Mine üle audioraamatule
Очнувшись, Эри подняла тяжёлые веки и с трудом перевернулась на спину: левая рука затекла и онемела от неудобной позы, а по телу пульсирующими волнами расходилась усталость, словно художница полночи носила на спине мешки с рисом, – не самое приятное чувство.
Ещё немного полежав неподвижно, она всё же приподнялась на локтях и приложила ладонь ко лбу – на коже выступила испарина, и, кажется, её лихорадило.
– Как я оказалась здесь? – прошептала Эри, оглядывая знакомую комнату.
Детская в родительском доме оставалась прежней, словно ничего не изменилось с тех пор, как она уехала в Токио: те же старые рисунки, которыми были обклеены стены, шкаф, ломившийся от книг и томиков манги, и пыльный стол, где родились её первые картины.
Сейчас этот вид навевал воспоминания о временах, которые Эри предпочла бы забыть, поэтому она медленно выдохнула и бросила случайный взгляд на ближайшую бумажную перегородку – фусума14, на которой до сих пор оставались следы её творения: дерево сакуры с опадающими лепестками, написанное тушью прямо на стене.
Казалось, что соцветия выглядели не так, как обычно, но разве мог кто-то незаметно подрисовать ненужные штрихи, пока Эри не было? Она приподняла брови и дотронулась до фусума, проведя пальцами по шершавому материалу, – на нём выступали небольшие округлые пузыри разного размера, будто плотная бумага вздулась от влажности.
По руке сразу пополз холодок, похожий на незримое щупальце, оплетающее пальцы, кисть, предплечье… Эри дёрнулась, разрывая прикосновение, и наваждение схлынуло, оставив за собой смутное беспокойство, от которого перехватило дыхание.
Когда шум в ушах утих, художница начала различать звуки включённого телевизора и звон тарелок, доносившиеся с кухни. Кажется, мама уже готовила завтрак.
– Не понимаю! – Эри запустила пальцы в волосы, растрепав и без того помятую после сна причёску, в попытке пробудить свою память, но в мыслях всё путалось.
Она помнила, как встретила странного служителя и парнишку Кэтору в святилище, а потом, кажется, выпила чая… И ничего больше, кроме голоса, от воспоминаний о котором по затылку пробежали мурашки.
«Что происходит?»
Встав с кровати, Эри сделала шаг, но комната перед глазами ушла в сторону, и художнице пришлось схватиться за угол стола, чтобы прийти в себя после неожиданного головокружения.
– Так, спокойно. Всему должно быть объяснение.
Она сдула упавшую на глаза чёлку и всё же сдвинула фусума, выходя в наполненный мягким светом зал и направляясь на кухню.
У плиты стояла маленькая женщина лет пятидесяти, госпожа Цубаки Айяно, и жарила любимый омлет Эри, закручивая лопаткой золотистую массу и создавая аккуратный рулет.
– Доброе утро, мам! – Художница налила в стакан холодной воды из-под крана и села за низкий стол, скрестив ноги перед собой. В залитой утренним светом просторной кухне ей стало легче.
– Доброе утро! Ты вчера так поздно вернулась, я тебя не дождалась. – Женщина поставила перед дочерью тарелку с яичным рулетом, украшенным смешной рожицей из листьев водорослей нори, и устало улыбнулась. – Повеселились с Хару?
Все друзья Эри разъехались из маленького города: большинство из них тоже учились в Токио и редко возвращались домой. Только её лучший друг с младшей школы – Сато Харука – уже закончил обучение и остался здесь, чтобы продолжать семейное дело по изготовлению лучших кимоно в префектуре.
– Я плохо помню, что вчера было. Думала, ты меня в кровать уложила и помогла раздеться, – увильнула от ответа Эри, ведь с другом она даже не виделась.
– Нет, я с вечерней смены, поэтому сразу легла спать. Ты хорошо себя чувствуешь? Приготовить тебе мисо-суп с ракушками?15
Женщина дотронулась ладонью до лба дочери.
