Mine üle audioraamatule
Очередные туристы шарахнулись от нас, на бегу щелкая камерами. Я вздохнул.
– Умник! Пора вам с Потапом осваивать магию Теней.
Летнее солнце отбрасывало на набережную резкие тени домов и деревьев. Идеальные условия для первого раза – чем четче Тень, тем проще в нее войти.
– Потап, попробуй поднять Тень!
Медвежонок послушно плюхнулся на все четыре лапы и старательно заскреб когтями по асфальту.
Мне стало смешно.
– Да не так! Притяни ее магией. Прикажи Тени подняться и шагни в нее. Смотри!
Я поднял ажурную тень росшей на газоне липы. Мир вокруг привычно выцвел, сообщая о том, что я в Тенях.
Медвежонок растерянно закрутил мордой, пытаясь понять. куда я подевался.
Я усмехнулся и вышел из Тени.
– Видел? Ну, давай, пробуй!
С третьего раза у Потапа получилось. Или Умник оказался хорошим учителем, или мне случайно попался исключительно одаренный медведь.
Тень поднялась навстречу косматой медвежьей морде. Медвежонок довольно зарычал и исчез. Рычание при этом не прекратилось – наоборот, стало громче.
– Красавчик! – подбодрил я Потапа. – Теперь давай обратно!
Медведь тут же появился на тротуаре. Взмахнул лапой и опять исчез. Снова появился и снова пропал в Тенях.
Я хохотал от души – так это оказалось весело.
Наконец-то, у меня появился собственный невидимый друг!
Навстречу нам по узкому тротуару шло благородное аристократическое семейство. Страдавший полнотой чиновник средних лет вел под руку сухопарую даму. Серый сюртук туго обтягивал выпирающий живот чиновника. На худом лице женщины застыла злобная гримаса.
Перед ними почтительный слуга в ливрее тащил на поводке коротконогую одышливую собачонку.
– Потап, скройся! – шепнул я медвежонку, но было поздно.
На круглом лице чиновника появилось выражение удивления и испуга. Он быстро завертел головой, пытаясь понять – куда подевался зверь, которого он только что видел.
Мы поравнялись, и собачонка приветствовала меня громким истеричным лаем. Она хрипела, натягивала поводок и норовила вцепиться в мою штанину мелкими, но острыми зубами.
Настоящий демон!
Слуга с трудом удерживал ее.
Вдруг лай перешел в истошный визг. Вырвав из рук слуги поводок, собачонка взмыла в воздух, перелетела через гранитный парапет и шлепнулась в воду. И уже оттуда призывно заскулила.
– Игнат! – взвизгнула дама. – Муся тонет!
Слуга, не раздумывая, нырнул вслед за собачонкой. Раздался громкий всплеск и приглушенные ругательства – в благодарность за спасение собачонка тяпнула слугу за палец.
Дама перегнулась через парапет, призывно вереща:
– Муся! Муся!
Чиновник посмотрел на меня страдальческим взглядом и развел руками. Я ответил ему сочувственной улыбкой.
Вот она, счастливая семейная жизнь.
– Валим отсюда, Потап! – свистнул я невидимому, но очень довольному собой медвежонку.
*****
В лавке на углу я приобрел новый магофон. Переписал в него контакты Виктора и Барятинского. Подумав секунду, добавил номер Арнольда.
Пригодится.
Старый аппарат я выбросил в урну и прихлопнул сверху небольшим огненным шаром. Над урной на мгновение взвился смрадный дымок, а от магофона остался только оплавленный корпус.
Так надежнее.
Медвежонок устал прыгать в Тень и обратно и теперь ковылял рядом, высунув длинный язык чуть ли не до земли. По счастью, мы успели свернуть с людного проспекта на тихую улочку, где не было ни одного прохожего.
А вот и нужный адрес!
