Mine üle audioraamatule
– Вы понимаете, что Вас обвиняют в хищении огромной суммы? И, поверьте, против человека, выдвинувшего обвинения, шансов у вас нет.
Следователь – довольно молодой мужчина с глубоким внимательным взглядом, говорил негромко, и от этого мне было ещё страшнее.
– Я не брала эти деньги, – уже в который раз тщетно повторила я. – Поймите, не брала!
Следователь не ответил. Только в глазах его отразилось сожаление.
– Я бы хотел помочь Вам, Мирослава. Но это не в моих силах. Лучше всего будет, если Вы признаетесь. Поймите, вам грозит реальный срок. Причём достаточно большой.
– У меня нет денег! – уже с нотками истерики. – Я понятия не имею, откуда всё это взялось! Почему я должна что-то писать, если ничего не сделала?!
– Потому что факты – вещь упрямая. А факты говорят против Вас, – он взял лежащую на краю стола папку с документами и, вытащив несколько листов, положил передо мной. – Это Ваша подпись.
Я смотрела на бумаги, а в голове так и мутнело. Моя. Подпись действительно была моей, только это ничего не меняло. Я не имела к пропаже денег Якова Серебрякова никакого отношения. И сам Серебряков… Сам Серебряков прекрасно знал об этом.
– Вы работаете у Якова Константиновича всего несколько месяцев, – продолжил следователь. – Вы получили хорошую должность в его компании, не имея при этом опыта работы, что, как я успел понять, сделать невозможно. Но Вам это как-то удалось.
Я подняла взгляд. О том, как я попала к Якову, ему лучше было не знать.
Поняв, что рассказывать я ничего не собираюсь, следователь встал и открыл дверь. Я последовала за ним. В его же сопровождении прошла по коридору, свернула в другой. В замке лязгнул ключ.
– Советую Вам, Мирослава, как следует подумать, – войдя со мной в камеру, выговорил он и обратился к сидящей на шконке девушке: – Афанасьева, пройдёмте.
Нерешительно она встала, глянула на меня, как будто искала помощи или поддержки. Только чем я могла ей помочь, если моя собственная жизнь катилась под откос?
Дверь с металлическим лязгом закрылась, и я, не чувствуя ног, подошла к узкой шконке и тяжело опустилась на неё.
– Боже, – с тихим стоном запустила пальцы в волосы. Закрыла глаза и просидела так с минуту. До тех пор, пока вновь не услышала звук приближающихся шагов, а следом за ним – звук повернувшегося в замке ключа.
Подняла веки и забыла, что нужно дышать. В дверном проёме, заслоняя собой свет из коридора, стоял Яков Серебряков.
Высокий, крепкий, он буквально занял собой всё пространство, но дело было даже не во внешности. Харизма и исходящая от него энергия буквально подавляли, лишали воли.
Закрыв дверь, он прошёл вглубь камеры и остановился напротив меня.
– Я тебя предупреждал, Мирослава, – посмотрел сверху вниз.
Чтобы не выглядеть совсем жалкой, я встала. Только это не помогло – я по-прежнему чувствовала себя загнанной в угол.
– Как ты мог? – бросилась к нему, но, наткнувшись на предупреждающий взгляд, остановилась в шаге. – Это грязно. Слишком грязно даже для тебя, Серебряков!
– С чего ты взяла, девочка? – обхватил за шею и подтянул к себе. Пальцами погладил вдоль позвонков, всё сильнее заставляя меня чувствовать собственную беспомощность. – Ты понятия не имеешь, на что я способен ради достижения цели, – вкрадчиво, опаляя дыханием.
Я упёрлась ему в грудь, забилась, пытаясь оттолкнуть. Он сжал мою шею сильнее. Уголок его рта дёрнулся в пренебрежении.
– Я сказал тебе, что всё равно будет так, как хочу я. По-хорошему или по-плохому, но ты будешь моей. По-хорошему ты не захотела. Что же… Тебе светит срок, девочка. И только я могу решить твою проблему.
– Я ничего не крала, и тебе это известно!
– Факты, Мира, говорят против тебя, – почти те же слова, что сказал следователь. Только Яков, в отличие от него, отлично знал, откуда взялись эти факты и что они – ложь.
– Что тебе от меня нужно? – выплюнула ему в лицо.
