Mine üle audioraamatule
– Ты беременна?
Вопрос Алии застал меня врасплох. Подруга смотрела на меня, ожидая, очевидно, признания, а я понятия не имела, что сказать. Вариантов соврать за миг пронеслось бесконечное множество. Проблема заключалась в том, что именно ей врать я не хотела. В последние дни тошнота стала перманентной. Утром я с трудом пересилила себя и пошла на учёбу, но, видимо, зря.
– В смысле, беременна? – Я попыталась скосить под дуру.
– В прямом, Ян. Или ты не знаешь, что такое беременность?
В горле встал ком. На разговор сил не хватило – дурнота стала сильнее, и я, уже предвидя, чем всё закончится, метнулась в туалет.
Выворачивало меня долго. Живот ныл, а спазмы не прекращались. Вчера я едва смогла запихнуть в себя несколько орешков и чай. Лариска, чтоб её, ничего не спрашивала, но всё понимала. Да будь она неладна, блин!
Поняв, что всё закончилось, я вышла из кабинки. Алия стояла у противоположной стены, скрестив на груди руки, и смотрела на меня в упор.
– Ты беременна?
– Пойдём кофе выпьем, – предложила я вместо того, чтобы ответить, хотя понимала: она и так догадалась.
***
Кафе, в которое привела меня Алия, было рассчитано на таких, как она. Я чувствовала себя неловко, но возражать не стала.
– Влад знает? – спросила подруга, едва от нас отошёл вышколенный официант.
– Влад тут ни при чём, – ответила, как на духу. Опустила глаза и опять посмотрела на подругу. – Отец ребёнка не он, Алия.
Она вперилась в меня взглядом своего отца. Внимательным, взрослым взглядом Карима, и у меня похолодели пальцы. Говорить было трудно, откровенничать, не договаривая, – ещё труднее.
– Мы же не просто так с Владом расстались, – зашла я издали. – Но… Я даже не знаю, как рассказать…
На Алие было розовое платье с воротником-стойкой. Волосы украшали заколки с розочками, а на запястье сверкал браслет с розоватыми бриллиантами. Мы сидели в кафе, чашка кофе в котором стоила в два раза дороже, чем я получала за час в пабе, и я понятия не имела, как признаться ей, что беременна от её отца.
– Я тебе соврала. Мы с Владом не просто поссорились. Помнишь, когда я несколько дней тебе не отвечала?
– Ну? – Она сложила руки на столе перед собой, и я почувствовала себя совсем неловко.
– Давай кофе дождёмся, и я тебе расскажу.
Ждать пришлось недолго. Буквально через минуту на столике передо мной появилась чашка, но этого времени хватило, чтобы собраться с мыслями. Алия помешивала в своём кофе сироп, а я подбирала слова, чтобы начать. Дотронулась до живота. Сделанный несколько дней назад тест не оставил сомнений. Ни он, ни два после него. Первая полоска была яркая, вторая бледная. Но инструкция подтверждала: под сердцем я ношу ребёнка отца своей подруги.
– Влад задолжал кому-то большие деньги, – сказала я, отпив кофе. – Я видела, что с ним что-то не так, но он мне ничего не говорил.
Алия взяла чашку обеими руками и прислонилась к спинке дивана, ожидающе глядя на меня.
Лавировать было трудно. Но, наверное, хорошо, что я сразу же всё на неё не вывалила. Точно хорошо.
– Ну вот.
Кофе был чёрный, но от него меня хотя бы не воротило.
Из спрятанных динамиков вдруг зазвучала песня, под которую меня привели к отцу Алии, и я на несколько секунд вернулась в тот момент. Словно бы наяву увидела его. Мрачный, он сидел на диване и был недосягаем для меня. Волосы тёмные, а глазах – непроглядный мрак. Ещё тогда подумала, что он из другого мира, только не представляла, насколько наши миры близки.
– Что «ну вот»? – поторопила подруга.
Я выдохнула. Потупилась и подняла глаза.
– Влад решил воспользоваться мной, как кредитной карточкой.
Алия нахмурилась.
