– Ничего, отец, придет еще время, когда живые Хармстаали позавидуют тебе мертвому, – как заклинание твердил я каждый раз перед сном. – Я сожгу их корабли, разрушу селения, уничтожу всех способных держать оружие, а остальных обращу в жалких, ничтожных рабов. Потерпи отец, потерпи…
В своих сладких мечтах о мести я позабыл о существовании братьев. А именно они, спустя три месяца после гибели отца, сполна расквитались с Хармстаалями – разгромив подчистую их флотилию, предав огню добрый десяток крупных селений на побережье Дунленда и разрушив полтора десятка опорных пунктов на островах Мглистой Цепи. Когда я услышал о морском и сухопутном побоище я не знал радоваться мне или горевать. Хармстаали конечно умылись кровью, это было очень хорошо, но отомстили другие – не я. И пусть эти другие приходились мне родными братьями, все одно я еще долго чувствовал себя обделенным.
Теперь, по прошествии стольких лет, умудренный жизнью, я понимаю, насколько глупы были мои тогдашние терзания. Страшную месть без пощады и без оглядки даже на возраст я прошел потом и усвоил до конца дней своих, что она приносит вместо удовлетворения только ночные кошмары да тяжкие, нескончаемые угрызения совести. Благо, я мечтал о подобных «подвигах» будучи зеленым юнцом, но в дальнейшем я повидал немало зрелых людей живущих лишь ради одной мести. И, как правило, это пагубное чувство делает человека ущербным, несчастным чудовищем.
После победы над Хармстаалями, Эйнара стали звать Сокрушителем. Клан наш прославился еще больше, а Харальд… Бедный, оторванный от родины Харальд продолжал старательно зубрить заклинания.
Где-то в середине пятого – последнего года обучения в Школе Магических Искусств, будучи уже семнадцатилетним юношей, я совершенно случайно познакомился с наследником английского престола, ставшим впоследствии моим самым лучшим другом. Как ни странно, произошло это в одном второразрядном лондонском трактире. Я зачастил в него из-за молоденькой, смазливой служаночки, не обращавшей на меня никакого внимания. Хм, что поделаешь, я был тогда довольно робок с женщинами, да и денег особо у меня не было, что тоже немаловажно в отношениях с противоположным полом.
Так вот, я как обычно уселся за дальний столик у окна, заказал жареный картофель, бифштекс с кровью, копченую камбалу и бутылку недорогого белого вина. Однако Изабель, так звали девчонку, в тот вечер так и не появилась. Вместо нее клиентов обслуживала рыжеволосая девица, похожая на ирландку. Я, испытывая полное разочарование собрался уже уходить, как неподалеку за одним из столиков внезапно вспыхнула громкая ссора. До этого момента я не присматривался к повздорившей компании. Да они ничем и не выделялись на фоне остальной публики, сначала набившей брюхо, а потом так же азартно резавшейся весь вечер в карты. Хм, хотя нет, одному из четверых тут совсем не место: у него молодое сероглазое благородное лицо, новый добротный камзол, выхоленные руки. Его компаньоны по игре совсем другого пошиба: мрачные, подозрительные типы с бегающими хитрыми глазами. И они явно имели к сероглазому какие-то претензии, грозящие обернуться солидным мордобоем.
Почувствовав вдруг неожиданную симпатию к попавшему в переплет юноше, бывшему, наверное, чуть постарше меня, я решил вмешаться.
– В чем дело, уроды? – предельно вежливо спросил я, возникая у них за спиной. – чего пристали к порядочному человеку?
Все четверо, как по команде, уставились на меня. И надо сказать уставились, будто на идиота, ибо так просто подставлять себя под нож не было в традициях лондонских обывателей.
– Послушай, сопляк, – змеей прошипел самый отважный из троицы с основательно перебитым носом. – вали отсюда подобру-поздорову, а то… Здесь и останешься.
Он хотел сказать что-то еще в том же духе, но не успел. Мой правый кулак, крушащим молниеносным ударом, угодил ему прямиком в многострадальный нос. Во все стороны брызнула густая алая дрянь, а несчастливец, ломая попавшийся по пути стул и отодвигая стол, словно подкошенный рухнул на пол.