– Тебя даже не волнует, что я гуляла где-то посреди ночи? – спросила Эри скорее в шутку и положила в рот золотистый кусочек омлета, довольно прикрывая глаза от нежного вкуса.
Мама фыркнула и махнула рукой:
– Ты уже не в младшей школе, милая. Я что, не знаю, как молодёжь проводит вечера? Ты столько времени посвящала учёбе, что стыдно было бы тебя ограничивать в таких вещах, особенно когда ты в кои-то веки вернулась домой.
От этих слов или же от тёплых солнечных лучей, коснувшихся лица, Эри захотелось улыбнуться, и она сказала тихо:
– Спасибо.
Всё же спонтанная покупка билета на поезд до Камакуры оказалась самым правильным решением.
Утреннее умиротворение нарушил неожиданно завибрировавший телефон: на экране высветился будильник с пометкой «собеседование!!!», и Эри тут же вскочила, на ходу закидывая в рот остатки омлета.
– Только не говори мне, что ты опять за старое?! – От былого спокойствия и добродушного тона мамы не осталось и следа – она поставила стакан с водой на стол с такой силой, что звякнули пустые тарелки.
– Это всего лишь подработка. Если всё получится, то мы сможем выплатить кредиторам нужную сумму за этот месяц!
Мама приложила пальцы к переносице и прикрыла глаза. Сейчас, при ярком утреннем свете, эта маленькая женщина казалась такой беззащитной и уставшей, что Эри прикусила губу и подошла к ней сзади, обнимая и целуя в поседевшую макушку.
– Мам, ну не надо, пожалуйста, мне не в тягость немного поработать.
– Ты всегда поступаешь по-своему, что бы я ни говорила, – ответила женщина, вытирая влажные от выступивших слёз глаза, и нежно похлопала дочь по руке. – А как же твоя выпускная работа, выставка? Тебе нужно этим заниматься, а не думать, как выплачивать мои долги.
– Во-первых, это не твои долги, а долги отца. Во-вторых, мне на всё хватит времени, не волнуйся!
Упоминание человека, который бесследно исчез, когда их семейная компания по изготовлению натуральных красок обанкротилась, заставило Эри нахмуриться и тяжело выдохнуть – она его ненавидела, но никогда не продолжала тему, связанную с отцом. Поэтому и сейчас она улыбнулась, прижала маму к себе и сказала:
– Я всё успею, а ты лучше сегодня отдохни и откажись от вечерней смены, я за тебя беспокоюсь. Ты снова похудела?
Женщина отмахнулась и пробормотала:
– Делай как знаешь.
– Мам, с тобой точно всё хорошо? Ты выглядишь очень уставшей.
– Вчера просто мучилась от бессонницы, надо будет заглянуть в аптеку и купить капли. Не бери в голову.
– Но раньше у тебя никогда не было проблем со сном.
– Я всё-таки старею, доченька. – Мама улыбнулась одними губами и забрала тарелки со стола.
Больше они не разговаривали, и Эри, взяв бежевый чемоданчик, где хранила альбомы, кисточки и тушь, вышла из дома.
Дорога до кофейни, в которую она собиралась устроиться на подработку, вела через пустынные улочки с рядами белых домов, удивительно похожих друг на друга. Только сейчас Эри поняла, что завела будильник с запасом времени, поэтому теперь шла неспешно, разглядывая знакомые постройки и вдыхая прохладный утренний воздух, – в голове всё ещё не прояснилось, но на улице хотя бы дышалось легче, чем в душном доме.
До собеседования оставалось ещё не меньше получаса, поэтому Эри присела на скамейку в парке, откуда открывался красивый вид на море. В просвете между домами можно было разглядеть голубую полосу воды и чаек, стаями круживших над берегом.
Она достала из чемоданчика небольшой альбом и провела карандашом первую линию на желтоватой бумаге – хотела зарисовать этот умиротворяющий пейзаж, но мысли снова и снова возвращались к событиям прошлой ночи. Зачем её опоили чаем, кто такой господин Призрак и как она вернулась домой целой и невредимой? А ещё голос. Сейчас она уже не могла вспомнить, что именно слышала во сне, но, когда проснулась утром, этот голос заглушал её собственные мысли. Отстранённый, но в то же время настойчивый, мелодичный – в нём можно было расслышать перешёптывание осенней листвы в кронах деревьев. По крайней мере, так показалось Эри, а она любила поэтичные сравнения.
