Mine üle audioraamatule
Раньше муж мне часто дарил золото, которое я либо не ношу. Либо потом раздариваю своим родным. В конце-концов, я ему запретила тратить деньги на ерунду. Для меня это ерунда.
Не ерунда – качественные поездки и хорошие отели. Инвестиции в спа-процедуры, косметологов, массаж, лечение зубов, платное медицинское обслуживание на достойной уровне, автомобили зарекомендовавших себя брендов, квартиры, счета в банке в золотых или платиновых слитках.
Вы можете со мной не согласиться – у женщины должны быть украшения. Не волнуйтесь, они у меня есть. Хорошая бижутерия под праздничные наряды. От которой я тоже устаю, как и от золота.
Не знаю почему, но я не могу долго носить на себе часы, чепочки, кольца, серьги. И даже нарощенные ногти или ресницы меня раздражают. Хочется от этого избавиться.
Плохо переношу шпильки и заколки в волосах, лак, любые пенки и даже косметику на лице. Потому пользуюсь очень этим редко и стараюсь тут же смыть.
Хотя на других людях мне безумно нравится все красивое, включая и платки. Раньше не могла носить их. Сейчас приспособилась.
Хорошо чувствую себя в простой одежде из натуральных материалов, которая ничего не передавливает и не стягивает, не имеет рисунков, украшений и пайеток. Обычно – это батистовые рубашки хорошего кроя. И брюки, которые отлично сидят и не мешают движениям. Теплые кофты из кашемира. Жакеты. Все.
Летом – льняниые костюмы. Дома – лосины и футболки.
От колготок, чулок, корректирующего белья начинаю тут же задыхаться.
Заметила также, что даже накрасить ногти надолго не могу. Будет мешать ощущение чего-то наносного. Даже некоторые запахи парфюмерии не могу носить на себе долго. Только те, которые сама не слышу. Но в основном я отлично считываю даже чужие запахи – смерти, неприятностей, тяжести, липкости, болезней.
Но я уже отвлеклась. Не смотря на мой запрет дарить мне золото или серебро, муж продолжает мне периодически что-то преподносить.
И, когда мы на днях отправились по делам, ему пришло сообщение, что накопились бонусы. И нужно забрать в одной ювелирной сети подарки.
Мы как раз по пути заглянули в этот магазин. Там нам приготовили большой пакет с коробками всяких безделушек.
Это был парфюмированный набор, состоящий из геля для душа, лосьона для тела и нескольких миниатюр кремов для лица. Серьги с жемчугом, брошь в виде райской птицы, украшенная драгоценными камушками и тонкая цепочка с подвеской в виде пера птицы.
Все это, разумеется, сделано из золота и выглядит роскошно, но буду ли я это носить? Еще нам подарили сертификат на небольшую сумму, чтобы оплатить следующую покупку. Удерживают клиентов!
Было еще много всякой дребедени – брендовый блокнот, ручка, косметичка, пробники, ну и так далее.
Ощущения от всей этой суеты были двоякими. Вроде бы я должна обрадоваться фирменному пакету с коробочками внутри, перевязанными ленточками. Но я не просто не обрадовалась, а почему-то даже не кинулась дома все это распаковывать. Только через несколько дней я наткнулась на все это барахло и стала рассматривать, вспоминая консультантов.
Та, которая все это нам дарила, произвела на меня очень сильное впечатление. Она держалась высокомерно. Была видна ее зависть, прикрытая снобизмом, ничем не подкрепленным.
Девушка была некрасивой, но ярко накрашенной. На бледном лице выделялись винного цвета губы, которые выдавали двойные послания.
– Зачем вы забираете подарки, если не будете эти пользоваться? – Кинула мне она, когда я взяла из ее рук пакет и передала тут же мужу, чтобы не нести тяжелое.
– Вам не нужно об этом беспокоиться. Только о себе. – Отрезала я.
И попала в точку. Продавщица задергалась. И кинулась к телефону, быстро отвечая на сообщения и еле сдерживая скривившийся рот, чтобы не заплакать.
Я прямо ощутила висящую в воздухе невыплаканную боль.
А может мне показалось? И я снова себя накручиваю.
В последнее время на меня снова стали давить родственники с тем, чтобы я разместила у себя несколько семей. Такое я уже проходила и стала опять отпираться. Вы скажете, что это не гуманно. И что ну свои же, надо принимать, тем более такое время!
Это эгоизм жить спокойно, когда другие в чем-то нуждаются. Но дело втом, что этим семьям в свое время помогали другие наши члены большого клана. Что делать было не нужно. Люди остались не просто не благодарными, а еще пытались навязать чувство вины тем, кто их приютил. Но об этом я уже писала.
