Mine üle audioraamatule
– Значит, нужно просто больше заниматься.
– Я постараюсь, мам.
Прежде чем уснуть, Уля практически полчаса проворочалась в постели. Лунный свет освещал комнату, так что ей не пришлось сегодня зажигать лампу на столе. Она уже начала видеть сон, как вдруг неожиданно правая рука, в области, куда обычно ставят реакцию на Манту, начала неприятно зудеть. Уля недовольно с усердием поскребла это место ногтями. Чесаться перестало, но то, что произошло потом, заставило её буквально выскочить из кровати. Она уставилась на свою руку. Небольшой бугорок под кожей размером с горошину. Вот что она увидела. Хоть в комнате недостаточно светло, но образовавшуюся, неизвестно откуда, шишку на своей руке она разглядела отчётливо.
– Что за? – сердце бешено забилось. Под кожей ощущалось явное шевеление. Бугорок медленно пополз вверх. Ульяна накрыла его ладошкой, будто прихлопнула комара. Она ещё подумала, что спит и это всего лишь часть сна. Подняла ладонь, с опаской оглядела руку. Ничего. Бугорок исчез. Точнее… (её поправил внутренний голос) спрятался внутри мышц. Жуткое ощущение, знаете ли.
– Игея! – проорал Акулов, стоило Ульяне переступить порог кабинета физики. Похоже, он не просто был зол, он был взбешён. Таким она не видела его никогда. Так и застыла на одном месте, боясь сделать и шагу. Что могло случиться за два дня? Контрольных работ не было… И с чего это он теперь орёт на неё при всём классе, что аж вены на шее вздулись?
– Игея, подойди сюда на минутку, – сквозь зубы прорычал препод. Уля направилась к учительскому столу, не чувствуя под собой пола. Краем глаза она заметила, что все одноклассники притихли и наблюдают исключительно за ней. Она снова ощутила себя голой перед взбешённым быком, ко всему прочему прибавилась ещё и публика. Коррида какая-то получается.
– Что-о? – кое-как выдавила из себя ученица, щёки её вспыхнули огненным жаром.
– То есть думаешь, я должен уделять тебе внимания больше, чем остальным, так? – если выражаться жаргоном, то учитель говорил «наездами» прям, как гопник.
– В смысле? – голос Ульяны дрожал. Она искренне недоумевала, в чём провинилась. Снова
– Я тебе сейчас скажу. Теперь каждый учебный день будешь приходить после уроков на доп занятия, – из его уст это прозвучало, как приговор. Уля, грешным делом, снова подумала на маму. – У меня Олимпиада на носу, а я должен с троечниками возиться! – взметнув руками, проворчал преподаватель и кажется, слава Богу, потерял к ней всякий интерес. Он вытащил из ящика классный журнал одиннадцатого «А» и раскрыл на нужной ему страничке.
Ульяна прошла к своему месту. Прозвенел звонок. Аня, сочувствуя подруге, похлопала её по плечу, но при этом мечтательно выдала фразу, которая Улю бесила больше всего, особенно если речь шла об учителе по физике: «Ах, как бы я хотела оказаться на твоём месте. Я даже немного испугалась, когда он заорал на весь класс, но он такой лапа, что на него просто невозможно долго смотреть без умиления».
«Ну и окажись!» – если бы Аня не была её подругой, наверное, Уля бы так ей и ответила.
И в самом деле, с чего вдруг среди всех троечников удача улыбнулась именно ей? Собственно, ответ не заставил себя долго ждать. Следующий урок по расписанию – русский язык. Где классная руководительница – Галина Геннадьевна поведала, как она любе6зно позаботилась об успеваемости любимой ученицы.
– Спасибо вам, Галина Геннадьевна, – с сарказмом вымолвила Ульяна, натянув искусственную улыбку. Почему все лезут в её жизнь? Ладно, мама, но классуха-то куда? Кто её просил?
– У тебя по остальным предметам хорошие оценки. Подтянешь физику, и глядишь, в конце года получишь губернаторскую премию, – улыбаясь во все зубы кудахтала Галина Геннадьевна в спину Ульяне, пока та готовилась к уроку. Премия, о которой идёт речь, выдаётся всем отличникам по окончанию школы в размере пяти тысяч, хорошистам – по две тысячи. Но больше Галину Геннадьевну интересовали собственная премия и, конечно же, престиж школы. И если хоть кого-то можно вытянуть из троек, то учителя цепляются за любую соломинку.