За высокой кованой оградой в изрядно запущенном саду стоял старый двухэтажный особняк с колоннами. Краска на нем местами облезла, а штукатурка потрескалась.
Половина окон особняка была заколочена, но в оставшихся поблескивали целые стекла.
Мда, удручающая картина!
Справа к особняку было пристроено странное сооружение, накрытое стеклянным куполом. То ли обсерватория, то ли лаборатория – демоны его разберут! Наверняка именно там старый артефактор создавал свои таинственные устройства.
Перед воротами я увидел двух каменных львов. Их задумчивые морды поросли зеленым мхом.
Графский герб на воротах покосился. Да и на ограде виднелись рыжие пятна ржавчины.
Во всем сквозили бедность, запустение и разруха.
Этот особняк знавал лучшие дни. А теперь доживал свой век – как и его хозяева.
В глубине разросшегося сада виднелась ржавая крыша одноэтажного флигеля. А вот и мое временное пристанище!
Возле крыльца особняка я заметил ржавый велосипед Прохора. Значит, слуга добрался раньше меня, так что неожиданным гостем я не буду.
– Ну, что, Потап, нравится тебе здесь? – спросил я медвежонка.
Медвежонок пренебрежительно фыркнул и закрыл морду когтистой лапой.
– А мне нравится! – решительно заявил я.
Я толкнул калитку, но она не поддалась. А я ощутил легкую вибрацию магического поля. Похоже, в прутья калитки был встроен сигнальный артефакт – он предупреждал хозяев, что в дом пытаются проникнуть.
Разумная и понятная предосторожность.
Через минуту из дома появился Прохор и поспешил ко мне по дорожке, заваленной прошлогодними листьями.
– Явился-таки? – хмуро сказал он, отпирая калитку огромным ключом, который висел у него на поясе. – Ну, проходи!
Он повел меня в обход дома прямо к флигелю. Сухие листья шуршали под ногами, вызывая мысли об осени.
Еще один ключ со скрипом повернулся в замочной скважине.
– Здесь будешь жить, – проворчал Прохор, протягивая мне ключ. – Спальня есть, столовая тоже. И ванна работает.
– Хорошо, – улыбнулся я, оглядывая помещение. – Когда я смогу увидеться с твоим хозяином?
– Незачем барина тревожить, – угрюмо сказал Прохор. – Не принимает он.
– Тревожить не стану, – согласился я. – А поговорить с ним мне необходимо.
– Зачем это? – насторожился Прохор. – Если что надо – ты мне скажи.
Я терпеливо улыбнулся. Потом аккуратно взял старика за отворот мундира, осторожно приподнял и задвинул в угол между вешалкой и стеной.
– Послушай, Прохор! Я не просто так сто лет живу на свете, и тебя вижу насквозь. Сначала ты не хотел меня селить, а когда узнал, что я ликтор – сразу передумал. А что это значит?
Я сделал паузу, но Прохор молчал. Только выцветшие глаза упорно смотрели в сторону.
– Это значит, что твоему барину кто-то угрожает. Обращаться в полицию он не хочет. Ты тревожишься за него, поэтому и решил, что я могу помочь. Злодеи увидят меня и отстанут – хотя бы на время.
– С чего ты взял? – пробормотал Прохор. – Пусти!
И уперся руками мне в грудь.
Да пожалуйста!
Я отпустил его и шагнул в сторону. Прохор, не глядя в глаза, протиснулся мимо меня и заковылял к выходу. Но я негромко бросил ему в спину:
– Я могу помочь. Мне у вас нравится. Вечером загляну на чай, и вы с графом расскажете мне все, как есть. Какое варенье взять к чаю?
Старик остановился в нерешительности. Пару секунд раздумывал, потом, не оборачиваясь, буркнул через плечо:
– Варенье есть. Конфет шоколадных купи – барин их очень любит. А у нас…
Он не договорил и махнул рукой.
Понятно. Нет денег даже на конфеты.