Ко мне стали толкать также Урсулу, которой нужно почему-то поступить в один из наших ВУЗов, хотя она может выбирать любой, так как у нее есть льготы. Свою квартиру она продала и живет теперь со Златой. Они снова ругаются.
Нужны деньги на лечение и на погашение долгов. Моя племянница, да и сестра привыкли жить с размахом. Поиздержались. Ведь обе не работают.
Илью вмете с его новой пассией Малиной(или Мальвиной) мама тоже собиралась сбагрить мне. Она стала уставать от вечных проблем, связанных с опекой по сути двух инвалидов, одного бытового, а второго – ментального.
На нервной почве у меня началось кровотечение по-женски, извините за подробности. А тут еще муж с документами пристал. Он не любит разбираться с налогами и с отчетностью. А мое образование позволяет во все эти нюансы вникнуть.
Эви как раз вместе со своим мужем застряли в нашем загородном доме. А мы остались в городе. Поскольку дороги завалило снегом. И их не успели почистить. Зима в этом году особенно богатая.
Мне пришлось колдовать с обедами мужа, поскольку он все еще находится на лечении, самой разбираться с уборкой, стиркой и глажкой. Нет. Есть прачечная и химчистка, но и на это нужно время.
Блог тоже не хотелось забросить. В общем, суета сует. У всех, думаю, все приблизительно так же. Еще и работа.
На меня накатила бессонница и усталость. От потери сил и постоянного беспокойства. Я стала срываться на мужа, упрекая его в том, что это он виноват – запустил дела.
Хотя он физически тоже не мог всем этим заниматься – проходил курс лечения, а сейчас и вовсе готовится к операции. А на работе у него, как обычно, аврал. Производство. Там всегда так. Какие-то аварии. Непредвиденные ситуации. Ну и хобби с этими мотоциклами отнимает много времени.
Я стала ворчать на мужа, поскольку и повод как раз нашелся – он снова устроил из квартиры гараж. Разбросал белоснежные полотенца и испачкал мои хлопковые футболки. А для меня это – красные линии, которые выводят меня из себя.
Все эти дни врач мне рекомендовала лежать, чтобы мой организм успокоился. Но разве меня удержишь в постели? Я носилась по налоговой, занимаясь делами. И, естественно, мое кровотечение только усилилось.
От усталости я стала выговаривать мужу, что это он во всем виноват и даже расцарапала себе лицо, выдавливая невидимые прыщи. Я всегда так рефлексирую и порчу свою идеальную кожу. Мне становится легче от боли физической, когда я не могу терпеть невыносимую душевную боль.
Муж молча выслушал мои претензии, взял тюбик с кремом, подошел ко мне и начал смазывать мои кровоточащие раны.
– Ну вот, опять ты себя изувечила. – Посетовал он. – Ну иди ко мне.
– Это ты виноват. Повесил все на меня. – Обиделась я.
– Будем вместе разбираться. Отпрошусь с работы. – Согласился муж. – А ты побольше отдыхай. И ничем не занимайся. Доставку продуктов можно на дом заказать и готовые обеды тоже. Уборка подождет.
– А кто это будет делать? – Снова кинула раздраженно я.
– Снег растает. И Эви приедет, чтобы тебе помочь. – Участливо предложил муж. – Не нервничай ты так на счет налогов. Это обычная история.
– А родственники? Ты же видишь, меня опять донимают. – Вздохнула я.
– Ну мы же это уже проходили. Всех переадресовывай на меня. Я найду, что им сказать. Они просто хотят решить свои проблемы за счет нас. – Спокойно ответил муж. – Ну чего ты себя опять накрутила?
Муж, рассуждая, закончил смазывать мои царапины на лице, взял за руку и отвел в кровать. Открыл форточки, чтобы выветрился запах бензина и стал потихонечку собирать в один ящик все детали от мотоциклов.
В этот момент я почувтсовала себя полной дурой. Почему я так реагирую? Зачем нервничаю? Как отбиться от родственников? Зачем срываюсь на мужа?
Пока я проводила себе коучинг, муж принес мне в спальню чая и рафаэлок.
– Побалуй себя сладеньким. – Выдал он. – Потом будешь себя ограничивать. Сейчас ты итак потеряла много крови. Да еще нервничаешь.
Он сел рядом ко мне на кровать и надел мне носки на ноги, укрыл одеялом и стал заглядывать в глаза.
Я снова почувтсовала себя виноватой. Мне нужно держать себя в руках, а не срываться по пустякам.