Проклятье! Чего не могу терпеть, так это угроз!
За кривоносого со мной решил сполна рассчитаться его товарищ, чернобородый крепыш, извлекший из металлических ножен противно заскрежетавший ржавый кинжал устрашающих размеров. И он пустил в ход оружие, не медля. Я же, избегая разящего в бок выпада, чуть отклонился влево, одновременно перехватывая жилистую кисть, безжалостно ее выкручивая, а затем с противным хрустом ломая. Вой раздался… Волосы могли дыбом встать. Чернобородый, скуля и всхлипывая, еще не успел свалиться, как оглушительно треснул стул, разбитый о голову последнего из троицы. Этот сероглазый, оказавшийся не из робкого десятка, внес вою лепту в общее дело.
– Молодец, – я одобрительно хлопнул его по плечу, – однако, с чего же такой сыр-бор? Надеюсь, действительно они виноваты?
– Не сомневайся, – довольно уверенно заверил меня сероглазый, – мерзавцы проиграли мне большую сумму, но, приняв меня за неопытного, трусливого юнца попытались тут же отобрать.
– И отобрали бы, не окажись я рядом, – насмешливо хмыкнув, подумал я.
– Да, я хотел бы, – сероглазый замялся. – Хотел как-то отблагодарить тебя за помощь. Сделай одолжение прими половину выигранных денег. Только без обид, ради всего святого!
– А на восстановление заведения, вы сударь, ничего не пожелаете оставить? – желчно поинтересовался тенью возникший трактирщик с красной физиономией потомственного пьяницы. – Смотрите, два стула сломаны, стол поврежден, пол в крови, клиенты напуганы, на главное пострадала репутация трактира. А это сударь мой…
– Заткнись, кабанье рыло, – грубо прервал я его словоизлияния, – лучше скажи – сколько?
– Десять больших серебряных талеров, – заявил тот, не моргнув глазом.
– А столько достаточно? – я сунул под нос хозяину фигу. – У, шкуродер! Да тебе четырех бы за глаза хватило.
– Эй, ребятки! – кликнул трактирщик двоих вышибал с могучими фигурами опытных борцов, до этого безучастно стоявших у входа. – А ну, идите-ка живее сюда!
– На, подавись, – пресекая дальнейшее негативное развитие событий сероглазый с презрением швырнул на стол десять золотых монет, – теперь же исчезни и пришли нам лучшего вина, да что-нибудь закусить.
Униженно кланяясь, мгновенно преобразившийся трактирщик прытко загреб золото профессионально-небрежным движением руки, дал отбой уже подскочившим костоломам, а затем припустил в направлении двери ведущей в поварскую.
– Напрасно ты, сударь, отвалил ему такую сумму, – счел нужным укорить я незнакомца. – То, что мы повредили немного стоит. Старье – одно слово, а ты за него золотом соришь. Я уже молчу о главном – репутации сего «достойного» заведения. Она то действительно ничего не стоит.
– Пустое, – с усмешкой отмахнулся сероглазый, – сегодняшний вечер, повторю, был для меня довольно удачным, – тут он достал из кармана камзола потертый замшевый мешочек, высыпал горку золотых талеров, отсчитал половину, вышло монет тридцать не меньше и подвинул их мне.
– Возьми, – вновь настойчиво попросил он, – тебе они пригодятся. Разве не так?
– Пожалуй, – после некоторого колебания согласился я, – но и тебе они лишними не будут.
– У меня довольно богатый отец, – со всей серьезностью ответил сероглазый, – к тому же он не скуп. Бери!
– Хм, ладно, – без особого труда согласился я, – пусть будет по-твоему. Благодарю сударь!
Свалившиеся нежданно-негаданно деньги пришлись, по правде говоря, очень кстати, ибо я пару месяцев назад здорово потратился на одну юную красавицу – дочь состоятельного торговца сукном. Растратился так, что средств выделенных Кланом на мое содержание на этот год почти не осталось.
