Mine üle audioraamatule
Да ведь никто навечно не задержится в этом мире потому, что есть и другие обители. Они разные, в одних хорошо человеку, животному, явлению или предмету, в других – не очень. Но то, что в предыдущей жизни заслужил, то получишь и в последующей. Не следует раньше положенного времени приходить туда, где тебя пока не очень ждут; и уходить оттуда, где ещё многое ты не успел сделать. Отказываться от Вечной Жизни нельзя, да и невозможно это сделать. Ведь всюду и везде не существует ничего мёртвого.
А Тарас и Нэликэ почти всегда были вместе, они никогда и не расставались. Так решили ещё с детства. А земная смерть – всего лишь, переход на другую тропу. Придёт время – и люди узнают о себе если не всё, то многое. Всё то, что им будет им позволено постигнуть там, «за гранью», то и останется в их бессмертных душах и мирозданческой памяти, а пока им рано об этом ведать. Не шаманы ведь.
Да ведь даже мудрому и сильному каму (кала) не всё дано знать.
Потом в памяти Тараса всплыли воспоминания о раннем детстве и рассказы его приёмного отца Гогды. А было так…
Шёл по городу, Комсомольску-на-Амуре, молодой сорокалетний нанаец Гогда Тумали. Прибыл он сюда из Увун Хэдуна за покупками. «Гогда» переводится с нанайского языка, как «высокорослый, высокий», и молодой, худощавый нанаец соответствовал своему имени. Рост – за метр восемьдесят, для этого народа, всё-таки, большая редкость. Худое длинное лицо, раскосые глаза, чёрные волосы на голове, правда, с заметной сединой.
Почти всё самое необходимое приобрёл и загрузил в большой рюкзак: патроны, порох, кое-какую одежду для тайги и рыбалки… Пошёл по городу пешком до своей моторной лодки, что на лодочной станции на несколько часов пристроил, за небольшую сумму под присмотром сторожа. Успеет ещё сесть в автобус. А он нанаец, потому много и ходит не на рыбалке, конечно, а в местах охоты, промысла зверя. Там только человека только ноги и кормят, точно так же, как и волка.
Не бедствовал Гогда Тумали и в те нелегкие годы, в начале двадцать первого века, как многие другие люди. Река Амур его кормила и тайга. В ней, кроме зверя, и грибы, и ягоды, и орехи имеются. Да ведь как ему бедствовать? Невозможно. Люди такого бы не позволили шаману, даже если бы он совсем не занимался промыслом. Ведь Гогда камом считался известным и добрым, людей от болезней лечил… Многое умел этот кала.
Никаких денег, понятно, за добрые свои дела не брал, но от того, что люди давали от души, никогда не отказывался. Это могла быть и старая сеть, и кусок медвежатины, и юкола… Ведь, всё равно, отдавал он дареное, да и самим добытое, людям, что в нужде жили. Таких немало было. Одних только женщин в селе, потерявших кормильцев, проживало в Увуй Хэдуне предостаточно.
По-другому жить Гогде Гидовичу совесть бы не позволила. Но люди на Земле разные, и с эти ничего не поделаешь. Одних заботит только собственное благополучие, другие чужие беды и неприятности близко к сердцу принимают.
В жизни у него так получилось, что рано жениться не торопился, Всё своим бубном, поясом звенящим, камланием, настоями трав целебных, беседами полезными для духа человеческого и тела людям пользу приносил.
А вот сейчас, вроде бы, ещё молод, да уж привык сам за себя отвечать и свободным быть. О невестах всерьёз уже и не думал. Один остался в доме. Отец Гида (копьё), что шаманом тоже был, и мать Нэсултэ (ягоды рябины) уже лет пять, как к «верхним людям» ушли, в другом мире обитали. Иногда он с ними общался, знал, что хорошо им там.
Брат младший Олег за счастьем своим в Москву поехал, да ни слуху – ни духу от него нет. То ли общаться не желал, то ли… Пробовал найти своёго брата Гогда Тумали, но ничего не получилось.
