Mine üle audioraamatule
Моя мать Александра Ильинична Сухарева – донская казачка. Отец её, донской казачий священник протоиерей Илия Попов, был расстрелян в станице Пролетарской в 1937 году. Его жизнь и судьба описаны в двух книгах [1, 2]. В первой из них исследованы его родословная и родословная его жены. Исследование основано на многочисленных архивных документах, которые здесь упоминаются лишь в необходимых случаях.
Илия Попов родился 20 июля (1 августа) 1871 года в станице Кочетовской 1-го Донского округа области Войска Донского. Его отец Виктор Михайлович Попов начал церковную службу в возрасте 15 лет в 1860 году, в 1884 году был рукоположен в сан диакона, а продолжалась его беспорочная служба в течение 56 лет. В 1910 году в Донских епархиальных ведомостях вышла статья, посвященная пятидесятилетнему юбилею служения церкви Божией о. диакона Виктора, в которой говорилось, что был он «образцом крепкой веры в Бога, несокрушимой надежды на Него и совершенной преданности Его воле во всех обстоятельствах» и «отличался благочестием, религиозною настроенностью и церковностью» [1, с. 151–156].
Все прямые предки священника Илии Попова по мужской линии, начиная с XVIII века, были донскими казачьими священно- и церковнослужителями (илл. 8). Его пра3дед Евсигней Иванов стал священником в церкви Рождества Христова станицы Нижне-Кундрюческой [34] в 1792 году. Его другой пра3дед Сергий Симеонов (дед его прабабки Ирины Гавриловой) был священником в той же церкви в 1751 году (об этом чуть ниже). Таким образом, о. Илия Попов принадлежал к происходящей из станицы Нижне-Кундрюческой казачьей династии церковно- и священнослужителей, насчитывающей не менее шести поколений.
Из самой ранней сохранившейся клировой ведомости церкви Рождества Христова за 1801 год следует, что в церкви было два священника, младший из которых, Иосиф Симеонов, приходился Евсигнею Иванову двоюродным братом. В первой половине XIX века внутри причта Христорождественской церкви существовали тесные родственные связи. Так, в 1848 году у деда о. Илии Попова, служившего в Христорождественской церкви, в причте той же церкви состояли дед, дядя, четыре двоюродных брата, двоюродный дядя, троюродный брат и троюродный племянник; кроме того, многие из членов клира были сватами по отношению друг к другу [1, с. 36, 37]. Естественно предположить, что так было и в XVIII веке и предки прапрапрадеда о. Илии Попова священника Евсигнея Иванова и его двоюродного брата, второго священника той же церкви, служили в той же Христорождественской церкви, существовавшей с начала XVIII века. При написании этой книги была сделана попытка отыскать этих предков. Сохранилось всего несколько метрических книг XVIII века станицы Нижне-Кундрюческой. Использовались и другие источники. Кое-что выяснить удалось.
Иоанн (Иван) Егоров был священником в Нижне-Кундрюческой в 1770 [44], 1769 [45] [35] и в 1764 годах [46], в 1764 году также заменял в станице Верхне-Кундрюческой священника, который был «вне ума» [46]. Михаил Симеонов (Семёнов) был священником в Нижне-Кундрюческой в 1770 [44] и, возможно, в 1751 [47] годах. Сергий Симеонов (Семёнов) был священником в Нижне-Кундрюческой в 1769 (и в том же году умер [45, л. 121об.]), 1764 [46] и 1751 годах [47] [36].
Священник Иоанн Егоров, вполне возможно, был отцом моего пра5деда Евсигнея Иванова (илл. 6 и 8). Сергий и Михаил Симеоновы, возможно, были братьями, но вряд ли доводился им братом священник 1801 года Иосиф Симеонов – велика разница в возрасте. Состояли ли в родстве Сергий и Михаил Симеоновы с Иоанном Егоровым – неизвестно. Однако стало достоверно известно, что священник Сергий Симеонов был моим пра5дедом (илл. 6 и 8). Об этом свидетельствуют запись о венчании 31 января 1770 года попова сына отрока Гавриила Сергиева с той же станицы отроковицей Марьей Афанасьевой [44] (илл. 65) и исследование родословной в [1], где указаны все источники; здесь отметим лишь запись о второй жене Гавриила Сергиева и их детях [48].
