Mine üle audioraamatule
Я смотрю на фотографии и видео своей племянницы Урсулы. Она родилась у родителей не стразу, а стала ребенком долгожданным. И много болела, все время находясь в реанимациях между жизнью и смертью.
Помню, когда врачи сказали, что шансов нет и надо готовиться к самому худшему. И мы всю ночь молились о ее благополучии в маленькой часовенке при больничном комплексе.
И ребенок каким-то чудом пошел на поправку. Хотя ее диагноз был практически неизлечимым и предполагал жесткую диету, состоящую из каш на воде и запеченных яблок. После овощных бульонов Урсула выглядела, как скелет.
И все время просила мандарин, шоколада и мороженого. И повторяла, плача, что когда она вырастет, то никто ей не запретит есть все подряд. Однажды она все-таки съела маленький кусочек колбасы и снова оказалась в реанимации.
В ее желудке не хватало каких-то ферментов, которые переваривали бы пищу, а потому ей приходилось лежать все время под капельницами и пить горсти таблеток. Ничего не усваивалось, даже та бурда, сваренная на воде, которую рекомендовали врачи.
Все кружились вокруг Урсулы, ведь она стала смыслом жизни своих родителей и родственников, которые готовы были продать все, лишь помочь несчастному дитю, похожему на ангела.
В итоге мы все отвоевали у Смерти ее право на существование. Но все равно еще трепыхались над Урсулой, боясь, что опять случится очередной приступ, из-за которого она снова окажется в больнице.
Урсула была всегда на домашнем обучении, но училась, как ни странно, хорошо. И росла хоть и избалованной и капризной, но не злой, а отзывчивой девочкой. Она всегда была рада помочь – хваталась за веник у бабушки, например, или мыла посуду, пусть и неуклюже.
И очень рано усвоила, что стоит ей закатить истерику, как любой ее каприз выполнят. А потому ломала дорогие игрушки и требовала купить ей новые. И мы со всех ног бежали в магазин за какой-нибудь собачкой-роботом или сотой по счету куклой Барби.
Все изменилось в одночасье, когда у Урсулы появился младший брат Марк, который родился с кучей болячек, ведь его мама Злата, пренебрегая рекомендациями врачей, продолжала много работать. Как в случае и с первой своей дочкой.
Намучившись по больницам, Злата, при первой возможности, бросила больного ребенка бабушкам и сбежала на работу, проклиная свой декрет. И поклялась больше не заводить детей, поскольку материнство принесло ей больше хлопот, чем радости.
А ведь в соц. сетях она всегда писала, что она наконец-то стала самой счастливой мамой и сотни комментаторов ставили ей лайки и посылали лучи добра. А потом отправляли деньги на лечение больной девочки.
И вот Злата обнаружила, что снова беременна и срок уже довольно большой. И врачи единогласно предупредили ее, что возраст и невнимательность к первому триместру беременности могут сделать свое дело.
Ей советовали лечь в больницу и наблюдаться. Но упрямая Злата, которая была сыта по горло диагнозами, уколами и реанимациями, тут же отправилась в длительную командировку, чтобы получить звание заслуженного педагога. И с удвоенным рвением стала писать по ночам научные труды о новых методах в педагогике.
А когда подошло время уйти в декрет, продолжала читать лекции в разных филиалах ВУЗов, мотаясь по всей стране.
В итоге Марк, младший сын, родился сильно недоношенным. И снова врачи стали бороться за жизнь малыша.
Об Урсуле забыли. Поскольку родился мальчик, которого ждали все родственники, наследник, будущий защитник и мужик. А что девка? Снова начнет рожать и заниматься бытом. Одним словом, вырастет и станет бабой. Какой с нее толк?
Когда Урсула узнала о том, что она теперь не единственный ребенок в семье, то устроила родителям настоящий скандал, требуя отнести обратно Марка в роддом, иначе она сама от него избавится. И начала при любой возможности издеваться над младшим братом, за что стала тут же получать тумаков и ремня.
А ведь до рождения младшего сыночка ее и пальцем никто не трогал! Более того, уход и присмотр за Марком беззастенчиво делегировали старшей сестре, которая должна была укачивать брата, кормить его, стирать испачканные его штаны руками(тогда не распространены были еще памперсы), присматривать за ним, когда он шалил и становился неуправляемым.