Но, всё-таки, с помощью бубна, камланий узнал великий шаман о том, что нет Олега в этом привычном мире. А чуть позже и подтвердилось то, что видел он расстояние. Но уберечь брата от смерти не мог. Так уж случается, что не дано даже большим шаманам изменить чью-то судьбу, сделать иной. Да и если позволят что-то предпринять Высшие Силы, то ведь вовремя следует это делать.
Олег женился там, в столице, правда, но, всё же, соблазнам житейским поддался. Связался с дурной компанией и погиб. Нет, попал в круг не бандитов. С ними Олег дел не имел, а вот с бродягами и нищими общался, коих тогда в Подмосковье, как и по всей стране, немало обитало. Так и получается, одному – на голову щедрая частная собственность свалилась, а другому – петля.
Да и конца и края текущим невзгодам нет. Подобно июньским мухам они плодятся в местах неухоженных, в городах и весях если не до конца разрушенных, то потерявших свой нормальный, ранее привычный облик. Так ведь и с людьми происходит, для которых утрачено понятие «родина», поскольку стали они перекати-полем. Если худо им станет в закордонном раю или в сомнительном кругу на куче «ценностей», то покатятся они назад и довольно скоро перекрасятся в патриотов России.
Старая песня, но, правда, уже на новый лад.
Неудачников, понятное дело, в тысячи раз было в начале двадцать первого века больше, чем тех, к кому судьба благосклонна. Так было и в девяностые годы минувшего столетия.
Всё собирался на могилу брата, на окраине Москвы, заброшенную, забытую, никому не нужную, съездить. Но решил, всё-таки, этого не делать. Нет ведь в могиле Олега. Давно он в мире ином. Не очень-то здорово и там у него дела идут… Гогда кое-что об этом знал и видел дух брата в другой обители в его новом теле. Шаману, по сравнению с другими людьми, дано, гораздо больше, чем об этом говорят и пишут, в основном, некомпетентные господа и дамы.
Сестра его старшая в Сибири находилась. Неплохо жила, замуж вышла, семья, дети. Иногда даже звонила ему, в гости приглашала, в Новосибирск. Да вряд ли Гогда Гидович из своих мест куда-нибудь поехал бы. Здесь каждый день пользу приносил, а там, пусть на неделю-две, но потеря времени произойдёт. А кому и как верховные духи-боги повелели, тому так и жить придётся. Но важно всегда человеком оставаться.
В те, не такие уж и далёкие годы далёкие шаман Гогда Тумали и, наверное, обо всём этом мысленно и размышлял. На улице Молодогвардейская он вдруг обратил внимание на небольшую группу малышей. Дети шли впереди него, попарно, держали друг друга за руки. Тумали пересчитал, их было шестнадцать. На всех чистая, опрятная одежда. Мальчики в одинаковых зелёных шортах и белых рубашках, на девочках – единообразные сиреневые платьица.
Понял, что это воспитанники городского дома малютки, навсегда потерявшие по разным причинам родителей.
Одних после развала Советского Союза правительство новой формации, уголовные элементы и новые русские, по сути, лишили возможности просто жить, другие оказались слабыми духом и упали на самый низ социального дна, с которого ни тогда и ни сейчас очень у многих просто нет возможности подняться.
Впереди небольшой, но шумной колонны малышей, которая направлялась в Дом малютки, шла молодая низкорослая рыженькая воспитательница, а позади – тоже, лет двадцати, высокорослая, чернявая девушка. Чего уж там говорить, они, хоть и вели малышей по асфальтированной дорожке после прогулки, но следили за своими подопечными внимательно. Не дай бог, чтобы кто-то из детей в сторону дороги шагнул. Ведь на ней и под машину запросто можно угодить.
Шаман Тумали обогнал небольшую группу детей-сирот и спросил рыженькую воспитательницу:
– По сколько лет им?
– Этим по три годика.
Малыши не просто шли к себе… домой, они при виде прохожих кричали одно: «Мама! Папа!». Что ж поделаешь, такова психология маленьких и разумных существ, оставшихся без родителей. Один из мальчиков подбежал к Гогде и обнял его за колени и так проникновенно сказал «папа», что дрогнуло сердце шамана.
