Mine üle audioraamatule
Агния
– Да черт, – тихо ругнулся Данил.
Это вывело меня из состояния прострации, в которой я пребывала последние полчаса. Посмотрела на него, но в чём дело, не поняла. Сам Данил объяснить не потрудился.
– Сколько нам ещё ехать?
– Нисколько, – раздражённо бросил он.
Впереди появился указатель на поворот к придорожной гостинице. На нём мы и свернули. Я различила посторонний стук под капотом, Данил ещё раз выругался. Стук стал громче, машину странно качнуло.
– Чёртова калымага! Кусок железки за хренову кучу бабла!
Логично было бы спросить, что случилось. Но это было ясно и так – что-то с машиной. День клонился к вечеру. Я рассчитывала быть дома через час, самое большее, через два, но теперь сильно сомневалась в этом.
– Сколько времени тебе нужно, чтобы разобраться? – спросила, выйдя из машины вслед за Даней.
Он смерил меня мрачным взглядом. Громко хлопнул дверцей и, ничего не сказав, пошёл к призывно мерцающему пошловато-розовой вывеской мотелю. Я поспешила за ним.
– Что это значит? – догнав, схватила за рукав. – На сколько мы задержимся? Мне нужно быть через два часа дома.
– Понятия не имею, на сколько мы задержимся, – посмотрел на наши руки, потом мне в лицо. Я сразу же разжала пальцы. – Если тебе нужно быть дома, – вперёд, – кивком указал на дорогу. – Не терпится нырнуть под одеяльце к хахалю?
– Я не буду обсуждать с тобой личную жизнь, – прочеканила я. – Всё, что мне нужно – чтобы ты ответил на вопрос.
– Я тебе на него ответил.
Данил скрылся за дверьми отеля. Я так и осталась стоять на крохотной парковке под серым небом. Кроме нашей чёрной презентабельной «железки» здесь стояла ГАЗель и фура. Отличное место, чтобы скоротать вечер! И компания тоже отличная.
Не оставалось ничего, кроме как зайти в мотель. Единственным привлекательным во всём этом была только возможность выпить кофе.
Данила я увидела сразу – он разговаривал с девушкой за стойкой администратора. Выражение его лица было таким же хмурым, как и раньше, если не хуже.
– Утро меня не устраивает. – Услышала я, подойдя ближе. – Эвакуатор нужен сегодня. Мне плевать, сколько это стоит. Сделайте так, чтобы машину отвезли в автосервис в течении часа!
Раскатистый рык Данила и на меня-то подействовал устрашающе. Девушка же сжалась, проблеяла, что из-за непогоды это невозможно. При самом лучшем раскладе в автосервис машину отправят ночью. Всё, что она может предложить – поймать попутку, потому что ни одно такси сюда не поедет.
Я стояла молча, предоставив Дане возможность разобраться с проблемами. Только разбираться он не стал:
– Дай мне лучший номер, – гаркнул, подумав пару секунд. – Чтобы там был душ и горячая вода. И чистое постельное бельё.
– У нас во всех номерах…
Он глянул так, что она замолкла и застучала пальцами по клавиатуре. Положила на стойку ключ.
Данил сгрёб ключ и собрался было отойти от стойки.
– Я не собираюсь тут ночевать, – поняв, что на этом «решение проблем» подошло к концу, остановила его. – Данил…
– Дело твоё, – бросил он.
Вот же мерзавец! Я смотрела ему вслед до тех пор, пока он не скрылся за дверью одного из номеров в конце коридора. Внутри клокотало от негодования. Но делать было нечего.
– Мне тоже нужен номер, – сказала резко, повернувшись к девушке за стойкой.
Та замялась. Открыла шкафчик с ключами. Почти все крючки были пустыми. Поколебавшись между двумя оставшимися, она взяла нижний и положила передо мной. Я посмотрела на неё с подозрением, но ничего не сказала.
– У нас не так много номеров, – словно бы извинилась она, когда я расплатилась. – Но горячая вода есть и постель чистая. Приятного вам отдыха.
***
Сидя со стаканом горячего кофе на уголке клумбы перед отелем, я проводила взглядом умчавшуюся в закат ГАЗель. Увы, но Москва была в противоположной стороне, иначе бы я, не задумываясь, заплатила водителю, чтобы тот отвёз меня в город.
