Земскова и Н. Ф. Бугая становятся широко известными факты о деятельности ГУЛАГа, численности его контингентов, спецссылке, раскулачивании и депортации народов СССР22.

Прокатившаяся после объявленной в 1987 г. политики перестройки волна публицистики на тему репрессий, последовавшие за ней многочисленные научные публикации постепенно подвели нас к качественно иному уровню понимания темы репрессий. Изучение большинства вопросов данной темы стало глубже и объективней. Это касается проблем коллективизации-раскулачивания; депортации народов; террора середины 1930-х; отчасти репрессий в 1920-е и в годы Великой Отечественной войны. У некоторых исследователей даже сложилось мнение, что «тема репрессий из самостоятельной превращается во вспомогательный частный сюжет проблемы советского тоталитаризма»23.

Наиболее радикальные изменения внесли в развитие историографии события 1991 г. – распад СССР, образование РФ, выход в свет указов «О реабилитации жертв политических репрессий», «О реабилитации репрессированных народов». В 1991 г. Правительство РСФСР своим постановлением отменило цензуру. В соответствии с Указом Президента РФ (23.06.1992) с материалов, связанных с политическими репрессиями, сняты ограничительные грифы. В 1991—1992 гг. спецхран ГУЛАГа стал доступным для более широкого круга исследователей. В 1992—1993 гг. начинается «архивная революция», теперь в секретные архивы попадают рядовые исследователи, рассекречиваются архивы ФСБ и МВД. Одновременно с потоком разоблачительных публицистических работ появляются первые серьезные научные исследования. Отечественным гуманитариям стали доступны достижения мировой исторической науки, многие книги зарубежных авторов переведены на русский язык, установлены контакты между учеными и исследовательскими центрами.

Выходит серия «прорывных» публикаций источников24. Значительный интерес для изучения проблемы Большого террора представляют публикации документов высших органов партийной и государственной власти25. В 1989 г. в журнале «Известия ЦК КПСС» опубликована статья, где упомянута директива НКВД от 30.07.1937, а в 1992 г. в газете «Труд» впервые обнародован приказ №00447 о массовой «антикулацкой» операции. С тех пор опубликовано немало документов, позволивших изучать механизм Большого террора.

 

К обозначенному времени в отечественной историографии и правовой практике достаточно четко наметился круг основных проблем темы «Репрессивная политика и ее жертвы в СССР»: причины и сущность революционного переворота 1917 г.; формирование и специфика правовой системы советского государства; красный и белый террор периода Гражданской войны; практика лишения избирательных прав; раскулачивание и спецссылка; Большой террор; лагерная система 1930-х – начала 1950-х гг.; масштабы репрессий и количество репрессированных; интерпретация понятий «репрессии», «репрессивная система и репрессивные органы», «виды репрессий и категории репрессированных», «система и структура мест отбытия наказания», «кассационный пересмотр дела, прекращение дела, амнистия, реабилитация», «юридические основания репрессий и реабилитации», типы источников и виды архивных документов по истории репрессий и другие.

В своих работах В. Н. Земсков проанализировал материалы о «кулацкой ссылке» с 1930 г. по конец 1950-х гг., показал географию спецпоселений (в том числе и на Урале); описал историю ГУЛАГа, впервые привел официальные данные о численности заключенных различных категорий, осветил тему репатриации советских граждан и рождения «второй эмиграции». Н. Ф. Бугай занимался изучением истории депортаций народов СССР.

В рассматриваемый нами период зародилась историография проблем политических репрессий против российских немцев: в печати появились воспоминания трудармейцев, состоялись первые научные конференции26.

Применительно к проблеме Большого террора принципиальное значение имели публикации О. В. Хлевнюка, который одним из первых стал работать с архивом Сталина27. Он выработал новую концепцию массовых репрессий, доказав «что репрессии были результатом спланированной Политбюро ЦК ВКП (б) акции по ликвидации потенциальной «пятой колонны» в преддверии возможной войны; «генеральной чистки» советского общества от «бывших»; возвратившихся из ссылки кулаков; борьбы против религии как конкурирующей идеологии; ликвидации преступности28.

В целом ряде работ российских историков раскрывается механизм массовых репрессий в различных регионах СССР29.

Важное место в документальных публикациях на тему репрессий занял процесс раскулачивания. Одними их первых здесь стали работы авторских коллективов из Новосибирска, Петрозаводска и другие30. В них представлен значительный массив директивного материала органов спецссылки и раскулачивания как центрального, так и регионального уровня. Документы позволяют оценить идеологические и хозяйственные мотивы этих процессов, проследить за конкретным воплощением их в жизнь, проанализировать важнейшие проблемы функционирования спецссылки: условия жизни и труда спецпереселенцев, их хозяйственное использование.

Многие уникальные материалы, как по раскулачиванию, так и по другим видам репрессий, представлены в выпусках «Неизвестная Россия XX в.», «Российский архив: История отечества в свидетельствах и документах», в хрестоматии «История России. 1917—1940»31.

Ценный статистический материал, без которого невозможно оценить численность жертв репрессий, содержится в публикациях специалистов-демографов. Они позволяют наиболее близко к истине оценить результаты Всесоюзных переписей населения 1926, 1937, 1939 гг., понять причины официального аннулирования результатов второй из них, вычленить из общей массы населения 1930-х заключенных и спецпереселенцев32.

В уральской исторической литературе рубежа 1980—1990-х гг. происходит быстрое продвижение вперед в изучении проблемы репрессий. Под прямым воздействием деятельности общественных объединений «Коммунар» и «Мемориал» историки публикуют материалы как о репрессированных большевиках-ленинцах, так и о троцкистах: Н. Н. Крестинском, С. В. Мрачковском, Л. С. Сосновском и др. В работах Н. Н. Попова дается оценка урона, понесенного свердловской партийной организацией в середине 1930-х гг.33

В 1989 г. в Свердловске прошла научная конференция по теме «Вклад большевиков-ленинцев в революционное движение и социалистическое строительство на Урале», где были подняты и методологические проблемы изучения репрессий. Важным результатом работы свердловских историков стала книга о репрессиях 1937 г.34

В 1992 г. в ходе конференции «Политические партии и течения на Урале: история сотрудничества и борьбы» (Свердловск) был поднят вопрос о методах борьбы большевиков со своими политическими противниками. Затем состоялась конференция, посвященная судьбам репрессированной научно-технической интеллигенции Урала, и на ее основе опубликован сборник материалов35.

Изучается история репрессий в автономных республиках Урала. Особую активность проявляют исследователи Республики Коми. В ноябре 1993 г. здесь прошла научная конференция, организованная Сыктывкарским государственным университетом и обществом «Мемориал», под названием «История репрессивной политики на европейском севере России (1930—1950-е гг.)»36.

Событием стала и конференция «Тоталитаризм и личность», проведенная в июле 1994 г. Пермским НИЦ «Урал-ГУЛАГ», где присутствовали и выступали бывшие историки партии, независимые исследователи, участники диссидентского движения. Материалы конференции отразили широкий спектр мнений в подходе к основным вопросам темы репрессий37.

 

В пределах бывшего СССР к середине 1990-х гг. сложился ряд научно-исследовательских центров по изучению истории репрессий. В Москве на базе НИЦ Московского и Международного Мемориала ведется разработка целого ряда исследовательских проектов: «История диссидентства», «Остарбайтеры», «Поляки, репрессированные в СССР», «История ИТЛ СССР (1929—1961 гг.)»; вышел целый ряд интересных публикаций38.

Активно занимаются изучением темы репрессий в Санкт-Петербурге, Харькове, Донецке, Перми, Екатеринбурге, ряде городов Сибири (Тобольск, Новосибирск, Омск, Томск, Кемерово)39, Магадане40, Петрозаводске41, Воркуте, Сыктывкаре, Рязани42, Калуге, Элисте, Владивостоке, Казани, Алма-Ате, Воронеже, Краснодаре, Ярославле, Кургане, Нижнем Тагиле, Челябинске43 и др.

