Mine üle audioraamatule
– Не это, – отрезал Эдуард, когда я, достав из шкафа спускающееся чуть ниже колен розовое платье с крупными пионами, надела его.
Он сидел на краю постели и внимательно наблюдал за мной. Наблюдал за тем, как я укладываю волосы, как, борясь со снова и снова набегающими слезами, наношу макияж, как замазываю тональным кремом тёмные следы на шее.
– А какое? – едва слыша собственный голос, спросила я.
Эдик встал и, подойдя ко мне, принялся перебирать вешалки. Он стоял прямо за мной, и я чувствовала, как тело его соприкасается с моим, чувствовала запах его одеколона, и понимала, что к горлу опять подступает тошнота.
– Вот это, – он вытащил чёрное платье футляр. – Ты в нём кажешься изящнее.
Не помню, чтобы я хоть раз надевала это платье при муже, но спорить не стала. Взяла вешалку в руки. Так и есть – к платью всё ещё была прикреплена бирка. Должно быть, я раз примерила его после покупки.
Ладонь Эдика опустилась мне на спину, меж лопаток, вторая легла на зад.
– Запомни, ты должна постараться, – он задрал подол платья.
Шумно выдохнул, прямо у меня над ухом, поглаживая по бедру. Я старалась не обращать внимания на его касания, старалась, чтобы чувства не захлестнули меня. Член его снова стал твёрдым, и я ждала, что он задерёт подол выше, но делать этого Эдик почему-то не стал.
Стоило ему отойти, я почувствовала некое облегчение.
– Покорми Соню, когда я уеду, – сглотнув вставший в горле ком, попросила я.
– Ты не могла сделать этого сама? – с пренебрежением осведомился он, снова садясь на кровать и наблюдая за тем, как я убираю розовое платье.
– Мы ждали тебя.
Сняв бельё, я отвернулась. Достала чёрный кружевной комплект и надела его. Мельком поймала в зеркале своё отражение, но вглядываться не стала. Чёрное платье-футляр коснулось тела, и я опять нервно вздрогнула. Заставила себя посмотреть на Эдуарда.
– Так лучше? – спросила и, вытащив коробку с лаковыми туфлями, надела их.
– Куда лучше, согласился он и поманил меня пальцем.
Я покорно подошла и встала меж его раздвинутых ног. Глядя снизу вверх, он провёл ладонями по моим бёдрам, забрался под подол и, отодвинув трусики в сторону, провёл меж половых губ.
– Не забудь, что ты должна быть мокрая. Уж не знаю, чего Терентьев нашёл в тебе… – пальцы вонзились в плоть, и я сжалась. Заставила себя сдержаться, не показать чувств. Что-то подсказывало, что это дало бы ему ещё какой-то повод. Какой и для чего? Мне было уже всё равно. По крайней мере здесь и сейчас всё равно. А что дальше… Об этом я и думать боялась, потому что что-то подсказывало – ничего не изменится.
Пальцы медленно скользили во мне туда-сюда, потом чуть быстрее и снова медленнее до тех пор, пока я не остановила Эдуарда, взяв за руку.
– Я сделаю, как ты сказал, – посмотрела на него. В сущности, он ничего не сказал, только… Только то, что я должна быть послушной и хорошей. Хорошей…
– Ещё как сделаешь, – подтвердил он. – Я отвезу тебя, – заявил, вставая.
– Надо покормить Соню, – тут же возразила я.
Эдуард замешкался. Присмотрелся ко мне, а после всё же проговорил:
– Заканчивай тут, я положу ей ужин. Поест сама.
Меня тряхнуло. Хоть Соня и была достаточно разумной для своих пяти с половиной лет, но вот так… Но возразить не посмела. Дочь действительно могла справиться сама.
– Она слишком маленькая, чтобы оставаться дома одной, – сказала, когда Эдуард был уже в дверях.
– Ничего, – он в который раз пробежался по мне взглядом. – Надень на шею цепочку, что я подарил тебе на годовщину. С бриллиантовой подвеской.