– Я предупрежу барина, – добавил Прохор.
– Хорошо, – улыбнулся я.
*****
Прохор ушел, а я позвал Умника.
– Пробегитесь с медвежонком по саду. Все внимательно осмотрите – здесь могут быть магические артефакты и ловушки. Заметишь что-нибудь подозрительное – сразу зови.
– Хорошо, Никита! – ответил Умник. – Имей в виду – Потапа надо кормить.
– Он же только что съел шаверму, – удивился я.
– Ему мало. Он растет.
– Ладно, – пообещал я. – Вечером куплю ему мяса. Все, брысь в обход!
Прикрыв дверь, я обошел свое временное пристанище.
Уютно, ничего не скажешь!
Дверь слева вела из тесной прихожей в небольшую спальню с одним окном. В спальне стояла узкая кровать и высокий шкаф – больше ничего.
Дверь справа вела в столовую. Там тоже обошлось без излишеств – крепкий квадратный стол и два деревянных стула.
Похоже, в лучшие времена в флигеле жил дворник. Потом его уволили, а помещение стали сдавать.
Так-то, ликтор, швыряет тебя судьба – из каюты первого класса на собственном пароходе в каморку дворника.
И за эту роскошь я отвалил двадцать червонцев!
Сколько таких жилищ было в моей жизни! Гостиницы, трактиры, постоялые дворы, комнаты в особняках друзей, келья в Цитадели Ордена.
И везде я чувствовал себя как дома.
Я весело улыбнулся.
Конечно, я заплатил не за флигель. А за возможность познакомиться с опытным артефактором. И его трудности были мне только на руку – получив помощь, старый граф станет сговорчивее.
Я разобрал чемодан и развесил в шкафу свой скудный гардероб. Потом растянулся на узкой кровати, глядя в потрескавшийся потолок, и стал думать – что делать дальше.
*****
Но через десять минут меня потревожил Умник.
– Никита, – сказал он. – Выйди на улицу.
В голосе демона-менталиста звучала тревога.
– Иду.
И поднялся с кровати и вышел на крыльцо флигеля.
Ядовитые демоны!
Перед крыльцом сидел медвежонок и крепко сжимал в зубах змею. Гадина была длиной с мою руку, не меньше. Змея неистово извивалась и злобно шипела, широко разевая пасть. На ее плоской голове яростным огнем горели алые бусины глаз.
Я не боялся змей. Но ненависть, сверкавшая в глазах этой твари, заставила меня вздрогнуть.
Увидев меня, медвежонок зарычал и победно затряс головой.
Как будто хотел сказать:
– Полюбуйся, на мою добычу, хозяин!
Добыча была, хоть куда – неожиданная и опасная.
Я с удивлением заметил, что чешуя змеи отливала на солнце холодным металлическим блеском.
– Осторожнее, Умник! – крикнул я. – Берегись ее зубов!
Я опасался не за демона – что ему будет-то – а за медведя.
– Живчик, будь наготове! Если змея укусит Потапа, сразу вводи противоядие.
– Хорошо, Никита! Но мне нужен образец яда.
– Будет тебе образец.
Выбрав момент, я крепко схватил змею чуть пониже головы и забрал ее у медвежонка.
– Дай-ка сюда!
Брюхоногие демоны, а ведь она и в самом деле из металла!
Я ощутил холод мелких чешуек, которые покрывали гибкое и сильное тело змеи.
Что же это за тварь такая?
Или демоны теперь научились создавать механизмы и вселяться в них?
Осторожно держа змею на вытянутой руке, я закрыл глаза и проверил магический фон опасной находки. Змея обвилась вокруг моей руки, но я не обращал на это внимания.
Нет, это не демон.
Странная тварь, от которой фонило магией Земли и Воздуха. Но точно не демон.
Интересно. Я скорее был готов поставить на магию Природы.
А еще я уловил магические вибрации, похожие на те, которые ощущал рядом с источником Жизни.