Художница набросала на бумаге тории, лестницу, ведущую к святилищу, а на самом верху чью-то тень.
– Так странно! – пробормотала она, взглянув на карандашный набросок, от которого так и веяло загадочностью. – Это мог быть слишком правдоподобный сон. Или же нет?
Перед ней кто-то прошёл, загораживая собой свет ещё тёплого осеннего солнца. Эри подняла взгляд, но вокруг никого не оказалось – лишь пустынная улочка и опадающие листья клёна, кружившие вокруг скамейки. Просвет между домами теперь выглядел по-другому, словно она смотрела сквозь грязное стекло, в котором некоторые детали размывались. Вдалеке, с краю дороги, пробежал человек, везущий за собой рикшу16 – старомодную повозку на двух колёсах; из соседнего дома с яркой вывеской, которую у Эри так и не получилось прочитать, вышли две нарядные женщины в расшитых кимоно, а их широкие пояса оби17 были завязаны пышными бантами под грудью.
Моргнув, художница ещё раз взглянула на улицу и с трудом выдохнула застрявший в груди воздух: прежнее наваждение исчезло, но теперь она не могла отвести взгляд от существа, которое переползало дорогу. Продолговатое, покрытое редкими белыми волосами и похожее на гигантского червя, оно двигалось в сторону моря вниз по проулку. Эри зажала рот руками и дёрнула плечами: по её спине обжигающей волной прокатились мурашки, укалывая холодными иглами страха. Это всё просто не могло быть реальностью!
Она вскрикнула, и существо остановилось, медленно оборачиваясь на звук. Его бледное лицо, слишком похожее на человеческое, выглядело как маска из традиционного японского театра Но18, а чёрные глазки бегали из стороны в сторону. Они наконец сфокусировались на месте, где сидела Эри, и чудовище двинулось в сторону парка, вытягивая шею подобно змее, готовящейся нанести удар.
Художница вскочила со скамейки, на ходу закрывая чемоданчик, и побежала. Сердце гулко стучало в висках, а ноги подгибались от ужаса. Она всегда безошибочно ориентировалась среди однообразных белых домов, но сейчас не могла узнать ни одного квартала: то и дело по сторонам появлялись деревянные лачуги с соломенными крышами, а улицы на глазах становились другими, словно они сошли со старинных гравюр.
Остановившись на одном из перекрёстков, задыхаясь и кашляя, Эри заметила впереди два силуэта: между домами беззаботно прогуливались девушка в белом кимоно и красных широких штанах хакама19 и юноша в соломенной шляпе, но их образы расплывались в лучах восходящего солнца. Она протянула к ним руку и хотела закричать, позвать на помощь, но голос пропал, и Эри просто беззвучно раскрывала рот, пытаясь шевелить губами.
Из тёмных уголков поползли уродливые существа, напоминающие красные головы, у которых изо лба торчали маленькие ручки и ножки. Они всё приближались, с любопытством разглядывая Эри, и постепенно окружали её со всех сторон. Художница в ужасе метнулась к стене и попыталась открыть деревянную дверь, покрытую трещинами, но существа мельтешили, словно муравьи, перекрывая проход.
– Помогите! – всё же смогла прохрипеть Эри, но голос звучал так тихо, что никто просто не мог её услышать.
Мимо проходили люди – все они были одеты в кимоно, будто собрались на летний фестиваль: кто-то держал в руках сладости и кальмаров на палочке, а кто-то нёс перед собой на широких подносах товары или вёз тележки с едой. Они занимались своими делами, но никто не замечал Эри, прижавшуюся к стене и молящую о помощи.
Образы людей напоминали отражения в тусклом стекле, а где-то там, позади, нагонял жуткий белый червь. Эри прикрыла голову руками и зажмурилась…
– Тише, тише! – прозвучал звонкий женский голос совсем рядом.