– Эдик… – Как он может говорить о цепочке, когда речь идёт о дочери?! Как?!
– За час с ней ничего не случится, – поняв меня, прочеканил Эдуард. – Я включу ей мультфильм и оставлю немного попкорна. Уверяю тебя, – усмешка в уголке губ, – она даже не заметит, что одна.
Я прикрыла глаза. Заставила себя успокоиться. Как бы там ни было – он – неплохой отец. Неплохой. Он никогда не обижал дочь, даже голос на неё повышал крайне редко. А я… Я справлюсь.
– Это просто плохое время, – вернувшись, Эдик коснулся моей щеки. – Прости. Прости, Дарина. Потом будет лучше.
Вовсе не уверенная в этом, я заставила себя кивнуть. Он мягко, едва ощутимо, коснулся моих губ своими и снова, глядя в глаза, погладил по всё ещё ноющей щеке. – Прости, я не хотел.
– Двадцать девятый этаж, – повторил Эдуард, подведя меня к одному из лифтов, находящихся в глубине холла.
Квартира Демьяна Терентьева находилась в том же здании, что и офис компании, но на несколько этажей выше. Прежде я уже бывала тут, но никогда нигде помимо офиса. Лифты, что поднимали туда сотрудников и посетителей, находились в главном холле, здесь же всё было незнакомым.
До боли в пальцах сжав маленький клатч, я ждала, когда створки разъедутся в стороны. Понятия не имею, зачем Эдуарду потребовалось провожать меня. Хотел убедиться, что в последний момент не передумаю? А разве он оставил мне хоть один шанс на это?
– Я помню, – прошелестела одними губами.
– Хорошо, – ладонь его прошлась по моей спине от шеи до ягодиц. Легонько похлопав, он подтолкнул меня к открывшейся кабинке.
– Пожалуйста, – обернулась я к нему напоследок. – Помоги Соне умыться и почистить зубы. И уложи её вовремя. Она…
– Я знаю, как обращаться с собственной дочерью, – отрезал он, перебив меня.
Я закрыла рот. Всмотрелась в его лицо, встретилась с жёстким взглядом. Слова кончились вместе с надеждами.
– Конечно, – сжала клатч ещё крепче и, войдя в кабинку, нажала нужную кнопку.
Дверцы медленно сомкнулись, лифт мягко поехал вверх. Сама себе я напоминала заточённую в короб из металла заложницу. Заложницу собственной жизни, собственного выбора, обстоятельств и своей слабости. Посмотрела в висящее на стене зеркало. Волосы мягкими светло-каштановыми локонами обрамляли лицо, падали на плечи и спину, большие карие глаза были подчёркнуты дымчато-сиреневыми тенями. Не знаю, выглядела ли я растерянной или напуганной. Внутри меня образовалась такая пустота, что все остальные чувства потонули в ней, будто их никогда не было.
Лифт остановился, и я, расправив плечи, вышла в светлый, оформленный в белых, бежевых и бледно-кофейных тонах коридор. Всё здесь выглядело дорого, под стать владельцам расположенных на этаже квартир. Не знаю точно, сколько их тут было: судя по замеченным мною табличкам, три или четыре. Стук каблуков глушил мягкий ковёр, устилавший пол, на стенах висели подсвеченные маленькими лампочками абстракции.
Дойдя до нужной квартиры, я нажала на кнопку звонка. Понятия не имела, что скажу, когда Терентьев откроет мне дверь. В сущности, он мог выставить меня, даже не слушая.
Секунды ожидания отдавались тяжёлыми ударами сердца в груди. Что будет, если он и правда пошлёт меня куда подальше? В машине Эдуард напомнил мне, кто я и кто он.
– Стоит мне сделать несколько звонков, – сухо процедил он, когда я очередной раз попробовала сказать ему, что из этого ничего не выйдет, – и дочь ты больше никогда не увидишь. Я могу сделать так, Дарина, что тебя не только родительских прав лишат, но и запретят приближаться к ней даже на сотню метров.