– Вы идите без меня, – произнесла Уля, намеренно замедляя шаг. Уроки закончились и все торопились по домам. Но только не она, ей придётся направиться в сторону адского кабинета – кабинета физики.
– Тебя подождать? – спросил Игорь.
– Не знаю, мне, наверное, придётся торчать там минут сорок, а может и час, – в последний раз Уля посещала допы (так школьники называют дополнительные занятия) в шестом классе по математике и то, потому что перед этим проболела целый месяц ангиной. Тогда дополнительные уроки длились от силы полчаса и не больше двух раз в неделю. И всё-таки Любовь Николаевна – учительница по математике – святая женщина, никогда не запрягала учеников до неврозов. В отличие от некоторых.
Ребята условились на том, что подождут Ульяну полчаса возле школы, а потом отправятся домой, если она не освободиться пораньше. Иначе они опоздают на свои автобусы. Анина маршрутка проезжала каждые два часа. Следующая, если она не успеет на эту, будет только в девять вечера. Сами понимаете зимой это уже довольно поздно. Автобус Игоря и, естественно, Ульяны ездил чуть чаще, примерно каждые сорок минут. Но в вечернее время, особенно в снегопады, транспорта могло и не быть вообще. А снег за окном валил сегодня весь день.
Ульяна, прежде чем войти в ненавистный кабинет физики, позвонила матери и предупредила, что будет дома позже из-за дополнительных занятий. Юрий Олегович что-то печатал в своём ноутбуке. На подошедшую ученицу он бросил, ничего не значащий, взгляд. Она уселась на первую парту возле выхода, подальше от этого тирана.
– Доставай тетрадь и ручку, – не отрываясь от своего дела, произнёс преподаватель. Ульяна вытащила из сумки всё необходимое, подмечая, что голос учителя стал немного добрее, чем был несколько часов назад. Немного добрее. Это позволило ей чуть-чуть расслабиться.
Через пять минут Юрий Олегович, наконец, закрыл ноутбук.
– Так. Сейчас пройдёмся по азам, так сказать. Посмотрю, что ты вообще знаешь, – и он начал задавать вопросы о темах, которые Уля изучала ещё в классе седьмом, когда физика у них только-только началась. С некоторой натяжкой, но ей всё же удалось ответить на все задаваемые учителем вопросы. Из трёх задач справилась с двумя. К третьей подобрала неправильную формулу, что и привело к неверному ответу.
Физик хмуро наблюдал за своей ученицей, пытающейся решить последнюю задачу. Когда она, наконец, поднялась с места. Её чёлка прилипла к вспотевшему лбу. Юрий Олегович проверил задания без тени одобрения. Уля разве что смогла уловить в его лице озадаченность, но и это вскоре исчезло. Последнюю задачу он безжалостно перечеркнул большим красным крестом и снова заставил её переделывать. Она подумала, что таким образом он её наказывает. В этот раз он грузно облокотился на парту и стал объяснять ошибки. Уля была благодарна за то, что он хотя бы не орал, как сегодня днём, а говорил спокойным выдержанным тоном.
– Ладно, на сегодня хватит, – произнёс Акулов. Её силы, казалось, подходили к концу. Ещё одну задачу она бы точно не осилила. – Я, кстати, забыл тебя обрадовать.
Ульяна устало бросила на физика недоверчивый вопросительный взгляд, убирая ручку и тетрадь обратно в сумку. Она так вымоталась, что, если бы сейчас учитель начал бы орать, ей было бы абсолютно равнодушно.
– Тебя и Трофимова я записал на участие в Олимпиаде по физике. Здорово, правда? – он собрал в стопку ученические тетради и погрузил в свою большую квадратную чёрную сумку, в которую легко уместился бы и ноутбук, но его он оставил на рабочем столе.
– Ага, – только и смогла выдавить из себя Ульяна. У неё не было сил с ним о чём-то спорить и доказывать, что ей это вовсе не надо и неинтересно. Это потом она будет размышлять; какая ещё Олимпиада?! Она путает формулы, а половины и вовсе не помнит, как выяснилось. Но сейчас единственное чего ей хотелось больше всего, так это покинуть школьные стены и поскорее отправиться домой. Закинув рюкзак на плечо, поплелась к выходу, даже позабыв попрощаться с преподавателем.