– Так и будет, – сказал он, – потому, что теперь так уже и есть.
Много дней на то, чтобы усыновить мальчика, у Тумали не ушло. В те времена всё ещё свирепствовал разгул «демократии». Для человека, имеющего на руках даже не очень большие деньги, любые вопросы решались довольно быстро. Иногда это приносило пользу, но чаще всего вред. Но в данном случае старания Гогды Гидовича были только во благо. На одного осиротевшего ребёнка в стране стало меньше, и это уже хорошо.
А Гогда Тумали был в то время, да и до конца жизни своей, уважаемым человеком. Тогда, как и сейчас, считали себя особенными не только жулики и воры, но и господа и дамы, которые мужественно (или нагло) объявили себя экстрасенсами, магами и даже… шаманами. Великая ответственность не только перед людьми, но, главным образом, перед Высшими Силами.
Но не так ведь всё просто. Жизнь далеко не телевизионное шоу, сценарий которого сляпан, как правило, недалёкими людьми, причем, по «древним» рецептам американской телевизионной школы.
Правда, в любом случае, оказывать ощутимую пользу людям не только в материальном плане, это благое дело. Тому господину (или даме), который окончательно и бесповоротно решил стать шаманом, низкий поклон. Только пусть он не забывает о том, что ему придётся в буквальном смысле слова взять на себя и великий груз и неизвестных науке болезней.
Некоторые камы только по этой причине уже в самом начале своего пути начинали чувствовать, ощущать на себе очень серьёзный недуг, который может длиться годами. Умирали, уходили к «верхним людям», даже те, которые только готовились стать шаманами-кала.
Но если всё у такого господина пойдёт относительно нормально, то через год-полтора его ждёт обряд посвящения в шаманы. Он получите унчуху (овальный бубен) с гисил (колотушка). Обязательным его атрибутом станет кофта и юбка. На поверхность их ткани будут нанесены (разными способами) изображения духов, которые должны будут ему помогать в его стараниях. Это драконы, птицы, жабы, черви… Список довольно длинный.
Даже во время самого первого камлания ему придётся надеть на себя и кожаный пояс с коническими подвесками из металла. К поясу, к частям тела шамана, как правило, прикрепляются специальные «гирлянды» ритуальных стружек.
Здесь же будет присутствовать маленькая деревянная фигурка и главного духа-помощника. Точнее, она – его второе «я». Со временем новоиспечённому шаману суждено будет понять, что камы (и он, в том числе) отличаются друг от друга своими способностями, возможностями, сферой влияния на окружающий и многие другие миры, то есть силой.
Если какой-то, конкретный господин стал шаманом, значит теперь, он способен на многое: вести беседы с душами умерших, лечить людей, производить благотворные плачи, заговоры на процветание и удачу, самые различные заклинания… Если вам верят, значит, и вы будьте любезны не просто кем-то числиться, а быть… реально.
Но прежде, чем взвалить на свои плечи такую ношу и ответственность, тысячу раз подумайте. Не уподобляйтесь, к примеру, версификатору, который и несёт в своих виршах безграмотный бред, пользуясь «шубой с чужого плеча», и при этом корчит из себя мэтра. Такие явления не только смешны, но и страшны.
Они разрушают то, что уже есть, что наработано веками. Будьте же и вы благоразумны и милосердны. Созидайте, если на это способны, или, в противном случае, не разрушайте. Довольно с нас несуразных «чёрных квадратов» во всех сферах жизни. Несчастен и смешон тот, кто верит в размытые и невнятные контуры искажённого пространства, кто восторгается патологическими амбициями подобного рода двуногих «творцов».
Всё-таки, принёс на русскую землю ветер чёрных западных перемен семена небытия, существования которого абсолютно исключено в живом и бесконечном пространстве. Господам, сидящим на бочках с порохом, следует вести себя смирно и не играть с огнём.