– Он решил, что я вполне сгожусь, чтобы отдать его долг, – сказала как есть. – Тот человек, которому он задолжал, владеет клубом. Стриптиз, девочки по вызову… Ну, додумай сама, Аль. Я не очень хочу говорить об этом.
– Что с тобой случилось? – спросила подруга требовательно. – Ян…
– Да ничего. Ничего не случилось, – отозвалась я, не сумев скрыть истеричные нотки.
Сразу же взяла себя в руки, но Алия уже всё поняла. Ничего не говоря, не перебивая, она ждала продолжения. Я выпила почти половину кофе, только это не помогло. А подруга всё смотрела на меня.
– Я провела ночь с мужчиной, – сказала я тихо. – Мне пришлось. У меня не было выбора. Это от него я беременна, а не от Влада.
Алия молчала. Я тоже затихла. Пила кофе и понимала, что закончится он быстрее, чем мне бы хотелось. Словно понимая это, подруга попросила официантку принести ещё два и спросила спокойно и зло:
– Этот мудак тебя изнасиловал? Ян, я…
– Всё в порядке.
– Да в каком, чёрт побери, порядке?! Ты мне только что рассказала, что тебя подложили под мужика, как шлюху! Кто он?!
– Да никто. Просто мужчина, которому нужна была девочка на ночь.
– Ты же не девочка на ночь! Не говори, что ты так просто взяла и с ним трахнулась! Где этот клуб?! Ты должна что-то с этим сделать, Ян! Это нельзя оставлять безнаказанным! – Она помотала головой. – Яна, надо найти этого мудака! И тот, кто всё это устроил, тоже должен получить. Да они гнить за решёткой оба будут!
Я не ответила. Опустила голову. Разумеется, не просто. Но разговор давался тяжело, и я боялась сболтнуть лишнего, боялась, что подруга догадается, начнёт расспрашивать меня, а я сорвусь.
– Кто он? – снова спросила она уже спокойнее, но требовательно. – Ты имя знаешь? Как его зовут?
– Да ничего я не знаю! Или ты думаешь, мужики в такие места приходят и паспорт выкладывают? Не знаю я ничего! Аль, пожалуйста, забудь. Я тебе рассказала просто чтобы ты про Влада мне больше не напоминала.
– А я думала, потому что я – твоя лучшая подруга, – сказала она с досадой. – Как ты можешь сидеть и ничего не делать? Ян, давай вместе пойдём в полицию.
– Никуда мы не пойдём. А если бы ты не была моей лучшей подругой, мы бы здесь не сидели, – ответила ей в тон.
Про себя же добавила, что, если бы она не была моей лучшей подругой, я бы либо вообще ей ничего не сказала, либо рассказала, как есть. И гори всё синим пламенем.
Пару минут мы провели в тишине. Официантка принесла кофе и занялась делами, а Алия всё молчала. Волосы её были собраны в косу, лицо открыто. Теперь я знала, в кого она такая. Настоящая горная лань.
– Даже не знаю, что сказать, – призналась она. – Ян, я папе скажу. Он этого так не оставит.
– Не надо, – ответила я резко.
И тут же заставила себя успокоиться. Не хватало ещё, чтобы Алька что-нибудь поняла. Дурь, конечно, но всё-таки.
– Не надо, – повторила я. – Хочу всё забыть. И папу своего приплетать не вздумай.
– Ты же беременна.
Спасибо, блин, что напомнила! Как будто я забыть об этом могла. Выразительно посмотрела на Альку.
– Это только мои проблемы.
– Неправда.
– Правда, – возразила я. – Твой отец вообще ни при чём. И говорить ему не вздумай. Вообще никому ничего не говори. Пожалуйста, Аль. Я хочу обо всём забыть.
– А ребёнок?
– Ребёнок… – Я сделала глоток горячего кофе. – С этим я разберусь.
На следующий день Алия молчала больше обычного и была задумчивой. Несколько раз я ловила на себе её взгляд, но предпочитала делать вид, что ничего не понимаю. О Владе подруга больше не говорила, только спросила, как я себя чувствую. Чувствовала я себя посредственно, но во избежание лишних вопросов сказала, что всё хорошо, и даже улыбнулась.