На улице, кажется, похолодало градусов на сто. Морозный ветер беспощадно дул в лицо – не продохнуть. Игорь и Аня, естественно, её не дождались. Наверняка они уже сидят дома перед телевизором или компьютером, пьют горячий чай и смотрят любимые сериалы.
До остановки всего метров пятьдесят, но и этого оказалось достаточно, чтобы продрогнуть до косточек. Она не могла даже вытащить мобильный и взглянуть на время, так сильно замёрзла. В общем, она стояла и ждала, пританцовывая, автобус, который невесть, когда прибудет. Казалось, проехали все возможные маршрутки, а вот автобус под номером восемьдесят появляться на горизонте никак не желал. Ей даже подумалось, что он где-то заблудился, как маленький брошенный котёнок. Хотя на самом деле это она была маленьким брошенным котёнком в такой-то мороз.
– Замёрзла?
Уля резко обернулась на голос, впервые секунды, не узнавая Акулова в строгом сером пальто, в обычной молодёжной, в каких ходят половина её знакомых ребят, вязанной шапке, в кожаных чёрных перчатках и в клетчатом шарфе, повязанном поверх пальто.
– Немного, – угрюмо отозвалась она. Челюсть дрожала сама по себе, и Уля никак не могла с ней совладать. Пританцовывать прекратила. Как выяснилось, Юрий Олегович тоже приезжал и уезжал с этой же остановки.
– Тебе на какой автобус? – спросил учитель.
– Восьмидесятый, – она вдруг подумала, что теперь ей придётся всё время ездить домой с учителем. Эта мысль ужаснула. Но она тут же отбросила её от себя. Ведь прежде они никогда не пересекались вне школы.
– Минус двадцать девять градусов, – кивая на Улин ответ, снова заговорил преподаватель, – Надо одеваться потеплее.
Если бы не жуткий мороз и непослушная челюсть, она обязательно бросила бы в ответ: «Если бы я заранее знала, какую вы готовите подставу, я бы одела два пуховика и мамину шубу, блин!» Но она лишь тактично кивнула, мол, сударь, вы, безусловно, правы. Ещё несколько минут они стояли рядом на расстоянии вытянутой руки. Он не замёрз. Под его пальто, наверное, была спрятана печка. Уле неожиданно захотелось прижаться к нему. Она даже подумала, возможно, он не такой уж и плохой, как все считают. Вскоре подъехал автобус под номером тринадцать, и Юрий Олегович уехал. Уля осталась одна.
В этот раз водитель автобуса снова отказался ехать до конечной остановки. Он невнятно объяснил оставшимся пассажирам, в частности Ульяне и какому-то старому деду, что боится поломаться, пока будет подниматься в гору. Поэтому довезёт только до магазина. Деду видимо было всё равно, а Ульяне не привыкать. За последние три-четыре года, она тысячу раз слышала эту фразу от ленивого водителя, который, скорее всего, просто не хотел ехать дальше и разворачивать автобус. На стоянке возле магазина развернуться было куда проще.
До дома оставалось приблизительно полкилометра. При таком холоде (в автобусе ей так и не удалось согреться) эти пятьсот метров кажутся в два раза больше. Безлюдье немного пугало, но ведь это и хорошо. Вряд ли кто-то высунет нос в такой-то мороз. Уля, зарывшись носом в горловине пуховика, быстро трусила вверх по дороге. За всё время проехал только один автомобиль. Проезжую часть от пешеходной тропинки отделял высокий сугроб. Видимо днем, здесь прошлась снегоочистительная техника. Как хорошо, что она больше не следует правилу отца, иначе бы ей пришлось перебирать дорогу, чтобы потом перебежать обратно. Бессмысленное занятие. Ульяна про себя усмехнулась. Бессмысленное занятие. Сколько раз из-за этого бессмысленного занятия она чуть не попадала под машину. Сколько денег спустила на всякие шоколадки, покупаемые в магазине, лишь бы следовать безумному завету.