– Мне нужна жена, Мира. И ты отлично подходишь на эту роль.
– Иди ты к чёрту! – прорычала в бессилии. – Я не выйду за тебя замуж, – всё-таки оттолкнула его, но только потому, что он сам отпустил.
Тяжело дыша, помотала головой.
– Тем более я не сделаю это после того, как ты подставил меня! Ты… Ты скотина! – зашипела, тяжело дыша. – Просто животное, которое не видит ничего, кроме собственных целей.
– Именно, – он сунул руку в карман пиджака. Взгляд его чёрных глаз был непроницаемым. – Сейчас моя цель – ты.
Он неспешно прошёлся по камере, как будто осматривался. Я следила за ним, чувствуя, как от ярости и ужаса колотится сердце.
Он ни перед чем не остановится. Я понимала это. За те несколько месяцев, что мы были знакомы, я хорошо усвоила – Яков Серебряков сам устанавливает правила и сам же решает, когда их нарушать. Проще говоря, для него не существовало никаких правил. Никаких, от слова совсем.
– У тебя есть выбор, Мирослава, – вновь заговорил он. – Ты можешь выйти отсюда прямо сейчас, но только при одном условии, – сунул руку в карман пиджака и вытащил бархатную коробочку. Раскрыл. В пальцах его блеснуло кольцо. – Это ключ от двери на свободу. Воспользоваться им или нет – решать тебе. Станешь моей женой – выйдешь на волю. Нет – сядешь. И сядешь надолго.
– Ты блефуешь, – выпалила, смотря на него, ища подтверждение того, что это действительно так.
– Я никогда не обещаю того, чего не могу выполнить, – убрал кольцо обратно в футляр. – И никогда не разбрасываюсь словами.
Всё так же медленно он подошёл и, крепко сжав мою кисть, вложил футляр в ладонь. Только я не взяла. Не собиралась брать.
Яков хмыкнул. Не глядя, кинул его на мою шконку и, прижав меня к себе, провёл по спине.
– Но даже если ты сядешь, – грубо собрал волосы на затылке и сжал, – от меня это тебя не избавит. Буду навещать тебя по выходным, – опять по спине, а после, разжав пальцы, резко оттолкнул. Я сглотнула, глядя ему в спину. – Запомни, – он остановился у выхода, – ты выйдешь только с этим кольцом на пальце. Либо так, либо никак. Подумай хорошенько. Я приду завтра. Надеюсь, что твой выбор будет правильным.
– Я найму адвоката! – крикнула ему вслед. – Он докажет, что я не виновата.
– Попробуй, – совершенно спокойно. – Только прежде, чем ты отдашь те жалкие деньги, что у тебя есть, подумай о том, что каждый мой адвокат будет стоить сотни твоих. И решение суд примет то, какое нужно мне. Это если мне захочется понаблюдать за твоей агонией. А если не захочется… – он потянул решетку на себя, – я просто перекуплю твоего адвоката. Его и всех, кого будет нужно.
– Сволочь! – я бросилась следом, но наткнулась на прутья двери. – Я не выйду за тебя, Серебряков, слышишь!? – ударила ладонью по решётке.
Он не обернулся. Чёрной тенью шёл вперёд по длинному коридору, и звук его шагов отдавался в висках.
Я продолжала смотреть на него, не понимая, как могла так вляпаться. Новый город, новая должность в крупной компании, и он – мой босс. Человек, который ни перед чем не остановится ради достижения цели. И теперь его целью стала я.
Сжала решётку, пытаясь удержать всхлип, но не смогла. Бессильно зарычала и, опустив голову, прижалась к прутьям лбом.
– Этот мужчина… – соседка по камере запнулась, как только я, вскинув голову, одарила её тяжёлым взглядом.
Время, прошедшее с момента ухода Якова, я все никак не могла заставить себя успокоиться. Сидела, вертя в руках футляр с кольцом, и проклинала день, когда с ним встретилась. Ни за что. Буду до последнего бороться, но меня он не получит!
– Высокий мужчина в чёрном пиджаке, – продолжила она осторожно. – Он остановил следователя и спросил про тебя. Мне показалось, что он приходил к тебе.
Я невесело усмехнулась. Положила кольцо рядом с собой.