После учёбы мы, как всегда, пошли к остановке. Обычно Алия вызывала такси, а я ждала автобус или шла пешком до метро.
– Ты будешь оставлять ребёнка? – спросила подруга, посмотрев искоса.
– Вряд ли, – сказала я честно. И только хотела добавить, что в моём случае рожать – самая великая глупость, какую только можно представить, как увидела знакомую машину.
Карим ждал на том же месте и, я была уверена, не для того, чтобы подвезти дочь. Решил проверить, выполнила ли я приказ?
Меня охватила паника, сердце заколотилось. Я была уверена, что его нет в городе, даже в гости вчера к Альке зашла на несколько минут.
– Я тут… – Схватилась за лямку сумки, лихорадочно соображая, что бы соврать. – Мне нужно в деканат было зайти.
– Так давай вместе сходим.
Подруга стояла полубоком к машине и не видела, как со стороны водителя появился её отец. Как встал и упёрся в нас тяжёлым взглядом. Чёрное пальто расстёгнуто, через шею перекинут шарф. Но главное, что в руках он держал мой. Только сомнительно, чтобы приехал Карим отдать его.
– Потом я сразу на работу, Аль. Я побегу. Спишемся, если что.
Едва дождавшись ответа подруги, я быстро пошла в противоположную сторону, так и чувствуя на себе сковывающий движения взгляд. Шла так быстро, что стало жарко, и только оказавшись за углом, обернулась. Отсюда не было видно ни дороги, ни внедорожника Карима Закирова, ни Алию. Я выдохнула весь воздух, что был у меня в лёгких, и он повис у губ облачком. На улице стало совсем холодно, руки без перчаток замёрзли, а я сжимала ворот куртки и не могла заставить себя сойти с места.
Что теперь будет? Чем грозит непослушание? В прошлую нашу встречу Карим ясно сказал: он стребует с меня по полной. Только что это значит в его понимании?
– Ничего он не сделает, – постаралась убедить саму себя.
В сумке запищал мобильный, и я, достав его, увидела входящий с незнакомого номера.
– Алло, – ответила неуверенно.
– Мы с тобой знаем, что это не поможет.
Руки превратились в льдинки.
– Что не поможет?
– Я предупреждал.
На заднем фоне звучал голос Алии. Я хотела нажать на отбой, но вместо этого все держала телефон у уха, стоя посреди дороги в превратившемся за несколько часов в грязь первом снеге.
– Сейчас у меня нет времени. Но не думай, что я это оставлю просто так.
– Пап, ну кого ты там опять строишь? – снова послышался голос Алии. – Поехали уже.
Звонок оборвался. Сердце не унималось, начал ныть низ живота, появилась лёгкая тошнота. Я простояла ещё немного, глядя вдаль, на выходящих из института студентов, и пошла вперёд совсем медленно. Клинику я уже присмотрела, отложенных на зимние вещи денег должно было хватить. Мысль об аборте неприятно царапала душу, но я старалась не давать волю чувствам. Сделать аборт, рассориться с Алиёй…
Возле губ повисло ещё одно облачко, а на глазах навернулись злые слёзы, но я стёрла их и решительно пошла дальше.
Алия налила кофе в розовую чашку, но за стол не села. На ней была футболка с дурацким рисунком и джинсы. Узкие настолько, что простора для воображения не оставалось. Блядь, когда из девчушки она превратилась в женщину?!
– Я не ждала, что ты приедешь, – сказала Мадина, ставя на стол тарелку с выпечкой. Купила в пекарне, разумеется. Раньше хотя бы пыталась сделать вид, что на что-то способна.
– Предупреждай меня, пожалуйста, Карим. Я не могу угадывать, когда ты появишься.
– Я говорил тебе, когда приеду.
Она не ответила. Отвернулась, а в голову опять полезли мысли о девице Аслана. Маленькая сука.