65. Источник [44]: запись о венчании в 1770 году моего пра4деда Гавриила Сергиева
Мой дед, священник Илия Попов (илл. 66), служил в храмах четырёх округов области Войска Донского, с 1916 года – в Александро-Невском соборе станицы Великокняжеской, окружном центре Сальского округа (с 1925 года – станица Пролетарская). В течение восьми месяцев 1919 года он был священником при штабе генерала К. К. Мамонтова и принимал участие в знаменитом рейде по тылам красных 10 августа – 19 сентября 1919 года. Вернувшись в станицу, продолжал службу в соборе, а после его закрытия в 1931 году – во Флоро-Лаврской церкви.
После принятия в 1929 году постановления ВЦИК и СНК РСФСР «О религиозных объединениях» его лишают избирательных прав, облагают непомерным налогом, за неуплату которого семью Поповых выселяют из дома с конфискацией имущества.
66. Протоиерей И. В. Попов (1871–1937)
В декабре 1935 года Флоро-Лаврский храм закрывают, но до ареста в сентябре 1937 года о. Илия продолжает религиозно-нравственное окормление своей паствы, вместе с верующими борется за возвращение отнятой церкви. Его обвиняют в ведении контрреволюционной агитации, «совершении нелегальных религиозных обрядов, как то: крестины, похороны, молебствия» и приговаривают к расстрелу. Протоиерей Илия Попов принял смерть за Христа 14 октября 1937 года в день Покрова Пресвятой Богородицы.
Моя бабка с материнской стороны Анна Попова (Кази́нцева) была дочерью урядника станицы Баклановской Степана Казинцева и внучкой урядника той же станицы Ивана Казинцева. Отец её в течении 15 лет служил в Войске, имел награды, а после выхода в отставку в 1870 году был судьёй станичного суда и почётным блюстителем приходского училища. Отец и дед принимали участие в Крымской войне 1853–1856 годов, и оба получили награды, 19-летний отец – бронзовую медаль, а дед – Георгиевский крест. На илл. 67 и 68 – мои дед с бабкой, на илл. 69 – прапрадед урядник Иван Казинцев.
Заканчивая рассказ о предках отца и матери, постараюсь ответить на вопросы, которые мне иногда задают: а зачем тебе всё это? Зачем тратить часть своей жизни и столько сил на изучение далёкого прошлого? Зачем разыскивать сведения о людях, которых ты не только не знал, но даже о существовании большинства из которых узнал недавно? Разве не лучше потратить эти силы на то, чтобы близким тебе, ныне живущим людям стало лучше?
Что это? Какое-то самоутверждение – я знаю 11 поколений своих предков по отцу и 8 поколений по матери – кто больше?
Снобизм – мои предки были детьми боярскими?
Научное любопытство?
Просто желание занять себя чем-то?
Пожалуй, научное любопытство присутствует. В далёкой молодости, будучи студентом механико-математического факультета МГУ, я был убеждён, что рядом с математикой ни одна наука не стояла и не стоит. Занимаясь математикой профессионально, прежде всего ценил глубину поставленной самому себе задачи и красоту найденного решения. Потом все науки отступили далеко, на десятилетия, и на первый план вышла иная реальность – построение своего бизнеса. Когда занялся поиском предков, пришлось прикоснуться к истории, а порою и углубиться в неё.
Увидел, что здесь правит та же научная интуиция, бывают те же внезапные озарения, и не меньше, чем в математике, чувства удовлетворения и гордости от того, что ты своим трудом эти озарения заработал.
Снобизма нет. Я раньше всегда с гордостью говорил: дед был крестьянином, настоящим тружеником. Помнил при этом, что крепостными ни он, ни его предки никогда не были. И это тоже не было снобизмом, но что-то объясняло и в деде, и в отце.