– Ты этого не сделаешь, – только и отозвалась я тогда. Руки вдруг перестали слушаться, клатч выскользнул на колени, и чтобы взять его, мне потребовалось собрать все силы.
– Хочешь проверить? – внезапно он притормозил возле обочины и разблокировал двери. – Выходи. Иди, – кивнул на дверь. – Но запомни, что я сказал. Ты знаешь, что шутить я не люблю.
Я знала. Знала и, конечно же, не посмела не то что выйти, даже подумать об этом. Сидела, словно заледеневшая, и невидящим взглядом смотрела сквозь лобовое стекло на уносящиеся вперёд по дороге попутные машины. Подождав несколько секунд, Эдик презрительно качнул головой, процедил что-то сквозь зубы и вновь завёл двигатель. А я всё так и сидела, не в силах пошевелиться. Дочь – самое дорогое, что у меня есть. Лишиться её… никогда. Потом… после я обязательно придумаю что-нибудь, а сейчас главное пережить этот вечер и эту ночь. Сделать всё, чтобы Эдуард остался доволен, а, значит, чтобы остался доволен этот его Демьян.
Дверь отворилась почти бесшумно. О том, что я поднимаюсь, Терентьеву уже, без всяких сомнений доложили, и всё равно я опасалась, что так и останусь стоять на пороге.
– Добрый вечер, Дарина, – быстро, но внимательно осмотрев меня, проговорил он.
Голос его звучал сдержанно, взгляд был беспристрастным. В том, что он знал, кто я такая, удивительного тоже ничего не было – прежде, чем пропустить, охранник записал все мои данные, включая и номер паспорта.
Я смотрела на Демьяна и не знала, что делать дальше. Никогда мне не доводилось приходить к мужчине с тем, с чем я пришла сейчас. Никогда не доводилось предлагать себя в качестве… В качестве кого, я и сама не знала.
– Добрый, – стараясь говорить как можно увереннее, отозвалась я.
Открыв дверь шире, Демьян опёрся локтём о косяк и скрестил ноги. На нём был лишь небрежно перехваченный на поясе чёрный мужской халат, и я могла видеть цепочку, крупными кольцами опускающуюся в вырез, поросль тёмных волос и крепкую шею.
Заставив себя поднять взгляд к его лицу, я снова встретилась с приковывающим к месту взглядом тёмных глаз. Волосы его были влажными, на скулах темнела щетина. Мне стало не по себе. Если Эдуард внушал мне чувство страха, неотвратимости и отвращения, этот мужчина… Ему и голос повышать не нужно было – сила, что исходила от него, харизма, коей он обладал, сами по себе походили на приказ.
Что я тут делаю?! Боже, что?!
– Можно пройти? – всё же осмелилась выдавить я.
– Зачем? – он глянул на мои руки, после прошёлся по телу, задержался на мысках лаковых туфель и снова поднялся к лицу. Смотрел он так, словно я была мелочью, что посмела нарушить полуденный сон сытого льва.
– Мне бы хотелось… – я умолкла, не зная, что сказать.
Что мне бы хотелось?! Лечь с ним в постель, потому что мой муж решил, что это может ему помочь?
В чём и как?! Я не знала даже толком, что случилось. Но… Мне вспомнились слова, сказанные им в машине, мягкие волосы дочери, её пахнущие фруктовыми леденцами поцелуи.
– Просто можно пройти? – выдохнула, сделав к нему шаг.
Помедлив ещё несколько бесконечных секунд, он пропустил меня в квартиру. Перешагнув порог, я вдохнула запах власти, денег, сильного самца. Кожа, простор… Не знаю, чем именно тут пахло. Чем-то мужским, чуть терпким и в то же время свежим, ненавязчиво подчиняющим себе волю каждого оказавшегося во владениях Демьяна Терентьева.
– Итак?
Я вздрогнула, поняв, что он стоит прямо у меня за спиной и инстинктивно обернулась.