Стоило зайти в номер, желание убраться из этой дыры стало невыносимым. Постельное бельё, может быть, и было выстиранным. Но избавить его от старых пятен это не помогло. Дно металлического поддона в душе покрывала ржавчина, воздух был спёртым, штукатурка с потолка сыпалась, как снежные хлопья в метель.
– Удобно? – услышала я и повернулась на голос.
Данил стоял, опираясь на поручень и пристально смотрел на меня.
– Нормально, – соврала и сделала глоток кофе. В отличие от номера, он был более-менее приличный.
Волосы Дани были влажными, вместо рубашки – свежая футболка. Должно быть, пока я пыталась вымыть руки, не дотронувшись при этом до плохо вымытой раковины, он взял из машины вещи. Это у меня с собой не было ничего, кроме надетого на мне.
Отвернувшись, я уставилась на пустую дорогу.
Данил сбежал со ступенек. Не спрашивая, забрал стаканчик с кофе и отпил.
– Верни. Хочешь кофе, закажи себе сам.
– Зачем? – не подумав отдать стакан, он отошёл на пару метров. – Ты же уже заказала.
Я сжала зубы. Данил специально нервировал меня, хотя я и без того была на пределе. Понимая, что выбраться отсюда раньше утра не выйдет, позвонила маме и попросила её посидеть с Мироном. Как на зло, Оливия отпросилась на вечер и ночь, чтобы навестить дальнюю родственницу, так что выбора не оставалось.
– Так и будешь тут сидеть?
– Это тебя не касается, – огрызнулась вяло.
– Что, всё так плохо? – спустя несколько секунд спросил он понимающе.
Я только выразительно глянула на него. Он глотнул кофе и показал на дверь.
– Пойдём. А то задницу отморозишь.
– А тебя беспокоит моя задница?
– Не особо. Но не забывай, открытие отеля должно состояться в срок. Времени искать другого ландшафтного дизайнера у меня нет. Поэтому пойдём, так и быть, уступлю тебе половину кровати.
***
Номер сводного братца разительно отличался от конуры, куда поселили меня. Чистое бельё, свежие шторки, даже в ванной никакой грязи.
Бесцеремонно открыв дверь, Данил зашёл как раз в момент, когда я собиралась снять платье, чтобы принять душ.
– Держи, – не успела я сказать, чтобы он закрыл дверь с обратной стороны, протянул мне футболку.
Я с сомнением посмотрела на неё, на него.
– Какой запасливый.
– Никогда не знаешь, на какой гвоздь придётся повесить шляпу, – отозвался он. – В этом тебе будет удобнее.
Поспорить с ним было трудно. Футболку я взяла, но уходить Даня не спешил. Снова проверял мою выдержку. Проверку я прошла, хоть для этого пришлось сделать над собой усилие.
Стоило ему убраться, поднесла футболку к лицу и, злясь сама на себя, откинула. Только лёгкие успели пропитаться запахами лимонных леденцов и табака, а чертова память начала подкидывать давно забытые моменты прошлого.
Встав под душ, я задрала голову и тихонько застонала. Зажмурилась. Мокрые волосы касались спины, капли бились о жестяной поддон и можно было представить, что это летний дождь.
– Не сломаешь ты меня, – прошептала я. – Не пытайся.
А в мыслях – ладони, затерянный на обочине отель из прошлого… Как давно это было и как до сих пор живо.
Стоило только дать волю памяти.
***
Переодевшись, я в последний раз промокнула волосы полотенцем. Влажное после Данила, оно сохранило запах его одеколона. С первого вдоха возле него прошло всего два дня, а запах уже успел занять место в тайнике, где было собранно всё связанное с Данилом.
– Неплохо, – нагло осмотрев меня, только я вышла из ванной, заключил Даня. Губы его искривились.
Кроме его футболки и трусиков на мне ничего не было. Семь лет назад я бы смутилась, залилась румянцем.
– Я заметила, – красноречиво посмотрела на бугор ширинки.
Он хмыкнул. В воздухе повисло опасное напряжение. Наконец Данил показал на столик.
– Сервис у них паршивый, но милашка на ресепшене оказалась очень услужливой.
– Конечно, – подошла ближе. – Как она могла тебе отказать?
На дешёвом пластиковом подносе стояли два стаканчика с чаем. Сэндвич отказался тёплым и пах на удивление приятно. Отломив кусочек, я села на подоконник и закинула ногу на ногу. Провела ладонью по влажным волосам. Поймала взгляд Данила.