Глубокая разработка темы репрессий ведется не только в центре, но и в региональных масштабах. Подтверждением вышесказанному является ситуация в Екатеринбурге, где роль объединяющего начала в изучении проблемы играл Уральский государственный университет. Здесь была утверждена исследовательская программа «Региональный банк данных: Урал в XX веке», началось формирование баз данных: концлагеря Урала в 1920-е – начале 1930-х гг.; судьба церкви и священнослужителей в 1920-е гг.; контрреволюционные выступления населения Урала в 1918 – начале 1930-х гг.; кулацкая ссылка на Урале в 1930-е гг; принципы формирования образа врага народа в 1920—1930-х гг.; социально-экономические и психологические последствия репрессивной политики и др.44

Первые результаты исследований отражены в многочисленных публикациях, сборниках ряда региональных конференций45.

Самыми существенными из опубликованных явились работы по кулацкой ссылке на Урале46. Первая из них представляет сборник важнейших документов по раскулачиванию и спецссылке, расположенных в хронологическом порядке с 1 февраля 1930 г. по 25 ноября 1936 г. Вторая входит в серию «Десять новых учебников по историческим дисциплинам». В ней Т. И. Славко раскрывает прямую связь между лишением избирательных прав и раскулачиванием, прослеживает историю репрессивной политики в отношении крестьянства в конце 1920-х – первой половине 1930-х гг., показывает условия жизни в спецссылке и трудовое использование спецпереселенцев. Уточняя сведения о количестве спецпереселенцев, Т. И. Славко приходит к выводу, что на промышленных предприятиях Урала они составляли от 40 до 80%, а в лесной промышленности от 50 до 90% кадрового потенциала47.

Разворачивается исследовательская и публикационная деятельность на базе архивов Свердловской области. Сотрудниками архивов издан ряд документальных публикаций и справок-обзоров48. С 1995 г. начинает выходить периодический журнал «Архивы Урала» с постоянной рубрикой «Из тайников секретных служб», где печатаются материалы архивно-следственных дел и подборки документов по раскулачиванию49.

Говоря об изучении репрессий в масштабах Урала, нельзя обойти вниманием работы А. А. Базарова и И. Е. Плотникова50. Научно-публицистическое исследование первого из них стало одним из первых в описании истории раскулачивания на Урале с точки зрения новых подходов к советской истории. Автор проанализировал широкий круг документов из архивов Свердловской, Челябинской, Пермской и Курганской областей и достаточно интересно подал «сухой» материал источников. В его труде раскрыта политика налогового ограбления крестьян, эксплуатации его с помощью государственных займов и, наконец, уголовного преследования до и после раскулачивания. Определенные недостатки исследования (отсутствие сведений из центральных архивов, некоторая вольность в обращении с цифрами и т. п.) восполняются четкой и страстной позицией автора по отношению к Агрогулагу.

И. Е. Плотников, в отличие от А. А. Базарова, использует данные центральных архивов: ГАРФ, РГАЭ, РЦХИДНИ (правда, без фонда ГУЛАГа и Отдела спецпоселений МВД СССР), проверяя обобщенные данные с мест. В его работах весьма убедительно обоснованы этапы коллективизации и раскулачивания, произведен подсчет численности спецпереселенцев по годам, описаны условия жизни и труда, хозяйственное использование спецссылки, показано сопротивление коллективизации.

За короткий период времени российская историография сделала огромный шаг вперед. Целый ряд публикаций позволил не только сравняться с зарубежной гуманитаристикой, но и опередить ее по ряду направлений. Вполне очевидно, что глубокое исследование темы репрессий отечественными историками еще только начиналось и перед ними стоял целый ряд проблем. Значительным было отставание в области методологии: вслед за зарубежными историками стало модным использование тоталитарной модели при объяснении истории СССР. Между тем за рубежом данный подход стал лишь одним из направлений в научных следованиях.

В 1991 г. начался второй период в развитии историографии политических репрессий против российских немцев. Немецкое национальное движение обрело организационную структуру и сформировало свои исследовательские центры. Произошло становление нового направления в отечественной историографии, связанное с изучением практики депортации, трудовой мобилизации, спецпоселения, истории и культуры российских немцев51.

Фундаментальное значение для анализа проблемы репрессий имела публикация собрания документов по истории сталинского Гулага52. Во введении к первому тому редакция констатировала, что массовые репрессии «были в большинстве своем тщательно спланированными и централизованными акциями, обсужденными на самом высоком уровне Сталиным и Ежовым»53.

Н. Верт предложил разделять репрессии против элиты и массовые операции, начавшиеся с августа 1937 г., поддержал концепцию О. В. Хлевнюка о борьбе с «пятой колонной» как главной причине Большого террора54.

Итогом российско-американского проекта по изучению ГУЛАГа явились коллективные труды, в центре внимания которых55 – принудительный труд, его производительность и эффективность, методы повышения производительности. Издание семитомного собрания документов по истории ГУЛАГа стало революционным прорывом в источниковедческом и теоретическом изучении проблемы принудительного труда56.

Вскоре вышло документальное издание, непосредственно посвященное механизму осуществления массовых операций Большого террора57. Затем были подведены итоги международного исследовательского проекта58. Одним из них стала монография под редакцией О. Л. Лейбовича59.

На новом этапе развития исследований появляется целый ряд историографических работ по проблеме Большого террора60.

Согласно оценке В. Н. Хаустова и Л. Самуэльсона «проблема конкретного участия Сталина в развертывании массовых репрессий, охвативших страну в 1937—1938 гг., до настоящего времени не получила достаточного освещения»61. Но именно она является основной в общественных и научных дискуссиях, как личностный фактор, повлиявший на общую политику государства62.

О. В. Хлевнюк убежден, что террор всегда находился под контролем центра и лично Сталина63. Анализируя причины террора, О. В. Хлевнюк по-прежнему считает наиболее убедительной версию о борьбе с «пятой колонной»64.

История репрессивной политики достаточно популярна в историографии, ее описанию посвящены сотни работ. Изучены институциональные основы, законодательно-нормативная база и лагерная юстиция, формирование карательной системы и ГУЛАГа, этапы развития репрессивной политики, проведены подсчеты количества жертв репрессий (расчет демографических потерь содержится в диссертации С. А. Кропачева)65.

Важное место в отечественной историографии репрессий 1930-х гг. занимают публикации о масштабах и количестве жертв террора. В начале 2000-х вышло несколько серьезных трудов по демографической истории России первой половины XX века66. В них названы близкие к реальности масштабы массовых политических репрессий середины 1930-х. Сформировалось мнение о том, что «публикациями 2000—2005 гг. была поставлена точка в многолетней дискуссии о количестве репрессированных, осужденных и расстрелянных по политическим мотивам, заключенных в ИТЛ, ИТК и тюрьмах в годы репрессий […]. Сейчас принято считать, что в результате карательной политики Советского государства страна потеряла более 1 млн человек погибшими»67. Однако, с нашей точки зрения, вопрос по сию пору остается дискуссионным.

Возвращаясь к периодизации историографического процесса, следует подчеркнуть, что есть основания и для выделения нового этапа историографии по теме политических репрессий: с 2004—2006 гг. – по настоящее время. На этом этапе государство фактически свернуло работу по реабилитации граждан, произошло ужесточение архивной политики, окончательно исчез из повестки дня план восстановления государственности российских немцев. В 2004 г. вступил в силу новый закон об архивном деле в Российской Федерации, а в 2006-м последовал совместный приказ Министерства культуры, МВД и ФСБ о порядке доступа к делам репрессированных. Эти акты наложили запрет исследователям на доступ к личным делам репрессированных на срок 75 лет68.