Служанка принесла пузатую бутылку в паре с сочной грудинкой. Разлив вино по высоким глиняным кружкам, мы выпили за знакомство, одновременно по-философски спокойно наблюдая за тем, как вышибалы без особых церемоний за ноги выволакивали прочь из трактира наших недавних противников.
– Но как же так, сударь, – опомнился вдруг я, – пьем за знакомство, а представиться друг другу позабыли.
– В самом деле, – искренне удивился сероглазый, но назвать свое имя не очень то спешил.
– Харальд Смелый, из урманского Морского Клана Эрлингов, – я первый проявил инициативу, – студент пятого года обучения в Лондонской Школе Магических Искусств.
– Сын знаменитого разбойника Беорна? – вырвалось у изумленного сероглазого. Правда он, сразу же осекшись, стал извиняться. – Ох, прости, сударь, я не имел в виду ничего дурного или обидного. Слово Чести!
– Ну конечно нет, – всерьез оскорбился я на него, – а если и имел, так что? Не оправдываться же тебе за это передо мной. Я ведь урман, а урманы все сплошь дикие варвары, гнусные язычники не верующие в Спасителя, да кровожадные пираты. О таких не совестно подумать плохо. Прощай, сударь! – я встал из-за стола и сделал к выходу лишь один шаг, как был остановлен окриком.
– Эй, урман! Не спеши не познакомившись.
– А стоит ли теперь? – довольно холодно осведомился я, неспешно оборачиваясь. – Ты благородный англ, я невежественный варвар.
– Ты очень обидчивый варвар, признаю только это, – примирительно сказал сероглазый, протягивая мне руку. – Но полагаю, ты все же отнесешься снисходительно к принцу Стэну, сыну короля Корвина 3, наследнику английского престола? Предлагающему к тому же свою дружбу, а?
– Э-э-э, -обескуражено протянул я, затем напомнив себе, что Эрлингам никакой король не указ, с прежним холодком в голосе спросил. – Это правда?
Пожав плечами, сероглазый утвердительно кивнул.
– Хм, тогда у тебя действительно очень состоятельный отец, – с невольной улыбкой отметил я, вспомнив недавние слова сероглазого.
Мы оба от души расхохотались, обменявшись крепкими рукопожатиями. С того дня и началась наша дружба, не омраченная никогда, ничем и длившаяся двадцать пять лет…
Принц по натуре оказался самым настоящим авантюристом. Собственно, благодаря этому качеству мы и познакомились, когда он, по своему обыкновению переодевшись в простую одежду, выбрался навестить злачные заведения лондонских окраин. Нда-а, чего мы только в дальнейшем по молодости не вытворяли! Хм-м, от некоторых воспоминаний я краснею даже сейчас. Нет, мы никогда не убивали, не похищали, не насиловали, но шалости, вроде дожей, подброшенных в отхожее место трактира, где с нами невежливо обошлись, тоже, наверное, чего-то стоят. Великий Один! Как же тогда оттуда перло все накопленное долгими годами дерьмо! А мы, два придурка, стояли неподалеку, зажав носы и ржали, будто ненормальные. Ох-хо-хо… Но, впрочем, это еще цветочки. Бывали, увы, и ягодки. Например, когда мы написали послание от лица Королевского Совета лично ректору Школы Магических Искусств, милорду Персивалю, а Стэн, вдохновитель и инициатор затеи, заверил документ позаимствованной у отца печатью. В послании говорилось о закрытии школы сроком на двадцать лет и о высылке из Англии самого ректора на далекий, пустынный остров, в изгнание. За… Э-э, сейчас постараюсь вспомнить. Ага, вот: за совращение детей, хождение по улицам нагишом, пьяные дебоши, воровство лошадей, шулерство в карточной игре. В вину несчастному вменялись так же каннибализм, подделка золотых талеров, многоженство, хула Спасителя и еще вдобавок ко всему прочему шпионство в пользу иностранной державы.
