Путешествие по Аральскому морю.
До морского порта Влад добрался часа через полтора, когда уже небо начало сереть.
У бетонного причала стояло штук пять моторных баркасов и одна шхуна, которая готовилась отдать швартовые.
– Вы не на КС – пятую идете? – спросил Влад, ставя правую ногу на деревянный трап, который готовился убирать узкоглазый абориген.
Влад вопросительно посмотрел на вахтенного, перевел взгляд на шхуну и обнаружил на борту еще одного моремана, с широкой окладистой бородой, который, протянув правую руку вперед, выразительно потер указательный о большой палец.
– Как скажешь капитан! – склонил голову в знак согласия на любую сумму Влад, которую запросит Борода.
– Пропустить! – скомандовал Борода, делая два шага в направлении рубки босыми ногами.
Картинно оперевшись о переборку рубки, на которой висела ярко начищенная рында, Борода внимательно смотрел на Влада, который подхватив сумку и пакет с вещами, бегом направился по трапу, привычно бросив правую руку к виску.
Борода одобрительно хмыкнул, но говорить ничего не стал, открыв дверь рубки.
И сразу затарахтел дизель, постепенно набирая обороты.
Тем временем, на пирс вышли два аборигена, с трудом неся большой котел, покрытый снаружи толстым слоем сажи.
Еще один абориген, одетый в рваную зеленую майку и обрезанные на ладонь ниже колен штаны, тащил металлическую треногу, с метр высотой. Последнему аборигену на вид было лет пятьдесят, и его лицо украшала редкая бороденка, в десяток волосков, но приличной длины.
Бородатенький тащил треногу по бетонному пирсу, которая своими металлическими ногами противно скребла по поверхности, вызывая визг децибел под девяносто. У Влада от такого противного звука заныли зубы, но кажется, кроме него никто из присутствующих на это не обратил внимания.
«Вот толстокожие аборигены!» – восхитился про себя Влад, прислоняясь к невысокому жиденькому фальшборту, сделанному из десятимиллиметровой проволоки – катанки.
– Отдать швартовы! – последовала громкая команда капитана, на секунду высунувшего голову из рубки.
Бородатенький абориген мигом бросил треногу и рванул к носовому кнехту, в то время, как матрос со шхуны, втаскивал на борт деревянный трап.
Еще минута и кормовой канат был сброшен со второго кнехта и матрос на судне стал споро сворачивать его, аккуратно укладывая в бухту у правой ноги.
Влад не стал медлить, а схватив багор с пожарного щита, бросился на нос и стал отталкивать судно от пирса.
Шхуна медленно и осторожно пошла вперед.
Десяток секунд спустя рядом оказался второй матрос с багром, который стал помогать Владу отводить судно от пирса.
Дизель застучал шустрее, и шхуна двинулась вперед, одновременно забирая влево.
Пара минут хода и шхуна, развернувшись на девяносто градусов, вышла точно на створ еще горевшего белым светом бакена, еще больше увеличила скорость.
Слева показался огромный ржавый корабль, который стоял на двух якорях.
«Приличная коробка тысяч на пятьдесят!» – в лет определил Влад, отмечая рыжие ленты отслоившейся краски, сильно смахивающие на щупальца медузы.
«Интересно: а в Аральском море медузы есть?» – сам себя спросил Влад, дав себе зарок на досуге поинтересоваться у капитана корабля.
Справа стоял еще один сухогруз, но в более запущенном состоянии. У него имелись две приличные дыры на пол метра выше ватерлинии.
Пятнадцать минут спустя, сделав всего один левый поворот, шхуна вышла в открытое море и плавно повернув налево, пошла вдоль пустынного берега.
На высоком мысе, Влад обнаружил какие-то строения под шиферными крышами, но больше ничего разглядеть не удалось, да и шхуна, несмотря на свой неказистый вид, бойко шла вперед.
– Римс! Встань к штурвалу! – скомандовал капитан, выглянув на секунду из рубки.
Матрос, ни слова не говоря, заскочил в рубку, а из нее показался Борода, на ходу доставая пачку Опала.
– Давай я тебя лучше своими угощу! – предложил Влад, доставая из сумки пачку солдатского Кемела.