– Как Яна? – спросила Мадина у Алии. – Вчера она плохо выглядела.
– Да так…
– Что это значит?
Алия взяла молоко и поставила на стол.
– Янка беременна, мам.
Чай обжёг язык, кружка чуть не вылетела из рук.
– Чёрт. – Поставил на стол и перехватил взгляд дочери.
«Янка беременна» эхом отлетело от черепной коробки и пронеслось внутри. В прошлый раз девица мне и самому показалась бледной.
– Беременна? – переспросила Мадина. – Вот так новости. И что она делать будет? Ты вроде говорила, она с кем-то встречается?
– С Владом. Но это давняя песня. Там история такая… – Дочь замялась. – В общем, неважно. Это не его ребёнок.
– Ещё лучше. Только не говори, что она рожать будет. Родит – всю жизнь себе испортит.
Я смерил жену мрачным взглядом. То ли двадцать лет назад ни хрена в людях не понимал, то ли эта сука была первоклассной актрисой. У моего отца двое сыновей и дочь, и представить, чтобы мать выдала нечто подобное, ещё и при нём, я не мог.
Мадина села за стол и посмотрела на меня, вздёрнув подбородок. Алия устроилась рядом с ней.
– Она сказала, что аборт будет делать. – Дочь отпила кофе, поморщилась и добавила молоко.
– А отец ребёнка? – Я посмотрел на дочь.
Она как будто вспомнила, что я здесь. Опустила глаза, опять подняла. Футболка узкая, чтоб её, руки голые, вырез только что не до груди. Зубы сжались сами собой.
– Там отец… Козёл, в общем.
– Алия… – сказал с предупреждением.
– Да там по-другому не скажешь! Я бы этого отца! – запальчиво сказала дочь и замолчала. – В общем, всё. Не хватало нам ещё поругаться. Ну что ты так смотришь, пап? Что опять не так?
– Переоденься.
– Что? – Она недоверчиво усмехнулась.
– Переоденься, – повторил и поднялся.
Ушёл в кабинет и захлопнул дверь. Белобрысая девица опять замелькала перед глазами: выпирающие лопатки, вытатуированные на одной цветы, гибкая спина…
– Чёрт! – На пол полетели бумаги.
Втянул воздух. Влажная бархатная кожа, она, влажная, туго обхватывающая мой член. Чёрт! Взял сотовый и набрал Аслана.
– Мне нужны данные той девицы, – сказал с ходу, только друг взял трубку. – У тебя что-то есть?
– Найду, если нужно.
– Нужно, Аслан. Очень нужно. Всё, что есть.
Снег не прекращался с самого утра. Мокрый и липкий, валил так, словно на улице был не ноябрь, а конец декабря, и сразу превращался в мёрзлую корку. Очистив край стоящей возле клиники скамейки, я уселась и уставилась на вход. До времени приёма оставалось ещё полчаса, а заходить внутрь раньше нужного не хотелось.
– Я всё правильно делаю, – сказала себе раз в пятый.
Но на сердце было тоскливо. Ещё и погода эта мерзкая. Под настроение, ни дать, ни взять.
Услышала шаги и посмотрела на дорожку.
– Поехали, – отрезал подошедший Карим.
У меня губы приоткрылись. Он стоял напротив, расставив ноги на ширине плеч. Взгляд сковывал, как паутина.
Я оказалась на ногах, зубы стукнулись – так резко он поднял меня. Опомнилась и выдернула руку.
– Я никуда с вами не пойду!
По его лицу заходили желваки, я инстинктивно отступила. Споткнулась и снова грохнулась на холодную скамейку.
И снова оказалась на ногах.
– Решила от моего ребёнка избавиться, дрянь? – Он сжал плечо. – Да? Говори! – буквально прорычал, тряхнув меня, как тряпичную куклу.
Голова мотнулась из стороны в сторону, закружилась, а пустой желудок заныл.
– Ты будешь рожать. Это мой ребёнок! Даже если его носит такая шлюха, как ты!
– Что?!
Я окончательно пришла в себя и дёрнулась что есть силы.
