Реки́ расплавленный синий.
Солнце трачено известью, ржавчиной.
Птицы слагают звезду и морские фигуры.
Вещи – контуры света, ветер —
скуластый бог над водою.
А тело живет отдельной, мистической жизнью,
и выдох равняется крику
средь сильных мира.
бежала под дном морским
или сошел в кратер этны
или мечтала
быть унесенной огнем
и поставили урну в лесу
или в дуб заточен
на двенадцать лет и кричал
ты стоял здесь
как любящий вяз
среди лиц цветов
деревье тихое обособилось
бытует теперь
среди колючек, акрид
наблюдать его рост
по мере кочевья скал
зарождения новых пророков, форм
спасения
бесстрашное тело белки
масштаб ее личности, ее размах
одиночество парковой скамьи
длительность берега вдоль заката
фигуры, снедаемые солнцем
по частям
Нашла мертвеца в капусте, с перерезанной глоткой.
Нашла утопленника и фотоальбом.
Фотографии бережет.
Гребень нашла с чужой головы.
Руки жгло три дня.
Память нашла с чужого плеча.
Уши горели как в именины.
И не отнять.
люди с песьими головами и просто псы
птицы с птичьими рукавами и мы
все собрались как руки вокруг
смотрят орлы:
нос завострился у мальчика
и воротник торчит
Не по себе от присутствия этих нечеловеческих сгустков.
Тихий свет забрался в деревья, небо и дом
приобрели одинаковый оттенок нежности.
Но и это не стало наградой.
Пришла ночь и содрала лица вещей.
Печаль вошла в вещи и стала их оправданием и полнотой.
Беспомощны безымянные вещи, и какой в них толк.
Распускается цветок-боль, дар
этой одинокой практики без человека и бога.
Обида кличет вину.
Вина беспамятна, она не знает себя по имени.
Ей сиротство светло, ведь вина по природе номад.
Обида, напротив, оседла. И всегда оборачивается.
Но прощенье – двойное убийство
сообщниц-сестер.
в этом кругу
им ноги прищемили воды-обид
только они сами могут себя простить
по краям лизиантуса проявляется фосфор
(вещество увядания)
с этим неверным светом из цветов уходит душа
никуда не идти, чтобы не спугнуть кротость жизни
но дождь и все тихие
Был пожар, и все звери в лесу сгорели.
Был дождь и сбивал лепестки шиповника.
Человек шагнул под поезд, но поезд поехал в другую сторону,
и человек остался растерянно недоумевать.
Пытался выбраться, било током,
руки никто не подал. Медленно приближался
следующий поезд, не подавая сигналов бедствия.
Так, в детском сне прыгнуть с моста
и попасть в подводное царство,
где тебя пожурят-пожурят и отпустят.
Никто не умрет.
Все пойдут купаться на речку.
Все пойдут искать раковину «морское ушко».
Три яблока,
три розовых цветка
из сада Жениха Твоего.
Я не знаю деталей: как вышли, в каком году,
но источники сообщают о явлении ангела.
Хопкинс пишет: корзинка, айва.
Я не знаю, как помрачилось солнце,
и какая запела птица,
и как сделались липкими травы,
когда меч вошел между ребер,
смел ли тронуть схоласт Теофил
три яблока,
три розовых цветка.
Tasuta katkend on lõppenud.