67. А. С. и И. В. Поповы вскоре после венчания, 05.08.1893
68. А. С. и И. В. Поповы, конец 1920-х гг.
69. Мой прапрадед урядник Иван Казинцев
На всех трёх дорогах своей жизни – в математике, бизнесе и на пути к началам – главным было и остаётся одно: найти свою дорогу и идти по ней, пока чувствуешь, что то, что дано тебе при рождении и приобретено за долгие годы, приносит удовлетворение, используется наилучшим образом, тебе интересно, и ты открываешь и создаёшь что-то новое. На третьей дороге, пути к началам, рамки моей жизни расширились с 75 до 400 лет. Узнал и многое понял о людях, живших в XVII–XIX веках, и что-то в себе самом по-другому увидел.
В родительской семье матери было девять детей, но до взрослого возраста дожили шестеро: старшая, Вера, родилась в 1894 году, Михаил – в 1896, Сергей – в 1897, Мария – в 1899, моя мать Александра – в 1907, Татьяна – в 1911 (илл. 70–75). Четверо старших родились на хуторе Крымском станицы Кочетовской, младшие – в станице Гниловской, которая с 1930 года стала частью Ростова-на-Дону.
Вера окончила Ростовскую-на-Дону женскую гимназию Любимовой и в 1913 году поступила в Москве на высшие историко-филологические и юридические курсы, учреждённые В. А. Полторацкой. В 1914 году её жених Дмитрий Дмитриевич Пагирев окончил юридический факультет Императорского Московского университета, и Вера уехала с ним в Тифлис и вышла замуж. Видимо, это была любовь с первого взгляда – сфотографироваться они решили в день знакомства (илл. 70). Вера окончила Тифлисские высшие женские курсы, работала учительницей истории и считалась одной из лучших среди преподавателей средних школ Тбилиси.
Михаил окончил Ростовскую-на-Дону казённую гимназию, участвовал в боях на фронтах Первой мировой. В Гражданскую войну, по-видимому, воевал в составе частей генерала К. К. Мамонтова (Мама́нтова), но подтвердить это документально не удалось.
70. Дмитрий Пагирев и Вера Попова, 1913 г.
В документах по Всевеликому войску Донскому имеется приказ № 1151 от 06.10.1918 о производстве Попова Михаила в штабс-капитаны отряда Мамонтова с 01.04.1918. Был ли это мой дядя – неизвестно. Поиски в Российском государственном военном архиве, где хранится много документов воинских частей Мамонтова, ничего не дали. От родственников известно, что воевал Михаил в степях. Из степной станицы Великокняжеской ушёл с войсками К. К. Мамонтова его отец – у меня пребывание Михаила в войсках Мамонтова сомнений не вызывает (подробнее об этом см. [2]).
Генерал Константин Константинович Мама́нтов в годы гражданской войны стал любимым казачьим командиром и подлинным героем Дона [2]. В трёхтомном Казачьем словаре-справочнике, изданном в США в 1966–1970 годах, говорится, что он «считался одним из лучших вождей армии, храбрейшим из храбрых, гордостью нашей конницы». Большевики его ненавидели и боялись. Сознательно исказил настоящую фамилию Мамантова (с ударением на втором слоге) Л. Д. Троцкий, впервые назвавший генерала Ма́монтовым. Эта ненависть распространялась и на мамонтовцев. Во время войны в плен их старались не брать, а после войны для тех, кого удалось найти, обычной мерой наказания был расстрел. Всю жизнь Михаил скрывался от всевидящего ока органов, и это ему, похоже, удалось, о чём чуть ниже.
71. Семья А. С. и И. В. Поповых, сидят – Мария и Сергей, стоят – Вера и Михаил, июнь 1907 г.
72. Старшие дети А. С. и И. В. Поповых Мария, Сергей, Вера и Михаил
Сергей окончил реальное училище, тоже воевал и погиб в годы Гражданской войны, сражаясь на стороне белых. О Сергее в семье говорили только, что умер он очень молодым, остались лишь фотографии (илл. 71, 72, 74, 75). Правду я узнал только в 2020 году от своей двоюродной сестры Галины (подробнее об этом см. [2]).