Теперь Марк рос избалованным, всегда жалующимся на сестру и несамостоятельным до ужаса, что выводило ее из себя. Сам он не мог себя ни обслужить, ни защитить от нападок сверстников во дворе, поскольку рос слабым, косолапым и косоглазым.
Но от этого еще более любимым у своей маменьки, которая с карьерой не покончила, но всегда подчеркивала огромную разницу между дочерью и сыном, ясно давая понять, кого она любит больше. И демонстративно утирая сопли и слезы обиженному в очередной раз мальчику – ябеде, который гадил своей старшей сестре украдкой.
За что от нее получал, естественно. А ту, в свою очередь, мать наказывала, повторяя, что достается ей за дело.
В мозгу Урсулы возник диссонанс – сначала весь мир крутился вокруг нее, а теперь даже родная мать ни во что ее не ставит, подчеркивая, что младший брат – это мужчина, а она – никто. А ее удел только подтирать брату задницу и сопли. И опекать его всю жизнь.
Нет. Не устраивала такая перспектива Урсулу, а потому, подрастая, она показала родителям самый настоящий характер, превращаясь из всегда болеющей и беззащитной девочки в монстра, ни с кем не считающегося и эгоцентричного на столько, что единственной ценностью для нее стало количество денег, а не слепое почитание и уважение родителей, которые всегда повторяли ей про какой-то пресловутый стакан в старости.
Не то, что стакан воды отказывалась подавать Урсула, так еще, окрепнув и почти достигнув совершеннолетия, заявила, что родители ей надоели и что в старости их ждет какая-нибудь богадельня, но никак не уход и забота от старшей дочери.
Урсула стала хамить матери и отцу, курить, завела себе жениха, старше себя, над которым поняла свою власть и стала точно так же над ним издеваться, как и над всеми, кто когда-то молился о том, чтобы она не умерла от страшной болезни.
Снова и снова рассматривая детское лицо такой хорошенькой племянницы и сравнивая его с новым обликом девушки с выбритыми висками и ярко-зелеными или синими волосами, я не могла найти между ними ничего общего.
Да. Вот эти огромные, почти наивные карие глаза, крошечный аккуратный носик и капризный пухлый рот. Волосы, которые перестали быть кудрявыми и пушистыми, как у серафимов на фресках, а стали короткими и ершистыми, как и характер их обладательницы.
Пирсинг. Тату. Тяжелый и грубый макияж. Бесформенная одежда, которая прячет грубые складки тела под ней. Полные бедра и огромная грудь все равно выпирают, как бы их не скрывали в мужской одежде.
Большие стопы в грубых папиных ботинках и широкие бесформенные брюки. Взгляд, надменный и решительный из-под густо нарощенных ресниц и широких бровей.
Нет. Эта не та девочка, которая была папиной радостью и маминым счастьем, это кто-то другой, появившийся как-будто из ниоткуда.
Монстр, выкидывающий из окон домашних кошек, а из своей жизни младших братьев и требующий отдельное жилье, даже если ради этого ее родному отцу придется умереть.
– Это ваши проблемы, – любит повторять Урсула родителям, когда они пытаются на нее повлиять. – Никто не просил вас меня рожать. Вы – мне, а не я – вам должна.
А ведь она, к сожалению, права. Дети не просят нас их рожать. Мы принимаем это решение сами, у них не спрашивая. А потом ждем, что они станут нашей опорой, счастьем и радостью.
Увы, не станут.
Пока я болтала по телефону со своей коллегой, мне пыталась дозвониться сестра Злата, чему я очень удивилась. Ведь, судя по новым фотографиям в соцсетях, семейная жизнь у мой родственницы наладилась.
Меня взяло любопытство, и я перезвонила.
– Слушай! – Кричит в телефон сестра. – У меня прямо сногсшибательные новости! Я же вывела на чистую воду эту девку, с которой закрутил мой муж!
– Каким образом? – Удивляюсь я.
– Эта Соня – гадина еще та! – Выходит из себя Злата. – Экспертиза показала, что ее ребенок – не сын моего Вани. Будет теперь мне моральную компенсацию платить и алименты возвращать!
– Но, подожди! А Ваня? Он добровольно платил алименты? И сына на себя записал? – Уточняю я.
– Да! – Ревет возмущенная сестра. – Вот тебе и тихоня! А я ей диплом практически сама писала!