Казалось, пространства между нами не осталось вовсе. Я смотрела снизу вверх куда-то ему в ключицы, хотя шпильки прибавили к моему росту ещё порядка двенадцати сантиметров. С губ сорвался выдох, стоило ощутить лёгкое касание его пальцев к бедру. Клатч выскользнул из рук, но поняла я это лишь тогда, когда он стукнулся о мою ногу.
– Простите… – хотела присесть и подобрать его, но Демьян придержал меня за локоть.
– Вначале ответь на мой вопрос, – он заставил меня распрямиться. – Или ты думаешь, что мой дом – место, куда можно приходить без приглашения?
– Нет… Конечно нет, – я растерялась. Трудно было понять, говорил он серьёзно или с некой усмешкой.
Судя по его пристальному взгляду, по сдержанности, никакой усмешки не было. Да и с чего бы?
– Я хотела… – губы пересохли, и я облизнула их. – Хотела поговорить об Эдуарде. О том, что случилось.
– Об Эдуарде? – он приподнял бровь. Выпустил мою руку и снова осмотрел. – Не люблю, когда у меня отнимают время, Дарина, – снова прошёлся взглядом от моего лица к шее. – Попробуй ещё раз.
– Я… – сглотнув, я сделала крохотный шаг. Что делаю, что творю и что сделаю дальше – понимала плохо. Но мне вдруг стало ясно – этот человек действительно не позволит мне отнимать у него время.
Ни минуты.
Коснувшись ворота его халата, я прижалась к нему. Посмотрела прямо в глаза и снова ощутила его ладонь. На этот раз она, большая и тяжёлая, опустилась мне на поясницу.
Что говорить, я не знала. Он внушал мне страх. Ему не нужно было спрашивать меня, чтобы понять, зачем я здесь. Без сомнений, лишь посмотрев на меня, он понял это, а стоило мне открыть рот, лишь убедился в правильности собственных мыслей.
– Пришла просить за него? – губы его искривила жёсткая усмешка. Ладонь опустилась на ягодицы.
– Да, – выдохнула, ведя ладонью вверх.
Демьян перехватил мою руку и, чуть сощурившись, долгим взглядом посмотрел в глаза.
– Ну что же… Проси, – выпустил руку, но взгляд его всё так же проникал внутрь меня, подчинял.
Я заметила, как в черноте его зрачков разгорается пламя. Весь мой опыт состоял из отношений с собственным мужем, но… Не понять, что я действительно вызываю у этого мужчины интерес, было невозможно. И не потому, что я чувствовала это, нет. Он просто ничего не скрывал.
Кивком он указал мне вглубь коридора, и я, больше не пытаясь поднять клатч, на ватных ногах пошла вперёд, чувствуя, что Демьян идёт позади на расстоянии считанных сантиметров. Чувствовала, как он разглядывает меня, и старалась держать спину прямой. Господи…
– Спальня, – раздалось позади, когда мы подошли к широкой двери, ведущей в одну из комнат.
Я замерла на пороге. Спальня была просторной, с огромным окном и паркетным полом. Кожа, дерево, запах мужчины…
– Тебе повезло, – проходя вперёд, бросил Демьян и взялся за пояс халата. – Сегодня у меня есть время. А это бывает не так часто.
Повезло? Если бы не охватившее меня чувство страха, если бы не волнение и дрожь, что раз за разом пробегала по всему моему телу, я бы, наверное, горько засмеялась. Но сейчас смеяться не было желания. Я и дышала-то через раз. На несколько секунд замешкалась, не зная, должна ли снять туфли возле спальни или нет. Эдуард ненавидел, когда я или Соня ходили по дому обутые. Стоило дочери вбежать в комнату в уличных сандалиях, мне приходилось перемывать всю квартиру. Но Демьяну, похоже, было всё равно.
Остановившись возле огромной постели, спинку которой украшали два деревянных столбика, он развернулся ко мне.
– Я долго буду ждать? – осведомился коротко, с едва заметным раздражением.