– Лучше бы не приходил, – ответило нехотя. – Если бы не он, всего этого бы не было.
– Так это и есть Яков Серебряков? – она распахнула большие глаза. Глянула на дверь, как будто этот мерзавец всё ещё мог стоять за ней, опять на меня.
– Он самый, – не находя, куда деть руки, открыла коробочку и вынула кольцо. Обручальное, с большим бриллиантом, оно стоило, наверное, больше, чем я получала у себя в городе за год.
Кристина подалась ко мне, присела рядом и, взглядом попросив разрешения, взяла кольцо у меня с ладони.
– Это он принёс? – спросила едва ли не шёпотом. – Чего он хочет?
– Он хочет, чтобы я была его, – хотела сказать с легкостью, но вышло слишком мрачно, даже в некоторой мере обречённо. – А если Яков что-то хочет, он это получает. Любыми способами, Кристина.
Она вернула мне кольцо, и я убрала его в карман домашней кофты. Привезли меня сюда прямо из дома, и единственное, что я успела: сменить спортивные штаны на джинсы. На то, чтобы собраться, не дали и двух минут. Без долгих объяснений затолкали в полицейскую машину и доставили сюда. И только потом следователь рассказал, в чём конкретно меня собираются обвинить. Хотя, чего удивляться… Когда-то почти так же Яков забрал меня из родного города. Без излишних церемоний, решив всё с позиции силы.
– Ты давно его знаешь? – словно поняв, что я погрузилась в воспоминания, спросила Кристина.
Голос у неё был тихий, сама она напоминала напуганного воробушка. Глядя на неё, сложно было представить, что она выкрала своего ребёнка у бывшего мужа и попыталась сбежать с ним. Отчаянная. Так же, как и мне, ей не посчастливилось встретить баснословно богатого и имеющего власть мерзавца, да ещё и выйти за него замуж. Не прошло и нескольких лет, как он выставил её, вдоволь наигравшись. Лишил родительских прав и запретил видеться с дочерью. Только Кристина не сдалась. И я тоже не собиралась.
– Мы познакомились осенью, – поколебавшись, всё-таки ответила я. – Он приехал на переговоры в мой город. С китайцами, – неосознанно погладила футляр кончиками пальцев и запоздало поняла, какой он мягкий. Бархатный, как и голос Якова, когда он того хотел. Когда ему это было нужно. – У него не было переводчика, а мне нужна была работа, – посмотрела Тине в глаза. – За день до этого я решила уйти от мужа. Мне нужна была работа и… – вспоминать было тяжело, и я умолкла.
Кристина нашла мою руку и сжала в знак поддержки. Привезли меня вчера, но чувство было такое, что знаю я её уже очень давно.
– Мы с мужем расстались не очень хорошо, – всё-таки призналась я.
Говорить об оставленных им мне на прощание синяках и опустошении я не стала, как и о том, что он вытолкал меня на лестничную площадку совершенно раздетую. И о том, что сделал перед этим, тоже не стала.
– Серебряков хотел меня, а я хотела почувствовать себя живой. Хотя… – с сожалением усмехнулась. – Достаточно и того, что он меня хотел. Отказы он не принимает. Это не в его правилах.
Помолчав, Кристина опять сжала мою руку. Небольшой дальневосточный городок, откуда я была родом, в сравнении со столицей казался другой реальностью. Теперь уже прошлой.
– Он предложил тебе улететь с ним?
– Не предложил. Он купил меня у моего же мужа и не оставил выбора.
Глаза Кристины стали ещё больше. Сказал бы мне кто-то нечто подобное, я бы, наверное, тоже отнеслась к этому с недоверием. Но всё так и было: в день, когда я пришла забрать из квартиры мужа остатки вещей, Яков явился с пачкой денег и, швырнув их на стол, сказал, что забирает меня. Заставил Стаса подписать документы, по которым все обязанности по нашим кредитам переходили к нему, и увёз меня. Единственное условие, которое я смогла выдвинуть: место в его компании. Именно так я и попала к нему на работу. Тогда всё это казалось почти сказкой. Но сказка быстро стала кошмаром, потому что Якову потребовалось больше. Ему потребовалось моё абсолютное подчинение – я в роли жены.
– Постой… – она нахмурилась. – Так он позвал тебя замуж? И поэтому ты сейчас здесь?