– Как хорошо, что ты у меня есть. У Виктора(коллеги) жена в родах умерла. – Добавил муж, целуя меня.
– О, Гоподи. Она же....сколько ей? Этой Гале, Насте....двадцать четыре, пять? – Ужаснулась я.
– Двадцать шесть. – Уточнил муж. – Юля умерла. А сыночек живой. Остановилось сердце.
Потом мы стали обсуждать эту ситуацию. Муж, оказывается, успел побывать на похоронах жены коллеги. А мне ничего не сказал, чтобы не беспокоить меня.
Меня эта новость добила.
Я рассматривала все проблемы в отношении самой себя. Это мне плохо. А муж? Ну он мужчина и должен все переносить стоически.
Потом я выпила таблетку, которую принес мне муж. И уснула. Его слова о том, что Юля умерла в родах звучали набатом в моей голове.
Ее я видела буквально за неделю до трагедии. Она посетовала на то, что плод крупный и она перенашивает мальчика. Пошла уже сорок третья неделя, а врачи ничего не предлагают.
Эта пара познакомилась еще в школе. Они ровесники. И дружат с 12 лет. Но ребенок появился у них только сейчас. Я написала " у них", а ведь у мальчика есть пока только папа.
Ужасно все это.
У моего мужа остаются считанные дни до операции. И он собирает толстую папку с результатми анализов и исследований. Весна еще не наступила, потому что бы живем на Севере. И лежат горы снега. Именно поэтому мы не можем поехать за город, где живет моя помощница Эви.
И остаемся в квартире. Я нервничаю и начинаю сама готовить овощные оладьи. От них у меня вздувается живот. Все диетическое отвергает мой организм мгновенно.
Потом начинаются резкие колики в диафрагме, и мне становится страшно от того, что я могу умереть. Вот так внезапно. И глупо.
В это время домой как раз возвращается мой муж, который стоит в пороге с папкой документов. Он носится по больницам. Анализы почему-то нужно сдавать в разных корпусах, которые расположены в противоположных частях города.
– Агата, что с тобой? – Удивленно спрашивает он у меня.
– Я умираю. Видишь, мой живот? – На полном серьезе отвечаю я.
– Ты переела? – Уточняет муж.
– Я нервничаю. – Оправдываю себя я.
Муж снимает с себя верхнюю одежду и начинает массировать мне живот, приговаривая:
– Ничего. Все сейчас успокоится. Я сварю тебе кашки. И принесу водички. Моя ты обжорка.
– Я не могу ничего съесть. – Выдавливаю из себя я, корчась от боли на кровати.
– От моей каши тебе станет легче. – Упирается муж.
– Лучше сходи в аптеку. – Настаиваю я, прекратив умирать.
– Не нужны лекарства. – Это муж.
Он проходит на кухню и начинает варить мне кашу. Потом приносит мне в постель поднос с едой. Я через силу заталкиваю ее в себя. Точно уверенная в том, что мне это не поможет.
Но буквально через десять минут мой желудок освобождается от затора самым естественным образом. Живот опадает. Изжога проходит. И мне становится легче.
– Ну как ты? – Интересуется муж.
– Не поверишь. Но я и правда выздоровела. – Отчитываюсь я.
– Я же тебе говорил. – Улыбается муж.
Занавес.
У нас все еще идет снег. Крупными хлопьями. Хотя на календаре весна. И недавно даже случилась плюсовая температура, и все растаяло. Люди от радости сняли пуховики и шапки. И стали жаловаться на лужи, которые образовали настоящий потоп.
Но потом снова все замерзло и превратилось в один большой каток. И жители нашего округа опять приуныли.
Нас с мужем вполне устраивает такой климат. Мы любим холод. И от жары сильно устаем. Хотя я – южанка и родилась у моря. И должна по идее его любить. И люблю, конечно же.
Но живу на Севере.
Небо все время невероятно нежное голубое без единого облака. И наступили былые ночи. Именно поэтому я не могу спать. Хоть и зашториваю все окна наглухо.
А, возможно, из-за того, что меня охватвает беспокойство. Мужа госпиатлизировали на плановую опеацию. Он меня подбадривает, хотя должно быть наоборот.
Я записалась к косметологу и на массаж. На маникюр и педикюр. Но отменила свои визиты. Потому что поняла, чо не могу расслабиться. Хотя, безусловно, отдых мне необходим.
Бессонница стала постоянной. И не поддается никаким таблеткам. Я просто лежу ночью с открытыми глазами. И чувствую боль в том месте, где мужу должны делать операцию.