73. Младшие дети А. С. и И. В. Поповых: моя мать Александра и Татьяна, 1912 г.
74. Сергей, Анна Степановна, Татьяна, Мария, Александра, Илья Викторович Поповы, жених Веры Дмитрий Пагирев, Вера Попова, 1914 г.
75. А. С. Попова с дочерью Верой и сыном Сергеем, 1913 г.
76. В доме № 91 с соседями, на переднем плане моя мама (слева) и тётя Маня (справа), середина 1930-х гг.
77. В квартире Флавицких: дядя Володя, тётя Маня, мама и я, 11.07.1954
Мария окончила Екатерининскую женскую гимназию Ростова-на-Дону в 1916 году и через год – дополнительный педагогический класс той же гимназии. Из института была отчислена как дочь священника. В сохранившейся анкете Мария на вопрос «Проходили ли чистку соваппарата, где (место, учреждение) и результаты» отвечает: «Проходила в 1930 году по дирекции Закавказских железных дорог»; результат – «поставить на вид за то, что скрыла, что отец сельский священник (без гласной чистки)». Многие годы работала учительницей начальных классов в Тбилиси.
Замуж Мария вышла за выпускника юнкерского училища В. М. Флавицкого, из польских шляхтичей. Владимир Михайлович участвовал в Первой мировой войне, в гражданской войне – на стороне белых, был ранен, потом всю жизнь хромал. Жили Флавицкие в большом доме № 91 по тогдашней улице Калинина в Тбилиси. Всю ширину проезжей части улицы занимали трамвайные пути. Трамваи круглые сутки грохотали под окнами их квартиры. Дом до революции принадлежал семье Флавицких. Потом его разбили на квартиры, и в нём дружно жили многие семьи разных национальностей (илл. 76).
Я хорошо помню этот дом, где часто бывал с мамой в первой половине 1950-х (илл. 77). Владимир Михайлович, несмотря на белогвардейское прошлое, мирно проработал экономистом, арестован не был, хотя в сложные ситуации попадал не раз. Однажды назвал себя барином в споре на улице – еле спасли. В 1950-е годы дома, когда были гости, использовал исключительно обращение «господа», имел хорошую библиотеку, свободно говорил по-немецки и по-французски, читал в основном французские романы. В памяти моей он сохранился в любимом кресле-качалке с романом в руках. И ведь жил в доме, раньше принадлежавшем его семье. И никто не донёс. Всё-таки ситуация в Грузии отличалась от обстановки в других частях страны.
В этом доме жила в 1925–1926 годах моя мама, обучаясь в Практическом счетоводном институте имени Г. Зиновьева. В этом доме во время и после войны жила и в 1948 году умерла моя бабушка. Здесь 28 мая 1990 года я со слов тёти Тани записал сведения о местах службы деда, которые впоследствии сделали возможным восстановить его жизненный путь. В этом доме 9 марта 1996 года умерла последняя из сестёр Поповых, Татьяна.
Сын Флавицких, Юрий (илл. 78, 79), родился в 1925 году, принимал участие в Великой Отечественной войне – был переводчиком с немецкого языка, который знал благодаря отцу. После войны окончил МВТУ им. Н. Э. Баумана и заведовал лабораторией во Всесоюзном научно-исследовательском угольном институте (ВУГИ, впоследствии Институт горного дела имени академика А. А. Скочинского).
Татьяна, младшая в семье (илл. 80), почти всю взрослую жизнь прожила в Тбилиси в одном доме с Марией. Ей удалось уже после рождения дочери Галины, скрыв происхождение, окончить университет. После этого она, как и сёстры Вера и Мария, работала учительницей, преподавала математику.