Кто-то прошёл через толпу красных голов, одним своим появлением разгоняя существ в разные стороны, взял художницу за руку и помог встать, придерживая её за плечи.
– Кыш, это не ваша добыча! Пошли отсюда, пока я не разозлилась.
– Кто вы? – спросила Эри, пытаясь разглядеть незнакомку, но перед глазами до сих пор всё плыло, а от ужасной боли, что жалила лоб, она и вовсе не могла ясно думать. – Помогите!
– Тише, девочка, я и так помогаю, разве не видишь?
Красные головы разбежались, прячась в тенях между домами, а из-за угла, перегораживая проезжую часть, выполз тот самый монстр с телом червя и лицом, напоминающим белую грустную маску театра Но.
– Что ты забыл в городе? Убирайся обратно в лес! – велела ему женщина и вышла вперёд, загораживая собой Эри. – Здесь не место для тебя.
– Запах! – прорычал монстр, вытягивая длинную шею вперёд. – Я почувствовал этот запах! Что-то вновь пробудилось.
– Знаю, но это не твоя добыча.
Эри схватилась за лоб, к которому словно прислонили раскалённый металл, и, шагнув назад, упёрлась спиной в стену дома. Тело содрогалось от жара и пульсирующей боли, но сквозь выступающие слёзы она всё же разглядела, как незнакомка подняла руку к лицу и лизнула тыльную сторону своей ладони.
Небо над этой частью Камакуры потемнело, и порывистый ветер погнал по улицам опавшие листья. Ещё мгновение, и на асфальте появились тёмные пятна – прямо посреди ясного ноябрьского утра пошёл дождь.
– Ты! – попятился монстр, пряча лицо от капель в складках собственного тела. – Хозяйка леса!
– Не испытывай моё терпение, – уже не так сдержанно проговорила женщина и шагнула в собиравшуюся на дороге лужу: брызги подлетели и замерли в воздухе, обретая форму плоских наконечников традиционных копий яри20.
Червь охватил бегающим взглядом направленное на него оружие и с недовольным шипением отступил, оставляя после себя на асфальте чёрный след, ведущий в сторону бамбукового леса.
Холодные капли дождя облегчили боль Эри, и она медленно опустилась по стене на землю, подняв лицо к небу. Что только что произошло? От пережитого ужаса в теле совсем не осталось сил, и теперь она не чувствовала ничего: ни страха, ни боли, только необычную пустоту в душе и тяжесть в конечностях.
До этого ей казалось, что женщина, которая пришла на помощь, была облачена в светлое кимоно, совсем не подходящее для такой прохладной погоды, но теперь Эри видела перед собой незнакомку на вид лет тридцати в самой обычной повседневной одежде. И лишь её полупрозрачные голубые глаза, столь редкие у японцев, выделялись на необычайно красивом лице, черты которого казались слишком резкими, но в то же время притягательными.
– Кто вы? – повторила свой вопрос Эри, не совсем понимая, какой ответ хочет получить.
– Не столь важно, – ответила женщина и провела указательным пальцем по лбу художницы, где всё ещё пульсировала боль. – А вот кто ты – это действительно интересно.
Тук-тук.
Тук.
В голове уже какое-то время звучал этот навязчивый стук, от которого было невозможно скрыться. Эри попробовала пошевелить рукой и дотронуться до лба – получилось, под пальцами она вновь почувствовала горячую кожу, покрытую испариной.
– Ты очнулась? – прозвучал знакомый голос, и кто-то коснулся её волос.
– Хару-кун?21
Она открыла глаза: лучший друг ещё с младшей школы – Хару – сидел около её кровати и постукивал ключами по деревянному подлокотнику стула. Юноша выглядел немного потрёпанным: короткие волосы находились в беспорядке, стёкла очков покрывали отпечатки пальцев, а вместо привычной для его семьи традиционной одежды на нём была пижама – клетчатая рубашка и широкие штаны. Эри улыбнулась и поймала руку Хару, крепко сжимая, прямо как в детстве. Удушающий страх, который до сих пор сдавливал её сердце холодными тисками, отступил, и на мгновение показалось, что всё произошедшее – просто дурной сон.