– Вот это поворот! – Восклицаю я. – А Ваня что?
– В шоке, конечно! Не ожидал такого результата. И повторял, что это какая-то ошибка. Собирается в другой клинике пересдавать анализы. Но тут к бабке не ходи, мальчик и близко не похож на моего мужа. Вот пусть его отец и платит алименты этой пройдохе. – Негодует сестра.
– А Соня как себя ведет? – Уточняю я.
– Как всегда. – Орет Злата. – Прикидывается несчастной овцой. С женатыми спать совести хватило, да еще и мужем своего педагога, который ее, между прочим, в аспирантуру устраивала. Нет. Я этого просто так не оставлю! Она дорого заплатит за то, что влезла в мою семью!
– Только держи себя в руках, прошу тебя. – Предупреждаю я сестру, зная ее темперамент. – Пусть все вопросы решает адвокат. Если ты выкинешь что-то типа драки, то сама будешь возмещать ей ущерб.
– Ты что думаешь, я совсем идиотка? – Срывается взбудораженная сестра. – Я же нашла специалиста, который на нее порчу наведет. И никаких подозрений в мою сторону. Будет знать, как жрать из чужой тарелки!
– Господи! Злата. Ты в своем уме! – Ужасаюсь я. – Оставь эту затею с магами. Они только деньги с тебя сдерут. Пусть Ваня сам примет решение. Он, в конце-концов, причастен к измене, а не только эта твоя студентка Соня.
– А что Ваня? Он – теленок! Что я скажу, то он и будет делать. Сейчас удрал из дома и напился. Звонил пьяный и скулил в телефон. Стресс, видите ли, у него. А у меня не стресс! Давление шарахнуло прямо посреди лекции. На Скорой увезли! Я ведь все справки собираю и чеки на походы к психотерапевту. Эта стерва мне все будет возмещать! – Ругается Злата.
– Ты нашла психотерапевта? – Уточняю я.
– Договорилась с одной знакомой. Она подтвердит в Суде, что мое психологическое и моральное состояние ухудшилось из-за такой подставы. Я весь университет на нее натравлю! Ославлю так, что она нигде работу не найдет. Ей повезло, что она пока в декрете! – Продолжает сестра.
– Только не устраивай мордобой и пей что-то успокоительное. Мне за тебя прямо страшно. – Начинаю переживать я. – Еще инсульт из-за твоей гипертонии бабахнет! Доведешь себя этими разборками и Судами.
– Не такое переживали. Прорвемся! – Возмущается Злата. – Она же от страха уже не водит своего сыночка ни на какие детские мероприятия. Даже в магазин уже не выходит. Боится, что я ее опять подкараулю. Ты бы видела, как она рвала и стенала, когда выяснилась ее наглая ложь! Вот тебе и несчастная одинокая мать! Змея подколодная! А я то ее жалела!
– А твой любимый мужчина что? – Пробую переключить сестру я на ее любовника.
– Ой. Это отдельная история. Тоже мутит что-то. То ли с женой собирается сходиться. Как-то отмазывается от меня в последнее время. Хочу его на откровенный разговор вывести. Тоже хитрит. Ты бы мне раскинула на карты. – Просит сестра.
– Да ты опять обидишься и не поверишь. Не буду! – Упираюсь я.
– Ладно. Все равно будет так, как я захочу. Сейчас съезжу за своим Ваней на гаражи к мужикам. И заберу его оттуда. Нажрался, как свинья. Я ему еще дома мозг вынесу! – Не унимается обманутая жена.
– Ты его хоть не изводи. А то и правда сбежит к той Соне. Та ведь бедная и несчастная. А ты – мегера. – Предупреждаю ее я.
– Да куда он сбежит! Ага. Сейчас! – Опять вопит Злата. – Никому его не отдам! У нас дети. Семья! Мне он самой в хозяйстве пригодится! Ладно. Нужно уже собираться мне. Сегодня еще лекции и практические занятия, да в разных филиалах. Некогда мне! Это ты не работаешь. А я не могу себе позволить такую роскошь!
– Береги себя! – Желаю сестре я. Но она кладет трубку.
Я вздыхаю и чувствую какую-то тревогу. Почему, даже не знаю.