Не так уж и редко в мыслях своих Тарас размышлял о предназначении человека на Земле. Понятно, что каждому следует служить добру. Но ведь даже этого мало. Главное, почти с самого своего рождения, не ошибиться в выборе земного пути. Как правило, тот, кто широко шагает по дороге, не предназначенной для него, носитель зла и множества пороков. Примитивная философия мухи, объявившая себя слоном.
А представители разного рода и вида тёмных сил непременно снабдят такого «слона» кучей самых разных документов, которые будут подтверждать, возможно, даже от имени народа, что этот субъект один из самых ярких, особенных и неповторимых. И ведь это не шутка и даже не эксперимент, а явная идеологическая диверсия, которая в России в непростые дни и годы должна не только широко обсуждаться, но и жёстко пресекаться или экспортироваться в страны неадекватных духовных «ценностей», которые, по сути, рудиментарны.
…Биологические родители малыша Тараса, которого усыновил Гогда Тумали, числились пропавшими без вести. В те годы многие люди были сброшены кучкой негодяев в отвалы земной жизни. Пострадали не сотни тысяч, а миллионы россиян самых разных национальностей.
Очень серьёзный, но с некоторым лукавством, очень большой городской чиновник сказал Тумали:
– Поздравляю вас, уважаемый Гогда Гидович. Вы теперь отец мальчика Тараса Семёновича Сазонова.
– Постой! Что ты говоришь? Ведь мы же договорились, и я постарался. Не очень доброе дело из-за тебя совершил, деньги тебе дал немалые только за то, чтобы для сироты отцом стать. Он должен носить мою фамилию. Я никакой, не Сазонов, а Гогда Тумали. Вот сейчас вижу, что ты – не очень простой человек, а тёмный, как ночная тайга.
– Но я простой человек, обычный как все теперь. Не получилось ему твою фамилию дать, Гогда, – развёл руки в стороны чиновник. – Но если постараться…
Тогда в период безвременья или, точнее сказать, беспредела, можно было творить грязные дела и даже не такого рода, а покруче, как раз, тем субъектам, в чьих руках находились, хоть в малой степени, судьбы человеческие.
Сумму за особую услугу чиновник заломил солидную, но Тумали нашёл эти деньги. Так вот и появился у него сын Тарас Гогдович Тумали. А что касается чиновника, то это была его последняя взятка. Однажды, уснув в добром и счастливом настроении, он так и не пробудился. Может быть, шаман отправил его не в самый лучший «верхний мир», возможно, «позаботились» о чиновнике и Высшие Силы. Но скорей всего, тут дело случая, который, всё-таки, следует считать закономерным явлением.
Но как давно всё это происходило. Уже и Тарасу двадцать пять лет исполнилось, одиннадцать классов средней школы прошёл, аттестат получил, в рядах Российской Армии успел отслужить и вернуться в свой дом в Увуй Хэдуне. Отца его приёмного и единственного, шамана Тумали четыре года уже на свете не было. А всё, будто вчера произошло.
Но жизнь продолжалась. Тарас похоронил отца и продолжил заниматься охотой и рыбалкой. Имел лицензию на добычу зверя и лов рыбы и несколько договоров, по которым сдавал рыбу, мясо-дичь, выделанные шкуры пушных зверей, грибы, ягоды, кедровый орех, лекарственное техническое сырьё и всё прочее нескольким частным фирмам.
Даже и столичные предприниматели с помощью своих исполнительных директоров здесь активно действовали. Кому-то ведь надо было усложнить жизни людей, вот и усложнили… в угоду «особенных» господ и дам.
Не так редко Тарас, просто сказать, и шаманил. Люди об этом просили. Но научил отец сына ещё в его ранние юные годы таким чудесам, о которых многие люди даже и не ведали. Кто много знает, мало говорит.
Вдруг внезапно Тарасу вспомнилось небольшая часть его предыдущей жизни – раннее детство. Из памяти всплыло то, что он родился в Москве. Лица тогдашних его отца и матери были размыты. Но он, родившийся в начале двадцатых годов минувшего века, в свои пять лет и сейчас, знал, что они, Геннадий Владимирович и Надежда Гавриловна, трудятся мастерами в авторемонтных мастерских, приводят в порядок грузовые автомобили иностранного производства.