– Как ты здесь…
– Нет, это как ты оказалась рядом с моим домом в такую рань?! – Хару повысил голос, но Эри знала, что он просто сильно беспокоился. – Я вышел погулять с Адзуки22, а ты лежала недалеко от нашей калитки и бормотала какую-то чушь! Хорошо, что мимо проходила женщина и сразу позвала на помощь. Пришлось нести тебя до дома госпожи Цубаки на спине.
– Я… я не знаю, как так получилось. Извини.
– Зато я знаю! Ты себя загоняла на учёбе и работе до такого состояния, что падаешь в обмороки. Тебя вообще ничему жизнь не учит, так бы и дал тебе подзатыльник!
Он выдохнул и поправил съехавшие на кончик носа очки, а потом перехватил руку Эри и сжал ещё крепче.
– Мы с госпожой Цубаки решили, что ты не должна ходить на подработку. Будешь отдыхать, восстанавливаться и рисовать для своей выставки.
– Но…
– Эри! Просто слов нет, какая ты упрямая. Хочешь заработать инфаркт? Знаешь же, какая статистика смертности от переработок в Японии. Мы не виделись всего полгода, а ты уже довела себя до такого ужасного состояния.
Она закатила глаза и прыснула со смеху, вглядываясь в совершенно серьёзное и даже немного дикое лицо Хару. Но Эри не могла не согласиться, что обмороки и галлюцинации точно не входили в категорию «нормальных» происшествий. В Токио она ещё держалась, ведь нужно было окончить университет и работать, чтобы оплачивать долги семьи, но с приездом в Камакуру всё перевернулось вверх дном, и усталость, видимо, дала о себе знать.
– Хорошо, – выдохнула она, проводя рукой по спутанным волосам. – Отдыхать так отдыхать.
Хару удовлетворённо кивнул и посмотрел на наручные часы, прищёлкнув языком.
– Опаздываю. Я ещё пять минут назад должен был открыть родительский магазин. Вот таблетки от жара и витамины. – Он пододвинул стакан с водой и белые капсулы поближе к Эри. – Если станет хуже – звони. И постарайся лишний раз не подниматься с кровати: тебе нужен отдых.
Состроив покорную, но всё же слегка насмешливую мину, Эри кивнула и проводила друга взглядом.
– Встретимся вечером в рамэнной?23
– Ещё спрашиваешь! – ответил Хару, остановившись на пороге. – Я рад, что ты вернулась домой.
– Снова свалилась на твою голову. Спасибо, что донёс меня сегодня.
– Я уже привык, не в первый раз тебя таскаю на спине. – Он подарил ей тёплую улыбку и вышел из комнаты.
Когда входная дверь в доме открылась и гулко захлопнулась, Эри тут же встала и прошла к шкафу с книгами. Кроме литературы об искусстве, сборников поэзии и томов манги, на полках лежали разные мелкие вещички, которые она собирала ещё с детства.
Среди талисманов и сувениров из святилища богини Инари она наконец откопала монету на красной нити и надела её на руку. Не то чтобы художница действительно верила в проклятия или злых духов, что прицеплялись к человеку и не давали ему спокойно жить, но с этим амулетом, который достался ей по наследству, точно будет спокойнее.
«Много дурных знаков, – подумала Эри, и от воспоминаний о пережитом у неё снова перехватило дыхание. – У меня провалы в памяти и галлюцинации, это точно ненормально!»
Она сжала виски пальцами и прикрыла глаза: Эри отчётливо помнила меняющуюся улицу, кишащую маленькими монстрами, и женщину, которая умела вызывать дождь и одним лишь властным голосом прогонять жутких тварей. Картинки, снова и снова мелькавшие перед глазами, казались настолько яркими и реальными, что она вновь ощутила, как задрожали от страха руки.