Не знаю, случалось ли с вами такое, когда живешь в унисон с другим человеком. Вчера, например, я взяла телефон в руки, а муж у же звонит сам.
Ему в больнице давали зеленый горошек и паровую котлету. И я почему-то захотела именно такое сочетание на обед.
Потом мужу не давали есть, чтобы подготовить к операции. И я не смогла ничего в себя засунуть.
Только комок в горле стоял. И снова жгло и болело в том месте, где не мне, мужу будут вырезать опухоль.
Когда я забеременела, у мужа тоже округлился живот. Хотя он к полноте не склонен. Если у меня болит голова, он просто кладет мне руку на голову. Зная, что боль сразу же проходит. И не спрашивая меня об этом.
Мы синхронно едим, дышим, поворачиваем голову, говорим об одном и том же. Или просто молчим. Если муж по дороге с работы заходит в магазин, то покупает то, что я его еще не просила купить, а только подумала об этом.
И шагаем даже в ногу, хотя со стороны это выглядит, наверное, забавно. Имеем одинаковые вкусовые и другие привычки.
Оба носим очки и небольшую тугоухость. Даже внешне выражением лица стали похожи друг на друга. У нас одинаковый изгиб бровей, подбородки, скулы, цвет и разрез глаз, прямые ровные носы, высокие лбы. Хотя мы разных национальностей.
Я переняла у мужа его медлительность и неспешную очень аккуратную жестикуляцию. Муж – мои обороты речи. Хотя я тоже стала говорить с небольшим акцентом, как у него, и строить так же предложения. Наоборот. Как муж.
У него на черных волосах пояивилась седина в тех местах, где ее много у меня. Хотя он давно облысел. А в бороде выросли рыжеватые волосы, которых раньше не было. Потому что я – блондинка.
Мы вросли в друг друга. Или срослись. Так бывает?
Муж сидит за столом и ест медленно, как обычно. Но с аппетитом. Осторожно отламывая маленькие кусочки от рыбы вилкой. На столе белоснежная скатерть. Все блюда в красивой посуде. Я придерживаюсь принципа, что есть нужно из самых лучших сервизов каждый день.
Завтра может не наступить.
В своей жизни мне пришлось не только есть из обычной посуды, но и не есть по нескольку дней вообще. Быть постоянно голодной из-за той бедноты, в которой я оказалась.
Муж после операции чувствует себя хорошо и устал от пюре и запеканок. Потому с удовольствием погружается в атмосферу праздника желудка.
А я наблюдаю за его изящными жестами. Украдкой. И смотрю на глаза, прикрытые веками, вокруг которых сеть морщин, невидимых, не портящих сам взгляд.
Взгляд того самого юного мальчика, фотография которого висит у нас на стене. Он стоит с родителями в парке и держит в руках какую-то игрушку. Из деревни его привезли в город и порадовали подарком.
Художественная фотография, которую я люблю рассматривать, улавливая настроение всех людей, которые в кадре.
Брови у мужа очень густые, красиво изогнутые, а волосы поседели и торчат в разные стороны. Как и борода, в которой есть седина. Высокие скулы придают какую-то гордость и особую красоту этому лицу.
Подбородок отчетливо очерчен, хотя уже и не молод. Постарел после болезни, отмечаю я. Но по-прежнему красив.
– Какая ты у меня сексуальная и красивая. – Вдруг произносит вслух муж, отрываясь от трапезы.
– Да ну! – Смущаюсь я.
Рассматривая свой целлюлит в зеркале, которое занимает одну стену в нашей гостинной. Я принимаю воздушную ванную и расхаживаю по квартире в одном белье. Оно у меня обычное. Хлопковое. Без намека на интим. Кружев и всяких интригующих завязочек.
На мне белая футболка и такие же трусы. Как в детстве. Извините за подробности. Волосы, котрые я недавно перекрасила сама в домашних условиях в нежный пепельный цвет, у меня стоят дыбом.
Я не накрашена и в очках.
Муж смотрит на меня завороженно и прекращает есть. Меня удивляет такая его заинтересованность. Никаких способов его соблазнить я не придумывала. Наоборот, в последнее время от постоянных тревог я чувствую себя уставшей.
Мне не до секса.
Мужем я любуюсь и, наверное, люблю его. Не смотря на то, что он в пижаме и после процедур. Ему только сняли катетер и заклеили рану пластырем.
Раньше я думала, что любовь – это привелегия юности. Только в молодости люди могут быть сексуальными. С идеальными длинными ногами и без лишнего веса. Без морщин и следов от операций.
– Я люблю тебя. – Говорю мужу я. – Ты поправишься.