Отбросив все мысли, я пошла к нему. Узел пояса на его халате ослаб, и теперь я могла видеть полоску кожи на животе.
– Недолго, – вскинула голову, подойдя вплотную, и, как и там, в коридоре, коснулась ворота халата.
Одно мне было ясно – говорить что-то сейчас бесполезно. Он просто вышвырнет меня за дверь, как подвернувшуюся под ноги блохастую шавку. Может быть, после, когда он немного расслабится, если такое вообще возможно. Как вести себя с людьми, подобными ему? Он привык подчинять и привык, чтобы ему подчинялись.
Скользнув в вырез халата, я спустила его с плеч Демьяна.
– Как ты любишь? – шепнула, посмотрев на него. Поймала его взгляд и в очередной раз почувствовала, что немею перед ним, что у меня перехватывает дыхание.
– Я много чего люблю, – он взял меня за руку и чуть толкнул назад. – Для начала разденься. На тебе слишком много одежды.
Под его взглядом я принялась расстёгивать платье. Наверное, нужно было сделать это как-то иначе – красиво, медленно, я же… Заведя руки за спину, дёрнула вниз крохотную собачку молнии, и только когда она поддалась, поняла, насколько жалко выгляжу. Стоящая перед мужчиной, у которого есть всё, пришедшая даже не по своей воле.
Задержала дыхание и расправила плечи. Тряхнула головой, позволяя волосам колыхнуться тяжёлой волной и только после медленно спустила платье с одного плеча.
Демьян наблюдал за мной молча. Теперь, когда халат его вовсе распахнулся, я видела тёмные колечки шелковистых волос на его груди, твёрдый живот с убегающей вниз дорожкой… Стоило мне опустить взгляд, я забыла, как дышать. Белья на Демьяне не было, но его это не смущало. Так и не спустив второй рукав, я замерла.
– Быстрее, – приказал он, и я, встрепенувшись, потянула вниз платье.
Бесформенной тряпкой оно упало к ногам. Одну за другой я сняла туфли, стараясь, чтобы в этом было подобие эротики. Наши взгляды встретились, и вдруг… Вдруг я поняла, что ему это не нужно. Все мои попытки изобразить хоть что-то не имеют смысла. Для него, пресыщенного жизнью, всё это – вызывающая скуку мишура.
Грудь моя приподнялась и опала со вздохом, пальцами я дотронулась до висящего на шее кулона. Демьян проследил за этим движением. Оно, казалось, вызвало в нём куда больше интереса, чем мой неуклюжий стриптиз и попытки казаться сексуальнее, чем я есть на самом деле.
– У тебя красивое тело, – удовлетворённо проговорил он, осмотрев меня. – Закончи с одеждой.
Быстро я расстегнула лифчик и позволила ему, так же, как и платью, упасть к ногам. Один за другим скатала чулки, стараясь больше не смотреть на стоящего рядом со мной мужчину, ибо понимала, что не смогу. Не смогу ровно дышать, не смогу справиться с дрожью в пальцах.
– Это оставь, – сказал он, когда я коснулась трусиков.
Он оказался около меня прежде, чем я успела переступить через одежду. Ладонь его опустилась на моё бедро, и меня будто ошпарило. Незнакомый запах, незнакомый жар…
– Боишься? – шёпот прокрался в сознание. – Тогда зачем пришла?
Я чувствовала себя так, будто выпила лишнего. Понимала происходящее и одновременно не понимала этого. Слышала голос, слова, знала, что говорю, но всё казалось нереальным.
– Не боюсь, – выдохнула, прижимаясь к нему, и провела кончиками пальцев по его напряжённому животу.
Огонь, что горел в его глазах, вспыхнул так ярко, что меня опалило. Я чувствовала огромный твёрдый член, и думать боялась, что будет, когда он возьмёт меня. Если даже во время секса с мужем мне было неприятно, то с ним…
Уголок его рта чуть заметно дёрнулся. Обхватив мою ягодицу, он с шумным выдохом сжал её и, не успела я ничего сказать, не успела коснуться его, толкнул меня на кровать. Я упала на бедро, приподнялась на локте и уставилась на него, надвигающегося на меня грозной чёрной тучей, огромным диким зверем, в чьё логово я неосторожно забрела.