– Это я шлюха?! Ваш ребёнок?! Да вы меня изнасиловали! И я ещё рожать должна?!
По скулам его так и ходили желваки, а взгляд подавлял. У меня вырвался нервный смешок.
– Ваш друг решил, что я должна что-то там отрабатывать! Вам плевать было! Да вы… Вас посадить надо! Как я должна рожать?! Я на бюджете учусь и живу в общаге! Что мне с этим ребёнком делать? По электричкам ходить и побираться, когда меня выставят на улицу?! Или, может, вам принести в корзинке с бантиком?!
Запал кончился. Осталась только нервная дрожь и холод, а отец Алии не сказал ни слова. Я облизнула сухие губы и только теперь обратила внимание, что на его пальто лежат снежинки, что снег снова повалил, а на крыльце клиники стоит охранник и смотрит на нас.
Попыталась обойти Карима, но он вернул меня на место одним твёрдым движением, хотя уже не настолько грубым.
– У вас жена есть, пусть она вам и рожает. Зачем вам нужен ребёнок от шлюхи? Вы же даже к дочери своей меня подпускать не хотите.
– Это разные вещи.
– И чем они разные?
– Всем, – ответил жёстко. – Ты родишь этого ребёнка. Я дам ему свою фамилию и всё, что будет нужно. Если это будет мальчик, он станет моим наследником, если девочка – я дам ей образование и положение.
Слушая его, я не верила собственным ушам. Понимала, конечно, что в семье Алии отец главный, да и что он хотел второго ребёнка, но с этим так и не сложилось, подруга тоже как-то говорила. Но всё это походило на бред.
– Я не буду рожать! Вы меня вообще слышите?!
Толкнула его. И ещё раз, пока не смогла сдвинуть с места. Карим схватил меня за запястье.
– Отстаньте от меня! У меня нет денег на ребёнка! Я… Я вообще не хочу его! Я вас ненавижу! Я… – Губы задрожали, а лицо Карима начало расплываться.
Как я ни пыталась сдержать слёзы, они всё-таки выступили на глазах. Меня раздирало от отчаяния и так и не выплеснувшейся боли, а Кариму было всё равно. Он просто смотрел на меня, как на пустое место, и ничего его не задевало.
– Ненавижу вас! Да вы… Если бы Алия узнала, какой вы… – Я замотала головой. – Не подходите ко мне никогда! Это вас нужно подальше от нормальных людей держать! И друга вашего!
Я дёрнулась от него, но он всё-таки схватил меня за рукав куртки. Посмотрел в глаза и крепче сжал руку. На этот раз вырваться мне не удалось. Я отпихивала его, выкручивалась и плевалась ругательствами, но вместо того, чтобы оставить в покое, Карим стиснул мой второй локоть. Сама не поняла, как руки его оказались у меня на плечах, а в следующий миг он поймал мою голову и сдавил подбородок. Я судорожно всхлипнула и тихо заныла. Силы на сопротивление кончились, остались только жалость к себе и ощущение слабости.
– Мать моего ребёнка не будет жить в общежитии, – сказал он, до боли сжимая моё лицо. – Я решу все проблемы.
– Да что вы… – Я отвернулась, но только потому, что позволил он.
Охранник так и смотрел на нас с крыльца, а я уже понимала, что в двери клиники Карим Закиров войти мне не даст.
Придерживая за талию, он толкнул меня по дорожке в обратную сторону. Его внедорожник был припаркован метрах в тридцати от нас, и всё время, пока мы шли, на моей талии лежала тяжёлая рука.
Не произнеся ни слова, Карим открыл машину и показал на сиденье. Дождался, пока я окажусь в салоне, и закрыл внедорожник. Я растёрла замёрзшие пальцы. Промокший мех на капюшоне стал мерзким, от тепла меня начало воротить пуще прежнего.
Карим сел за руль и мельком посмотрел на меня.
– Пристегнись.
– Вы мне жизнь рушите, а всё, что вас волнует, – пристёгнута я или нет? – Я попыталась вытянуть ремень. Пальцы не слушались, он выскользнул и больно задел меня по ногтю. – М-м… – Я шмыгнула носом и прижала занывшую руку к мокрой куртке.