Да, точно!
Магия Жизни.
Получается, я держал в руках не живое существо, а артефакт.
Кто-то создал змею, оживил ее при помощи магии Жизни и пустил ползать в саду старого графа Вознесенского.
Кто и зачем?
В первую очередь подозрение падало на самого графа. Не он ли таким образом защищал свой дом от непрошеных гостей?
Или змею принес кто-то другой – тот, кто очень хотел навредить Вознесенскому.
Чутье подсказывало мне, что так оно и есть. А своему чутью я привык доверять.
– Никита, я взял образец яда, – предупредил меня Живчик. – Я не понимаю, что это за существо. Но ее укус может убить даже демона.
– Спасибо, Живчик! – поблагодарил я лопоухого демона. – Отдыхай.
Значит, артефакт в виде змеи – это не только шпион, но и оружие.
– Умник, где вы ее нашли?
– Она лежала в траве у самого крыльца. Пряталась. Но Потап ее почуял.
В голосе Умника звучала гордость за своего питомца.
– Молодцы! – кивнул я и поморщился.
Дело осложнялось.
Непонятно, за кем охотилась змея – за мной, или за графом Вознесенским.
Я крепче сжал бешено извивавшееся тело.
Надо ее уничтожить, но как?
Я мог испепелить змею. Но мне хотелось сохранить ее в целости, показать вечером старому графу и посмотреть на его реакцию.
Если змею подослал он, я это пойму.
Щелкнув пальцами свободной руки, я попробовал наложить на змею Оковы Льда – то самое, заклинание, которое применил против меня Глеб.
Я ожидал, что змея застынет, но она задергалась еще сильнее и грозно зашипела, показывая острые, загнутые назад ядовитые клыки.
Заклинание не сработало.
Молнией ее шандарахнуть, что ли? А если внутри змеи сложная магическая начинка, и она перемкнет и сгорит? Сможет ли тогда артефактор с ней разобраться?
– Примени магию Смерти, Никита – неожиданно подсказал мне Убийца.
Демон Смерти помалкивал с того самого момента, как мы отплыли от Валаама. Я даже успел немного соскучиться по его леденящему душу шепоту.
Идея демона мне понравилась.
В самом деле, что может победить магию Жизни?
Только смерть.
Я прикрыл глаза и вспомнил странное ощущение безразличия, которое испытал в аномалии Боли – в тот момент, когда пепел по моему приказу сыпал в озеро черной мыслящей жижи.
Что я тогда чувствовал? Спокойствие, угрюмую сосредоточенность и твердую уверенность, что все происходит правильно.
Я как будто перенесся обратно во времени. Снова ощутил затухающие волны боли и услышал невнятные мольбы умиравшего демона. Он просил сохранить ему жизнь, но я был беспощаден.
Змея в моих пальцах забилась сильнее. Наверное, она тоже что-то почувствовала и теперь пыталась вырваться.
– Умри! – приказал я бешено извивающейся змее.
И почувствовал, как по ее гибкому телу прошла судорога.
– Умри!
Змея дернулась в последний раз и бессильно обвисла. Словно кусок старой веревки.
Да, ликтор, умеешь ты убивать!
Теперь не только огненными шарами и ледяными стрелами, но и одним желанием.
Я усмехнулся.
Полезное умение.
Змея не притворялась – она действительно сдохла. Стихия Земли и стихия Воздуха по-прежнему отчетливо ощущались в магическом фоне. А вот магией Жизни от змеи больше не пахло.
Надо же, я с первой попытки сумел вырубить магический артефакт! А ведь столкнулся с такой штукой впервые в жизни. До этого времени я имел дело только с магическими механизмами.
Хотя, нет. Не впервые.
В лабораториях Ордена тоже пробовали делать магические артефакты. И кое-что даже получалось.