Без утайки признаю, в данном случае мы здорово перегнули палку. Тем более, что милорд ректор был более чем порядочным человеком. И его, несчастного, едва удар не хватил после прочтения упомянутого «указа». Виновников розыгрыша обнаружили моментально. Ума, впрочем, много не требовалось, ибо королевскую печать мог взять только лишь Стэн, уже давно зарекомендовавший себя большим шутником. Я же все свое свободное время от учебы проводил с ним, к тому же к Школе Магических Искусств имел самое непосредственное отношение. Словом, приятеля моего король приказал в назидание выпороть розгами, что было, наверное, впервые в его двадцатилетней жизни. Меня, как вольного урмана из грозного Морского Клана Эрлингов, физически тронуть не рискнули. Зато на две недели закрыли в крохотной холодной келье, где из еды я видел только черствый хлеб, а из питья – воду. Проклятье! Ох, и зол же я был на Стэна! Но когда мы встретились, и принц продемонстрировал мне свою спину в еще свежих рубцах, я его с раскаянием простил.
Все-таки, если подумать, я отделался легче. Ну посидел в одиночке, ну поскучал, зато отдохнул, отоспался вволю, про что давно забыл со своей учебой и похождениями допоздна. Потерянное впустую время мы наверстали невероятно быстро. За что я опять едва не угодил в уже знакомую келью, грозившую стать мне вторым домом, а Стэн вновь едва не отведал розги.
Незаметно пролетели полгода. Впереди у меня предстояли непростые дни. Сначала я должен был сдать выпускные экзамены по общей Магии, а уже потом выдержать аттестацию по своей основной специальности – Магии Боевой. После получения диплома Мага мне следовало вернуться на родину в Скандинавию, отрабатывать затраченные деньги Клана. Я горячо мечтал о возвращении все четыре с половиной года, но теперь желание это пропало. Не хотелось расставаться со Стэном, да и в девчонку одну влюбился по уши. Еще, говоря откровенно, я полюбил Лондон: его узкие, мощеные серо-голубым булыжником улочки, застроенными высокими, зачастую в три-четыре этажа домами под красночерепичными крышами. Его широкие, великолепные площади, красующиеся величественными скульптурами работы лучших мастеров Европы, его зеленые парки с многочисленными, причудливой формы фонтанами, а так же трактиры, где всегда поджидало какое-нибудь приключение, либо интригующее знакомство… Пришлись по вкусу и светские приемы при королевском дворе, куда Стэн частенько выписывал мне приглашение как своему другу.
Что и говорить, после захватывающей столичной жизни Снежный остров представлялся глухим, медвежьим углом, а морские походы и сухопутные рейды стали казаться занятием несправедливым и жестоким. Стэн, понимавший меня как никто другой, предложил остаться в Лондоне еще на пять лет, для того чтобы продолжить обучение в Высшей Школе Магических Искусств.
– Это невозможно, сам знаешь, – резонно возражал ему я, – в Высшую Школу принимают лишь подданных Английской Короны.
– Гм, ну да, верно, – неохотно соглашался Стэн, – но разве не может быть исключений? Вот я и постараюсь уговорить отца, чтобы для тебя сделали это исключение.
– Поговори, конечно, – отвечал я, безуспешно пытаясь скрыть сомнение, – а вдруг получится.
Стэн, вероятней всего и сам не испытывал особого оптимизма по поводу своей затеи. Потому что был прекрасно осведомлен, что по большому счету делами в государстве заправляет не Корвин 3, а Королевский Совет во главе с лордом Джулианом. С этим знатным вельможей принц издавна пребывал в довольно натянутых отношениях. Не способствовало их улучшению и то обстоятельство, что именно лорд Джулиан настойчиво рекомендовал королю проучить Стэна розгами, за то злосчастное послание ректору Школы. Так что просить лорда об услуге было не с руки. Да и что толку?
И уехал бы я вскоре в свою суровую Скандинавию, не случись непредвиденного. Корвин 3, с детства страдавший приступами жестоких головных болей, внезапно скончался от кровоизлияния в мозг. Теперь Стэн должен был стать королем. Наследство от отца ему досталось нелегкое. Из особо крупных неприятностей нужно упомянуть затяжную войну на два фронта: против воинственной Шотландии с одной стороны и английских эльфов с другой, оборонявших свои земли на западе королевства.