– Учти, девочка, – глухо проговорил он, – ты сама пришла.
Халат его оказался на полу, и я подалась назад. Абсолютно нагой, он напоминал древнего воина – жёсткого, совершенного своей воинственной силой. Мускулы перекатывались под бронзовой кожей, исходящая от него мужская энергия сковывала по рукам и ногам. Колено его вжалось в матрас возле моей ноги. Схватив за плечо, он перевернул меня на спину, и я, шумно дыша, посмотрела на него. Что я должна была? Что?! С трудом вспомнив минувший вечер, я коснулась лица Демьяна. Почувствовала его колючую щетину, тепло кожи.
– Сегодня я не настроен на это, – он перехватил мою руку, затем вторую и, рывком подтянув меня вверх, пригвоздил оба запястья к постели.
Я ощутила только, как пушинкой проскользила по гладкой простыне, а следом… Накрыв меня собой, он впился в мой рот. Не давая мне ни секунды, Демьян проник в меня языком – жадно, обжигая собой. Тяжесть его тела была незнакомой, странной. И снова это чувство реальности и нереальности…
Я попыталась высвободить руки, но он только крепче сжал их, вталкивая язык. Глубоко, так, что я даже вдохнуть не могла. Брал меня уже так, словно свою собственность, словно я принадлежала ему, была чем-то, на что он имел право.
На краю сознания мелькнула мысль о том, что, придя сюда, я действительно дала ему подобное право – право на собственное тело, так точно. Хорошая девочка… Я должна быть хорошей девочкой.
Пытаясь отвечать ему, я тронула его язык своим, чуть подалась навстречу.
– Ты мне сразу понравилась, – шумно дыша, просипел Демьян. Хватка на запястьях немного ослабла, и я смогла высвободить одну руку.
Положила её ему на грудь, провела до плеча, обхватила за шею. Глаза его горели, чёрные зрачки поглотили радужку, и мне казалось, что я вижу в этих самых зрачках своё отражение. Непривычное, незнакомое до этого момента чувство охватило меня, вспыхнуло внутри, пугая неведанной силой.
– Я знаю, – шепнула первое, что пришло в голову.
Чувствовала, как напряжены его плечи, чувствовала его горячее дыхание. Он упёрся ладонями по обе стороны от моей головы и склонился так низко, что между нашими лицами осталось не больше сантиметра. Дразня, поддел мои губы. Я подалась навстречу, но он тут же отстранился. С нажимом провёл по моему боку, крепко сжал бедро и отвёл ногу в сторону.
– Ай! – вскрикнула я, чувствуя, как он ворвался в меня пальцами. Глубоко, резко.
С губ слетел болезненный выдох, внутри всё сжалось. Демьян неотрывно смотрел на меня, мне в лицо. Первые резкие движения сменились медленными. Разведя пальцы в стороны, он натянул мою плоть и, нагнувшись, прижался губами к шее.
Я почувствовала, как язык его скользит по коже, быстрые поцелуи к мочке уха. Обхватив губами серёжку, он стал посасывать её, поглаживая меня внутри. Прикосновения его были… другими. Просто другими, не похожими на те, что я знала раньше, и то самое незнакомое вдруг снова встревожило меня. Прислушиваясь к себе, я закрыла глаза.
– М-м-м… – застонала, стоило ему снова вогнать пальцы до упора. К боли примешалось странное удовольствие… Низ живота заныл желанием, которого я не испытывала уже очень давно, и я против воли выдохнула – горячо и протяжно.
Кончиками пальцев провела по шее Демьяна, коснулась его волос и выгнулась, подаваясь навстречу его пальцам. Быть хорошей девочкой… хорошей.