– Я здесь, потому что посмела сказать ему нет, – высвободила руку и поднялась.
Услышала, как кто-то идёт по коридору, рассеянно посмотрела на решётку. У нас сегодня и так было слишком много посетителей, так что вряд ли это к нам.
– Он не звал меня замуж, Кристин. Он приказал мне. А я не хочу… Не хочу, понимаешь, однажды оказаться на твоём месте! Ему мало, что я и без того от него зависима, ему нужно, чтобы моя зависимость стала полной.
– Ты боишься его? – она тоже поднялась.
– Не его, – замешкалась, перед тем как ответить. – Я боюсь стать его собственностью. А именно так и будет.
Шаги становились всё ближе. Кристина шумно вздохнула. Взяла с постели коробочку с кольцом и подала мне. Я молча забрала и, не успела больше ничего сказать, возле двери остановились двое оперов. Один из них отпер её, второй же вошёл внутрь.
– Ефимова, на выход, – приказал он мне.
Я с непониманием приоткрыла рот, собираясь спросить, что случилось.
– На выход, – гаркнул он прежде, чем вопрос слетел с губ. Взял за локоть и вытолкнул в коридор. Второй подтолкнул меня в спину.
– Вперёд, – скомандовал он.
– Куда вы меня ведёте? – я посмотрела на одного, затем на другого. Оба они были мрачные и немногословные. Дурное предчувствие так и сдавливало грудь.
– Я никуда не пойду, пока вы не… – остановилась было, но первый крепко сжал мою руку выше локтя и без разговоров поволок дальше. Мне оставалось только идти вперёд, потому что я была никем. Тем более тут. Стоило нам выйти в комнату при входе, я увидела двоих мужчин в чёрных костюмах.
– Вот она, – бросил один из оперов и, подтолкнув меня к ним, отпустил.
Мужчина в чёрном кивнул. Взял меня так же, как до этого мент. Мы оказались на улице. Апрель был прохладный, и в своей кофте я замерзла моментально. Ветер пробрался под край, тело покрылось мурашками.
– Куда вы меня тащите?! – я попыталась вырваться. Извернулась, выворачивая руку. – Что происходит?! Да ответьте же вы! – меня начинала бить истерика. Снова ударила, вцепилась в рукав пиджака пальцами.
Впереди стояла машина. Огромный чёрный внедорожник. Предчувствие стало ещё сильнее, от паники меня начало подташнивать.
– Отпустите! – толкнула мужчину. – Я не…
Дверца машины открылась, и меня впихнули внутрь. Я упала на сиденье, волосы рассыпались по плечам, лбом я упёрлась… В бедро. Подняла взгляд и встретилась им со взглядом Якова.
– Можем ехать, – обратился он к водителю, а после опять посмотрел на меня: – Я передумал, Мирослава. Ждать до завтра я не хочу.
В салоне царило молчание. Длилось оно с того момента, как я, послав Якова к чёрту, швырнула в него футляром с кольцом как будто специально для этого оказавшимся у меня в кармане.
– Куда мы едем? – всё-таки не выдержала я первой. Меня начинало потряхивать. Это же молчание выматывало и пугало.
– Ты послала меня к чёрту, помнишь? – выговорил он, вальяжно устроившись на сиденье. – Я подумал над твоими словами.
– И что надумал? – старалась отвечать небрежно, только его слова и взгляд не предвещали ничего хорошего.
– Что неплохо будет у него погостить, – коробочку он так и держал в руках. Пальцы его лежали на бархате, и в этом было что-то вызывающее. Медленно он поглаживал ее, а у меня было чувство, что касается он не футляра – меня. – Только не мне, а тебе.
Я резко подняла взгляд от его руки к лицу. Губы его были чуть заметно искривлены в усмешке, пронизывающий взгляд так и приковал меня к месту.
– Хватит играть со мной! – спокойствие кончилось, вышло истерично и громко.
На него это не подействовало. Было чувство, что ему даже доставляет удовольствие выводить меня из себя. Я мотнула головой.