Она уже видела калитку забора своего дома, как её что-то заставило остановиться. Снова кто-то или что-то пошевелился в кустах. Небольшая часть снега осыпалась, как и в прошлый раз. Хотя в этот раз снега было гораздо больше. Уля попыталась вглядеться. И вдруг поняла, что там слишком темно. Почему в кустах так темно? Вроде бы и фонари повсюду. А там темно. Несмотря на холод она стояла и как заворожённая, вглядывалась в кусты Плакучей Ивы. И, кажется, очень зря, потому что на этот раз куст снова дрогнул и снег осыпался целиком. Уля, кажется, даже вскрикнула от неожиданности, хотя сама этого не заметила. И кое в чём она была уверенна на сто процентов. Кто-то там притаился. В этих переплетениях ветвей. Кто-то тёмный и большой. Точно не птичка. И не карлик. Скорее великан, который согнулся в три погибели, чтобы уместиться там. Уля отшагнула назад и провалилась одной ногой в глубокий сугроб. Ногу тут же обожгло через промёрзшие вязаные лосины. Теперь она чётко видела глаза. Они таращились на неё из темноты.
В сильном испуге она буквально влетела домой, запирая дверь на все замки. Ноги гудели от скоростной пробежки, но пока Ульяна этого не замечала.
– Я уже собиралась за тобой ехать, – из кухни выглянула мама, протирая полотенцем белую тарелку, – Ты чего? – она заметила, что дочь смотрит в глазок.
Ульянино сердце билось с бешеной скоростью. Она была напугана и одновременно счастлива, что смогла убежать. Хотя за ней никто и не гнался. А даже если там кто-то и был, он остался за дверью, а она здесь в безопасности.
– Да… Всё нормально, – Уля принялась нервно раздеваться. – Просто я замёрзла. Там такой дубак, – быстро проговорила она, дрожащим голосом.
– А такое ощущение, словно ты увидела чудовище.
Уля чуть не проглотила язык. Если бы несколько минут назад ей в голову пришла мысль о чудовище, она бы описалась со страху. Это ведь совсем не смешно, когда за тобой кто-то следит вот так, притаившись в кустах. Она почувствовала себя добычей. Да-да, именно добычей какого-нибудь клыкастого хищника. Койота или медведя, чёрт бы их побрал.
– Кстати, соседи тоже видели волка. Наверное, пришёл из леса. Говорят, нынче еды мало. Вот они и идут к людям, – подтвердила мама Лиза догадки дочери. – Так что я подумала, будет лучше, если я буду забирать тебя со школы на машине, раз ты теперь так поздно будешь возвращаться домой.
Ульяна повесила пуховик и направилась в кухню. Ну, естественно это был всего-навсего лесной волк, отбившийся от стаи. Голодный лесной волк. И нарушенное правило отца, здесь не причём.
В очередной раз Елизавету Егоровну вызвали на дежурство. Поцеловав дочерей перед сном, она уехала на работу. Кажется, на часах было полдвенадцатого ночи.
Уля притворилась спящей, когда мама зашла в спальню и поцеловала её в щёку, но на самом деле сна не было ни в одном глазу. Как только дверь внизу закрылась, и раздался щелчок, Ульяне начали мерещиться какие-то звуки: шорохи, скрипы, даже на мгновение показалось, будто кто-то разговаривает, но это был всего лишь вой ветра за окном. В памяти постепенно стал всплывать кошмар детства. Она не хотела об этом думать. У неё не хватало мужества, чтобы об этом думать и одновременно не думать. Это был сон (по крайней мере она убедила себя в этом). Ей тогда было всего семь лет. Она проснулась от стонов. Стонал отец. Эти звуки она уже не сможет забыть никогда. Стоны человека, испытывающего нечеловеческую боль. Ему нездоровилось, после очередной поездки. Его всё время лихорадило. В бреду он постоянно повторял одно и то же: «Они придут за мной. Они уже идут».
Семилетняя Уля встаёт с кровати и направляется в родительскую комнату, чтобы разбудить мать, но той нигде нет. В этом кошмаре её не существовало вообще. В этом кошмаре была только Уля и больной отец. Он продолжает стонать, не кричать, а стонать, потому что кричать уже нет сил, изворачиваясь, лёжа на полу. И всё время произносит это слово. Уля не помнила какое именно слово. Словно кто-то позаботился, спрятав его где-то глубоко в подсознании. Это были имена тех, кто за ним должен прийти.
Тогда во сне Уля так и не решилась подойти ближе к отцу. Пусть это и был всего лишь сон, но страх был настоящим. Страх, который не проходит с годами. И здесь не поможет совет подружек; просто выглянуть в окно после кошмарного сновидения, и оно забудется.