Он тогда был Захаром Ходаковым. Сейчас он чётко вспомнил свою бабушку из предыдущей земной жизни Полину Алексеевну. Маленькая, сухонькая старушка, седая, узколицая, почти с выцветшими глазами… Когда-то они были синими, как у Захара и его родителей.
Пока ему из предыдущего отрезка бесконечной Жизни вспомнилась только она. Не всё сразу. Со временем всплывёт в памяти и многое другое. Тарас в этом уже не сомневался.
Яркая картина, подобная вспышке. Бабушка Полина рассказывает Захару невероятную историю. Она о том, как Василиса Прекрасная пообещала Ивану Царевичу, что станет его женой, если тот принесёт ей из неведомого мира волшебное кольцо.
Совсем не просто украшение. Наденешь его на безымянный палец – и любое твоё желание исполнится. Можешь стать счастливым, здоровым или просто… богатым. Пожелаешь – превратишься в любое животное или предмет. Можно и летать над землёй, как птица.
Вот и пошёл Иван Царевич туда, сам не знал, куда. Баба Яга, старая ведунья, при встрече с ним сказала, что поможет его горю. Как раз, завтрашним ранним утром эти места наполнятся громким колокольным звоном, напоминающий одновременно и невероятно громкие щебетания десятков тысяч птиц и плеска горных ручьёв.
Этот мощный звук – предвестник появления прямо перед её избушкой на курьих ножках огромной воздушной радужной завесы. Но это был не туман, а своеобразные ворота в один из миров, в виде разноцветных шатров, как раз, в тот, где Иван может раздобыть такое кольцо. По словам, Полины Алексеевны, там было много всяких и разных волшебных вещей.
Но вернуться ему назад сквозь Радужные шатры необходимо было не позже, чем через семь суток. Ведь звон этот не простой, а кочующий. Эти воздушные творения, уходящие в небеса, движутся по Земле, появляются вместе с невероятным громким, оглушающим звуком в самых разных местах. Потом отыскать их будет нелегко. Почти невозможно.
Да и такие ворота, в виде пёстрых шатров, можно запросто спутать с другими, ведь подобных проходов великое множество, и ведут они в самые разные миры. Главное суметь прийти туда, куда надо, и вовремя вернуться назад.
Сказка с хорошим концом, с добрым финалом. Попал Иван Царевич в неведомый мир, где встретили его добрые и счастливые люди. Они подарили ему это кольцо и проводили до звенящего кочующего звона Радужных шатров. Ясно, что женился он Василисе Прекрасной и прожили они долгую и счастливую жизнь, и волшебное кольцо служило не только им, но и всем славным людям.
Еще за несколько лет до своей смерти бабушка сказала внуку Захару, что когда-нибудь учёные придумают, как изобрести и сотворить множество таких колец, чтобы людям интересней и легче жилось на белом свете. Уже много прошло с тех пор лет, как не стало бабушки, Полины Алексеевны, но Захар помнил её и сказку эту необычную.
Впрочем, про Ивана Царевича немало похожих историй. Никто не знает, в каких из них скрыта истина. Но, вполне, возможно, что практически в каждой.
«Но если это моя предыдущая жизнь, – подумал Тумали, – то где же я находился два или три десятка лет после той, земной смерти?».
«Ты был рядом со мной в промежуточном мире, – явственно прозвучал в его голове голос Нэцэна. – Ты кое-чему обучался у меня. Это время пролетело, как миг. Только так и бывает».
«Чему же ты меня учил, уважаемый Нэцэн?».
«Быть добрым и мудрым человеком, хорошим шаманом. Об этом не обязательно тебе помнить. Так что, твоя предыдущая земная жизнь, как раз, та, где ты был Захаром Ходаковым».
Голос Нэцэна растворился в пространстве, исчез и образ Полины Алексеевны тоже. Тарас снова вспомнил своего отца Тогду Гидовича.
