Кролики
Иван был мужик рукастый. Всё мог сделать. Мог гвоздь забить, мог дом построить. Жена хозяйственная. Две дочки отличницы. Всё бы хоро-
шо, только пил Иван. Некоторые пьют каждый день, некоторые по выходным. Иван пил запоями. Он был добрый пьяница. Детей, жену не бил. Не кричал, не ругался. Два месяца не пьёт – деньги зарабатывает. В конце принесёт жене пачку денег, даст ей в руки и со словами «Я поехал» и с тремя ящиками водки и ящиком тушенки с макаронами уезжает в деревню пить.
«Ты, Наташ, через месячишко приезжай за мной», – говорил он жене. Раньше было ехать бесполезно. Пока свою внутреннюю канистру Иван до краёв не заполнит, домой не приедет. Через месяц Наташа ехала в деревню с братом на три дня. В первый день отпаивали Ивана рассолами и крепкими чаями. Убирались в доме от следов запоя, пока тот отсыпался. На следующий день топили баню и отмывали любимого алконавта. На третий день – бритьё и стрижка месячной бороды и отросших волос. Когда на четвёртый день они приезжали все вместе в город, никто и не догадывался, глядя на свежевыбритого и красиво подстриженного Ивана, что он месяц пил. А про мешки под глазами и усталый вид говорили соседям: «Калымил, работал, устал, не спал, деньги для семьи очередной раз зарабатывал».
День рождения Ивана приходился на месяц, когда он не пил. И лет десять подряд в этот день собиралась куча гостей – родных, знакомых, соседей. Пили, ели за здоровье именинника, а сам именинник только ел да сок пил. И все говорили: «Ну, Наташ, тебе повезло, вот день рождения сколько лет празднуем, а твой трезвенник капли в рот не берёт. Радуйся». Один раз Наташа попыталась рассказать, что это не так, но ей никто не поверил. «Не наговаривай на мужа, – говорили гости. – Десять лет приезжаем. Если бы пил, сорвался хоть разок, а твой сидит, нам вино, водку спокойно разливает, и ни один мускул на лице не дрогнет». С тем и уезжали.
Так бы всё и продолжалось, но здоровье у Ивана не лужёное. После очередного запоя у Ивана случился инфаркт. Хорошо, что в городе, через день после приезда из деревни. Хорошо, что не обширный. Ваню откачали, но врач сказал: «Ещё один, два запоя и всё». Иван это слышал, покивал головой недоверчиво, и Наташа поняла, что пить он не бросит. Пройдёт этот месяц трезвости, и Ваня опять, громыхая бутылками и тушёнкой, укатит в деревню, там и помрёт пьяный и счастливый. Ивана она любила и решила, что-то надо делать за этот месяц. Кодироваться муж не хотел, сам завязать с этим делом вообще не собирался, а на контакт с врачами, психологами и т.п. идти категорически отказывался.
Верующая соседка сказала: «Поехали к старцу, в монастырь». Иван уехал калымить на неделю. Наташа собралась. Детей отдала сестре, и на следующий день рано утром они были уже в пути. Добирались на двух электричках часа три, потом на стареньком автобусе по разбитым дорогам еще с час. И ещё пешком час.
К обеду вошли в монастырь. Спросили и нашли домик-келью старца и встали в очередь. Народу было много и подумалось, что стоять они будут суток двое. На удивление очередь быстро уменьшалась. Люди заходили. Три, пять минут и выходили. Перед заходом в келью выходил молодой монах и всем повторял одно и то же: «Старцу говорите, кто вы и откуда и с каким вопросом. Что он вам в ответ скажет, то и выполняйте впоследствии. Не надо спрашивать, зачем и почему именно это надо делать. Услышали совет-наставление, поблагодарили и ушли».