– Они придут за мной, – вслух, сама того не осознавая произнесла она и провалилась в глубокий сон.
Во сколько мать вернулась, Уля не знала. Но когда её разбудил будильник, мама уже была дома и спала в своей комнате. Уля сама приготовила завтрак и растолкала младшую сестру, поторапливая в школу. Мама заботливо оставила на столе деньги на проезд дочкам, прежде чем лечь спать. Разделив сумму пополам, Уля вручила деньги Нике.
– Тебя проводить до остановки? – предложила она, влезая в валенки, в которых мама обычно убирает возле дома снег.
– Что я маленькая что ли? – заупрямилась Ника, закидывая за спину огромный рюкзак. Уля всё же вышла вслед за сестрой. Славу Богу, хотя бы утром автобус забирал с положенной остановки, и Нике не пришлось спускаться до магазина. Убедившись, что она уехала, Уля вернулась в дом. Ей нужно было сделать уроки, но вместо этого она затопила камин и так полчаса просидела, греясь подле него. Только потом отправилась наверх делать домашние задание.
– Короче, Том Клин должен проскочить между расщелиной между двух скал, – живо объяснял Игорь Ане, активно жестикулируя руками, – Я уже вчера прошёл этот уровень.
– Да блин, он не допрыгивает до туда, – возразила Аня, – Я уже раз сто пыталась.
– А ты ветку обрезала?
Ульяна плелась вслед за друзьями. Опять они о своих компьютерных играх. И чего все так тащатся от них? Она чувствовала себя третьей лишней, когда они начинали обсуждать свои игры. И уж поверьте, обсуждать они могли их часами.
Мимо проскочили младшеклассники. Один нечаянно наступил Ульяне на нос туфли, но даже этого не заметил и не извинился. Есть в этом мире то, что не меняется никогда. Например, наглые гиперактивные младшеклассники. Хотя вспомни, ты и сама была такой совсем недавно.
– Игорь! – Уля решила перекинуть его внимание на себя, обгоняя Аню на шаг вперёд. – А ты ничего странного возле своего дома не замечал?
– Нет, вроде. А что?
Они направлялись на урок литературы.
– Просто, – Уля пожала плечами, позволяя Ане снова её обогнать и затеять беседу о компьютерной игре. Может вчера ей и впрямь всё привиделось? И никто не прятался в кустах? Ведь если это был хищник, вряд ли бы стал просто смотреть на неё, не так ли? Скорее всего, она сама спугнула какую-то птицу. Например, ворону. Та взлетела, вот снег и осыпался. Да кого она обманывает?! Не было там никакой птицы! Не было. Зато были глаза. И только сейчас до неё дошло, что это были глаза не зверя, а… человека. Уля остолбенела от такой ужасной мысли. Она резко остановилась. Идущие за ней одноклассники врезались в её спину. Они недовольно пробурчали: «Чего встала тут?» Но Уля не обратила на них никакого внимания. Как же это было очевидно. Там был человек. Человек! Батюшки мои. И что он делал в кустах? Ждал её? Или просто так решил посидеть, притаившись в Плакучей Иве? Или прятался от кого? От всех этих мыслей у неё разболелась голова. Она нехотя двинулась вперёд.
– Сегодня будем повторять творчество Николая Васильевича Гоголя. В конце урока проведу небольшой опрос на оценку, – оповестила Галина Геннадьевна, сразу после того, как раздался звонок. Последние в класс зашли, опоздав на несколько минут, «крутые» девочки Наташка Рыкова и Дашка Ахимова, которые всегда были в тренде всех новинок, в сумочках у них вместо учебников – килограммы косметики, а в голове – одни мальчики.
– Побыстрее, девочки, – поторопила их учительница. Они, не торопясь уселись на свои места за первую парту, оглядывая класс ехидным взором. – Я не пойму, вы что курили? – заподозрила учительница.
– Нет, – ответила Наташка, совершенно непоколебимым тоном.
– Смотрите у меня, позвоню вашим родителям, – пригрозила Галина Геннадьевна. – Думаете, что от вас, не пахнет что ли? На весь кабинет запах стоит.
И это было правдой, даже Уля, сидящая за третьей партой, почувствовала запах курева.
– Да мы просто стояли возле мальчиков, которые курили, – в свою защиту бросила Даша.