Знающие люди утверждают, что в один миг на планете три человека рождаются, а два умирают. Жизнь и смерть не просто рядом ходят, они, считай, одно же. Даже тот, кто не верит такому утверждению, подсознанием своим не просто принимают, но и ощущают, чувствуют.
Если родился на свет на Земле новый человек или любое живое существо, значит, где-то, в другом или этом же мире, кто-то умер. Совсем даже и не важно, кто. Может быть, медведь или ездовая собака. За смертью или чуть раньше сразу же следует и рождение, как и должно быть.
Уже, лёжа в постели, Тарас вспомнил, как умер его отчим. Но он, следует отдать должное памяти усопшего, был для него настоящим отцом, близким и родным… Очень многие уважали Гогду Гидовича Тумали и считали его хорошим человеком, умелым рыбаком и охотником, да и большим шаманом. Он поднял на ноги Тараса, настоящего мужчину из него сделал. Наверное, не такого уж и плохого человека. Но об этом не Тарасу судить, а другим людям. Со стороны всегда виднее.
Тогда во время кетовой путины, после ночной рыбалки вернулся отец Тараса в свой небольшой деревянный домик, и даже за стол не сел. Сказал сыну, что не голоден, а просто притомился. Полежит немного на диване. Надо отдохнуть, за день сети из воды с рыбой устал вытаскивать. Ещё сказал, что его часть улова к вечеру привезёт на машине сосед. Но вот сейчас Гогда Гидович решил сразу же немного полежать. Обычно так он поступал не сразу, а после плотного завтрака…
Устроившись на диване, неторопливо раздевшись, он заверил сына, что пусть не так он молод, но силы пока ещё имеются. Но тут вот… навалилась на него слабость, в голове кружение, ноги холодными становятся, дрожь в руках… Ведь по-разному бывает.
– Верно, отец, – согласился с ним Тарас и тяжело вздохнул. – Ничего похожего дважды не случается. Но я знаю то, что известно и тебе.
– Что ты знаешь, Тарас? – спокойно спросил его Гогда Гидович. – Что ощущаешь, слышишь и видишь?
– Вижу я, что уже сегодня ты уйдёшь к «верхним людям» или снова родишься здесь. Но будешь опять человеком… отсюда далеко.
– Обо всём этом я собирался сообщить тебе через несколько минут. Пока вот… думаю. Но ты и сам всё видишь.
– Может быть, врача вызвать на дом, отец? В нашем селе хорошие лекари.
– Это правильно. Хорошие. Но то, что известно настоящему шаману, неведомо никаким врачам. Ты же сам знаешь.
– Я согласен с тобой, отец. Пусть врачи лечат грипп и простуды… У них всегда много работы. Ты говори, а я буду слушать.
– Да. Так всё и произойдёт. У меня ещё осталось около трёх часов. Время есть. Но совсем скоро я должен буду родиться в другом месте, но на этой Земле, в России. Я знаю, где такое случится, но искать меня не следует. Стану другим.
– Об этом я тоже знаю, – тяжело вздохнул Тарас. – Ты продолжишь свой путь. Но мне нелегко очень многое понимать и чувствовать. Может быть, где-нибудь и когда-нибудь встретимся, и хорошо будет, если мы узнаем друг друга.
Пододвинув стул к дивану и сев на него, Тарас приготовился к общению с умирающим отцом, точнее, с мудрым и справедливым человеком, уходящим из этого мира, чтобы вернуться в него же, но младенцем, в другой оболочке.
Прежде всего, большой шаман Гогда сообщил сыну, что уже за две недели до сегодняшнего дня обратил внимание на то, что раньше все таёжные ручьи в округе весело смеялись, а теперь они стонут. Это даже не плач воды, а хриплые и тяжкие вздохи. В ответ на это и Тарас подтвердил, что всё происходит, именно, так. Оба понимали, что стонущие ручьи не только провожает в дальний путь Гогду, но и сообщают ему, что его появления уже ожидают в другом месте.