– Почему Наташа, Дань?
Он ответил не сразу. Взял свою часть ужина и, устроившись напротив в кресле, снова посмотрел на меня с откровенным голодом. Оторвал зубами здоровенную часть булки. Я ждала.
– Так получилось.
– Так получилось, – повторила со вздохом. – И что получилось? Любовь? Или она была настойчивее других? К чему усложнять себе жизнь, когда есть кто-то, кто готов в любой момент прыгнуть к тебе в постель и заглядывать в рот? Так?
– Видишь, ты сама ответила на свой вопрос. – Он откусил ещё кусок.
Я качнула головой. От стекающей с волос воды футболка прилипла к спине и плечу, ноги были голыми, и Даня продолжал смотреть на меня. Расставил ноги в стороны, и я могла видеть его желание во всей красе. Поболтала в воздухе ногой.
– Мне жаль её, – сказала наконец. – А ты мерзавец.
– Мерзавец, – согласился сводный братец.
Очередную повисшую паузу наполнила мелодия вызова. Даня посмотрел на дисплей. Сбросил.
В тишине он доел сэндвич. Потом поднялся и, ни слова больше не сказав, взял ключ от моего номера. Я смотрела с вопросом, но ответа не последовало. Только хлопок двери и тишина.
***
На сей раз я не просто уснула – отключилась, едва голова коснулась подушки. Было бы совсем хорошо, если бы во сне ко мне не явился Даня, да ещё и не один – с Наташей.
– Сама виновата, – заявила бывшая подруга с ожесточённостью. – Ты сбежала, а я нет. Теперь не суйся. Он мой.
Я хотела ответить, что она может забирать моего братца себе, что мне он нафиг не сдался, но с языка не слетело ни слова. Онемевшая, я смотрела, как она берёт его за руку и уводит. На этом всё закончилось, в том числе и ночь.
– Да забирай ты его, – простонала в подушку. Не хватало мне только упрёков от иллюзорной Даниной невесты!
Прохладный душ помог взбодриться и прогнать остатки сна. Взяв кофе, я вышла на улицу и, к своему удивлению, увидела Данила.
На часах не было и половины седьмого, а он стоял у машины и разговаривал с водителем эвакуатора.
На ходу отпив кофе, подошла к ним.
– Я думала, её заберут вечером.
– Её и забрали вечером, – сухо ответил Данил.
Выглядел он невыспавшимся и был откровенно не в лучшем расположении духа. Я посмотрела на него с вопросом.
– Забери вещи. Через десять минут мы уезжаем.
– Хочешь сказать, что машину уже починили?
Хмурый, он проигнорировал вопрос. Отдал мужчине несколько купюр и, поблагодарив, попрощался. Я так и ждала.
– Чего стоишь? Решила остаться здесь?
– Ты мне не ответил, – я тоже начала раздражаться. – Как её могли так быстро починить? Вчера…
– Вчера было вчера. А сегодня – уже сегодня. Бери вещи и поехали. – Он поморщился, повёл плечами. – И возьми мне кофе.
Помедлив, я протянула ему свой. Судя по его виду, кофе ему был нужнее, чем мне.
***
Всё, что было у меня с собой – сумка. Убрав расчёску, я огляделась, желая удостовериться, что ничего не забыла.
На глаза попалась Данина футболка.
– Блин, – шикнула под нос.
Футболка отправилась следом за расчёской. Посмотрела в окно. Данил стоял, оперевшись о капот и цедил кофе. Утро было мрачное. Под грязно-серыми облаками на фоне чёрной машины он выглядел опасным.
Давным-давно я уехала из придорожного мотеля на попутке. Нечто сродни репетиции побега, и плевать, что на то у меня были причины. Их бы можно было найти и теперь. Но теперь мне нужны были причины не чтобы бежать, а чтобы остаться.
– Надеюсь, Вам всё понравилось? – с фальшивой, как и её накладные ногти улыбкой, поинтересовалась девушка за стойкой, когда я положила ключ.
– Не представляете как. Особенно комок чёрных волос на полу и пятна на пододеяльнике.
Девица стушевалась, я же, не желая задерживаться тут ни на минуту, вышла на улицу. Заметив меня, Данил залпом допил кофе, смял стакан и сел в машину.
Я устроилась рядом. Искоса посмотрела на него. Он резко повернул голову. Отвернуться я не успела и почувствовала себя застигнутой врасплох.