В 2009 г. началось «архангельское дело», возбужденное против создателей Книг памяти по российским немцам – профессора Поморского университета М. Н. Супруна и полковника МВД А. В. Дударева69. В 2016 г. последовал неправедный суд над правозащитником Ю. А. Дмитриевым, известным по поиску мест захоронений репрессированных в Карелии. Заметным стало усиление просталинских настроений в обществе и государственной политике. Таким образом, завершился период «архивной революции» и значительно осложнилась работа исследователей по проблеме политических репрессий. Эти обстоятельства, несомненно, напрямую негативно повлияли на работу профессиональных историков.

Последовательное продвижение общества от разоблачения преступлений сталинского режима, критики советской модели государственного устройства, выявления в качестве основ тоталитарного государства институтов политических репрессий и принудительного труда, восстановления памяти о жертвах репрессий, анализа карательной системы ГУЛАГа на уровне ИТЛ и спецпоселения, изучения отдельных категорий репрессированных к анализу спецконтингента в целом, его роли в мобилизационной модели экономики – таков путь, пройденный исторической наукой России за короткий период времени.

Постепенно в ходе развития отечественной и зарубежной историографии истории политических репрессий выявились основные узловые моменты репрессивной политики в СССР и определена специфика репрессий в отношении российских немцев. Применительно к этническому меньшинству В. М. Кирилловым были выделены следующие проблемы: репрессии времен Гражданской войны и «военного коммунизма»; восстание в Поволжье 1921 г.; борьба с эмигрантским влиянием в 1920-х и немецкой эмиграцией в 1928—1929 гг.; раскулачивание-спецпереселение конца 1920 – начала 1930-х гг.; антинемецкая кампания 1933—1935 гг.; Большой террор и «немецкая операция» 1937—1938 гг..; депортация 1940-х; трудовая мобилизация 1940-х; спецпоселение (1941—1955); реабилитация (1955—2000-е)70.

Библиография литературы о советском обществе и проблеме репрессий насчитывает тысячи наименований. Историографическое «освоение» этого массива началось уже в 1990-х гг. и продолжается по настоящее время71.

Акцентируя внимание на исследовательской практике уральских историков, попробуем обобщить достижения в изучении истории политических репрессий к настоящему времени. Следует отметить, что их интересы сосредоточены на узловых проблемах этой сложной темы. Традиционно серьезное внимание в уральской историографии советского времени уделялось влиянию революций 1917 г. и Гражданской войны на население Урала. В современных условиях акцент сменился на изучение многоаспектной истории различных политических партий на Урале, рассмотрение деятельности белого движения, антибольшевистского повстанческого движения, проявлений красного и белого террора, формирования новой пенитенциарной системы и правоприменения концепции революционной законности.

Наиболее продуктивными исследователями являются М. И. Вебер, А. С. Верещагин, С. И. Константинов, П. И. Костогрызов, Р. Р. Мардамшин, В. В. Московкин, С. С. Салазникова, И. В. Скипина, Н. А. Черухин, которые защитили диссертации по различным проблемам Гражданской войны72. К ним примыкают другие ученые и краеведы: И. В. Нарский, Н. И. Дмитриев, В. В. Кашин, А. М. Кручинин. По теме Гражданской войны накоплена достаточно полная научная база историографической рефлексии73. В то же время проблема репрессий (красного и белого террора) еще не стала предметом специального рассмотрения на уровне диссертационных исследований.

Следующий этап репрессивной политики большевиков связан с периодом нэпа. Усилия историков сосредоточены в основном вокруг дискриминационной практики лишения избирательных прав. В качестве наиболее глубоких работ следует назвать исследования А. П. Килина – автора единственной диссертации по лишенцам на Урале, Л. Н. Мазур, В. М. Кириллова74.

История Великого перелома на Урале представлена целым рядом проблем, связанных с репрессивной практикой: лишением избирательных прав, процессами против «спецов», чистками в партии в рамках борьбы с оппозицией, коллективизацией-раскулачиванием. Серьезных успехов удалось добиться в изучении истории коллективизации-раскулачивания-спецссылки. Защищен ряд диссертаций по этим проблемам75. Значительный интерес вызывают исследования А. А. Базарова, Т. И. Славко, Н. Н. Плотникова76. В рамках относительно нового, основанного на социальной истории (ревизионистского) подхода написаны диссертации И. Г. Серебряковой и И. В. Ильиных, С. И. Быковой.

Пока довольно скромны успехи в изучении проблемы Большого террора на Урале. Большей частью это работы пермских историков О. Лейбовича, А. А. Колдушко, которые связаны с международным проектом Рурского университета77. Перспектива исследования этой проблемы связана и с инициативой Музея истории Екатеринбурга78.

Наиболее полно выглядит на данный момент историография становления и развития пенитенциарной системы, исправительно-трудовых лагерей (особенно в годы Великой Отечественной войны). Историками и юристами защищено 16 диссертаций по этой теме, из них три докторских79. Наиболее глубокие исследования по Уралу принадлежат А. С. Смыкалину, А. Б. Суслову, Г. А. Гончарову, И. В. Евсееву, Г. Я. Маламуду, Ю. Ю. Пажит, К. А. Пименову, С. Л. Разинкову, М. В. Рубинову, Г. А. Саранче, С. В. Токмяниной, С. А. Шевырину. В. М. Кириллов сосредоточил свое внимание на реконструкции истории и социального портрета узников Тагиллага, Богословлага, ИТЛ БМК-ЧМС, Севураллага, Востураллага.

Репрессивная политика в годы Второй мировой войны приобрела широкие масштабы. По количеству жертв (целенаправленно были депортированы и отправлены на спецпоселение целые народы) она даже превзошла довоенный период. История репрессивной практики этого времени довольно основательно отражена в работах по лагерям и спецконтингенту уральских лагерей и колоний. Особенно тщательному изучению подвергнута история репрессий против советских немцев, которые были депортированы, принудительно мобилизованы в трудовую армию и закреплены на спецпоселении до середины 1950-х гг. НКВД80.

Слабым местом в историографии политических репрессий является послевоенный период борьбы с инакомыслием. Применительно к этой проблеме можно назвать работы А. И. Прищепы, Ю. А. Русиной81.

Только еще начинается исследование проблемы реабилитации жертв политических репрессий как в масштабах бывшего СССР, так и Урала в частности. Пионерской работой в этом направлении можно считать диссертацию Е. Г. Путиловой82.

В историографической литературе выделяются исследования проблем, выходящих за рамки определенных этапов репрессивной политики: репрессии против крестьянства, национальных и этнических групп, партийной, советской и национальной номенклатуры, интеллигенции, церкви и духовенства, проблема принудительного труда и мобилизационной экономики83.

Большим вкладом в увековечение памяти репрессированных являются книги памяти. Они изданы по всем областям Уральского региона. На сегодняшний день в этих изданиях увековечены имена более 300 000 граждан СССР, подвергнутых политическим репрессиям84.

Книги памяти жертв политических репрессий, в том виде как они публикуются в России, являются промежуточным жанром между сборником документов и научным исследованием. С одной стороны, это публикация биографических справок или именных списков репрессированных – реабилитированных (созданных на основе первоисточников из фондов карательных ведомств, различных архивов), подборок документов и иллюстраций по репрессивной политике и реабилитации; с другой – изложение концепции по проблеме «реабилитация – репрессии в годы советской власти» и научно-исследовательские статьи профессиональных историков. Та и другая часть книг памяти представляют собой (в их лучших образцах), как правило, неразрывное целое и соответствуют жанру коллективной монографии.

Вышеуказанной цельностью обладают книги памяти, созданные исследователями Пермского «Мемориала» и лаборатории «Исторической информатики» НТГСПИ (г. Нижний Тагил). В процессе работы по проекту Gedenkbuch, например, были подвергнуты изучению материалы архивов ИТЛ Тагиллаг, Богословлаг, Челябметаллургстрой, Севураллаг, Востураллаг и проанализированы в исследовательских статьях, реконструирующих историю лагерей, условия жизни и труда, социальный портрет спецконтингента85.