78. Мой двоюродный брат Юрий Флавицкий
79. Юрий с матерью М. И. Флавицкой, Тбилиси, 19.09.1949
80. В. М., М. И. и Юрий Флавицкие, моя двоюродная сестра Галина и её мать Т. И. Протопопова (тётя Таня), июнь 1951 г.
81. А. С. Попова с внучкой Галиной, 15.04.1942
После смерти мужа, незадолго до начала или в самом начале войны, в Тбилиси приехала А. С. Попова и жила с младшей дочерью Татьяной. В книге [1] я ошибочно написал, что Анна Степановна приехала к дочерям сразу после войны. Ошибку обнаружил, когда в семейном архиве отыскалась её фотография с внучкой Галиной, сделанная в 1942 году (илл. 81). Галина долго жила с матерью и бабушкой, поэтому знала о семье Поповых больше, чем другие родственники. Она умерла 28.03.2021, не дожив двух месяцев до 86 лет.
Моя мать родилась 9 (22) октября 1907 года, через год после перевода её отца на место настоятеля Свято-Троицкой церкви в большую и богатую казачью станицу Гниловскую. Из двух станичных церквей Свято-Троицкая обслуживала всю верхнюю (по течению Дона) часть станицы, граничащую с Ростовом-на-Дону. Необходимость в новой церкви в верхней части станицы возникла давно, и летом 1906 года начались строительные работы. В сентябре 1906 года церковное начальство возложило ответственность за строительство на о. Илию Попова, назначив его настоятелем Свято-Троицкой церкви, в приходе которой строился новый храм.
Стояла Свято-Троицкая церковь на крутом Троицком спуске (ныне Рельефная улица Ростова), неподалёку от берега Дона. Церковь разрушили в хрущёвские времена.
Мало домов начала XX века осталось в районе Рельефной улицы, но здание одной из школ, где учительствовал отец Илия, сохранилось. В 2011 году в нём был детский сад (илл. 82).
В декабре 1911 года освящают новую церковь во имя Преподобного Серафима Саровского, а в марте 1912 года её первым настоятелем становится протоиерей Илия Попов. В 2017 году у входа в храм установили стенд «История храма преподобного Серафима Саровского, Ростов-на-Дону» (илл. 83), в котором рассказывается и о его первом настоятеле. Весной 1912 года семья переезжает в дом священника Свято-Серафимовского храма, построенный рядом с храмом. Это здание сохранилось и сегодня. В нём пять с половиной лет, до октября 1916 года, жила семья о. Илии.
82. Детский сад на Рельефной улице, 2011 г.
Из этого дома впервые пошла в школу моя мать. Трое старших детей учились в гимназиях, один – в реальном училище. Отсюда ушли на Первую мировую войну мои дядья Михаил и Сергей. Здесь в гостиной стояло пианино, вокруг которого по вечерам собиралась семья. Музицировали, пели… В доме было много книг. Моя бабушка, Анна Степановна, хоть и вышла замуж в 17 лет, была человеком образованным, много читала, в том числе и книги по философии.
В советские времена и вплоть до начала 2000-х годов, когда было завершено восстановление храма преподобного Серафима Саровского, в доме размещалась аптека (илл. 84), позднее – два епархиальных женских центра: защиты материнства и детства и кризисно-реабилитационный, потом – иконописное отделение Донской духовной семинарии.
Сегодня дом не узнать (илл. 85–94). Внутри дома священника на стенах висят два стенда: «Священник Илия Попов» (илл. 85) и «А. С. и И. В. Поповы: семья» (илл. 86). Дом украшают два портрета о. Илии, относящиеся к разным периодам его жизни (илл. 87, 88).
83. Стенд «История храма преподобного Серафима Саровского, Ростов-на-Дону»
84. Аптека в бывшем доме священника Свято-Серафимовской церкви, первая половина 1990-х гг.
В мемориальном дворике, созданном при доме, установлен бюст о. Илии работы скульптора В. А. Штода, освященный 05.02.2017, в день памяти Собора новомучеников и исповедников Церкви Русской. Мемориальная табличка у двери дома священника рассказывает о первом настоятеле храма преподобного Серафима Саровского (илл. 89–94).