Мысль всплыла в голове неожиданно, и Эри тут же ухватилась за неё: нужно было вернуться в святилище Яматомори! Если кто и сможет помочь в делах подобного рода, то это точно священник или жрица. Обратившись к таким людям, хотя бы не получишь в ответ саркастичный смех или совет показаться врачу – всё же служители храмов гораздо чаще сталкивались с потусторонним.
– Решено! – сказала художница, убирая волосы в неаккуратный хвостик, и пару раз похлопала ладонями по щекам. – Надо приободриться!
Подхватив чемоданчик с альбомами, она вышла на улицу. Сначала Эри двигалась медленно, заглядывала в каждый тёмный переулок, боясь увидеть уродливых монстров, которые могли следить за ней из тени домов, но, не найдя никаких признаков прежнего видения, зашагала более уверенно, направляясь в сторону святилища.
Возможно, амулет и правда отгонял злых духов, а потому Эри положила ладонь на запястье, ощущая тепло, исходящее от медной монетки, и с облегчением выдохнула.
Стояла красивая осень. Листья клёнов на склонах гор уже наливались алым, постепенно поглощая жёлтые и зелёные цвета, а холодный ветер гулял между деревьями и домами, будто нарочно задевая колокольчики на дверях магазинов. На ясном небе виднелись светлые росчерки облаков, и Эри засмотрелась, представляя, как кто-то нанёс их огромной кистью на холст небосвода.
Всё же для начала ноября в Камакуре было необычайно прохладно, и прохожие уже носили тонкие пальто нараспашку или наматывали шарфы поверх офисных костюмов. В воздухе ещё витало ощущение прозрачности и ясности, но в то же время слышалась неотвратимая поступь зимы: земля твердела, а на опавших листьях по утрам серебрился иней.
Эри поднялась по каменным ступеням, ведущим к святилищу Яматомори, и остановилась у последних торий, оглядывая открывшийся вид. От зала для молящихся к стендам с предсказаниями и до лавочек с фарфоровыми лисами ходили прихожане и редкие туристы, но нигде не появлялась седая голова старика Кимуры, не мелькал парнишка в кимоно, и даже белого одеяния священника не было видно.
Сегодня Эри пришла без подношения, поэтому сразу же отстояла очередь к алтарю и вознесла короткую молитву за благополучие мамы и попросила о защите от злых духов, после чего решила прогуляться: рано или поздно главный каннуси святилища должен был появиться.
Здесь воздух казался ещё холоднее, чем в городе, а на клёнах ярко полыхал алый пожар листьев. Эри прошла мимо аллеи каменных фонарей и сотен фарфоровых лис, которых прихожане ставили повсюду на удачу. Впереди виднелся ещё один подъём, и художница ступила на покрытую мхом старинную лестницу, но не успела преодолеть и пары ступеней, как сзади послышался гомон. Главный каннуси, облачённый в белое одеяние и высокую шапочку, вышел из соседнего здания и остановился около прихожан, раздавая им тканевые амулеты.
До Эри донеслись обрывки фраз: «Да, омамори из нашего святилища принесут вам удачу в учёбе! Конечно, великая богиня Инари одаривает своим благоволением даже такие небольшие святилища, как наше!»
Эри тут же спустилась обратно и пробежала по дорожке, чтобы занять очередь к священнику, но стоило только увидеть лицо служителя, как она остановилась и выдохнула, запуская руку в волосы.
– Так это вы… – сказала Эри немного громче, чем хотела, и стоявшие рядом прихожане обернулись.
Каннуси тоже услышал и прищурил глаза, утопающие в мелких морщинах, но не прошло и пары мгновений, как он натянуто улыбнулся и сорвался с места, направляясь совсем в другую сторону.
– Куда вы? Подождите, господин Кимура! – крикнула Эри и побежала за ним.
Грубый старичок, что подметал вчера двор святилища, оказался главным священником Яматомори! Теперь она не была уверена, стоит ли спрашивать у такого человека о злых духах, но про странный чай, которым её здесь опоили, Эри точно хотела узнать.