В качестве идеологических подходов в исследовательской деятельности уральских ученых представлены главные политические течения, оказывающие воздействие на историков: консервативно-традиционалистское (просоветское), либерально-демократическое (ревизионистское). В региональной уральской историографии не пользуются особой популярностью прокоммунистическое, радикально-националистическое и радикально-антисоветское, антикоммунистическое течения. В качестве теоретической основы историки используют концепции позитивизма, неомарксизма, модернизации, тоталитаризма, социальной истории, междисциплинарные подходы.

В связи с воздействием определенных политических и теоретических концепций ученые строят различные объяснительные модели репрессивной политики советского режима. Доминирующей моделью является описание сталинского государства и общества как тоталитарного, где репрессии являлись родовым признаком созданной системы (работы А. В. Бакунина, Р. Т. Москвиной, В. М. Кириллова, А. С. Смыкалина, С. И. Быковой и др.).

Сторонники консервативно-традиционалистской точки зрения полагают, что командно-административные методы были главным двигателем социалистического строительства86.

Ученые, опирающиеся на концепцию модернизации, полагают, что репрессии являлись объективной составляющей процесса модернизации в российских условиях. Например, В. В. Алексеев считает, что при всей жестокости курс на ускоренную модернизацию страны объективно отвечал насущным интересам государства в ту эпоху87.

Под воздействием концепций ревизионизма и «новой исторической науки» (включающей в себя новую и новейшую социальную историю, историю повседневности, микроисторию, историческую антропологию и т. п.) в уральской историографии развивается направление, которое опирается на объяснение политических репрессий как феномена, формируемого «заказом снизу», определенного структурой менталитета и политического мировоззрения определенных слоев советского социума. Таким образом, предлагается изучать феномен советской истории как социальную, социокультурную систему, являющуюся итогом предшествующей исторической эволюции88.