– Спасибо за номер, – выдавила первое пришедшее в голову.
– Будешь должна.
Он завёл двигатель, но с места мы не тронулись.
– Кто он? – спросил вдруг, продолжая смотреть на меня в упор. Всё равно что пистолет навёл – таким был его взгляд.
– Кто он? – сделала акцент на последнем слове.
– Ты и сама поняла.
Если честно, не сразу. Только спустя пару секунд до меня дошло, что он хочет знать. Это поставило в тупик. Но ответа Данил дожидаться не стал. Пренебрежительно хмыкнул и отвернулся. Машина тронулась с места, а мне почему-то стало не по себе.
– У вас серьёзно? – мимолётный взгляд.
– Очень.
И снова уголок его рта искривился, дрогнул. И что это значит?!
– Что ты хочешь узнать, Даня? Всё в прошлом. Я не одна, ты не один, – выпалила на одном дыхании. Вдох, секунда, чтобы унять неожиданно вспыхнувшие эмоции. – Когда у вас свадьба? Или ты забыл, что женишься?
– Не забыл, – сказал Данил и замолчал, ничего не добавив.
Включил музыку, и в салоне загрохотало. Тяжёлый рок с гитарными рифами. Даже при желании заговорить сделать этого я бы не смогла. Да желания, в общем-то, не было. Хотелось только понять, зачем был этот вопрос. К чему? Он женится на Наташе. А я… я всего лишь воспитываю его сына.
Вот и всё.
Агния
Открыв глаза, я поняла, что машина стоит на месте. Данил отстегнул ремень безопасности. Одного взгляда хватило, чтобы по телу пробежал холодок.
– Зачем ты меня сюда привёз? – голос прозвучал сдавленно.
Должно быть, организм решил взять своё. Даня убавил громкость, и я, убаюканная музыкой и монотонностью дороги, задремала.
– Ты не говорила, куда тебе надо.
– А ты не мог спросить?
– Мог, – ответил он, посмотрев на дом, порог которого я не переступала семь лет. – Но зачем мне было усложнять себе жизнь?
Вот же мерзавец! Я чуть не зарычала, прекрасно понимая, что он специально не разбудил меня.
– Боишься? – кивком показал на дом.
– Мне нечего бояться.
– Но ты всё равно боишься. Что, не зайдёшь?
– А вот брать меня на слабо не надо. Мы давно не дети.
Решительно открыв дверь, я вышла на улицу. Ещё немного, и разговор перешёл бы в грызню. Хуже всего, что Данил был на коне, а я… Да, чёрт возьми, мне было не по себе! Мама вышла замуж за отца Дани, когда я была подростком. Тот перевез нас сюда и сказал, то теперь это и наш дом. Но сколько бы ни прошло времени, я не могла отделаться от ощущения, что дом принадлежит отцу, что хозяин тут – он.
Уже не так смело я прошла по дорожке, вдыхая лёгкий цветочный аромат. Лучше бы было вызвать такси и уехать домой, тем более что мама осталась с Мироном в квартире. Но Даня шёл позади, и это не оставляло мне выбора.
– Всё-таки решилась? – на губах его не было усмешки. Но я чувствовала – он усмехается.
– Мне не на что решаться.
Боже, как же я врала! Ругала себя, что как девчонка повелась на провокацию. В то же время, сколько можно прятаться? Рано или поздно нам с отцом придётся откровенно поговорить. Не может же так продолжаться вечно!
Маме я позвонила сама, через несколько месяцев после прилёта в Штаты. Мирон только-только появился на свет, и я, оставшаяся один на один со множеством проблем, практически без денег и с огромным чувством вины, не выдержала. Через четыре дня мама уже сидела в крохотной съёмной студии с Мирошкой на руках и смотрела на меня, а я не могла сдержать слёз облегчения. Просить прощения было бессмысленно – разве могли слова вернуть ей сына, погибшего из-за моего легкомыслия? Нет. Но я просила и надеялась, что когда-нибудь, посмотрев ей в глаза, не увижу боли.
***
Обычно отец рано уходил на работу, так что существовала большая вероятность, что мы с ним не встретимся. Только мне всё равно было не по себе.
Стоило зайти в холл, меня окружили знакомые запахи. Зеркало в холле, керамические фигурки на полке: всё было на своих местах.
Данил бросил на тумбочку ключи от машины, и я опомнилась. Заставила себя отвести взгляд от идущей на второй этаж лестницы.