– Шлюха, – шепнул он, целуя меня за ушком. – Вы, бабы, все шлюхи. Но… – я почувствовала его усмешку. – Тебя я действительно хочу.
От слов его я задрожала, и даже дрожь эта была неправильной, непонятной мне. Узел желания, что поначалу был едва ощутимым, свернулся сильнее, из горла моего вырвался тихий, похожий на всхлип выдох. Я приподняла бёдра, подаваясь к пальцам Демьяна, запустила свои в его густые волосы и потянула на себя. Его губы на моих… Пожирающий, наполненный огнём поцелуй. Язык его ворвался в меня, и я опять потеряла право на всё, даже на глоток воздуха. Гладила его волосы и просто подчинялась. Губы болели, я задыхалась, чувствовала только ускоряющиеся движения его руки, его нарастающее напряжение.
– Да… – рыкнул он, чуть ослабив натиск. Подхватил мою нижнюю губу, прикусил и тут же лизнул.
Погладил меня внутри и, убрав руку, провёл по складкам плоти. Нашёл клитор и, поласкав подушечкой большого пальца, надавил.
– О, Боже! – я судорожно втянула воздух. Что-то острое пронзило меня, скрутило низ живота спиралью, отозвалось в груди, ускорило пульс.
Несколько раз я быстро схватила воздух и, подняв веки, наткнулась на взгляд нависающего надо мной мужчины. Другого мужчины, не Эдуарда… Черты лица его были жёсткими, подбородок твёрдым. Острое желание коснуться его скул было безотчётным, и я подчинилась ему. Жёсткая щетина, и снова его пальцы на запястье…
Откинув мою руку, он обхватил мой затылок и приблизил лицо к своему. Пальцами второй провёл по губам, и я почувствовала собственную влагу. Собственный вкус во рту. Смотрела на него, а он трогал мои губы, мой язык.
– Ты же знаешь, что делать, – палец его заскользил меж моих губ, и я, обхватив, стала посасывать. Опустила было веки, но Демьян покачал головой. – Смотри на меня.
Я смотрела. Смотрела и чувствовала себя так, словно босая танцевала на раскалённых углях. Как он делал это со мной, я не знала, но кожа моя стала такой чувствительной, что даже прикосновение постельного белья заставляло меня изнывать.
– Дарина… – Демьян убрал палец, погладил меня по губе и снова вогнал его мне в рот, смотря прямо в глаза. – Красивое имя для красивой шлюхи…
Палец глубже, словно бы он трахал меня им в рот. Словно бы я была портовой девкой, готовой лечь в койку за пару зелёных бумажек…
– Да-ри-на, – сипло, на выдохе. Палец до упора. Кончиком он поддел мой язык и, убрав руку, взял меня за подбородок. Склонился и втянул запах возле моего виска. – Да-ри-на…
Его глухой рык пробрался прямо в сознание, заставив меня задрожать. Я окончательно перестала понимать происходящее, перестала понимать, что со мной за мужчина. Не просто всемогущий, способный подчинить себе любого. Нет… Он был древним божеством. Одним из таких, которым несчастные крестьяне приносили жертву, чтобы заслужить милость.
Крепко держа мою голову, он потёрся носом о щёку и снова припал ко рту. Извиваясь под ним, я раскрыла бёдра, обняла его. Чувствовала, как упирается в меня его член через ткань влажных трусиков, гладила его и смутно понимала, что хочу… Хочу этого. Что, если бы у меня сейчас была возможность уйти, я бы…
Грубо он прихватил мою губу, заставляя меня вскрикнуть. Я ощутила во рту вкус собственной крови, зубы наши стукнулись друг о друга. Поцеловав стремительно, несдержанно, Демьян отшвырнул меня на постель и, приподнявшись, рывком перевернул на живот.
Я приподнялась на локтях, но он грубо толкнул меня обратно.
– Лежать, – ткань трусиков жалобно затрещала под его пальцами, и мне вдруг стало по-настоящему страшно.