– Я не стану твоей безделушкой, Яков!! Как бы ты ни пытался добиться этого, у тебя не получится! Я докажу, что у меня нет твоих денег! Я…
– Ну что ты, – он одним движением ухватил меня за кофту и подтянул к себе. Взял за подбородок и спросил тем самым бархатным голосом, от которого у меня всегда бежали мурашки: – Что ты? Ты никому ничего не докажешь. А знаешь почему? – я сглотнула, когда он, убрав пальцы с подбородка, погладил меня по щеке. – Потому что тебя никто не станет слушать.
Поглаживая, он смотрел мне в лицо, и внутри всё сковывалось от понимания, что это действительно может быть так. Я приоткрыла губы, чтобы ответить ему, но слова вдруг исчезли. Сильнее сжав кофту, Яков коснулся меня сквозь неё. Я вздрогнула. Разжал кулак и провёл по краю, немного проникая пальцами, дотрагиваясь до голой полоски кожи над резинкой штанов.
– Это ты так считаешь, – слова прозвучали жалко.
– Ты считаешь так же, только не готова в этом мне признаться, – одернул кофту. – Хотя себе уже призналась.
В последний раз он коснулся моей щеки, скулы. Убрал волосы за ухо и обвёл ушную раковину, за ней гвоздик серёжки в ухе.
– Тебе нравятся эти серёжки, – не вопрос – утверждение.
Серёжки… Их вдел мне в уши он сам. Перед тем ужином, теми переговорами, после которых вся моя жизнь полетела к дьяволу. Потому что тогда я впервые поддалась ему, и это стало точкой невозврата.
– Серёжки, как серёжки, – отползла на другую сторону сиденья.
Что значила его презрительная усмешка, я понятия не имела. Но тревога стала ещё сильнее.
Яков рассматривал меня, как будто никогда не видел. Взгляд его медленно скользил по моему лицу, по телу и ногам, и я всё сильнее ощущала себя пойманной в ловушку.
– Поверни тут, – бросил он водителю.
– Поедем по вчерашнему адресу? – коротко осведомился тот.
– Да.
Я ничего не понимала. Пыталась уловить суть разговора и не могла. Смотрела на Якова, вглядывалась в жёсткие черты лица, искала ответы во взгляде и, будь он проклят, не могла найти ничего! Внедорожник выехал на набережную, и я, в попытке немного унять бешено стучащее сердце, стала наблюдать за пешеходами, за проезжающими мимо нас машинами. В горле стоял ком, а под ложечкой так и посасывало. Мысли путались. Мне нужен адвокат. Хороший адвокат, который сможет доказать, что я не виновата. Который не побоится пойти против Серебрякова. Здесь мне захотелось застонать, потому что это было главным: кто захочет пойти против Серебрякова? Кто?!
Прошло ещё минут пятнадцать прежде, чем наш автомобиль остановился на подземной парковке элитного жилого комплекса. Не знаю, сколько этажей было в доме, мне показалось, что сосчитать их невозможно. Позади нас остановилась ещё одна машина, вышедший из неё охранник открыл дверь Якову, второй – мне.
– Решил показать мне всё своё могущество? – съязвила, когда мы остановились у двери лифта.
– Всё своё могущество показать тебе я не смог бы, даже если бы захотел, – подтолкнул меня в кабинку. Двое охранников немыми тенями последовали за нами. – Показывать я тебе ничего не собираюсь, Мирослава, – уже глядя на меня. – Мне это не нужно.
Я могла бы снова съязвить, но не стала. Потому что… ему действительно было не нужно. Тем более со мной. Что-то показывать, доказывать – зачем? Моя жизнь и так сейчас висела на волоске по его воле. И этого было более, чем достаточно, чтобы я наконец до конца поняла, что такое Яков Серебряков. Он – всё.
Лифт остановился на предпоследнем этаже, и мы, пройдя по просторному светлому холлу, оказались перед стеклянными дверьми, отделяющими крыло от остального пространства. Набрав код, Яков кивком указал мне, чтобы я прошла. Охранники остались по ту сторону, мы же проследовали дальше. Ещё одна дверь…
– Добро пожаловать в гости к чёрту, – стоило нам ступить в коридор, выговорил Яков. Я посмотрела на него с непониманием. – Когда-то я сказал тебе, что теперь всё для тебя, помнишь? – положил ладонь мне на бедро. Погладил, переместил на спину. – Или забыла? – мягкое касание вдоль позвоночника. Только было оно не нежным – угрожающим.