Неожиданно до меня донеслись голоса.
Не может быть.
Но не успела я сделать и шага к кухне, навстречу выбежал…
– Мама! – бросился ко мне Мирон.
Вслед за ним появилась мама. Моя мама. Растерянная, она держала в руках венчик и не сводила с меня глаз.
– Мы с бабушкой завтрак готовим! – ничего не замечая, оповестил меня сын и только потом обратил внимание на Даню. – Ты кто?
– Я тебя о том же собирался спросить, – отнюдь не дружелюбно отозвался братец.
Хотя слова были обращены к Мирону, отношение к нему они имели посредственное. Обернувшись, я встретилась с Данилом взглядом. Брови его сошлись, на лицо набежала тень. В воцарившейся тишине мы молча смотрели друг на друга до тех пор, пока не вмешалась мама:
– Завтрак будет через пять минут. Я накрою на четверых.
– Я не буду завтракать, – сказал Даня резко. – Это твой сын? – уже мне.
Присутствие мамы и Мирона ему было ни по чём. Назревающий шторм грозил катастрофой.
– Агния, – начала было мама, подойдя ближе, но я не дала ей договорить.
– Уведи Мирона в кухню, мам.
Как они оказались в доме, когда должны были остаться в квартире, я не имела понятия. Вернее, имела, но подумать не могла, что мама, не сказав мне, привезёт сына сюда! Теперь же я смотрела в почерневшие глаза его отца и готовилась к битве.
Наступление ждать себя не заставило. До боли сжав локоть, Данил протащил меня через весь коридор. Упираться было бессмысленно. Я едва успевала переставлять ноги. Упала бы – он бы не заметил.
С грохотом захлопнув за нами дверь кабинета, Даня швырнул меня в кожаное кресло. Я ударилась о спинку, кресло проехалось, воткнулось в стену и остановилось. Руки Данила оказались на поручнях по обеим сторонам от меня, глаза свирепо блеснули.
– Сколько ему лет? Цедя слова, спросил Данил, заставляя меня вжаться в спинку сильнее.
Я молчала, хотя это было глупо.
– Сколько, мать твою?! – рявкнул он. – Почему ты ничего не сказала?
– А что я должна была сказать?! – взвилась я, чуть придя в себя. Попыталась подняться, но он тут же толкнул меня обратно. Убрал руки, но продолжал возвышаться надо мной, заслоняя окно.
– Что у меня есть ребёнок!
– У тебя нет ребёнка, – отрезала я. – Нет и никогда не было!
– Н-да? – голос стал опасно вкрадчивым. Он опять склонился. Невзначай дотронулся до моих волос.
Мне стоило больших усилий не шарахнуться от него. Исходящая от Данила энергия подавляла волю, сметала защитные барьеры, рушила оборонительные стены и превращала меня в беспомощную девочку.
– Да.
– Хочешь сказать, отец твоего сына не я?
И тут во мне что-то сломалось. Обида, переживания, ожидание: всё вырвалось наружу. Но не слезами, а яростью.
– Не ты, – ответила с уверенностью, не отводя взгляда. Откуда-то появились силы для противостояния.
– А если мы это проверим?
– Ты можешь проверять, что хочешь, Данил. Ничего не изменится. – Не обращая на него внимания, я встала. Выпрямилась и посмотрела твёрдо: – Мирону ты никто.
– Если он мой – я заберу его.
Я усмехнулась.
– Попробуй, – выговорила ровно, но уверенно.
По его скулам заходили желваки, на шее вздулась вена. Это было странно, но чем сильнее я чувствовала его гнев, тем становилась спокойнее.
Ничего больше не сказав, пошла к двери. И всё-таки не смогла уйти, не оглянувшись. Данил стоял на том же месте. Если бы меня попросили описать его тремя словами, я бы ответила, не задумываясь: неукротимость, непримиримость, опасность. Но я дала себе слово, что он меня не сломает, и была намерена во что бы то ни стало сдержать его.
– Мирону ты никто, – повторила тихо. – Мне тоже.
С этими словами я вышла из кабинета и, ничего не замечая, пошла в кухню. Не успела войти, наткнулась на беспокойство в глазах мамы, но только отрицательно качнула головой, сама до конца не понимая, что это значит.
– Ты сама решила приехать? – Мирон нажёвывал кусок яблока. Схватил со стола ещё один и протянул мне. – Бабушка говорила, что мы позавтракаем и поедем домой. Ты как раз вернёшься. А ты вернулась сюда.