– Я тоже тебя люблю. – Отвечает мне муж. – К рыбе нужен соус. А я в порядке. Буду просить, чтобы мне закрыли больничный.
Голос у него бархатный, низкий, с певучим акцентом в нем. Он меня завораживает своей небольшой хриплостью.
– Еще рано. – Упираюсь я.
– Надо пошалить. – Улыбается муж и обнимает меня, оставляя недоеденную рыбу.
Занавес.
Полина – моя приятельница. В первую очередь она многодетная мама, как заявляет о себе в соцсетях. А потом уже расстановщик, организатор женского клуба, различных семинаров и мастер-классов в виде йоги, танцев и всего того, что относится к саморазвитию и самопознанию.
Полина – симпатичная, полноватая и очень интересная женщина сорока лет, но не замужем. С мужьями, от которых она, собственно, и рожала троих детей, отношения не сложились.
–Я их всех унижала и тюкала. – Признается ведическая женщина Полина, которая всегда в длинной юбке и простоволосая.
Как это все вместе сложить, у меня не укладывается в голове. Приятельница не кажется мне истеричкой и стервой. И той, которая может понижать самооценку мужчинам. Наверное, она лукавит, думаю я, ведь Полина снова в поиске.
В той квартире, которую она арендует для наших женских встреч, просторно и уютно. И снова хочется туда вернуться. Хотя есть и то, что меня отталкивает в Полине, но я пытаюсь себя уговорить не обращать на это внимание.
– Я неряха и транжира. – Весело произносит организатор женского клуба.
И это не нужно уточнять, потому что итак видно, что Полина совершенно не заморачивается с уборками и плевать ей на беспорядок. Но меня напрягает это переполненное мусорное ведро, из которого вываливаются засохшие пакетики с чаем и огрызки, когда я кидаю туда фантики от конфет.
Напрягает штора, которая висит всегда кусками на окне. И хочется вернуть ее на крючки, ведь это так просто. Но я пытаюсь себя убедить, что это не важно. Это ведь моя проблема, а не той, которая на эту маленькую деталь не обращает внимания.
Ну и что, что Полина чавкает и в голове у нее всегда перхоть, говорит мне какая-то внутренняя часть, ведь она хороший человек. И вообще – в этом клубе всегда интересно. Черт с ним, с грязной засохшей посудой и мусором. Это мелочи!
Но из мелочей складывается наша жизнь и впечатление о самом человеке. Как можно доверять тому, кому тупо лень вынести мусорное ведро самой или пригласить для этих целей специалистов? Для меня этот пункт сияет какой-то красной линией во взаимоотношениях между людьми.
Этот человек свинья, а значит он не моего круга – тут же выдает мне лозунг мозг.
Но вот с другой стороны, а что здесь такого? Но ведь если человек не чистоплотен внешне, значит точно такой же он и внутри? Или я ошибаюсь?
Потому что Полина производит впечатление вполне дружелюбного человека. И то, что она спускает все деньги на ветер, это ее проблема, а не моя. И вот этих мужчин, от которых она рожает детей и которых она унижает, мне почему-то становится жалко.
Я считываю на каком-то интуитивном уровне неуважение ею мужчин, да и и людей в целом. Ведь мы приходим в ее пространство медитировать или заниматься расстановками, но там всегда грязно и не убрано.
И это взаимосвязано. Уважение и чистоплотность.
И мы снова садимся пить чай, а Полина пытается резать бутерброды тупым ножом. И мне приходится вымыть кружку, прежде чем налить в нее кипяток. И чайную ложку я тоже мою, прежде чем размешать ею сахар.
Потом я убираю со стола все огрызки и фантики. И протираю его тряпкой, которую мне приходится выстирать под краном. Это занимает несколько минут и совершенно не трудно. И меня удивляет, почему Полина это не сделает, ведь она – хозяйка этого пространства.
Потом я беру стул и привожу в порядок занавеску. И от этих движений вокруг становится как-то аккуратнее и спокойнее.
– Ой, ну ты даешь! – Восклицает Полина с набитым колбасой ртом. – Мне, если честно, по фигу. И если тебе не трудно, то вынеси мусор.
– Нет уж. Мусор выноси сама. – Говорю ей я.
И она берет ведро, достает из него пакет с отходами и выносит его к мусоропроводу.
– Почему я такая лентяйка и неряха? – Простодушно спрашивает у меня Полина, возвращаясь с пустыми руками. – Значит мне это зачем-то нужно?
– А мне это зачем? – Спрашиваю сама у себя я.
А вы знаете, зачем?
Впрочем, я , наверное, опять придираюсь?