17История КПСС. Т. 4. Книга вторая. М., 1971. С. 510.
18См.: Романов В. Иван Кабаков. Свердловск, 1965; Плотников И. Ф. Десять тысяч героев: Легендарный рейд уральских партизан во главе с Блюхером В. К. М., 1976; и др.
19Бакунин А. В. Борьба большевиков за индустриализацию Урала во второй пятилетке (1933—1937). Свердловск, 1968. С. 147.
20См. напр.: Щербакова Н. М. Рабочий класс Урала в годы первой пятилетки // Рабочий класс Урала в период строительства социализма. Свердловск, 1982. С. 60.
21Реабилитация. Политические процессы 30—50-х годов / Под ред. А. Н. Яковлева. М., 1991.
22Земсков В. Н. К вопросу о репатриации советских граждан в 1944—1951 годы // История СССР. №4. 1990. С. 26—41; Он же. Массовое освобождение спецпереселенцев и ссыльных (1954—1960 гг.) // Социологические исследования. №1. 1991. С. 5—26; Он же. Об учете спецконтингента НКВД во всесоюзных переписях населения 1937 и 1939 гг. // Социологические исследования. №2. 1991. С. 79—81; Он же. Заключенные, спецпереселенцы, ссыльнопоселенцы и высланные: статистико-географический аспект // История ССCP. №5. 1991. С. 151—155; Он же. ГУЛАГ: историко-социологический аспект // Социологические исследования. №6. 1991. С. 10—27; №7. 1991. С. 3—17; Он же. «Кулацкая ссылка» в 30-е годы // Социологические исследования. №10. 1991. С. 3—21; Он же. Спецпоселенцы // Социологические исследования. №11. 1991. С. 5—27; Он же. ГУЛАГ, где ковалась победа // Родина. № №6—7. 1991. С. 69—70; Он же. «Кулацкая ссылка» накануне и в годы Великой Отечественной войны // Социологические исследования. №2. 1992. С. 3—26; Он же. Репатриация советских граждан и их судьба // Социологические исследования. № №5, 6. 1995; Бугай Н. Ф. Погружены в эшелоны и отправлены к местам поселений… Л. Берия – И. Сталину // История СССР. №1. 1991. С. 143—165; Депортации народов СССР. М., 1992; Бугай Н. Ф. 20—50-е годы: Переселения и депортации еврейского населения в СССР // Отечественная история. №4. 1993. С. 175—185; и др.
23Камынин В. Д., Заболотский Е. Б. Тема репрессий 20-х – начала 50-х гг. в уральской исторической литературе // История репрессий на Урале в годы советской власти. Екатеринбург, 1994. С. 41—44.
24Сталинское Политбюро в 30-е годы. Сб. документов / Сост. О. В. Хлевнюк и др. М., 1995; Советская деревня глазами ВЧК-ОГПУ-НКВД. 1918—1939. Документы и материалы. Т. 1. 1918—1922. М., 1998; Т. 2. 1923—1929. М., 2000; Т. 3. 1930—1934. Кн. 1. 1930—1931. М., 2003; Спецпереселенцы в Западной Сибири. Новосибирск, 1992—1994; «Совершенно секретно»: Лубянка – Сталину о положении в стране (1922—1934 гг.): в 10 т. М., 2001—2008; История сталинского ГУЛАГа. Конец 1920-х – первая половина 1950-х годов. Сб. документов в 7 т. М., 2004—2007; и др.
25Например: Советское руководство. Переписка. 1928—1941 / Сост. А. В. Квашонкин, Л. П. Кошелева, А. А. Роговая, О. В. Хлевнюк. М., 1999.; Письма во власть. 1928—1939. Заявления, жалобы, доносы, письма в государственные структуры и советским вождям / Сост. А. Я. Лившин, И. Б. Орлов, О. В. Хлевнюк. М., 2002.; Лубянка. Сталин и ВЧК-ГПУ-ОГПУ-НКВД. Архив Сталина. Документы высших органов партийной и государственной власти. Январь 1922 – декабрь 1936. М., 2003; и др.
26Kronewald J. An der Arbeisfront // Heimatliche Weiten. 1982. Nr. 1. S. 235—249; Kronevald J. Janre des Standhaftigkeit und des Mutes // Ibid. 1985. Nr.1. S. 104—119; Hermann P. Fur den Sieg, fur den Frieden // Ibid. 1985. Nr. 2. S. 232—238; Беккер Э. Депортация советских немцев в годы Второй мировой войны // Форум. 1987. №16. С. 102—108; Бугай, Н. Ф. За что переселяли народы? // Агитатор. 1989. №11
27Хлевнюк О. В. 1937-й: Сталин, НКВД и советское общество. М., 1992.
28Цит. по: Хаустов В., Самуэльсон Л. Сталин, НКВД и репрессии 1936—1938 гг. М., 2009. C. 13; Хлевнюк О. В. Политбюро: механизм политической власти в 1930-е годы. М., 1996; Хлевнюк О. В. «Большой террор» 1937—1938 гг. как проблема научной историографии // Историческая наука и образование на рубеже веков. М., 2004. С. 433—451.
29См., например: Чухин И. И. Карелия-37: Идеология и практика террора. Петрозаводск, 1994; Кириллов В. М. История репрессий в Нижнетагильском регионе Урала, 1920-е – начало 1950-х гг. Н. Тагил, 1996. т. 1; Репрессии 1920—1930-х гг.; Иванов В. А. Миссия ордена. Механизм массовых репрессий в Советской России в конце 20—40-х гг. (на материалах Северо-Запада РСФСР) СПб, 1997; Папков С. А. Сталинский террор в Сибири: 1928—1941. Новосибирск, 1997; и др.
30Спецпереселенцы в Западной Сибири: 1930 – весна 1931 г. Новосибирск, 1992; Спецпереселенцы в Западной Сибири: Весна 1931 – начало 1933 г. Новосибирск, 1993; Из истории раскулачивания в Карелии. 1930—1931 гг. Документы и материалы. Петрозаводск, 1991; Документы свидетельствуют: Из истории деревни накануне и в ходе коллективизации. 1927—1932. М., 1989.
31Неизвестная Россия. XX век. Архивы. Письма. Мемуары. М., 1992; Российский архив: История Отечества в свидетельствах и документах XVII – начала XX вв. М., 1994; История России: 1917—1940. Хрестоматия. Екатеринбург, 1993.
32Цаплин В. В. Статистика жертв сталинизма в 30-е годы // Вопросы истории. 1989. №4. С. 175—181; Он же. Архивные материалы о числе заключенных в конце 30-х годов // Вопросы истории. 1991. №4—5. С. 157—163; Поляков Ю. А. и др. Полвека молчания: Всесоюзная перепись 1937 г. // Социологические исследования. 1990. №6—8; Всесоюзная перепись населения 1937 г.: Краткие итоги. М., 1991; Население России в 1920—1950-е годы: Численность, потери, миграции. М., 1994; и др.
33Попов Н. Н. Белые и черные пятна прошлого // Уральский рабочий. 1988. 14 августа.
3437-й на Урале. Свердловск, 1990.
35Дела и судьбы: Научно-техническая интеллигенция Урала в 20—30-е годы. Екатеринбург, 1993.
36См.: Мемориал-аспект // Информационный бюллетень общества «Мемориал». 1993. №4. С. 6.
37См.: Тоталитаризм и личность. Тезисы докладов международной научно-практической конференции. Пермь, 1994.
38Звенья: Исторический альманах. Вып. 1. М., 1991; Вып. 2. М., 1992.
39Боль людская: Книга памяти томичей, репрессированных в 30—40 и начале 50-х годов. Т. 3. Томск, 1992; Рудин В. Сопротивление произволу // Разыскания. Вып. 2. Кемерово, 1992; Пайчадзе С. А. Издания БАМЛага ОГПУ-НКВД // Вторые Макушинские чтения. Томск, 1991; и др.
40Козлов А. Г. Из истории колымских лагерей (1932—1937). Краеведческие записки. Магаданский обл. краеведческий музей. Вып. 17. Магадан, 1991; Широков А. М., Этлис М. М. Советский период Северо-Востока России (Историография и новые архивные данные). Магадан, 1993.
41Карлаг в 40-х годах // Советские архивы. 1991. №6. С. 30—46; Их называли КР: Репрессии в Карелии 20—30-х гг. / Сост. Цыганов А. М. Петрозаводск, 1992; Из истории раскулачивания в Карелии: 1930—1935 гг. Документы и материалы. Петрозаводск, 1991.
42В Рязани «мемориальцами» издавался общемемориальский независимый и правозащитный журнал «Карта», непосредственно посвященный теме репрессий.
43Из бездны небытия: Книга памяти репрессированных калужан. Т. 2 / Сост. Ю. И. Калиниченко и др. Калуга, 1994; Книга памяти ссылки калмыцкого народа. Т. 1—2. Элиста, 1993; Пашков А. М. Боль и память. Южно-Сахалинск, 1990; Султанбеков Б. С. С грифом «Совершенно секретно»: Драматические страницы истории Татарстана. Казань, 1993; Михалков В. Ф. Хроника Великого Джута: Документальное повествование. Алма-Ата, 1990; Лаппо Д. Д. В красно-белом отсвете трагедии: Воронежская губерния. 1917—1920. Воронеж, 1993; Кропачев С. Большой террор на Кубани: Драматические страницы истории края 30—40-х гг. Краснодар, 1993; Не предать забвению. Ярославль, 1993; Плотников И. Е. Как ликвидировали кулачество на Урале // Отечественная история. 1993. №4. С. 159—167; Книга Памяти: Посвящается тагильчанам – жертвам репрессий 1917—1980-х гг. Екатеринбург, 1994; Тагильский краевед: Альманах. Нижний Тагил, 1992; Базаров А. А. Кулак и Агрогулаг. Челябинск, 1991; Трудовая армия на строительстве Челябинского металлургического завода: 1942—1945 / Публ. подг. Турова Е. П. // Отечественные архивы. 1992. №2. С. 72—83.