Учительница, естественно, им не поверила, но дальнейшее обсуждение этой темы прекратила. Пригрозив тем, что скоро из-за таких, как они из школы запретят выходить абсолютно всем. Пока Ульяна всё своё внимание сосредотачивала на двух опоздавших идиотках; небольшой, размером с горошину, бугорок, снова образовался под кожей на правой руке. Не почувствовать это было невозможно. Уля сразу бросила взгляд на руку и, оцепенев от ужаса, так звонко шлёпнула ладонью, по образовавшемуся бугорку, что все находившиеся в классе на неё разом обернулись.
– Можно выйти? – не дожидаясь пока учительница даст добро, она выскочила из-за парты, роняя на ходу тетради, учебники и побежала к выходу. Стараясь держать правую руку, так чтобы никто ничего не увидел.
– Выйди, конечно, – учительница озадаченно поглядела вслед стремительно выбежавшей из кабинета ученице, которая буквально выбила дверь плечом, так что та с грохотом срикошетила об стену и захлопнулась обратно. Несколько секунд все удивлённо таращились на дверь. Галина Геннадьевна отошла быстрее всех, хлопнула в ладоши и приказала классу открыть учебники на странице 372.
Уля заперлась в туалете для девочек. Тяжело дыша, она уставилась на правую руку, где всего несколько секунд назад что-то вылезло. Оно шевелилось у под кожей, она это ощутила так же явственно, как если бы кто-то чужой ткнул пальцем. Из-за шлепка теперь на руке красовалось красное пятно в форме ладони, но никакого бугорка и в помине не было. Оно снова исчезло. Опять ушло внутрь! Спряталось в мышцах! Спряталось в ней!
– Что за чёрт? – произнесла она вслух. Немного переведя дыхание, посмотрела на своё отражение в зеркале. И только сейчас заметила, как сильно вспотела. Щёки красные, дыхание прерывистое, словно перед этим она пробежала сто километров. Что со мной творится? Что, чёрт возьми, со мной происходит? Умылась прохладной водой. Краснота лица спала, дыхание восстановилось, и через несколько минут она вернулась в класс.
– Всё нормально, Ульяна? – поинтересовалась учительница, как-то странно разглядывая её. Уля очень надеялась, что никто ничего не заметил. Но все таращились так, словно были в курсе происходящего с ней ужаса.
– Да, вполне, – она уселась на своё место, всё ещё инстинктивно прижимая правую руку к телу. Лишь бы оно снова не появилось.
– Ты сегодня какая-то замученная, – заметил физик, раздавая классу листовки с задачами, – Заболела что ли?
– Да нет, всё нормально, – Уля нервно хихикнула, вновь прижав к груди правую руку. На преподавателе была новая идеально выглаженная голубая рубашка.
– Здравствуйте, Юрий Олегович, – в класс вошла Даша в сопровождении своей лучшей подруги Наташи. Как всегда, на пять минут позже звонка.
– Я скоро за опоздания буду ставить двойки, – вздохнул физик. И почему он на них не орёт? По всей видимости, из-за коротких юбок и высоких каблуков. Да-да, так оно и есть. Все мужики на это ведутся. Вот если бы Уля, в своих зимних вязаных лосинах и в джинсовом сарафане поверх однотонной кофточки с короткими рукавами, опоздала на урок, он наверняка бы на неё наорал.
Даша бросила странный взгляд на Ульяну и уселась на своё место. Вообще, Уля заметила, что Ахимовой она почему-то не нравилась, хотя если однокласснице что-то от неё было нужно, то она с удовольствием общалась с Ульяной. Например, скатать домашку по химии или математике. А в остальном на Улю она смотрела с некой жалостью, иногда с усмешкой. Но сегодня был другой взгляд. И виной тому физик, который задержался возле неё немного дольше положенного. Потому что, как и Аня Смирнова, Дарья Ахимова была влюблена в Акулого по уши. Это был не секрет для всего класса. Но в отличие от Смирновой, она не сидела сложа руки и не вздыхала мечтательно. А, так сказать, действовала напролом – боевой макияж, безупречный маникюр, распущенные, мытые небось с раннего утра, волосы, естественно мини-юбка и блузка с глубоким декольте. Весь урок Дарья, то и дело, посылала физику многозначительные взгляды, при этом сексуально держа зубами кончик ручки и перекидывая под столом ноги, подражая героине Шэрон Стоун в том самом фильме. Но на удивление это никак не трогало Юрия Олеговича. Он спокойно продолжал вести урок. Разве что один раз наорал на Трофимова, из-за того, что тот игрался в телефоне.