Карим дотянулся до ремня и одним движением закрепил его. Он был очень близко, я почти утыкалась в ворот его пальто. Чувствовала запах промокшей ткани и чуть заметный запах его кожи. Задержала дыхание, боясь, что станет ещё хуже. Но случайный вдох вызвал не страх и боль. Это была дрожь, только совсем не от слёз и ужаса.
Карим отстранился, но взгляд его был прикован ко мне. Я проглотила комок слёз и поспешно отвернулась, боясь, что он заметит мою растерянность.
– Я отвезу тебя к себе.
– К себе? Предлагаете мне пожить под одной крышей с вашей женой?
– Нет. Ты будешь жить в моей квартире. К Мадине она отношения не имеет, к Алие тоже.
– А к кому имеет? К вашим любовницам? – не удержалась я от сарказма. Правда, сарказма не получилось – одна горечь.
– Следи за языком, – отрезал Карим и завёл двигатель.
Я хотела послать его к чёрту, выйти из машины и пойти пешком к метро, плача и жалея себя. Но ничего не сделала. К чему это ребячество, если ясно: не успею я пройти и нескольких метров, снова окажусь рядом с Каримом.
– И что дальше? – спросила, повернувшись к нему.
– Я уже сказал. Родишь мне ребёнка. И лучше, если это будет сын.
– А то, что я – подруга вашей дочери, вас совсем не смущает?
– Алия ничего не узнает. По крайней мере, пока я не решу, что она должна знать.
Дом, где находилась квартира Карима, вопреки моим ожиданиям, оказался обычной пятиэтажкой, пусть и в центре города. Сперва я удивилась, зато когда вошла в прихожую, всё встало на свои места: высоченные потолки, дорогой ремонт и ненавязчивый свежий запах.
– Здесь три комнаты. – Не снимая пальто, Карим прошёл по коридору и толкнул одну из дверей. – Будешь жить в этой.
– У вас всё так просто. Вас моё мнение вообще не интересует.
– Вообще.
Я стиснула ремешок сумки и резанула Карима взглядом. В стенах собственной квартиры он был абсолютным хозяином и выглядел соответственно. Ни от одного мужчины, которого я знала до Карима, не исходило столько мужественности, все они были по сравнению с ним самыми настоящими пацанами.
В комнате стоял большой шкаф, кровать была широченная, с резным деревянным изголовьем. Поверх – тёплый плед. Я стояла и смотрела на кровать, пока Карим не коснулся моего плеча. Ремень сумки соскользнул. Хотела перехватить его, но не успела.
Карим открыл сумку
– Отдайте! Не трогайте мои вещи! – Попыталась забрать её.
Достав документы, он кинул сумку на постель. В руках у него был мой паспорт и распечатка для клиники. Распечатка сразу же разлетелась на клочья.
– Это тебе не понадобится, – сказал он, скомкав остатки.
Паспорт пролистал и вернул мне. Я резко забрала его. Вернее, хотела забрать, но Карим задержал мои пальцы.
– Твоё «вы» неуместно.
– А что уместно? После нашего, так это назовём, знакомства я понятия не имею, что уместно.
– Можешь называть меня Каримом и обращаться на «ты».
Я фыркнула и отвернулась, вытянув пальцы. Сунула паспорт в карман и ещё раз осмотрела комнату, а потом ушла в коридор. С трудом сдержалась, чтобы не прислониться к стене и, закрыв глаза, со стоном скатиться вниз.
– Где здесь туалет? – повернулась к Кариму.
Тошнота не проходила.
– Где туалет?!
Он кивнул на одну из дверей, и я бросилась к ней. Меня опять воротило. Дурацкие нервы! Понимала, что Карим стоит за спиной, но справиться с тошнотой не получалось.
– Выйдите, – просипела, кое-как переведя дыхание после нового спазма. – Выйди, я сказала. Я… – Закашлялась и попыталась вдохнуть, но вдох получился рваным, а меня опять вывернуло.