Тогда эта наука только зарождалась. Ученые Ордена двигались вслепую, методом проб и ошибок. И результаты их экспериментов почти не доходили до простых ликторов.
У нас была другая работа – махать мечом и рубить демонов.
Мы защищали жизнь и убивали смерть. А сегодня я поступил наоборот – использовал магию Смерти, чтобы сломать магический артефакт.
Кажется, судьба втянула меня в такое противостояние, в котором я всего лишь щепка среди бушующих волн.
Аномалия Смерти, демон Коварства, озеро Боли, источник Жизни – откуда все это берется? И почему с этой магией всегда сталкиваюсь именно я?
Этого я пока не знал.
Зато знал, что щепка может противостоять волнам – если точно знает, куда плывет.
Ладно, а со змеей-то что делать? Засунуть под кровать до вечера?
Я невесело усмехнулся.
Пожалуй, есть решение получше.
Использовав магию Льда, я создал аккуратный ледяной кубик с ровными гранями – объемом с человеческую голову. Свернутая кольцом змея как раз поместилась внутрь него.
Обычная стихийная магия. Но в этот раз я щедро подпитал ее магией Смерти. Я действовал по наитию – так, как подсказывало мне чутье.
У меня получился очень странный лед. Абсолютно прозрачный, он отливал дымчатой чернотой – как необычный минерал. А еще он был очень твердый, и не таял от тепла моих рук.
Я поставил кубик рядом с собой на крыльцо – прямо под лучи летнего солнца. Лед остался холодным и сухим. Неподвижная змея внутри него выглядела, как живая – даже рубиновые глаза не потухли.
Но ее магический фон больше не ощущался.
Ничего себе!
Кажется, я только что создал магический артефакт. Только в его основе лежала магия Смерти, а не энергия Жизни.
Это антиартефакт получается.
Да, умею я удивить этот мир. Что там – я и самого себя частенько удивляю.
Ну, и отлично!
Пусть змея полежит в дымчатом льду до вечера – надеюсь, с ней ничего не случится. А вечером я покажу ее старому графу-артефактору. И получу ответы на все вопросы, но это неточно.
Я спрятал ледяной кубик в шкаф – более подходящего места не нашлось.
Затем снова вышел на улицу и свистнул Потапа.
– Ну, что, орлы! – весело обратился я к медвежонку и воплощенному в нем демону. – Обыщем сад? Оказывается, в нем водится очень любопытная магическая живность. Я сильно удивлюсь, если эта змея окажется единственной.
Мы отправились на охоту, и она оказалась удачной. Нам попались еще три змеи – похожие друг на друга до самой последней чешуйки.
Двух змей я удачно прихлопнул шаровыми молниями, а третью испепелил огненным шаром.
В ограду особняка тоже были встроены следящие артефакты. Но их я трогать не стал – наверняка это работа старого графа, его система безопасности. Пусть остается в неприкосновенности – хоть какая-то защита.
Хотя, от проникновения магических змей она хозяина не уберегла.
Ну да, змеи гибкие, и легко проскользнули между прутьями ограды.
Покончив с осмотром сада, я уселся на крыльце флигеля, подозвал к себе медвежонка и стиснул в ладонях его мохнатую морду.
Говорил я при этом с Умником. Но у меня было четкое ощущение, что Потап тоже меня понимает.
– Умник, я сейчас отправляюсь по делам и хочу, чтобы вы с медвежонком остались здесь. Охраняйте сад. Если кто-то попытается перебраться через ограду, или приблизится к флигелю – сразу сообщай мне.
Умник мог докричаться до меня на любом расстоянии. И не только он – любой из моих демонов. Настолько сильной была наша ментальная связь.
– Хорошо, Никита! – ответил Умник. – Не беспокойся, дом под надежной охраной.
– Убийца, а ты не хочешь подежурить с ребятами? – предложил я демону Смерти. – Медведь занят, но я могу подыскать для тебя другого зверя. Например, воробья – страшная птица, ловкая и верткая.