Злата редко о чем-то мне пишет. Но если присылает сообщения, то все они с оттенком превосходства или хвастовства, как мне кажется. Она всегда подчеркивает ,что работает, в отличие от меня. И выглядеть должна на высоте.
Ну там прическа, новое платье, маникюр. В этот раз она выслала мне фото с новым дизайном ногтей. Обычно я говорю ей какой-то комплимент, ведь именно этого ждет сестра.
Но в этот раз мне не понравились стразы на ее ногтях и какие-то аляповатые цветочки. Неужели педагог может иметь такой маникюр, спросила я у себя, а потом у Златы. Она начала доказывать мне, что не просто может, а должен.
Чтобы на своем примере показать своим неряшливым студенткам, что выглядеть опрятно – это ежедневная обязанность. А то приходят на занятия с грязными волосами, посетовала сестра, а ведь у них еще и женихи есть.
Вот прямо хоть шампунь рекламируй для молодежи. Совсем распустились, продолжала возмущаться Злата, которая всегда уделяла много внимания своей прическе и вообще внешнему виду. И не могла позволить себе наесть даже пару лишних килограммов.
А вот ее студентки совсем обнаглели – могут толстеть, носить какие-то балахоны и жевать на переменах фастфуд! Ее дочка Урсула моется, между прочим, несколько раз в день, и не толстая. У нее просто такая фигура, с формами.
Я, конечно же, поддержала сестру в том, что ее внешний вид – это ее гордость. Какая же она умница, что держит себя в ежовых рукавицах.
А еще мне хотелось добавить – какая же ты душнила. И моралистка. Или вообще ничего не отвечать. От комментариев Златы я стала чувствовать себя человеком второго сорта, имея лишний вес и просто аккуратно подпиленные ногти без вычурного дизайна.
"Мои студенты не слушают лекции, а целую пару рассматривают меня и делают комплименты. Это мальчики. А девочки завидуют!" – добавила довольная педагог, у которой всегда чистые волосы и стройные ноги, в отличие от некоторых, которые разожрались и обленились.
Ей хотелось самой себе доказать, что она – лучше, достойнее и прекраснее этих зачуханок и толстух, у которых, как ни странно, есть личная жизнь.
Чтобы закончить диалог я ответила сестре, что, к ее сведению, безупречный внешний вид – не гарантия супружеской верности и не показатель счастливых отношений, к сожалению.
Намеренно или нет напоминая сестре о ее семейных проблемах. Злата почему-то согласилась со мной одной фразой "мужики зажрались". И свернула наш диалог.
А я с чистой совестью пошла на кухню печь блины, от чего муж пришел в неописуемый восторг. И мы вместе с ним их съели, поливая сгущенкой и запивая ароматным чаем.
А потом к этому гастрономическому удовольствию добавили занятия любовью и легли спать.
Эх! Знала бы моя Злата, что у неидеальных людей тоже есть секс. И счастье. Даже у толстых.
И у тех, кто ходит в растянутых футболках и забывает помыть голову.
А вы согласны со мной или считаете, что нужно всегда быть на высоте ?Маникюр. Прическа. Фигура.
Еще вчера Злата, моя сестра, хвасталась тем, что отлично устроила свою жизнь, избавив себя от ненужных программ. Сегодня она опять пожаловалась мне на то, что ее старшая дочь стала невыносимой настолько, что она хочет от нее избавиться.
Урсула начала выдвигать новые требования – ей нужен тот автомобиль, на котором ездит мама. Когда подростку начали объяснять, что один раз она уже попала в аварию, да и без прав садиться за руль опасно, то Урсула схватила нож и начала угрожать родителям, что она вскроет вены.
И демонстративно нанесла себе несколько порезов, не глубоких, но пришлось вызвать Скорую помощь. В итоге ей выписали направление к психиатру. Злата согласилась бы на то, чтобы ее ребенка закрыли в стационаре, но сейчас в психиатрическом отделении ремонт, и мест очень мало, а потому Урсулу оставили на амбулаторном лечении под строгим наблюдением врача.
А впереди у девочки экзамены, к которым она не подготовилась. И не собирается этого делать, поскольку буквально недавно была на больничном из-за ожогов и травм, которые нанесла себе сама по неосторожности.
От отчаяния Злата нашла какого-то очень продвинутого психолога, после консультации которого дочка и вовсе стала еще больше ей хамить, и совершенно ее не слышит.