За четыре месяца до Февральской революции, c 15 октября 1916 года, отец Илия был перемещён «согласно прошению» к построенной в 1911 году Александро-Невской соборной церкви станицы Великокняжеской. Что же заставило его просить о переводе из церкви-красавицы, которая строилась под его попечительством и первым настоятелем которой он стал в 1912 году, в далёкую степную станицу? Ведь из учебных заведений в станице существовали лишь несколько приходских школ и училищ. А дочь Мария в 1916 году ещё учится в ростовской гимназии, и две младшие дочери только начинают образование… Хорошо представляя себе характер деда и его отношение к жизни, думаю, что главным было не повышение по службе, а предчувствие судьбы. Так или иначе, судьбой назначено было ему свой подвиг веры совершить здесь [49].
85. Стенд «Священник Илия Попов»
Моя память с детства сохранила мамины рассказы об огромных гусиных стадах и верблюдах, которых было много на улицах Великокняжеской, о красном ковре маков, покрывающем окрестности станицы весной. Впервые я приехал в станицу, ныне – город Пролетарск, в марте 2012 года и в первый же вечер встретил неподалёку от самого центра города одно за другим два гусиных стада. Верблюдов, правда, не видел. Зато не раз во время многочисленных поездок в Пролетарск видел степь, покрытую ковром маков.
86. Стенд «А. С. и И. В. Поповы: семья»
Маме исполнилось девять лет сразу после переезда в Великокняжескую. Конечно, помнила она многое о годах Гражданской войны, одной из самых горячих точек во время которой была Великокняжеская [2, с. 30–41]. Но никогда не слышал от неё ни слова ни о тех годах, ни о судьбе её отца. Причины, думаю, не надо объяснять. Умерла мама в 1959 году, когда мне было 12 лет.
Итак, конец 1916 года. Война в разгаре. А здесь, в станице Великокняжеской, сравнительное благополучие. Недолго ему продолжаться. Но пока собственный деревянный дом по Церковной (ныне Красноармейской) улице – его фрагменты видны на илл. 68, 95, 96 – и мирная жизнь в нём. Летом 1917 года тоже спокойно. Приезжает старшая дочь Вера с внучкой Ксаной (илл. 96).
В 1931 году этот дом имел адрес: улица Красноармейская, дом 60. В книге «Мемориал» я рассказал, как удалось найти это место и побывать в доме (илл. 97, 98), который находится там в настоящее время, – сегодня его адрес: улица Красноармейская, дом 72. Основания назвать в книге это место «благим» у меня были – благочестивые хозяева дома устроили в нём маленькую домашнюю церковь, а двор и территорию вокруг дома превратили в музей под открытым небом [2, с. 132–135].
87. Портрет И. В. Попова работы заслуженного художника России И. В. Реброва
88. Портрет И. В. Попова работы Н. В. Кирман
О школьных годах мамы в станице Великокняжеской (с 1925 года – Пролетарской) что-то рассказать могут теперь только единственная сохранившаяся фотография (илл. 99) и свидетельство об окончании Пролетарской советской трудовой школы II ступени [37] имени Ильича (илл. 100).
Сразу после окончания средней школы в станице Пролетарской в 1925 году моя мать приехала к сёстрам в Тифлис и жила там год, обучаясь в Практическом счетоводном институте имени Г. Е. Зиновьева. В высшее учебное заведение дочери священника дорога была закрыта.