44См. Славко Т. И. Региональный банк данных: Урал в XX в. // Информационный бюллетень Ассоциации «История и компьютер». Март, 1995. №13. М., 1995. С. 118—119.
45История России: 1917—1940: Хрестоматия. Екатеринбург, 1993; Раскулаченные-спецпереселенцы на Урале: 1930—1936 гг. Екатеринбург, 1994; Грум-Гржимайло В. Е. Я был тем муравьем, который понемногу сделал большое дело. Екатеринбург, 1994; Региональный банк данных: Урал в XX веке. Тезисы рабочего совещания, ноябрь 1993. Екатеринбург, 1993; Российская интеллигенция. XX век. Тезисы докладов и сообщений научной конференции. 23—24 февраля 1994. Екатеринбург, 1994; История репрессий на Урале в годы советской власти. Тезисы научной конференции. 25—26 октября 1994. Екатеринбург, 1994.
46Бедель А. Э., Славко Т. И. Раскулаченные-спецпереселенцы на Урале: 1930—1936 гг. Екатеринбург, 1994; Славко Т. И. Кулацкая ссылка на Урале: 1930—1936. М., 1995.
47Славко Т. И. Указ. соч. С. 124.
48Свидетельства истории. Публикация документов (церковь). Вып. 3. Екатеринбург, 1994; Из документов КПСС. Вып. 1. Спецпереселенцы на Урале в 1920—1930 гг. Екатеринбург, 1994; Свидетельства истории. Публикация документов: Тоталитаризм и личность. Вып. 4. Екатеринбург, 1994; Раскулачивание на Урале: Из документов КПСС. Тематический перечень. Вып. 5. Ч. 1, 2. Екатеринбург, 1994.
49Коллективизация в рассекреченных документах / Сост. И. В. Темникова, Р. С. Дулепова, О. А. Бухаркина, Г. И. Степанова // Архивы Урала. 1995. №1. С. 54—81.
50Базаров А. А. Кулак и Агрогулаг. Челябинск, 1991; Плотников И. Е. Как ликвидировали кулачество на Урале // Отечественная история. 1993. №4. С. 159—167; Он же. О темпах и формах коллективизации на Урале // Отечественная история. 1994. №3. С. 77—91; Он же. Ссылка крестьян на Урал в 1930-е гг. // Отечественная история. 1995. №1. С. 160—179.
51Кириллов В. М. Историография проблем репрессивной политики против советских немцев в отечественной исторической науке // Два с половиной века с Россией: актуальные проблемы и дискуссионные вопросы истории и историографии российских немцев. Материалы 14-й Международной научной конференции. Кисловодск, 25—29 сентября 2013 г. М., 2014. С. 123.
52История сталинского Гулага. Конец 1920-х – первая половина 1950-х годов: Собрание документов в 7 т. Т. 1. Массовые репрессии в СССР. М., 2004.
53Там же. С. 71
54Там же. С. 72—75.
55Gregory P. R., Lazarev V. (ed.). The Economics of Force Labor. The Soviet Gulag. Stanford, 2003. 212 p; ГУЛАГ: Экономика принудительного труда. М., 2008. 320 с.
56История сталинского Гулага. Конец 1920-х – первая половина 1950-х годов: Собрание документов в 7 т. Т. 3. Экономика Гулага… М., 2004. С. 24. Депортациям и спецссылке посвящен 5-й том серии.
57Юнге М., Бордюгов Г., Биннер Р. Вертикаль Большого террора. М., 2008. Книга создана в рамках российско-украинско-германского исследовательского проекта «Сталинизм в советской провинции 1937—1938: массовая операция на основе приказа №00447».
58Сталинизм в советской провинции: 1937—1938 гг. Массовая операция на основе приказа №00447 [Сост.: М. Юнге, Б. Бонвеч, Р. Биннер]. М., 2009.
59Включен в операцию. Массовый террор в Прикамье в 1937—1938 гг. / Ред. О. Л. Лейбович. М., 2009.
60Хаустов В., Самуэльсон Л. Сталин, НКВД и репрессии 1936—1938 гг. …; Лопатин Л. Н. Некоторые вопросы историографии и источниковедения истории репрессий 20-х – 30-х гг. // Вопросы историографии и общественно-политической истории Сибири. Омск, 1990. С. 163—164; Степанов М. Г. Российская историография «большого террора» в СССР (1937—1938 гг.). Абакан, 2008; Он же. Репрессивная политика советского государства в 1928—1953 гг.: проблемы российской историографии: автореф. дисс. … д-ра исторических наук: 07 00 09. Улан-Удэ, 2009. 39 с.; Он же. Политические репрессии в СССР периода сталинской диктатуры (1928—1953 гг.): взгляд советской и постсоветской историографии. Абакан, 2009; Кропачев С. А. Новейшая отечественная историография о масштабах политических репрессий в 1937—1938 гг. // Российская история. 2010. №1. С. 166—172; Степанов М. Г. «Большой террор» в СССР (1937—1938 гг.): проблемы концептуального осмысления в современной российской историографии // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. Тамбов, 2013. №8 (34): в 2-х ч. Ч. II. С. 178—181; и др.
61Хаустов В., Самуэльсон Л. Указ. соч. С. 25.
  Борисенко Е. А. Историография репрессий 1930-х гг. в Красноярском крае. [Электронный ресурс]. URL: http://memorial.krsk.ru/Articles/2010Borisenko.htm (дата обращения: 15.02.2016).
63Там же.
64Там же.
65Кропачев С. А. Отечественная историография масштабов и форм репрессий и демографических потерь СССР в 1937—1945 годах: автореф. дисс. … д-ра ист. наук: 07 00 09. Майкоп, 2011. 53 с.
66Население России в XX веке. В 3 т. Т. 1. М., 2000; Жиромская В. Б. Демографическая история России в 1930-е гг. Взгляд в неизвестное. М., 2001; Исупов В. А. Демографические катастрофы и кризисы в России в первой половине XX века: Историко-демографические очерки. Новосибирск, 2000.
67Борисенко Е. А. Историография репрессий 1930-х гг. в Красноярском крае…
68См.: Закон об архивном деле. М., 2004. [Электронный ресурс]. URL: http://www.rg.ru/2004/10/27/arhiv-dok. html. (дата обращения: 15.01.2016).
69См.: Дударев А. В. о «Деле историков». [Электронный ресурс]. URL: http://www.hro.org, 17/11/2010 (дата обращения: 16.02.2016).
70Кириллов В. М. Историография проблем репрессивной политики против советских немцев в отечественной исторической науке // Два с половиной века с Россией: актуальные проблемы и дискуссионные вопросы истории и историографии российских немцев. Материалы 14-й Международной научной конференции. Кисловодск, 25—29 сентября 2013 г. М., 2014. С. 122—165.
71Лопатин Л. Н. Некоторые вопросы историографии и источниковедения истории репрессий 20-х – 30-х гг. // Вопросы историографии и общественно-политической истории Сибири / под ред. В. М. Самосудова. Омск, 1990. С. 162; Бугай Н. Ф. Депортация народов в СССР – новое направление в отечественной историографии: проблемы изучения // Россия в XX веке. Судьбы исторической науки / под ред. А. Н. Сахарова. М., 1996. С. 511; Самосудов В. М. Современная отечественная историография коллективизации (1980-е – середина 1990-х годов). Омск, 1998; Павлова И. В. Современные западные историки о сталинской России 30-х годов // Отечественная история. 1998. №5. С. 107—121; Кубанова М. Н. Проблемы депортаций на страницах академических журналов // Репрессированные народы: история и современность: материалы республик. науч. конф. / отв. ред. М. Н. Кубанова. Карачаевск, 2003. С. 53—58; Канн А. С. Постсоветские исследования о политических репрессиях в России и СССР // Отечественная история, 2003. №1. С. 130; Багдасарян В. Э. «Загадочный тридцать седьмой»: опыт историографического моделирования // Историография сталинизма: сб. ст. / под ред. Н. А. Симония. М., 2007. С. 206; Степанов М. Г. Репрессивная политика советского государства в 1928—1953 гг.: проблемы российской историографии: автореф. дисс. … докт. ист. наук: 07 00 09. Улан-Удэ, 2009. [Электронный ресурс]. URL: http://www.referun.com/n/repressivnaya-politika-sovetskogo-gosudarstva-v-1928-1953-gg-problemy-rossiyskoy-istoriografii (дата обращения: 06.03.2016); Климкова О. ГУЛАГ: от мифотворчества к изучению // Ab imperio. 2005. №3. С. 24—32; Иванова Г. М. История ГУЛАГа, 1918—1958: Социально-экономический и политико-правовой аспекты. М., 2006; Степанов М. Г. Этнические депортации в СССР: проблемы российской историографии. Абакан, 2010; Кропачев С. А. Отечественная историография масштабов и форм репрессий и демографических потерь СССР в 1937—1945 годах: автореф. дисс. … д-ра ист. наук: 07 00 09. Майкоп, 2011. [Электронный ресурс]. URL: http://pandia.ru/text/78/093/16517.php (дата обращения: 03.05.2016); Хаустов В., Самуэльсон Л. Указ. соч. С. 8—25; Бугай Н. Ф. Проблемы репрессий и реабилитации граждан: история и историография (ХХ в. – начало ХХI в.). М., 2012; Между канунами. Исторические исследования в России за последние 25 лет / Под ред. Г. А. Бордюгова. М., 2013; Горинов М. Советская история 1920—1930-х годов: от мифов к реальности // Там же. С. 237—274; Суровцева Е. Сталин и сталинизм / Там же. С. 1063—1096; Тепляков А. Эпоха репрессий: субъекты и объекты // Там же. С. 1135—1169.