– Тут всё неправильно, – подытожил физик, изучив тетрадку Ахимовой, которая облокотилась на учительский стол так низко, что можно было разглядеть какого цвета у неё бюстгальтер. Уля представила, как Дашка произносит: «Возьми меня, мой учитель!» и раздирает свою белоснежную блузку, как это делают боксёры, вовремя эмоционального боя. Уля невольно рассмеялась. Физик заметил это. Чёрт бы его побрал!
– Тебе смешно, Игея? – без капли веселья, спросил он, откладывая тетрадь Ахимовой на край стола.
– Нет, – она буквально проглотила смех, мысленно укорив себя за то, что не смогла сдержаться. Дашка стала похожа на обозлившуюся Бабу-ягу.
– Иди сюда с тетрадкой, – приказал Акулов. Уля нехотя поплелась со своей тетрадью через весь класс. С минуту она стояла и ждала пока учитель проверит её работу, исподлобья поглядывая в сторону Ахимовой. Та, скрестив руки, встала за спиной преподавателя и с надменным видом пожирала взглядом Ульяну.
– У тебя получше, но всё равно на четвёрку пока не дотягиваешь, – изрёк препод, протягивая тетрадь обратно, – О чём вы вообще думаете, девочки? – Акулов обернулся, бросил вопросительный серьёзный взгляд на Дашку, та лишь дебильно улыбнулась, состроив себя виноватой. – На носу экзамены. Год пролетит и не заметите. Уже одна четверть за плечами.
– О вас, Юрий Олегович, думаем, – Ахимова выплыла из-за его спины, произнося каждое слово, таким томным голосом, что аж противно стало. Улю и так веселила вся эта ситуация, так ещё и эта фразочка с неприкрытым навязчивым намёком. Да она же буквально предлагает ему себя!
– Ах, вот оно что, – Акулов воспринял её слова за шутку. Хотя, как вам известно, и Юрию Олеговичу это тоже известно, в каждой шутке есть долька… апельсина. И этот апельсин буквально брызжет во все стороны своими соками. И снова Уле захотелось смеяться. Она почувствовала, как щёки опять заливаются горячей краской. Прозвенел звонок. Урок закончился. Все поспешили прочь. Ура…
– Игея, останься на минутку, – попросил Юрий Олегович, не успела Уля отойти от учительского стола.
– А я? – с надеждой спросила Ахимова.
– А ты можешь идти, – добродушно улыбнулся физик, что ему совершенно несвойственно. Та недовольно фыркнула, проходя мимо Ули. Класс как-то быстро опустел. Даже Игорь и Аня ушли, не подождав Ульяну. Друзья называются.
– Иди сюда, – подозвал её физик, а сам полез в ящики стола. Уля послушно вернулась. Он вытащил стопку каких-то бумаг и вручил их Ульяне.
– Прошлогодние тесты по Олимпиаде. Дома порешай. В четверг принесёшь, я проверю, – и он улыбнулся. Он улыбнулся ей совершенно по-доброму. Уля аж опешила. Это привело её к неожиданному ступору и смущению. – Сегодня и завтра дополнительных занятий не будет.
Последняя фраза, как струя холодной воды в лицо, привела её в чувство и одновременно обрадовала. Не помня себя от счастья, Уля схватила стопку бумаг, запихала в рюкзак и попрощавшись, второпях убежала прочь. Она уже и не помнила, когда в последний раз покидала этот кабинет такой счастливой. Да и вообще школу в целом.
По всему городу были развешаны розыскные листовки с фотографией пропавшего мальчика, поисками которого занималась мама Ульяны Игея. Мальчика звали Даниил Корниев, ему всего восемь лет. Очередная такая же листовка, приклеенная на одну полоску скотча, болталась из стороны в сторону из-за порывов ветра, на Улиной остановке. Игорь и Аня разъехались по домам, видимо решив, что Уля снова ушла на дополнительные занятия по физике. Восьмидесятый автобус приехал на удивление скоро. И уже оказавшись внутри, она успела заметить Юрия Олеговича, который торопился на остановку. Он успел перебежать прямо перед носом автобуса. Всё это время она молча наблюдала за ним, а когда их взгляды неожиданно встретились, автобус тронулся.