Война с шотландцами велась в основном на границе. Они захватывали сторожевой форт, либо укрепленный замок, потом их оттуда выбивали и отгоняли назад в горы. Затем все повторялось.
С остроухими дело правда медленно, но шло к концу. За четырнадцать лет была захвачена большая часть принадлежащей им по праву Страны Озерного Лосося. Все уцелевшие после ряда больших и малых сражений укрылись в последнем оплоте – Золотых Дубравах, периодически совершая незначительные вылазки и недалекие рейды малыми группами. Но с каждым прошедшим месяцем эльфам становилось заметно труднее оказывать сопротивление. А причины таковы: подлесок вокруг Дубрав неуклонно вырубался, освободившаяся же земля расчищалась от валунов, способных служить мало-мальски удобным укрытием разведчикам.
Один за другим подходили корпуса Егерей, Лесных Лучников, отборные части Порубежной Стражи, перебрасываемые с ирландской границы, а так же отряды Бойцов-Следопытов, со сворами лютых, быстрых, словно ветер, натасканных псов. Смертельная петля вокруг пристанища остроухих затягивалась постепенно, но тщательно и верно.
Когда это произойдет, плотное кольцо опытных, бывалых воинов двинется очищать лес от засевших в нем эльфов, не забыв конечно оставить за спиной два-три кольца оцепления на всякий случай. Зачистка Дубрав наверняка удастся основательно подготовленной королевской армии, хотя и обойдется немалой кровью. Эльфам терять то особо нечего. Все что можно они уже потеряли: прекрасный край Озерного Лотоса, великолепные дворцы, полные сокровищ не только духовного плана, короля и почти всю его семью, свое гордое высокомерие и чувство холодного превосходства нал людьми. Остались лишь Золотые Дубравы, да и те, увы, ненадолго.
Третьей крупной неприятностью, наверняка превосходящей первые две, для Стэна являлся Королевский Совет, привыкший за долгие годы совершенно не считаться с монархом. В этом на сто процентов был виноват сам Корвин 3, имевший пристрастие к охоте, пирам до утра, да еще к особам слабого пола. И не имевший, к сожалению, такового к государственным делам и политике. Ко всему сказанному король был чрезвычайно покладист, что здорово облегчало лорду Джулиану задачу управления им. Благодушный – вот под каким прозвищем вошел он в Исторические Летописи и надо заметить оправдывал его целиком и полностью.
Стэн же был совершенно иной. Независимый, самостоятельный буквально во всем, обладающий проницательным, острым умом, отважный, непредсказуемый, он представлялся полной противоположностью своему отцу. А это означало его неизбежные конфликты и трения с Советом буквально с первых шагов в качестве нового короля.
Какое-то время после похорон Корвина 3 мы со Стэном почти не виделись. Я успешно преодолевал преграды в виде экзаменов, принц же готовился стать королем.
Наконец настал счастливый день, когда я пришел к Стэну уже в качестве полноправного Боевого Мага, с врученным дипломом и заработанным посохом. Он, помнится, дружески обнял меня, поздравил от всей души, угостил отменным пятидесятилетним коньяком, а на прощание спокойно уведомил:
– Коронация в это воскресенье, Харальд. Я… Хочу попросить тебя сразу после Церемонии занять место у меня за спиной. Даже если при этом придется грубо отшвырнуть какого-нибудь высокородного лорда.
– Как пожелаешь, Стэн, за спиной так за спиной, – немного опешил я. – Но что скажет Королевский Совет? Я ведь не рыцарь и даже не дворянин.
– Пусть это тебя не заботит, – ободряюще улыбнулся Стэн, однако глаза его остались непривычно холодными, – им будет не до того. Уж больно хлопотное дело Коронация.