Я говорил в шутливом тоне, но сам внимательно ждал, как отреагирует Убийца. Он никогда не просил воплотить его в живое существо. А я до сих пор тоже не предлагал.
Ответ демона Смерти меня удивил.
– Очень хочу, Никита! – просвистел он. – Но ничего не выйдет.
– Почему? – поинтересовался я.
– Ни одно живое существо не выдержит моего воплощения, – с грустью сказал Убийца.
Я удивленно хмыкнул.
– А я? Я ведь тебя как-то выдерживаю. И даже аппетит не потерял. Хочешь сказать, что я – не живое существо?
– Если честно, Никита, я не знаю, – неожиданно серьезно ответил демон Смерти. – Но мне кажется, что таких, как ты больше нет.
Неожиданное признание.
– В чем-то ты прав, – весело заключил я. – Ладно, решено – на охране остаются Умник с Потапом. А остальные демоны идут со мной в Родовую палату. Будем восстанавливать историческую справедливость – возвращать мне титул и права на поместье!
ИНТЕРЛЮДИЯ. МОРГ ЕЛИЗАВЕТИНСКОЙ БОЛЬНИЦЫ ДЛЯ БЕДНЫХ
Арнольд оставил машину не у ворот больницы, а в стороне – там, куда падала тень от доходного дома купцов Мишутиных.
Не выходя из машины, осмотрелся.
Никого.
Тогда он открыл дверцу и сразу ушел в Тень. Дождался, когда в ворота въедет карета скорой помощи и проскользнул за ней.
Уверенно ориентируясь в лабиринте больничных корпусов и пристроек, отыскал наглухо запертую дверь с нарисованным на ней веселым человечком.
Человечек был нарисован так, как рисуют дети – тело и ноги из палочек, круглая рожица.
Дальше хода не было, даже в Тенях. Арнольд без труда проникал в кабинет его сиятельства и даже в его спальню. Но за эту дверь проникнуть не мог – если не впустит хозяин.
– Прошу позволения войти, – тихо сказал Арнольд.
Глаза нарисованного человечка ожили. Он хитро посмотрел на Арнольда, прекрасно видя его даже в Тенях
– Входи! – по-мальчишески звонко прошептал человечек и протянул трехпалую руку к замку.
Замок щелкнул, и дверь приоткрылась.
Человечек был охранным артефактом.
Арнольд оказался в темной кладовке, в которой пахло мокрыми тряпками и еще чем-то мерзким.
Теневик нашарил в темноте очередную дверь и вышел в коридор морга.
Темного артефактора он нашел в прозекторской. Колдун неподвижно стоял над мертвым телом, которое лежало на металлическом столе.
Над головой темного артефактора курился черный дымок, видимый только в Тени. Дымок тонкой струйкой, похожей на змею, вползал в узкое горлышко большой колбы, которая стояла в ногах трупа. Колба была на четверть заполнена вязкой черной смолой. Обе руки артефактора по локоть погрузились в небрежно распоротый живот трупа.
Арнольда замутило.
– Выйди из Тени, – сказал ему темный артефактор. – И не смей прятаться от меня.
Арнольд послушался, и колдун едва заметно кивнул.
– Принёс? – спросил он.
Арнольд молча достал из кармана толстую пачку денег. Темный артефактор предпочитал наличные.
– Положи сюда!
Колдун кивком показал на стол.
Арнольд осторожно положил деньги рядом с синюшными ногтями трупа.
– Когда будет готов заказ?
– В свое время, – усмехнулся артефактор.
– Что мне передать его сиятельству?
– Пусть ваш боец хорошенько тренируется.
Артефактор рассмеялся тихим булькающим смехом.
– Чтобы подчинить демонов, ему сначала придется их убить.
Артефактор повернул лицо к Арнольду, и теневик обмер.
На него пристально смотрел безглазый череп.