72Вебер М. И. Антибольшевистское повстанчество на Урале в годы Гражданской войны (1918—1919): автореф. дисс. … канд. ист. наук: 07 00 02. Екатеринбург, 2014. 23 с.; Верещагин А. С. Отечественная историография Гражданской войны на Урале, 1917—1921 гг.: дисс. … д-ра исторических наук: 07 00 02. М, 2001. 498 с.; Константинов С. И. Вооруженные формирования антибольшевистских правительств Поволжья, Урала и Сибири в годы Гражданской войны: дисс. … д-ра исторических наук: 07 00 02. Екатеринбург, 1998. 550 с.; Костогрызов П. И. Антибольшевистское движение на Урале в 1917—1918 гг.: дисс. … кандидата исторических наук: 07 00 02. Екатеринбург, 2003. 283 с.; Мардамшин P. P. История Башкирской чрезвычайной комиссии, 1917—1922 гг.: дисс. … кандидата исторических наук: 07 00 02. Уфа, 1995. 191 с.; Московкин В. В. Противоборство политических сил на Урале и в Зауралье в период революций и Гражданской войны: дисс. … д-ра исторических наук: 07 00 02. Тюмень, 2004. 357 с.; Салазникова С. С. Антибольшевистские правительства Сибири и Урала в период «демократической контрреволюции» (январь-ноябрь 1918 г.): дисс. … кандидата исторических наук: 07 00 02. Екатеринбург, 2005. 304 с.; Скипина И. В. Человек в условиях Гражданской войны на Урале: историография проблемы: дисс. … доктора исторических наук: 07 00 02. Тюмень, 2003. 786 с.; Чирухин H. A. Дутовщина: (Антибольшевистское движение на Южном Урале, 1917—1918 гг.): дисс. … кандидата исторических наук: 07 00 02. М., 1992. 253 с.
73Васьковский O. A. Советская историография Гражданской войны на Урале // Вопросы советской историографии Урала. Свердловск, 1967. С. 32—48; Васьковский O. A., Тертышный А. Т. Современная историография истории Урала периода Гражданской войны. (1918—1920). Свердловск, 1984. 96 с.; Историография истории Урала переходного периода. 1917—1937: Сб. ст. / О. А. Васьковский и др. Свердловск, 1985. 152 с.; Историография истории Урала периода Октябрьской революции и Гражданской войны 1917—1920. Свердловск, 1984. С. 122—140; Камынин В. Д. Альтернативы Гражданской войны в отечественной историографии // Урал в событиях 1917—1921 гг. Актуальные проблемы изучения. Мат-лы регионального научного семинара 24—25 апреля 1999 года, г. Челябинск. Челябинск, 1999. С. 4—11; Камынин В. Д. Некоторые итоги историографического изучения истории Гражданской войны на Урале // Гражданская война как феномен мировой истории. Мат-лы научной конференции 26 апреля 2008 г. Екатеринбург, 2008. С. 9—21; Камынин В. Д. Красные и белые в Гражданской войне на Урале (современные подходы к изучению) //Первые уральские военно-исторические чтения: Мат-лы регион. науч. конф. Екатеринбург, 1997. С. 73—75.
74Килин А. П. Частное торговое предпринимательство на Урале в 1920-е годы: дисс. … кандидата исторических наук: 07.00.02. Екатеринбург, 1995. 212 с.; Кириллов В. М. История репрессий в Нижнетагильском регионе Урала 1920-е – начало 1950-х годов. Ч. 1. Нижний Тагил: НТГПИ, УрГПУ, 1996. 232 с.; Мазур Л. Н. Лишение избирательных прав крестьян в 20-е – первой половине 30-х годов (по материалам личных дел) // История репрессий на Урале: идеология, политика, практика. Нижний Тагил, 1997. С. 105—118.
75Давлетшин Р. А. История крестьянства Башкортостана. 1917—1930 гг.: дисс. … кандидата исторических наук: 07 00 02. Уфа, 2000. 442 с.; Захаровский Л. В. Политика «ликвидации кулачества как класса» и ее проведение в Уральской области. 1929—1933: автореф. дисс. … канд. ист. наук: 07 00 02. Екатеринбург, 2000. 31 с.; Кириллов В. М. История репрессий на Урале. 1920-е – начало 1950-х гг. (на материалах Нижнетагильского региона): автореф. дисс. … докт. ист. наук. Екатеринбург, 1996. 44 с.; Петрова В. П. История сельскохозяйственной кооперации Урала (1917—1930 гг.): автореф. дисс. … докт. ист. наук: 07 00 02. Тюмень, 2004. 44 с.: Попов М. В. Культура и быт крестьян Урала в 1920—1941 годах: автореф. дисс. … докт. ист. наук: 07 00 02. Екатеринбург, 1998. 45 с.: Раков А. А. Раскулачивание крестьян Южного Урала: 1930—1934 гг.: автореф. дисс. … канд. ист. наук: 07 00 02. Москва, 2008. 27 с.; Серебрякова И. Г. Социальная психология крестьянства Урала в период сплошной коллективизации (1929—1933 гг.): автореф. дисс. … канд. ист. наук. Екатеринбург, 2006. 23с.; Ильиных И. В. Взаимоотношения власти и городского населения Урала в ходе мобилизационных кампаний 1928—1932 гг.: автореф. дисс. … канд. ист. наук: 07 00 02. Нижний Тагил, 2006. 23 с.
76Базаров А. А. Кулак и агрогулаг. Ч. 1. Челябинск, 1991. 320 с.; Славко Т. И. Кулацкая ссылка на Урале. 1930—1936. М., 1995. 174 с; Попов Н. Н. Положение спецпереселенцев на севере Урала и Западной Сибири при сталинском режиме // История репрессий на Урале: идеология, политика, практика. Нижний Тагил, 1997. С. 155—163.
77Включен в операцию. Массовый террор в Прикамье в 1937—1938 гг. / Ред. О. Л. Лейбович. М., 2009. 318 с.; Сталинизм в советской провинции: 1937—1938 гг. Массовая операция на основе приказа №00447 [Сост.: М. Юнге, Б. Бонвеч, Р. Биннер]. М., 2009. 927 с.; Колдушко А. А. Кадровая революция в партийной номенклатуре на Урале в 1936—1938 гг.: автореф. дисс. … канд. ист. наук: 07 00 02. Пермь, 2006. 18 с.
78Большой террор в частных историях жителей Екатеринбурга. Екатеринбург, 2018.
79Гончаров Г. А. Трудовая армия на Урале в годы Великой Отечественной войны: автореф. дисс. … докт. ист. наук: 07.00.02. Челябинск, 2006. 39 с.; Евсеев И. В. Формирование и развитие исправительно-трудовой системы СССР 1918—1941 гг.: на примере Южно-Уральского региона: историко-правовой аспект: автореф. дисс. … канд. юрид. наук: 12 00 01 Самара, 2010. 26 с.; Коломейский А. А. Культурно-воспитательная работа в лагерях и колониях ГУЛАГа НКВД-МВД СССР на территории Челябинской области: 1930—1950-е гг.: автореф. дисс. … канд. ист. наук: 07 00 02. Челябинск, 2009. 26 с.; Маламуд Г. Я. Заключенные, трудмобилизованные НКВД и спецпоселенцы на Урале в 1940-х – начале 1950-х гг.: автореф. дисс. … канд. ист. наук: 07 00 02. Екатеринбург, 1998. 18 с.; Пажит Ю. Ю. Заключенные, трудмобилизованные НКВД СССР и спецпоселенцы в Свердловской области в годы Великой Отечественной войны: автореф. дисс. … канд. ист. наук: 07 00 02. Екатеринбург, 2005. 21 с.; Пименов К. А. Советская пенитенциарная система на Урале в 1917—1930-е гг.: историко-правовое исследование: автореф. дисс. … канд. юрид. наук: 12 00 01. Екатеринбург, 2010. 21 с.; Разинков С. Л. Социальный портрет и судьбы советских немцев-трудармейцев, мобилизованных в лагеря НКВД на территории Свердловской области в 1941—1946 гг.: Опыт создания и применения электронной базы данных: автореф. дисс. … канд. ист. наук: 07 00 02. Екатеринбург, 2001. 24 с.; Рубинов М. В. Становление и развитие советской пенитенциарной системы, 1918—1934 гг.: по материалам Урала: автореф. дисс. … канд. ист. наук: 07 00 02. Пермь, 2000. 24 с.; Саранча Г. А. Режим содержания заключенных в лагерях ГУЛАГа 1930—1960 гг. на примере исправительно-трудовых лагерей Пермской области: автореф. дисс. … канд. ист. наук: 07 00 02. Ижевск, 2010. 