Хоть Кимура и создавал впечатление хилого сгорбленного старичка, но двигался он на удивление быстро, петляя между деревьями и небольшими постройками. Художница догнала его только около входа в зал для ритуальных танцев, в обычные дни закрытый для посещения.
– Господин Кимура! – Она схватила его за длинный рукав, но тут же отпустила, извиняясь. – Пожалуйста, подождите, я хочу узнать…
– Нечего здесь узнавать, девчонка! – Маска мудрого и понимающего священника исчезла, и перед Эри вновь стоял вчерашний старичок с недовольным прищуром. – У меня нет на тебя времени, уходи.
– Сначала скажите, что за напиток ваш маленький друг вчера дал мне и как он узнал, где я живу?
Кимура стиснул зубы и огляделся, будто искал помощи, но никого поблизости не оказалось: ни жриц мико24, ни других прихожан.
– Иди к обрыву, – проговорил он наконец и указал рукой в сторону покрытой мхом лестницы, ведущей в гору. – Там ты, возможно, найдёшь ответы на свои вопросы, а сейчас мне пора!
Отбросив все приличия, Кимура, не прощаясь, нырнул в полумрак зала для ритуальных танцев и захлопнул тяжёлую дверь прямо перед носом Эри. Она вздрогнула от неожиданного стука и попробовала дёрнуть за ручку, но кто-то словно держал её с другой стороны, и Эри пришлось сдаться: всё же преследовать каннуси и врываться без разрешения в священные залы, – это не то поведение, которое можно позволить себе, находясь на территории святилища.
Ещё раз посмотрев в сторону ступеней, Эри медленно побрела туда. Какие ответы она здесь искала? Все доводы звучали нелепо, как фантастические россказни больного человека, и она это понимала, но не могла противиться силе, которая влекла её в Яматомори.
Наверху оказалась небольшая обзорная площадка с видом на окрестности Камакуры и тропинка, ведущая дальше в горы. Только войти в лес оказалось невозможным – всё огородили забором и повесили красную табличку: «Проход запрещён».
Эри проглотила ком, вставший вдруг поперёк горла, и подошла к ограждению, заглядывая за него: тропа петляла между старыми деревьями и в конце концов скрывалась за огромным валуном. Здесь пахло сухой травой и влажной землёй, из глубины леса доносились редкие трели птиц и шорох листвы, похожий на тихий шёпот. От одного взгляда на это место у Эри похолодели пальцы и участилось дыхание: что-то скрывалось за хлипким забором. Тропинка оживала прямо на глазах, то приближаясь, то удаляясь всё глубже в непроходимую чащу, а трава вокруг шевелилась, напоминая водоросли в быстрой реке, и клонилась к полузаросшей дорожке. Художница коснулась ограды, но тут же холод протянул к ней свои липкие лапы, проникая под кожу.
Она отдёрнула руку и отошла подальше. Дыхание сбилось, и Эри неосознанно потянулась к монетке на красной нити, накрывая талисман ладонью и чувствуя приятное тепло. Оно успокаивало.
Присев на каменную скамейку, с которой открывался неплохой вид на Камакуру, художница откинулась назад и выдохнула:
– Слишком много странностей для пары дней! – Эри положила руку на грудь, отчётливо ощущая быстрое биение сердца. – То ли я сошла с ума, то ли меня действительно преследуют злые духи.
Пережитое напоминало страх перед диким животным – что-то первобытное, подчиняющее волю. Только вот никаких животных она не видела – лишь древний лес, огороженный хлипким забором.
– Злые духи не тронут вас до тех пор, пока вы не выходите за ограждение, – прозвучал голос, и Эри вздрогнула.
Забытые за день детали сна всплыли в сознании, и она попыталась вспомнить хоть какие-то обрывки фраз: «Унеси её… Цубаки вернётся сама».
Это был тот самый голос, который Эри слышала ночью; от его звучания болезненно потянуло в груди, будто всколыхнулось далёкое воспоминание, заставляющее тосковать. Она медленно повернулась и широко распахнула глаза, когда увидела мужчину в лисьей маске, стоящего под алым дождём из опадающих кленовых листьев.