Я не забыла. Эти слова он сказал мне в тот день, когда купил у мужа. Сейчас эти слова вспыхнули в памяти так ясно, как будто я услышала их только что.
– Я для тебя всё, Мира, – коробочка с кольцом с тихим стуком упала на тумбочку. – И Чёрт, и Бог. Так что выбора у тебя нет. Рано или поздно тебе придётся надеть это кольцо.
Сказав это, он собрался уйти. Я последовала за ним, схватила за рукав.
– Зачем ты привёз меня сюда?! – со злостью и раздражением. Я по-прежнему ничего не понимала, и это сводило с ума.
– Я тебе уже сказал – это кольцо – твой ключ от двери на свободу. До тех пор я буду приходить к тебе, когда посчитаю нужным. И брать то, что посчитаю нужным.
Последние слова совсем негромко, коснувшись моей талии. Приподнял край кофты и невесомо коснулся кожи. Взгляд в глаза.
Я облизнула пересохшие губы.
– Я приду завтра около семи, – резко убрал руку. – Приготовь ужин.
– Сделай лицо попроще, – не сдержалась я, когда Яков, сняв с вилки кусок говядины, принялся жевать.
Холодильник у него был немногим меньше, чем магазинчик во дворе дома, где прошли моё детство и юность. Про квартиру и говорить не стоило – сколько в ней было комнат, я не имела понятия. От открывающегося из окна гостиной вида захватывало дыхание. На такой высоте я не бывала ни разу. Разве что во время полёта на самолёте, но это другое.
Ничего мне не сказав, Серебряков швырнул вилку на стол. Вытащил застрявший между зубов кусочек и, встав из-за стола, вывалил остатки почти нетронутого ужина в мусорное ведро.
– Я потратила на это почти два часа, – гневно выпалила я.
Он опять промолчал. Смерил взглядом и, подойдя, буквально выдернул из-за стола.
– Ты в своём уме? – зашипела, вырывая руку.
– Сейчас мы пойдём ужинать туда, где способны приготовить из мраморной говядины стейк, а не ту дрянь, на которую ты сподобилась.
– Не нравится, найми себе повара, – всё-таки высвободила руку. – Я, знаешь ли, не привыкла к изыскам.
Весь этот, как и предыдущий день до самого вечера я ходила по огромной квартире, не зная, что мне делать. Поначалу никакой ужин готовить не собиралась принципиально. Самой мне есть не хотелось совсем. Так всегда бывало, когда я нервничала, а сейчас я нервничала, наверное, сильнее, чем когда-либо в жизни. Нужна Серебрякову повариха – пусть обратится туда, где их предоставляют, нужна девочка на ночь – любая элитная шлюха, уверена, с радостью обслужит его от и до. Что же касается жены… Выйдя в коридор, я взяла футляр с кольцом, зачем-то открыла и достала. Немного помешкав, надела на палец и только несколько секунд спустя поняла, что стою прямиком под смотрящей на меня стеклянным глазом камерой видеонаблюдения.
– Ни-ког-да, – смотря прямо в неё выговорила одними губами.
Благо, что современные технологии пока не научились передавать чувства. Иначе Яков непременно заметил бы моё смятение. Потому что меньше всего на свете мне хотелось, чтобы он застал меня в момент, когда я рассматриваю выбранное им обручальное кольцо. Хуже было бы только, если бы он влез в мою голову и понял, что против воли я сравниваю его с тем, что когда-то надел мне на палец бывший муж. Увы, но сравнение было далеко не в пользу последнего…
И всё-таки в начале шестого я достала из холодильника мясо. Только вот… Кухня Якова напоминала космический корабль. Нашпигованная современной техникой, она ничем не походила на кухню в моей съемной квартирке. Не говоря уже о кухне в квартире мужа. Хотелось бросить всё это. И я бы бросила, если бы не инстинкт самосохранения, подсказывающий, что злить Серебрякова не стоит.
– Дело не в изысках, Мирослава, – он смерил меня взглядом. – Ты не умеешь готовить хорошее мясо. Ты в курсе, что такое стейк?
– Не делай из меня идиотку, – огрызнулась, так же смотря на него. Именно идиоткой я себя и чувствовала. Потому что всё, что я знала о стейках из мраморной говядины – само слово стейк.