Конечно же, Тарас знал, что уже несколько недель отец не выходил с бубном ни на место своего постоянного камлания, ни на поле, ни на таёжный луг, никого из односельчан не провожал в другом пространстве до конечной точки. Он не делал так ещё и потому, что шла осенняя кетовая путина. Это время главной работы. По этой причине никто из недружелюбных шаманов и злых существ не мог напасть на Гогду. Да и вряд ли кто-нибудь осмелился бы вступить с Тумали в бой. Опасно это.
Они беседовали ровно столько, сколько им позволили Верховные Боги и Духи неба. Потом за окном пропел, будто прокричал, соловей-свистун, певчая птица (каркай). Он заржал, как лошадь, потому, что так поёт.
Улыбнувшись на прощание сыну, Гогда Гидович тихо прошептал: «За мной приехали!».
Это были его последние слова в этой реальности, а в другой, но тоже земном мире, раздался крик новорождённого. Что ж, тут по-разному бывает. Печаль Тараса была широка и глубока, как загадочная река Амур, у которой более пятидесяти названий, и все верные… Одно дополняет другое.
Быстра и велика эта могучая водная артерия и… дорога. От одного берега до другого – километры. Но человек не может находиться на одном месте. В любом просторе он ищет и находит переправы. Их множество и в небесах, и под землёй, и на участках бесконечных вселенских пространств, между сопутствующими мирами…
Но далеко не каждому и не всегда дано, находясь в земной обители, преодолевать иные пространства. Ведь Мироздание, состоящее из бесконечного множество «великих» и «малых» мест и точек обитания живых существ, явлений, условно мёртвых предметов, не может быть замкнутым. Ему нет предела. Потому и существуют самые разные переправы в едином и бесконечном пространстве.
В суть этой истины, к примеру, тот же человек проникает, погружается не сразу, а в движении своём. Ему открываются самые невероятные знание и «чудеса» в процессе, от одного рождения к другому, и этим перевоплощениям-метаморфозам нет конца, да и, пожалуй, начала.
Всё всегда было, есть и будет в пространстве под названием «Мироздание», в котором имеется и бесчисленное множество переправ. Без них не обойтись. Ведь и земная смерть – тоже переправа, от одного берега Вечной Жизни до другого, неизведанного. Бескрайнее царство движения и перемен.
Он пытался уснуть, но никак не мог. Одни воспоминания наплывали на другие, но не переплетались, а следовали фрагментами одно за другим.
Ловлей летней кеты и горбуши молодой Тумали занимался не так часто, а до начала осенней путины ещё было далеко. Но время от времени приходилось ему забрасывать свою сплавную, небольшую стометровую сеть заброасывать в воду. Даже обожающему одиночество во время такой рыбалки без напарника почти не обойтись. Можно, конечно, и одному рыбачить, но, всё же, тяжело. Поэтому не постоянно, но брал он в напарники молодого, крепкого и расторопного нанайца Тихона Заксора.
Двадцать два года парню, в армии уже отслужил. Собирался записаться в добровольцы, защищать интересы России на дальних или ближних рубежах. Надо одержать победу над тёмными силами, раз и навсегда. Это остро необходимо. Правомерен в данном случае вопрос: «Если не я это сделаю, то кто?».
Два дня тому назад рыбачил на амурских тонях с Тихоном, В сплавную сеть попадала не так часто летняя кета и другая рыба. Не очень богатый улов, но хватало какую-то часть сдать приёмщикам и что-то себе оставить и собакам. Правда, и зимой подлёдные сети можно будет ставить на щуку, сига и, главным образом, на миногу, рыбу-змею.
Оба спаренных руль-мотора лодки «Казанка» они заглушили и осторожно двигались по течению, осторожно приподнимая вверх сети, выбирали из ячей рыбу, бросали её в лодку. Рыбалка по сплаву требует от промысловика определённого мастерства и большой осторожности.
Когда они сделали четыре захода-заплыва почти на стремнине реки, загрузили в лодку сеть и направились к берегу, Тумали обратил внимание на большую, почти с человеческий рост, нельму. Уже тогда, когда они вытащили лодку на сушу и прикрепили её носовую часть тонкой, но надёжной цепью к стальному штырю, вбитому в землю, Тарас взял это нельму на руки понёс в воду. Выпустил на волю. Только и сказал: «Плыви!».