– Ты чего-то опасаешься? – напрямик спросил я, отмечая про себя, что от прежнего Стэна осталось немного. Принц за последние недели заметно изменился: сделался серьезный, молчаливый, замкнутый, в чем-то даже недоступный. Но я не удивлялся, хорошо понимая, насколько тяжела уже сейчас ноша будущего короля.
– Я не опасаюсь, а просто остерегаюсь, – уклончиво ответил он, – сам ведь знаешь из Истории Англии, что во время Коронаций всякое случалось.
– Да уж, наслышан, – не скрывая недовольства, буркнул я, раздосадованный его явными недомолвками, – про кровь рекой, да про горы трупов.
– Ну, тут ты, брат Харальд, перегнул палку, – Стэнв вновь улыбнулся своей новой отчужденной улыбкой. – Эти страсти когда происходили? Давным-давно, когда нравы у людей были чрезвычайно коварны и жестоки. В наш же просвещенный век возможна лишь какая-нибудь пакость. Пусть утонченная, но все одно мелкая.
– Возможно, ты и прав, друг Стэн, насчет… Хм-м, просвещенного века и изменившихся, в хорошую сторону, нравов, однако я лучше буду ожидать худшего, тогда глядишь это худшее и не застанет врасплох, – нахмурившись, высказал я свое мнение. Честно говоря, предстоящая Коронация уже сейчас, наперед, начала внушать мне немалые тревоги.
– Вот и славно, – Стэн не проявил никакого желания поспорить, – в общем, поступай, как знаешь, главное только будь рядом.
– Это непременно, Ваше Высочество, – я церемонно поклонился, – хотя вы того и не заслуживаете.
Рассмеявшись, он в шутку стукнул меня кулаком в плечо. Я ответил ему тем же, радуясь в душе, что былой Стэн не совсем умер.
Встретились мы с ним вновь уже на Коронации. Все шло прекрасно до того момента, пока Стэн в качестве нового короля не зачитал свой Первый Указ перед лицом Всеобщего Собрания Дворян Англии. А надо сказать это была очень древняя традиция, предписывающая очередному монарху издать личный Указ, дающий понять, что оно печется о благе государства и поданных. Насколько я знаю, другие короли объявляли амнистии, отменяли либо уменьшали налоги, награждали особо отличившихся в сражениях за Англию – замками, землями, титулами и оделяли привилегиями торговые купеческие гильдии и тому подобное.
А Стэн… Он начал свою речь со слов:
– Милорды! Я, король Стэн 1, высочайше повелеваю, – тут он для большего эффекта выдержал паузу. – Всем членам Королевского Совета сложить сегодня полномочия.
Осознав, что мой друг самолично, втихаря, затеял самый настоящий дворцовый переворот, я перестал слушать дальше. Первым делом пришлось накинуть на него невидимый колпак, способный защитить даже от арбалетного болта выпущенного в упор, а затем быстро просканировать окружающее пространство на предмет враждебных излучений мозга или готовящегося магического удара. Но вокруг царило всеобщее замешательство, близкое к состоянию глубокого шока. Богатые, знатные столичные вельможи стояли, глупо открыв рты и вытаращив глаза, точно также как и простые дворяне из отдаленных провинций. Понять их, впрочем, можно было легко. Слишком долго они подчинялись лорду Джулиану и его девяти верным сподвижникам. Слишком долго не видели и не слышали настоящего короля.
Но хитрюга Стэн хорошо все рассчитал. То, что вряд ли удалось бы ему впоследствии, не могло не получиться сразу после коронации, во время зачтения Первого Указа, в присутствии едва ли не всех дворян Англии.