Моя сестра попросила ей погадать, что дальше будет. Но здесь и без всяких раскладов понятно, что это подростковый максимализм, с которым нужно работать. И нужно время, чтобы радикальные настроения Урсулы прошли.
Пока Злата занималась старшей дочерью, ей позвонили из летнего адаптационного лагеря, куда она по льготе отправила своего младшего сына Марка. И попросили оттуда его забрать, поскольку у мальчика энурез, и дети над ним начали издеваться.
Ну такие истории с сыном у сестры случались, поэтому то она и отправила его к бабке в деревню. Там очень маленькая школа, и все друг друга знают. И как-то попроще.
Злата попробовала договориться с кураторами групп, чтобы они решили возникшую ситуацию, касающуюся травли ее ребенка. Но ей ответили, что с кадрами дефицит, а потому ей лучше приехать и забрать мальчика.
У моей сестры нет теперь возможности снова отправить Марка в деревню, поскольку тетка, у которой он жил, в последнее время сдала, и легла на лечение в краевую больницу.
Злата попробовала делегировать решение всех этих проблем своему мужу Ване, но он, как всегда, самоустранился, уехав снова на вахту. И объяснив это тем, что кредиты сами себя не оплатят.
Но как только муж Златы исчез, ей позвонил незнакомый голос и сообщил адрес дома, где сейчас находится Ваня, вместе со своей любовницей, разумеется.
Сестра, узнала о том, что супруг снова встречается с ее аспиранткой Соней. А ей врет о том, что работает. Чтобы удостовериться в обмане Вани, Злата поехала к своей сопернице.
И действительно застала своего мужа вместе с ней. Они собирались везти на прививку ребенка Левушку.
Но самое обидное оказалось в том, что в этот раз Ваня не отпирался, а признался Злате, что собирается уйти от нее. И не просто уйти, а подать на развод.
Моя сестра, разумеется, снова закатила скандал своему неверному мужу, опозорившись на всю улицу, поскольку соседи, услышав разборки, стали собираться вокруг них и с удовольствием снимать эту отвратительную сцену на телефоны.
Соня вела себя как-то нагло и уверенно, не прячась, а с удовольствием вовлекаясь в словесную перепалку с сестрой, чем ее вывела из себя. И Злата, не сдерживаясь, кинулась на обидчицу с кулаками, увидев, что та положила орущего ребенка в коляску.
В результате этой потасовки моя сестра лишилась нескольких ногтей, клока волос и получила на лице ссадины и царапины, зато осталась вполне удовлетворенной, поставив огромный кровоподтек на лице у Сони и обозвав ее последними словами.
Выслушав Злату, я ей сочувствовала, конечно. И даже карты начала раскладывать, анализируя ситуацию, но побоялась сказать ей то, что увидела в гадании.
Хотя ни к какому совету Злата прислушиваться не стала бы. Я это точно знаю. Ей нужно было просто выговориться и все.
Это, наверное, сестре немного помогло. Поскольку к концу нашего разговора она перестала кричать, используя нецензурную брань и угрожая расправиться с соперницей и неверным мужем.
И даже решила пожаловаться на всю эту ситуацию своему любовнику, но тот, как обычно, был занят своими детьми от неудачного брака. И трубку не взял, отправив ей сообщение, что перезвонит, как только освободится.
Поэтому Злата с чистой совестью села за руль своего китайского кроссовера, купленного в кредит, и отправилась в горы, чтобы отдохнуть в шале.
Но ей позвонил сам ректор и вызвал ее в ВУЗ для серьезного разговора. Оказалось, что на нее написали студенты докладную записку. И нужно было разобраться в возникшей ситуации. А для этого собиралась комиссия из независимых экспертов и педагогов, которые выдали Злате не самые приятные характеристики.
Злата, используя свое самое мощное оружие – красоту, решила привести себя после склок в порядок, надела свой самый роскошный костюм, оголив свои стройные ноги, и отправилась очаровывать своего шефа, старого ловеласа, который давно к ней не равнодушен.
Но в этот раз у ее воздыхателя схватил сердечный приступ, и он поручил решить все вопросы своему доверенному лицу и по совместительству начальницы Златы – той самой невыносимой и душной Лиане Эдуардовне.
В общем, одни неприятности. Как ей быть, спрашивает Злата?
Если честно, то я не знаю. А кто знает?