23 с.; Смыкалин А. С. Пенитенциарная система советской России 1917 – начала 1960-х гг.: историко-юридическое исследование: автореф. дисс. … докт. юрид. наук: 12 00 01. Екатеринбург, 1998. 43 с.; Старикова О. Н. Специальные места лишения свободы в пенитенциарной системе советского государства (историко-правовое исследование): автореф. дисс. … канд. юрид. наук: 12 00 01. Екатеринбург, 2010. 29 с.; Суслов А. Б. Спецконтингент в Пермском крае в конце 20-х – начале 50-х гг. XX в.: автореф. дисс. … докт. ист. наук: 07 00 02. Екатеринбург, 2004. 22 с.; Токмянина С. В. Лагерная экономика Урала в позднесталинский период (1945—1953 гг.): автореф. дисс. … канд. ист. наук: 07 00 02. Екатеринбург, 2006. 17 с.; Шевырин С. А. Принудительный труд в лагерях и колониях на территории современного Пермского края, конец 1920-х – середина 1950-х гг.: автореф. дисс. … канд. ист. наук: 07 00 02. Ижевск, 2008. 22 с.; Шмыров Б. Д. Трудмобилизованные Средне-Азиатского военного округа на стройках и промышленных предприятиях Южного Урала в годы Великой Отечественной войны: автореф. дисс. … канд. ист. наук: 07 00 02. Челябинск, 2016. 31 с.; Цепкалова А. М. Промышленное строительство в системе Гулага в 1940-е годы: источники и методы исследования: автореф. дисс. … канд. ист. наук: 07 00 02. М., 2012. 26 с.
80Кириллов В. М. Депортация российских немцев в годы Второй мировой войны: научные дискуссии и фальсификация проблемы // Российские немцы: 50 лет послевоенному общественному движению: От первых делегаций в правительство через «Возрождение» к современной системе Самоорганизации (1964—2014 гг.): Материалы 5-й Международной научно-практической конференции. Москва, 11—16 февраля 2015 г. М., 2015. С. 368—376; Кириллов В. М. Депортация, трудовая мобилизация и спецпоселение немцев СССР // Ежегодник Международной ассоциации исследователей истории и культуры российских немцев. Научный журнал. №1. 2015. С. 296—308; Кириллов В. М. Историография проблем репрессивной политики против советских немцев в отечественной исторической науке // Два с половиной века с Россией: актуальные проблемы и дискуссионные вопросы истории и историографии российских немцев. Материалы 14-й Международной научной конференции. Кисловодск, 25—29 сентября 2013 гола. М., 2014. С. 122—165; и др.
81Прищепа А. И. Инакомыслие на Урале, середина 1940-х – середина 1980-х гг.: автореф. дисс. … докт. ист. наук: 07 00 02. Сургут, 1999. 43 с.; Русина Ю. А. Самиздат – феномен диссидентской культуры и форма инакомыслия // Россия и мир: панорама исторического развития: сборник научных статей, посвященный 70-летию исторического факультета Уральского государственного университета им. А. М. Горького. Екатеринбург, 2008. С. 283—288; Русина Ю. А. «Антисоветчина» в студенческой среде Уральского политехнического института после XX съезда КПСС // Quaestio Rossica. 2018. Vol. 6 №3. p. 797—814; Русина Ю. А. Самиздат в СССР: тексты и судьбы. СПб, 2019; Русина Ю. А. Самиздат как форма проявления инакомыслия в 1960—1980-е гг. // Российская интеллигенция: Критика исторического опыта. Тез. докл. Всерос. конф., 1—2 июня 2001 г. Екатеринбург, 2001. С. 188—189; Русина Ю. А. Диссиденты 1960-х – 1980-х гг. в лагерях и тюрьмах: формы протеста // Толерантность и власть: судьбы российской интеллигенции. Тез. докл. международной научной конференции, 4—6 октября 2002 г. Пермь, 2002. С. 124—126 и др.
82Путилова Е. Г. История государственной реабилитационной политики и общественного движения за увековечение памяти жертв политических репрессий в России: 1953 – начало 2000-х гг.: автореф. дисс. … канд. ист. наук: 07 00 02. Нижний Тагил, 2011. 15 с.
  Касимов С. Ф. Репрессии против национальных кадров Башкортостана (1918—1938 гг.) // История репрессий на Урале в годы Советской власти. Екатеринбург, 1994. С. 44—46; Мерзлякова Г. В. Репрессии в Удмуртии // Там же. С. 62—64; Удмуртия: массовые репрессии 1930—1950 годов. М., Ижевск, 1993. 82 с.; Делицой А. И. Инженерно-технические кадры и власть на Урале в конце 1919 – 1931 гг.: проблема взаимоотношений: автореф. дисс. … канд. ист. наук: 07 00 02. Екатеринбург, 1998. 23 с; Семенов С. В. Политические репрессии в сфере образования и культуры Южного Урала в 30-е годы XX века: автореф. дисс. … канд. ист. наук: 07 00 02. Оренбург, 2009. 18 с.; Шилова И. С. Политические репрессии против технической и педагогической интеллигенции в конце 1920 – конце 1930-х годов: по материалам Пермского региона: автореф. дисс. … канд. ист. наук: 07 00 02. Пермь, 2013. 26 с.; Винниченко О. Ю. Номенклатура и репрессии 30-х гг. (на материалах местных Советов Урала) // История репрессий на Урале в годы Советской власти. Екатеринбург, 1994. С. 16—18; Булавин М. В. Взаимоотношения государственной власти и Православной церкви в России в 1917—1927 гг. (на примере Урала): дисс. … канд. ист. наук: 07.00.02. Екатеринбург, 2000. 370 с.; Каплин П. В. Взаимоотношения Русской Православной Церкви и государственной власти в СССР в 1927—1938 гг. (на материалах Урала): дисс. … канд. ист. наук: 07.00.02. Екатеринбург, 2006. 273 с.; Суслов А. Б. Спецконтингент в Пермском крае в конце 20-х – начале 50-х гг. XX в.: автореф. дисс. … канд. ист. наук: 07 00 02. Екатеринбург, 2004. 22 с.; Токмянина С. В. Лагерная экономика Урала в позднесталинский период (1945—1953 гг.): автореф. дисс. … канд. ист. наук. Екатеринбург, 2006. [Электронный ресурс]. URL: http://dis.podelise.ru/text/index-49321.html (дата обращения 02.06.2017).   Книга памяти жертв политических репрессий: Свердловская область. Екатеринбург, Т. 1: А—Б. 1999. 360 с.; Т. 2: В—Д. 2000. 426 с.; Т. 3. 2001. 237 с.; Т. 4: К. 2003. 423 с.; Т. 5: Л—М—Н. 2005; Т.6: О—П. 2006; Т. 7: Р—С. 2008; Т. 9: Ц—Я. 2012; Т. 10: А—Я. 2014; Книга памяти жертв политических репрессий Челябинской области. [Электронный ресурс]. URL: http://bd-chelarhiv.eps74.ru/knpamrep/index.html (дата обращения: 02.02.2020); Список жертв репрессий Республики Башкортостан (Башкирия). Данные Министерства внутренних дел [Электронный ресурс] /URL: https://bessmertnybarak.ru/books/spisok_repressiy_bashkir/page-1/ (дата обращения: 02.02.2020); и др.   Годы террора: Электронная книга памяти жертв политических репрессий / Перм. Обл. отд-ние Междунар. ист.-просвет., правозащит. и благотвор. о-ва «Мемориал». [Электронный ресурс]. URL: http://kniga.pmem.ru/ (дата обращения: 02.02.2020); Электронная книга памяти российских немцев. [Электронный ресурс]. URL: https://gedenkbuch.rusdeutsch.ru/ (дата обращения: 02.02.2020).
86Сосновских С. В. Политические репрессии на Урале в конце 1920-х – начале 1950-х гг. в отечественной историографии: дисс. … канд. исто. наук: 07.00.09. Екатеринбург, 2010. 309 с. [Электронный ресурс]. URL: http://www.dslib.net/istorio-grafia/politicheskie-repressii-na-urale-v-konce-1920-h-nachale-1950-h-gg-v.html (дата обращения: 02.02.2020).
87Алексеев В. В. Судьба России в XX веке // Судьба России: национальная идея и ее исторические модификации: докл. V Всеросс. конф. (г. Екатеринбург, 14—15 октября 2003 г.). Екатеринбург, 2003. С. 9.
88Быкова С. И. Политические представления советских людей в 1930-е гг.: на материалах Уральского региона: автореф. дисс. … канд. ист. наук: 07 00 02. Екатеринбург, 2002. 23 с.; Ильиных И. В. Взаимоотношения власти и городского населения Урала в ходе мобилизационных кампаний 1928—1932 гг.: автореф. дисс. … канд. ист. наук: 07 00 02. Екатеринбург, 2007. 23 с.; Советский проект. 1917—1930-е гг.: этапы и механизмы реализации / под ред. О. В. Горбачева и Л. Н. Мазур. Екатеринбург, 2018.; Эпоха социалистической реконструкции: идеи, мифы и программы социальных преобразований: сб. науч. тр. / гл. ред. Л. Н. Мазур. Екатеринбург, 2017.