89. Мемориальная табличка у ворот мемориального дворика
90. Мемориальный дворик у дома священника
Первыми работодателями матери после окончания института стали управления «Мугмельстрой» и «Муганстрой», где в 1927 и 1928 годах она работала на конторских и бухгалтерских должностях. Управления занимались мелиорационными и строительными работами в Муганской степи и, судя по «трудовому списку» матери, находились в азербайджанском городе Ленино. Однако оказалось, что города Ленино в Азербайджане никогда не было. Был посёлок Ленинфельд (переименованный посёлок немцев-колонистов Георгсфельд), впоследствии Ленинкенд, потом просто Ленин, а с 1992 года – Чинарлы. Но название Ленинфельд посёлок получил в 1932 году. Дальнейшие поиски привели к азербайджанскому селу Ленинабад (с 1999 года Ени Ёл / Ени Йол, или по-азербайджански Yeni Yol). Расположено оно в том же Шамкирском районе, что и Чинарлы. Рядом находились немецкие поселения, когда-то носившие названия Эйгенфельд, Еленендорф, Анненфельд, посёлок духоборов Славянка, посёлок молокан Русские Борисы и др. Это уже и не Муганская степь, а обрамляющие её предгорья Кавказского хребта. В персидском языке ‘-абад’ в сложных названиях означает город. Вот это село Ленинабад и назвали кадровики городом Ленино.
91. Бюст о. Илии работы В. А. Штода
92. Табличка на постаменте
93. Мемориальная табличка у двери дома священника
94. Освящение бюста
Так подробно остановился на этом потому, что знаю – мать оказалась в тех местах, приехав к брату Михаилу. После гражданской войны Михаилу приходилось постоянно скрываться от органов ВЧК/ОГПУ/НКВД. Скрывался, как видим, поначалу в местах отдалённых. Впрочем, автомобильная дорога Тбилиси – Баку была рядом: до сестёр в Тбилиси 170 км. Позже переехал на 400 км восточнее – в Баку. Может быть, считал, что в большом городе затеряться легче. Но после войны петля вокруг Михаила опять начала затягиваться. Трудно приходилось бывшим мамонтовцам. Сразу после войны в гостях у Михаила в Баку были его сестра Татьяна вместе с дочерью. Галина рассказывала мне, что был дядя Миша чем-то напуган и чрезвычайно осторожен. Вскоре ему, видимо, пришлось уехать из Баку: письма на старый адрес возвращались отправителям и связи с матерью и сёстрами он больше не поддерживал. Скорее всего, нашёл убежище где-то, может быть, и подальше, чем окраины Муганских степей. Был Михаил женат, но детей не было. Были бы – наверняка остались бы сиротами. Но ведь удалось, похоже, скрыться (илл. 101).
В родительской семье мой отец, друзья и близкие знакомые называли мою маму – Александру – исключительно Линой, а чаще Линочкой. Понятно, когда уменьшительное имя Лина получают Эвелина, Полина, Каролина, Магдалина, Элина, Акулина или Алина. А вот других случаев, когда бы так называли Александру, не знаю. Моя теория на этот счёт такова: мама удивительно похожа на своего отца – только вглядитесь в их лица (илл. 74). Видимо, называли Ильиничной, отсюда и Лина. Но это только моё предположение.
95. А. С. и И. В. Поповы с дочерями Татьяной, Александрой и Марией, 1916 г.
96. Дочери А. С. и И. В. Поповых Татьяна, Вера и Александра, внучка Ксана, 1917 г.
97. Пролетарск, ул. Красноармейская, 72
Кстати, многие говорили, что я похож на мать. Видимо, и на деда. 4 марта 2012 года встретился я в городе Пролетарске с В. Н. Ломакиной (04.05.1925–28.04.2019). Виктория Николаевна прожила в станице Великокняжеской / Пролетарской / городе Пролетарске всю жизнь. В детстве с матерью часто ходила в Александро-Невский собор, а после его закрытия – в Свято-Серафимовскую церковь. По всей вероятности, она была последней из живущих, видевших отца Илию Попова, слушавших его проповеди и помнивших его. Т. П. Бондарева, благодаря которой я узнал о Виктории Николаевне и побывал у неё в гостях, работавшая в то время редактором «Великокняжеского курьера», писала в газете: «Когда мы с гостем вошли в дом Ломакиных, Виктория Николаевна всплеснула руками: Господи, как похож!» [50]. Фотографию о. Илии с семьёй (илл. 74) передали В. Н. Ломакиной за несколько дней до нашей встречи.