Проверив и перепроверив еще раз весь огромный зал Собора Венца Судьи, где развивались события, я убедился, что Стэну, по крайней мере, пока, ничто не угрожает. Значит, можно было не особо расслабляясь, постараться вникнуть, о чем толкует мой приятель. Много я не услышал, ибо Стэн уже заканчивал свою речь, но и этого хватило, чтобы вновь приняться усиленно обшаривать все вокруг Магическим Щупом, индикатором опасности. Если Стэн вначале выступления нанес Королевскому Совету тяжелый удар, вырвав из рук фактически неограниченную власть, то теперь вторым указом он их окончательно добил назначением новых десяти Пэров. До этого момента прежний Совет еще мог надеяться заменить себя послушными марионетками и действовать закулисно, дергая тех, образно говоря, за веревочки. Сейчас подобные надежды безвозвратно рухнули. Почему? Да по той простой причине, что новые Пэры происходили из очень известных, древних, но в последние времена обедневших родов, покрывших себя неувядающей славой во всех Крестовых Походах и на полях битв в самой Англии и в Европе. А такие люди обладают честным, гордым нравом и чувством собственного достоинства, что никак не совместимо с ролью бессловесных, покорных кукол.
Собственно говоря, Стэн выбрал себе в помощники по управлению государством национальных героев и всеобщих любимцев. Дворянское Собрание это в итоге осознало, разразившись такими аплодисментами, что лично я едва не оглох. Проклятый Стэн… ну почему нельзя было меня обо всем заранее предупредить? Тоже мне, нашелся интриган-одиночка… дурак бессовестный!
Уже потом этот жуткий негодяй оправдался тем, что лорд Джулиан, вероятней всего после смерти Корвина 3, прослушивал с помощью Магии разговоры Стэна. А значит, он должен был, сведя риск к минимуму, до поры до времени держать рот на замке.
– Прости, друг Стэн, но все сказанное тобой полнейшая чепуха, – с ворчанием возразил тогда я. – Неужели ты забыл про мои Магические способности? А я запросто могу оградить от подслушивания любую беседу.
– Пойми, я не мог рисковать, – виновато повторил Стэн, – ведь у лорда Джулиана на службе состояли такие опытные Маги… Да ты сам знаешь.
– Гм, наверное, все же ты прав, – пришлось признать мне, – лучше подстраховаться в таком деле. Иначе…
– Вот, вот, – криво ухмыльнулся Стэн, – и я про то же, про иначе…
Следующий Указ Стэна касался моей скромной персоны. Мне было разрешено, в виде исключения, поступить в Лондонскую Высшую Школу Магических Искусств, чем я без промедления и воспользовался. Оплачивало обучение Королевское Казначейство. Оставалось, правда, одно обстоятельство, не дающее мне покоя: в далекой, холодной Скандинавии меня ждали братья. Там я был нужен позарез родному Клану, несущему порой тяжелые потери по той причине, что на стороне врагов, случалось, имелся чародей, смыслящий в Боевой Магии, а на нашей, увы, нет.
– Напиши письмо Эйнару, – зная мои терзания, как-то посоветовал Стэн, с которым мы теперь встречались нечасто по причине большой занятости обоих, – объясни в нем сколь много тебе может дать Высшая Школа и соответственно сколь много от этого выиграет Морской Клан Эрлингов. Думаю, хорошо поразмыслив, он не станет возражать против твоего решения.
Я сильно в том сомневался, однако послание старшему брату отправил не мешкая. Прошло пару месяцев. Я с головой погрузился в пучину сокровенных тайн Магии. Приходилось нелегко, ибо Высшее Волшебство отличается в частности от обычного уже хотя бы тем, что все заклятия от простого до самого сложного составляются мгновенно, в виде готовых формул на мысле-образующем уровне. Тем не менее, все выходные дни я проводил при дворе, по мере сил и возможностей помогал Стэну решать возникающие проблемы.
А они, ой, возникали! Ну чисто грибы после летнего теплого дождя. К этому, вероятней всего, частенько прикладывали холеные, белые ручки бывшие Пэры, но точно доказать подобный факт, к нашему прискорбию, никак не удавалось. Уж больно хитры оказались наши недруги. Но мы терпеливо ожидали их, хотя бы одной серьезной промашки. Тогда можно было попытаться обвинить тех в государственной измене, а это, в случае удачи, означало одно – казнь на площади.
В один из моих визитов Стэн неожиданно объявил, что отныне я на службе.
– В качестве кого? – несказанно поразился я, застыв с вытянутой физиономией.