Взяв из раскрытого шкафа пальто, Яков накинул его на плечи. Я так и стояла, наблюдая за ним. По сдержанно-суровому выражению его лица сказать, о чём он думает, было невозможно. В последнее время он казался мне ещё более жёстким, чем обычно, хотя раньше такое и представить было трудно.
– Ты так и собираешься стоять? – одевшись, он бросил на меня раздражённый взгляд.
– А что я должна делать?
Подойдя, Яков дёрнул вниз молнию моей кофты. Под ней у меня была майка с маленьким, выложенным стразами рисунком. Новая, но точно не подходящая для похода в ресторан. Губы его едва заметно искривились в момент, когда он положил ладонь мне на бедро. Я отшатнулась и тут же врезалась в стену. Один шаг, и Яков прижал меня вплотную. Не отводя взгляда от лица, провёл ниже – по бедру. Потом снова вверх, коснулся под одеждой. Погладил по животу, обрисовывая пупок.
Не выдержав, я вцепилась в его руку, хотела оттолкнуть, но не успела.
– Что? – он припечатал мою кисть к стене. – Тебе что-то не нравится?
– Разве должно нравиться? – голос прозвучал сдавленно.
Яков прижался ко мне бёдрами. Склонился и втянул носом воздух у моего виска. Щетина его прошлась по коже, и руки мои покрылись мурашками. Я попыталась вывернуться, но добилась обратного. Серебряков прижал мою вторую кисть. Чувствовала его сквозь одежду, взгляд его проникал вглубь меня.
– У тебя нет выбора, Мирослава, – просипел он. Крепко сжал мои запястья и разом выпустил.
Я перевела дыхание. Коленки подрагивали, сердце стучало у горла. Он поправил пальто. Отворил дверь и обернулся ко мне.
– Выходи, – приказал сухо.
– Я не поеду так в ресторан, – воспротивилась, с трудом собрав мысли.
– Выходи, – с угрозой, ещё твёрже.
Между нами повисло напряжённое молчание. Я смотрела на него, с трудом сдерживая желание послать его куда подальше. Кожа горела от его прикосновений, в душе клокотал гнев. Губы мои дрогнули, но слов так и не прозвучало. Всё моё существо протестовало против подчинения ему. Но то, что я видела в его глазах… Уже больше, чем предупреждение.
Сорвавшись с места, вылетела в коридор и остановилась возле двери. Перевела дыхание. Услышала его шаги за спиной и тут же почувствовала опустившуюся мне на талию ладонь.
– Никогда не заставляй меня ждать, Мирослава, – вкрадчиво выговорил он. Дыхание его коснулась затылка, и тело опять покрылось мурашками. – Я этого не люблю.
– Не боишься, что я сбегу? – когда мы вышли на парковку, осведомилась я.
Оцепенение уже отпустило, прохладный воздух помог успокоиться. Яков достал брелок, и внедорожник моргнул фарами.
– Нет, – открывая дверь со своей стороны.
Я открыла свою. Правила хорошего тона в программу сегодняшнего вечера включены не были, это я уже поняла.
– Слишком самоуверенно даже для тебя, – усаживаясь в салон.
– Попробуешь – окажешься там, где была вчера, – захлопнув дверцу, завёл автомобиль. – Ты здесь только потому, что я так хочу. Попробуешь что-нибудь выкинуть, и я позабочусь о том, чтобы ты поняла – клетка, в которой ты сидела, далеко не худшее место.
Я рвано засмеялась. Ирония заключалась в том, что всё это вообще происходило потому, что он так хотел, и нам обоим об этом было известно. Замолчала так же резко.
– Перестань мне угрожать, Серебряков, – полоснула его взглядом. – Найди для своих игр другую куклу.
– Зачем, – не трогая внедорожник с места, Яков с прищуром посмотрел на меня. – У меня есть ты. А угрожать я тебе ещё даже не начинал, Мирослава. И, поверь, для тебя же будет лучше, если до этого у нас не дойдёт.
Он не касался меня. Не дотрагивался – просто смотрел. И от этого прямого жёсткого взгляда меня сковало. Снова. Потому что он не преувеличивал. Он просто констатировал, и мне это было известно, как было известно и то, что для этого человека нет никаких границ.