– Тебе нужно было предупредить меня, что хочешь привезти его сюда, – с плохо скрываемым раздражением обратилась я к маме.
– Я не думала, что вы приедете так рано.
Да, я тоже не думала. Оглянулась на дверь, но Данил за мной не пошёл. Из холла не доносилось ни звука. Складывалось ощущение, что его вообще нет в доме, что стычка в коридоре – плод моего разыгравшегося воображения.
– Ты сказала ему? – мама поставила на стол глубокую тарелку со свежими оладьями.
– О чём?
– Агния, – посмотрела она с укором.
Взгляд её я проигнорировала. Вымыла руки и села за стол. Положила себе два оладышка и только потом, глядя, как сын поливает свои сладким сиропом, тихонько сказала:
– Не о чем мне ему говорить, мама. Не о чем. Запомни это и не вмешивайся, пожалуйста. Я тебя очень прошу.
***
Доедая четвёртый оладышек, я украдкой смотрела на маму. Та ласково дотронулась до ладошки Мирона, вытерла с пальцев шоколад.
– Может, ещё? – заметив, что я смотрю на них, спросила мама.
Я отрицательно мотнула головой. После разговора в кабинете мне было не до еды. Но только я почувствовала сладкий запах ванили с нотками сливочного масла, вспомнила мамины завтраки и захотелось хотя бы на несколько минут вернуться в беззаботное прошлое.
– Твои оладьи стали ещё лучше, – неловко улыбнулась.
Голос разговаривающего по телефону Данила вернул меня с небес на землю. Улыбка исчезла, я повернула голову.
– Нам пора, – со вздохом стала подниматься. – Мирон, мой руки. Мы…
– А бабушка сказала, что ты тут жила, – бесцеремонно перебил сын, не подумав послушаться. Сцапал из коробки конфету, не переставая при этом болтать: – И что у тебя комната тут есть. Я хочу посмотреть!
Печенье оказалось у него за щекой.
– У тебя там есть игрушки? Покажешь мне?
– Сколько раз тебе говорить, чтобы ты не разговаривал с набитым ртом?
Мирон сделал вид, что не услышал и потянулся за новой печенькой. Понятно! За вечер мама успела дать ему волю, что не остановить. В Мироне она души не чаяла, от того моя просьба никому о нём не говорить, была для неё сродни камню на шее. Но если бы Данил хотел знать, он бы узнал. И отец тоже.
– Прости, – ответила мама на мой красноречивый взгляд. Виновато улыбнулась кончиками губ. – Я так редко его вижу.
– А он этим мастерски пользуется, – вышла из-за стола и отодвинула от сына коробку. – Куда в тебя лезет?!
– Я же мужик, – нашёлся он.
Мама подавила смешок, я не нашлась, что на это сказать. Зато сам Мирон не заставил ждать с продолжением:
– Девочкам надо есть мало, а то они будут толстые и страшные. А мужчинам много, тогда они будут сильные и смелые.
– Да что ты говоришь, – с сарказмом отозвалась я и отодвинула коробку с печеньем ещё дальше. Глянула на маму.
– Покажи ему свою комнату, – попросила она. – Ничего не случится, Агния, – она встала и, подойдя, неожиданно обняла меня. – Как же я рада, что ты вернулась, дочка, – прошептала дрожащим от слёз голосом. – Как же я рада, что вы с Мирошей теперь со мной.
***
Поднимаясь на второй этаж, я крепко держала сына за руку. Слова мамы оставили в выстроенной мной оборонительной стене пробоину размером с кратер вулкана. Не дай Бог было встретить Данила именно сейчас. Но как только я подумала об этом, дверь одной из спален открылась, в коридоре появился Даня. Сразу стало ясно, в покое он меня не оставит. И точно. Братец преградил нам дорогу.
– Иди до конца, – отдала я сыну ключ от своей комнаты. – На двери такой же цветочек, – показала ему на брелок.
– А ты?
– Я сейчас приду.
Сын подозрительно глянул на Даню. Потом на меня и снова на Даню. Любопытство пересилило, и уже буквально через несколько секунд он со старанием вставил ключ в замок.
– Что?! – не желая растягивать и без того затянувшуюся паузу, с нажимом осведомилась я. – Ну что, Дань?!
Злой, как чёрт, он подошёл вплотную. Я заставила себя стоять на месте. Зевс Громовержец, хренов!