Подошла и их очередь. Вошли в дом. Старец сидел на стуле, на краю длинного стола. Напротив окон, слева, в красном углу был красивый, старый иконостас. Старец даже не повернул голову в их сторону. Только смотрел на иконы, перебирая чётки. Губы его тихонечко шевелились. Шла постоянная молитва. Монах сделал движение рукой и сказал: «Говори». Наташа рассказала всё, что лежало грузом на её сердце. Почему-то стало легко. Этот старец, иконы, монах, окно, дом – всё дышало спокойствием и размеренностью. Её никто не перебивал. В конце рассказа глупо спросила: «Может Ивану, и мне, какие молитвы почитать?». Старец посмотрел на Наташу, потом на иконы, шевеля губами, перебрал чётки, полный круг. Монах дал знак, чтобы все молчали.
Через минуту Старец сказал: «Ты по приезду будешь ходить в Храм, по субботам, воскресеньям обязательно. Твой Иван молиться не будет. Он у тебя не верующий. Когда он соберётся в деревню, купишь ему кроликов три штуки, скажешь, чтоб разводил. Кроликов купишь не обычных, а которых не убивают для мяса и меха. Клетки и корм купишь сама. К отъезду в деревню всё своему Ивану и отдашь. Приедешь к нему в деревню через неделю, в субботу. Тогда он у тебя и пить бросит. А потом ему опять кроликов купишь и три банки зелёной краски. Краску оставишь дома».
После этих слов Старец замолчал. Монах сделал знак, что пора уходить. Наташа вышла в большом смятении. Ехала полдня, в очереди сидела и всё ради того, чтобы кроликов разводить и краску купить? Ход её мысли перебили слова монаха, который провожал их до дверей: «Всё выполните точно, как сказал старец. Примите это со смирением. Ещё не было случая, чтобы его советы не помогли. Вы по земле ходите, а он с небом разговаривает и знает, что, кому нужно». Они вышли, закрыв за собой полу сломанную калитку. Старый, покосившейся от времени забор вздрогнул.
По приезду Наташа через интернет узнала, что есть карликовые кролики, которых разводят для зоомагазинов. Продают, как домашних животных, типа котят. На следующий день связалась с заводчиками-производителями. И через три недели, как раз к отъезду Ивана, в дом внесли клетку, корма и трёх кроликов. Отдав курьеру деньги, Наташа стала ждать мужа.
Иван пришёл вечером. Занёс в дом в три захода свои ящики с водкой и тушёнкой. Позвонил из прихожей своему другу с машиной на счёт завтрашней поездки и стал раздеваться. Настроение было хорошее. Последний трезвый, скучный день, а завтра – друзья, застолье, веселье. Пускай дальше ничего не помнится. Ведь главное начало. Вдруг он увидел коробки с кормом, а на кухне клетку с кроликами, милыми, пушистыми, забавными.
– Это, Вань, тебе подарок в деревню, разводи, – сказала Наташа. – Что, нравятся? Ваня стоял в углу и, улыбаясь, смотрел на кроликов.
– Очень, а ты откуда узнала, что я с детства кроликов люблю? – с улыбкой ответил Иван и радостно посмотрел на кроликов.
– Бери и не спрашивай.
На следующий день заехал друг на машине, Иван всё погрузил и уехал. Наташа решила выполнить все указания старца и опять позвонила заводчикам, что ей к субботе нужно ещё три кролика. Сходила в магазин, купила три трёхлитровых банки зелёной краски и положила в шкаф. В субботу, с утра позвонили родственники из деревни: «Срочно приезжай». На вопрос: «Что случилось?» ей ответили: «Приезжай, сама всё увидишь».
Взяв кроликов, они с братом тронулись в путь. На въезде в деревню их уже ждали: «Ты к Ивану пока не ходи. Не в себе он. Как приехал, водку не пил. У деда инструменты взял. Стучал целый день, кормушки для кроликов делал. Потом всех позвал кроликов смотреть. Все дни мастерил у себя что-то. А в пятницу, к вечеру, приехали его друганы, раскрутили его на пьянку. Сначала, как обычно было, песни орали, на гармошке играли. Потом вроде упились. Затихли. А поутру – крик Ивана на всю деревню. Потом его друзья по деревни избитые разбежались, а сейчас бутылки об стену бьёт».
Наташа с братом пошли к дому Ивана. Он сидел посередине двора на перевёрнутом пустом ящике из-под водки, весь взлохмаченный, с отсутствующим взглядом. Позади его, около стены, валялось множество осколков от водочных бутылок.