Тяжело дыша, я вновь попыталась приподняться, повернуться к нему.
– Лежать, я сказал, – зарычал он мне в ухо и, приподняв за бёдра, сунул под живот подушку. Ягодицы мои приподнялись, тяжёлое, горячее дыхание обожгло затылок.
– А-а-а, – закричала я, чувствуя резкое, глубокое проникновение.
Изогнулась и сжала в пальцах простынь. Он был действительно огромным. Таким огромным, что перед глазами потемнело, вспышка боли обдала нервы. А ведь я была готова… почти готова…
– Дарина… – ладонь его прошлась по моей спине. Не знаю, что было в звуке моего имени… Что-то незнакомое мне. Совсем незнакомое.
Толкнувшись, Демьян обхватил мою грудь. Сжал, губы его прошлись по шее, по плечу. Ещё один толчок – глубоко, уверенно.
Темнота отступила, и я смогла сделать вдох. Неожиданно услышала свой собственный голос, стон, показавшийся чужим…
– Ты даже лучше, чем я ожидал, – вбиваясь в меня, выдохнул Демьян. Пальцы его кружили по моей груди. – Н-да… Да…
Он покусывал кожу на моём затылке, больно сжимал грудь, с нажимом проводил по спине, по плечам, а я понимала, что горю. Желание, свернувшееся внутри, наполнило всю мою сущность. Оно струилось с кровью, согревало меня, превращая в рабыню инстинктов.
Беспомощно комкая в пальцах простынь, я всхлипывала под его ударами в меня, тыкалась носом в матрас и понимала – это край. И я… я на краю. Самое ужасное, что отвратительно не было… Несмотря на понимание, что он берёт меня, как брал бы продажную девку, несмотря на его слова…
– Демьян… – вскрикнула, когда он вонзился особенно глубоко. Боли не было, лишь жар. То пламя, что полыхало в его тёмных глазах.
Он погладил меня по бедру и заставил шире развести ноги. Схватил за волосы и приподнял мою голову.
Губы его прошлись по моей скуле, проникновения стали такими глубокими, что в голове снова поплыло, свихнувшееся сердце застучало у самого горла. Меж грудей скатилась капелька пота, а дыхание окончательно сбилось. Демьян нашёл мой рот, завладел губами, и я, кое-как вывернувшись, ответила ему. Застонала в губы, понимая, что вся дрожу. Горю и дрожу. Влажная, я касалась его, чувствовала его запах, его вкус.
– Твой муж – идиот, – оставив мои губы, усмехнулся он. – Жалкий кретин, – толкнул меня на постель.
Голова моя ударилась о матрас, волосы прилипли к влажному лбу и вискам. Дрожь набегала и отступала, всхлип вырывался за всхлипом.
– Ладно, деньги… Он хоть раз нормально тебя трахал, Дарина? – Рык, сводящий с ума и проникновение. – Трахал? – ещё одно.
Он говорил что-то, рычал, входя в меня, а я только всхлипывала, прихватывала зубами простынь, сжимала её в кулаках, мотая головой. Чувствовала себя грязной, жалкой и одновременно с этим слабой. Только тело… тело моё жило, и то, что было внутри меня, тот огонь, что нёсся во мне, он не имел никакого отношения к разумному
– Вот так, – убрав с шеи волосы, Демьян уткнулся носом. Я ощутила, как он напрягся, как натянулось его сильное тело и… В ту же секунду, как он задрожал, как запульсировал во мне, я сама будто сошла с ума. Тёплая волна оргазма пробежала по мне до самых кончиков пальцев, слёзы выступили на глазах, пальцы сжались ещё крепче.
Всхлипнув, я уткнулась в кровать. Слышала, как шумно дышит Демьян, ощущала, как он выливается в меня, наполняя собой, и кусала губы, чтобы не застонать. Не застонать от удовольствия, которого не испытала ни разу за всё то время, что была замужем, за всё время наших с Эдуардом отношений. Имитировала, притворялась, но на самом деле… ни разу.