От прикосновения к плечу я вздрогнула. Карим собрал мои волосы в ладони и молчал, а потом помог встать.
– Ты была у врача?
Он развернул меня к себе лицом, разжал пальцы, и волосы рассыпались по моей спине, а ладонь так и осталась на шее. Вторая лежала на талии и жгла похлеще раскалённого металла.
– Как раз собиралась сегодня. – На сей раз сарказм всё-таки прорвался.
Только с этим мужчиной сарказм был неуместен. Несколько дней назад ему исполнилось сорок семь, а я внезапно поняла, что не ощущаю этого. Только его абсолютное превосходство надо мной и собственную неопытность. Все мои колкости лопались, ударяясь о его выдержку, и становились неуместными.
– Значит, сходишь. Подбери хорошую клинику, я оплачу расходы.
Я опять фыркнула. Это было лучшим, что пришло на ум. Отвела взгляд.
Карим отпустил меня, и стало неуютно. По телу пробежал озноб.
– Мне нужно ехать.
– А я что, должна здесь остаться?
– Да. Вечером привезу тебе всё, что нужно.
Он вышел в коридор, я за ним. И тут меня кольнуло догадкой. В порыве схватила Карима за рукав и потянула на себя. Он посмотрел на мою руку, потом мне в лицо с вопросом. Я быстро отпустила его, всё равно как обожглась.
– Вы хотите сказать, что оставите меня здесь, и я должна буду сидеть взаперти?! Так?!
– Ты.
– Что я?
– Не «что я», а я тебе сказал – обращайся ко мне на «ты».
Я чуть не зарычала. Меня трясло, но уже от гнева.
– Да мне плевать, «ты» или «вы»! Ты слышал, что я тебе говорю?! Ты вообще хоть что-то слышишь?! Хоть кого-то, кроме себя?! Я не буду сидеть здесь! У меня учёба, в конце концов! Да и… Что, если мне что-то понадобится? Я не буду твоей пленницей! Мне достаточно, что меня под тебя лечь заставили, как… как девку какую-то! Ты меня изнасиловал, а теперь…
Он вдруг рывком прижал меня к себе. Глаза сверкали чёрным гневом, и, только я перехватила взгляд, слова кончились. Последними я так и поперхнулась. Прижималась к нему бёдрами, животом, согнутыми в локтях руками и смотрела снизу вверх в помрачневшее лицо. Желание, чтобы он вопреки всему коснулся моих губ, поразило до глубины души. Но я хотела этого: чтобы он стёр грань и мой детский страх.
– В ту ночь ты была не против, – сказал Карим глухо, в его голосе звучали сиплые нотки, которых я раньше не слышала. – И твоё тело мне об этом сказало. Я никогда не беру женщин, если знаю, что они меня не хотят. Ты хотела, Яна.
Он откинул с моего лица прядь волос. Тыльной стороной пальцев провёл по щеке, и зародившийся внутри трепет стал сильнее. Пальцы оказались на скуле, возле губ, и я опустила веки. Одна за одной по телу прошли несколько согревающих волн.
– Я оставлю тебе ключи.
Карим отпустил меня.
Я открыла глаза. Губы саднило от жажды прикосновения, но Карим уже стоял в дверях. На тумбочке лежала связка. Не успела я ничего спросить, он закрыл дверь с обратной стороны и запер квартиру. Ни слова на прощание – только несколько крупных купюр рядом со связкой.
– Да что это за наваждение, – прошептала я, привалившись к стене, и дотронулась до губ.
Щёки пылали, тело было как не своё. И внизу живота странное щекотное чувство. Услышала сигнал телефона и наскоро нашла его в своей новой комнате на постели. Номер был всё тот же – не занесённый в адресную книгу, но уже знакомый.
«Сходи к врачу. Деньги на расходы рядом с ключами».
– Не слепая, – шепнула недовольно и набрала то же в ответ. Но не отправила, стёрла и написала совсем другое: «Спасибо. Я видела».
А потом добавила номер к списку контактов.