– В качестве придворного Боевого Мага, – с невозмутимым видом поведал он. – А почему это тебя удивляет?
– Ну-у… – неуверенно замялся я. – Вообще-то я только начал обучение в Высшей Школе.
– Что с того? Обычную то ты окончил с отличием. Диплом полноправного Мага у тебя имеется. Что еще надо?
– Гм, Стэн, дружище, ну почему бы тебе не выбрать на эту высокую должность кого-нибудь известного и опытного, из Профессионального Содружества Боевых Магов Англии?
– Я доверяю очень немногим людям, Харальд. Зачем же мне связываться с посторонним человеком, подчиняющимся кроме меня еще кому-то? Нет, брат, ты вольный Боевой Маг, подходишь на данную роль лучше всего. Возможно, опыта у тебя пока еще действительно маловато, но тут страшного ничего нет, наживется со временем.
– Я не дворянин, – вцепился я в последнюю возможность отказаться, – а без этого никак нельзя.
– Ошибаешься, – предусмотревший подобную отговорку Стэн с хитрой улыбкой протянул мне гербовую бумагу со множеством печатей и подписей, – ты, дорогой Харальд, еще два дня назад, с соблюдением всех законных формальностей, возведен в английское дворянство. Вот так!
Что мне оставалось делать? Да, сначала беспомощно развести руками, а затем погрозить Стэну кулаком. Неделю спустя Стэн вызвал меня прямо с занятий, чего до этого никогда не делал.
– В столицу прибыл Эйнар Сокрушитель, – буквально с порога огорошил он, – и желает видеть своего младшего братишку. Так что ступай к нему. И… – тут Стэн тяжело вздохнул, – Если надумаешь покинуть Англию, зайди хоть попрощаться.
– Где он остановился? – тщетно стараясь скрыть сквозившее в голосе волнение, спросил я. – В какой гостинице?
– Харальд, друг мой, где останавливаются викинги? Конечно же, только на своем корабле. Неужто ты успел об этом позабыть? – даже немного удивился Стэн. – Иди в порт, там, в районе пятого причала и находится ваш знаменитый драккар «Гери». Счастливо тебе, дружище!
– До встречи, Ваше Величество. Я обязательно вернусь, – пообещал я с уверенностью, которую, честно говоря, в душе не испытывал, покидая уютный кабинет Стэна, где мы зачастую вели беседы у камина.
Взяв из королевской конюшни первого попавшегося коня, я быстро добрался до Темзы. Найти пятый причал и нашего красавца «Гери» большого труда не составило. Еще издали были видны его драконья голова да черный стяг Клана на мачте, с белым полярным волком в прыжке. Когда я подошел поближе, на палубе показались трое. Самый высокий из них подошел к борту. Я сразу узнал его – это был Эйнар, но сердце все равно екнуло, настолько он стал похож на отца. В два прыжка преодолев доску заменяющую трап, я очутился в медвежьих объятиях старшего брата и совершенно потерял всякую подвижность.
– Харальд, малыш, – рокотал над ухом его мощный бас, – да ты возмужал, возмужал! Но неужто и посерьезнел? Ну-ну, не отвечай, кто же про себя плохое скажет?
Проклятье! Ответить я не мог при всем желании. Самое большое, на что меня хватило, так это на слабое сдавленное мычание. Наконец мой братец угомонился и чуть попустил стальные тиски своих рук, чем я воспользовался незамедлительно.
– Эйнар! – едва отдышавшись, я сам обнял его. – Как я соскучился по тебе!
Потом пришла очередь прибывших с братом урманов. Это были Тарнсмайль и Хендрис, ходившие с отцом в походы, когда я еще бегал босоногим мальцом. Поприветствовав друг друга, мы обменялись крепкими рукопожатиями.
– Хм, соскучился, говоришь? – Эйнар с сомнением посмотрел мне прямо в глаза. – А почему же про родной дом забыл? Про братьев остальных, да про Морской Клан Эрлингов?
– Я обо всем помню, – предвидя укоры с его стороны, с досадой отрезал я, – просто обстоятельства сложились так. Понимаешь, старший брат?