– Что людей избил, что бутылки бьёшь? – спро-сила Наташа.
– Они по пьяни кроликов зарезали. Ржали, что на шашлык.
– Да вся деревня их лет сто уже ест в любом виде. Жаренных, пареных, отварных. Ты чего, из-за крольчат чуть людей не перебил? – удивлённо спросил Наташин брат.
–Это для тебя кролик – жратва, – сурово отве-чал Иван, – а для меня – друг детства. Бывало отец, как выпьет, нас с матерью по участку гоняет. Мы запремся в сарае изнутри. Ждём когда отец допьётся до упаду. Мать на сене спит. А я с кроликом своим. Обниму его клетку. Он носиком шмыгает, ушами шевелит. Я успокаиваюсь и засыпаю. И так ни день, ни два – годы. Всё детство. А ты, Натах, откуда узнала, что я с детства кроликов люблю. Мать для меня специально кролика держала. Я из-за него и учился хорошо, боялся, что мать его зарубит за плохие оценки. Его два раза съесть хотели. Не отдал, он у меня своей смертью умер. Есть люди собак, кошек, попугаев любят, а я вот кроликов. И откуда ты узнала, что я кроликов сильно люблю, я об этом никому не говорил. Я эту тайну даже друзьям не рассказывал. Об этом только я и мать с отцом знали. Так они перед нашей свадьбой умерли. Кто тебе сказал?
– Позже расскажу, – тихо ответила она. Давай убираться возле дома.
– Погоди, Наташ, отойди от стены, – отстранил ее Иван, – я ещё пол ящика водки не добил.
Все удивлённо посмотрели на Ивана.
– Мне это для души надо, – продолжал он. – Я эту сволочь – водку добить должен. Она у меня детство второй раз убила. И запомни, Наташ, с этого дня, чтоб в моём доме никогда, никакой водки, вина не было. А гостей будем чаем потчевать. Ну а кому не нравится, скатертью дорога. Мне в этом мире только ты и дочки нужны.
Никогда не слышала таких слов она от Ивана. Слёзы выступили на её глазах.
– А вы чего приехали? – смотря на Наташу, спросил Иван.
– Кроликов тебе новых привезли, а почему всё узнала – принесу их и всё тебе расскажу, – и, сдерживая слёзы, пошла к машине.
Местные разошлись. Брат ушёл по родственникам. Позади раздались новые удары бутылок об стену. Принесла кроликов. Иван взял их с любовью, маленьких, положил себе на колени и гладил, гладил, гладил. Наташа спокойно и размеренно всё ему рассказала. Про то, как его любит, как за него испугалась, про соседку, про старца в монастыре. Около дома только она, Иван и кролики. Молча выслушав, не перебивая, он сказал:
– Я эти недели здесь побуду, мне сердце успо-коить надо. Для кроликов все постройки доделаю. Тётке денег дай – пусть меня домашней едой кормит. А ты сейчас куда?
– В город, Вань, мне на вечернюю службу надо, старцу обещала, а потом дочек у сестры забрать.
Иван поднялся попрощаться:
– Через три недели с дочками приезжай. Пусть выходные на природе отдохнут. Я приберусь здесь. Всё будет чисто, обещаю – стыдно не будет.
Через три недели отдохнувшие, всей семьёй, с трезвым Иваном приехали домой. Жизнь изменилась. Иван связался с заводчиками кроликов, вступил в их общество. Заключил договоры на поставку и продажу кроликов в зоомагазины. В деревне платил символически родной тётке, чтобы та в его отсутствие кормила кроликов. Успевал недельку по шабашничать, как плотник. А если приходили гости – только чай себе и гостям.
В конце месяца Иван приехал с шабашки на машине полной досок. Ставили одному богачу железный забор. А старый, деревянный, почти новый, богач велел выбросить или сжечь. Иван не дал добру пропадать. Аккуратно разобрал его по досочкам и привёз его домой на машине. Позвал жену.
– Ты говорила у старца калитка старая и забор покосился. Говори, где этот монастырь и ка