98. На улице у дома
99. Моя мама (в центре) с друзьями школьных лет
В мае 1928 года мама была из «Муганстроя» уволена «вследствие окончания работ». Что произошло дальше, узнал я несколько лет назад от своей троюродной племянницы Анны Хуршудовой. Аня, как и я, выросла в Грозном. Туда из Владикавказа переехали в середине 1920-х годов её бабушка Анна Иларьевна с мужем Василием Степановичем Ореховым.
С ними жил и младший брат Анны Иларьевны Михаил Казинцев (илл. 102).
Моя бабушка, Анна Степановна Попова, попросила свою племянницу Нюру – мою двоюродную тётку Анну Иларьевну Орехову – взять к себе Линочку: «Ты ей поможешь, и она тебе поможет».
100. Свидетельство об окончании школы
Так мама в 1928 году оказалась в Грозном. Были Михаил и Лина примерно одного возраста. Михаил (илл. 103) полюбил свою двоюродную сестру и предложил ей выйти за него замуж. Она отказалась из-за близкого родства. Михаил стрелялся, выжил, но в результате ранения в голову ослеп. Вскоре после этого, 31.05.1929, Грозненский окружной ЗАГС зарегистрировал брак между Михаилом Казинцевым и Александрой Поповой. А работу на бухгалтерских должностях в Грозном мама возобновила 20.05.1929. Отношения между двоюродными сёстрами Анной и Александрой прервались навсегда. Анна прервала отношения и со своим родным братом Михаилом. Однажды он, слепой, вошёл в аптеку, узнал её по голосу и позвал. Анна вышла из аптеки. Прожил Михаил после ранения совсем недолго (сколько, не знаю; возможно, считаные месяцы).
101. Письмо из Центрального архива ФСБ России
До июня 1936 мама продолжала работать на бухгалтерских должностях в Грозном. Работала очень хорошо: «счетовод», «ст. счетовод», «бухгалтер», «зам. ст. бухгалтера», «ст. бухгалтер». Трудовой список её полон отметок о благодарностях и премиях. Одна из записей от 04.03.1935 звучит так: «Отмечаю пятилетие беспрерывной работы в Грознен. Отд. СКСС зам. ст. бухгалтера – Поповой – за добросовестное отношение к своей работе в деле контроля и сохранения социалистической собственности премирую тов. Попову книжным шкафом».
102. Справа налево: Василий Степанович Орехов, Михаил Иларьевич Казинцев, мой троюродный брат Лев Васильевич Орехов, Анна Иларьевна Орехова, мой троюродный брат Виктор Васильевич Орехов, Грозный, 1926 г.
103. Михаил Казинцев, 14.02.1929
104. А. И. Сухарева (Попова), 1936 г.
105. А. И. Попова, 19.09.1935
106. Шепси, аллея, ведущая к морю, 16.09.1936
107. Шепси, в море, 16.09.1936
108. А. И. и Г. М. Сухаревы справа, 24.12.1936
109. С сыном Михаилом, 30.01.1938
110. С сыном Михаилом, 06.05.1939
Этот шкаф я помню с 1952 года, когда он был водружён в нашей со старшим братом комнате. А когда в 1954 году брат уехал на учёбу в Москву, шкаф стал исключительно моим. В нём хранились мои книги во все школьные годы. Были в нём тайники. Например, хранились папиросы, вытащенные из пачки «Беломора», принадлежащей приехавшему на каникулы брату. Потом мы – я, ученик второго класса, и два ближайших друга-первоклассника – курили их на чердаке дома. Да и часто приезжая в родительскую квартиру вплоть до смерти отца в 1989 году, свои книги, записи и документы я хранил в этом шкафу. Замечательный был шкаф…
111. С сыном Михаилом, 18.09.1939
В начале 1936 года, в купе поезда по пути из Баку в Грозный мой будущий отец встретил мою будущую мать. Он возвращался из одной из своих многочисленных командировок, она навещала брата. В июне 1936 года Григорий и Александра поженились, а 6 мая 1937 года в семье родился первенец – Михаил (илл. 104–111).