– Зачем же ты это делаешь? – выразил обиду Заксор. – Ты же ведь рыбак. А эта рыбина особенная, жирная и вкусная.
– Ты прав, Тихон, – согласился с ним Тумали. – В предыдущей жизни она была человеком, женщиной. Я это увидел.
– Значит, нам теперь не надо рыбачить и охотиться. Ведь когда-то и все живые существа кем-то были.
– Я говорю тебе о том, что она была человеком совсем недавно, в предыдущей жизни. Разве это не понятно?
– Но ведь невозможно заглянуть в глаза каждой рыбине, раненому кабану или тетереву и спросить: «Ты кто?»
– Ты прав. Но хорошо, что иногда такое получается. Все мы поедаем друг друга, не желая этого, потому, что многое нам неведомо.
– Ты отличный парень, Тарас. Но иногда я тебя боюсь.
– Не меня ты боишься, Тихон, а самого себя, ибо не знаешь, не ведаешь, что хранится в твоей духовной субстанции и так же в теле.
– Ты, правда, слышишь, ощущаешь и видишь то, чего не замечают другие?
– Правда. Часто в нашем селе встречаю и тех, кто давно уже умер. Но это совсем не они, а часть их энергии, которая задержалась здесь. Человек уходит в другой мир не сразу, а по частям. Он и там не сразу набирает силу.
– Я этого не понимаю.
– И не надо. Давай, Тихон, начнём раскладывать добытую рыбу по мешкам, сушить сеть… В общем, ты знаешь, что делать.
Почему-то Тумали вспомнилось ещё и это. Он понял, что теперь до утра не сможет уснуть. Недавняя встреча с Нэцэном и ожидание неотвратимых перемен вывели его из состояния покоя.
Он встал с постели, оделся, и направился к большой воде. Далеко идти было не надо. Амур почти рядом.
Сидя на круглом камне, он слушал, как шелестят и звенят волны великой и мудрой реки, живого существа, непостижимого человеческим разумом. Кто-то считает, что на Земле мы, всего лишь, гости. Это не совсем верное утверждение потому, что мы всегда, везде и всюду находимся в бесконечном пути, и не гости, и не хозяева всего существующего, а лишь обязательная часть того, что есть. Но всех узелков не развяжешь, всего не постигнешь. Пустые труды и желания.
Да ведь и многое, всё-таки, забудется, мелькнёт вдали, как тень, и растворится в солнечных лучах и в повседневных мыслях.
Тарас понимал, что не так сложно желать счастья людям всей Земли, и он мыслями и поступками своими и действиями стремился к тому, чтобы люди жили без особых тревог и печалей. Но не каждый маленький ручеёк может стать полноводной рекой, а потом и великой частью океана. Нелёгкая задача жить и действовать во благо всего человечества.
А если это так, то стоит поддерживать и оберегать от бед тех, кто находится рядом или в поле твоего зрения и, главным образом, внимания. Но даже великий и бессмертный Нэцэн не сможет всех обогреть, накормить и уберечь от бед. Когда-то, очень и очень давно, он был человеком, жил на этих берегах в Увуй Хэдуне, бил в свой бубен по утренней и вечерней заре, а то – и днём или ночью.
По воле своей остался он в опасном и непредсказуемом пространстве, между мирами, для того, чтобы оказывать помощь живущим на Земле, прежде всего, своим односельчанам. Да ведь, наверное, во многом, благодаря ему, люди разных национальностей живут в селе дружно и не бедно. Работают и в трудные минуты поддерживают друг друга. Это немало значит.
Ходят здесь предания и легенды о том, что Нэцэн вёл с добрыми и злыми духами непростые и долгие беседы, старался жителей селения (стойбища) оберегать от бед и не счастий. У рыбаков всегда был богатый улов, охотники успешно били зверя. Многие болезни обходили людей стороной, живущих не в землянках, а деревянных домах (ярангах).