– Его отцом могу быть только я.
Я тихонько, нервно засмеялась. Резко замолчала.
– Правда, что ли? Серьёзно?! – его самоуверенность переходила границы. – Ты считаешь, что только у тебя в штанах рабочий агрегат? Увы, братец, я вынуждена тебя разочаровать.
Он буквально почернел. Так и казалось, что в любую секунду живущий в нём зверь сорвётся с цепи. Только страшно мне не было. Когда-то он назвал меня Рысью. Теперь Рысь обзавелась детёнышем и точно знала себе цену.
– А ты много рабочих агрегатов перепробовала, как я понимаю.
– Тебе-то что? Боишься, что сравнение окажется не в твою пользу? – ехидно искривила губы.
Данил стиснул челюсти. Ещё немного, и он бы зарычал, как цепной пёс.
– Ты сделал свой выбор, – гневно прошипела я. – Я сделала свой. Не лезь ко мне и моему сыну. Не прикасайся ко мне. Тебя задевает, что девочка Агния не стала виться у твоих ног дворовой кошкой? Или что ты пристроился к папочке, а я сама себе хозяйка? Что тебе покоя не даёт, Даня? – качнула головой. – Если тебя что-то не устраивает, обратись за помощью к психологу. Он поможет тебе справиться с проблемами. Я тут ни при чём.
– Мои проблемы… – начал было он, стиснув моё запястье, но выскочивший из комнаты Мирон заставил его замолчать. Я выдернула руку.
– Я бросила тебя. Улетела. Вот ты и бесишься, – выговорила жёстко. Он скривил уголок рта, я в последний раз кинула на него взгляд и пошла к сыну. Тот стоял у открытой двери, держа в руках коллекционный мотоцикл размером с мою ладонь.
– Такой красивый, – показал его мне.
Я нахмурилась. Мотоцикл был и правда красивый: совершенная миниатюрная копия того, что пылился у нас в квартире. Только откуда он взялся, я не понимала. Не помню, чтобы у меня было нечто подобное. Хотя за семь лет такие мелочи могли просто стереться из памяти.
– Всё успел рассмотреть? – зашла я в спальню вместе с ним и будто окунулась в прошлое.
– Тут скучно.
– А ты чего ждал?
Шторы на окнах, застеленная покрывалом постель, серый мишка с ярким алым сердечком на прикроватной тумбочке. Я дотронулась до него пальцами и улыбнулась сыну. Уезжая, я взяла с собой самое необходимое. Кое-что привезла потом мама, но большинство вещей осталось тут.
Мирон внимательно наблюдал, как я, открыв шкаф, вытащила платье. Показала ему.
– Красивое?
– Угу, – важно кивнул он.
Конечно же, дела ему не было до платья. Коснувшись его тёмных волос, я тихонько вздохнула. Провела, невольно вспоминая, как касалась волос его отца. Даже наощупь они были точно такими же.
– Поехали домой, – взяв вешалку с платьем, сказала я. – У нас с тобой очень много дел.
– А мы ещё приедем сюда?
Я замялась. Первым порывом было ответить, что вряд ли.
– Обязательно, – взяла у него из рук мотоцикл и поставила на тумбочку рядом с мишкой. – А перед этим попросим бабушку испечь пирог с мясом.
– Лучше сладкий. С вишней, – загорелся он. – Или с сахаром и лимоном.
Я отрицательно качнула головой.
– Сладкое – для девочек. А ты же у меня мужик. Так что с мясом.
***
Попрощавшись с мамой у дверей дома, мы вышли к дороге. Такси уже дожидалось нас. Но только я открыла дверцу, чтобы посадить Мирона на заднее сиденье, возле нашего остановилось ещё одно.
Выйдя на улицу, Наташа посмотрела прямо на меня. Чёрные волосы были собраны в высокий хвост, лёгкое чёрное платье в мелкий горошек перехвачено под грудью лентой. В ресторане я не успела рассмотреть её, сейчас же безотчётно отметила – выглядит она хорошо.
– Давай, садись, – помогла сыну и закрыла дверь.
И снова мы с Наташей смотрели друг на друга. Несколько секунд. Одновременно с тем, как она пошла к дому, я села в такси. Посмотрела ей в спину уже через стекло.
– Едем? – спросил водитель.
– Да, – последний взгляд на дом, на Наташу, на появившегося на крыльце Даню. – Едем.