Блок сигарет, купленный в Найхоби, завалялся на дне сумки, а вот пачка сигарет лежала у Влада в нагрудном кармане рубашки.
– Откуда такое богатство? – тоном настоящего ценителя, спросил капитан, с чисто русской особенностью, разминая сигарету пальцами.
– Из Ташкента, – коротко ответил Влад, всматриваясь в пустынный берег.
– На флоте служил? – задал вопрос капитан, глубоко затягиваясь американской сигаретой.
– Было дело! – односложно ответил Влад, кидая взгляд на безоблачное небо.
– Здесь погоду надо определять не по приметам, а по сообщениям ТАСС! – махнул рукой капитан, глубоко затягиваясь.
– Почему? – заинтересовался Влад, поворачиваясь к капитану.
– Раньше все было понятно: раз облака на небе – значит идет непогода. Сейчас – все наоборот! – выкидывая окурок за борт, скривился капитан.
– На Тихом океане существуют множество примет, по которым можно определить подход шторма: это и уменьшение полета летающих рыб, уход медуз от берега, – начал перечислять видимые причины ухудшения погоды Влад, но первый после Бога [13] – властно махнул рукой, приказывая собеседнику замолкнуть.
– У нас тут недалеко есть местечко, откуда стартовал первый космонавт. Ты, наверное, слышал о нем, раз служил в ВМФ. Как только там стартует ракета, так моментально погода меняется на противоположную. Если штормило, то идет штиль. Если была тихая погода, то совсем наоборот – будет шторм. А есть дни, когда видишь, как взлетает ракета! Огненный шар поднимается от горизонта, до самого неба! – махнул рукой капитан.
Влад вопросительно посмотрел на капитана, отводя взгляд от шести навесов, стоящих прямо на береговой линии. Между навесами тянулась прямая, как струна белая дорожка и уходила к трем недостроенным баракам, около которых копошились, похожие на муравьев, люди. Как и все моряки, Влад обладал прекрасным зрением и даже смог разглядеть синий Москвич, стоящий около крайнего барака.
– У вас бинокль есть? – спросил Влад, требовательно смотря на капитана.
– Конечно, товарищ пассажир, – криво усмехнулся капитан, исчезая в рубке.
Через десять секунд капитан вышел из рубки с бутылкой и двумя стопариками в левой руке и большим морским биноклем в правой.
– Выпьем, пассажир? – спросил капитан, качнувшись вправо.
– Нет проблем! – согласился Влад, наводя бинокль на берег.
Москвич, стоящий около одноэтажного дома, был именно тем автомобилем, на котором Влад приехал в город, а вот номера не нем уже были другими.
«Вот это скорость! Не прошло и двух часов, а у машины уже другие номера!» – восхитился Влад, опуская бинокль.
Изумление так ясно было написано на лице Влада, что капитан, протягивающий стопарик, до половины налитый водкой, спросил:
– Что тебя так удивило на берегу незваный пассажир?
– За тех, кто в море! – поднял стопарик Влад и ловко его опрокинув, выпил и занюхал рукавом.
– Ты не ответил на мой вопрос, пассажир! – жестко сказал капитан, пристально посмотрев на Влада
– Странные строения стоят прямо на берегу моря. Зачем ставить такие навесы в непосредственной близости от воды? – попытался высказать первую попавшую на ум мысль Влад.
Лицо капитана разгладилось, и он принялся объяснять:
– На берегу строят пионерский лагерь для особо одаренных детей. Это отрядные места.
– Что такое отрядное место? – спросил Влад придав своей физиономии туповатое выражение.
– Дети должны где-то сидеть, разучивать песни, речевки. А лучшего места, чем на берегу моря, здесь не сыщешь. Прохладно, ветерок продувает. Посмотри, ведь в лагере нет ни одного дерева. Пока тут деревья вырастут, море может совсем уйти, – печально пояснил капитан, опрокидывая без тоста свой стаканчик.
– Не может такое огромное море, взять и высохнуть! Оно миллионы лет стояло, и ничего ему не было! Раньше только Сыр-Дарья в Арал впадала и все было нормально! – вспомнил Влад, невесть каким образом пришедшую на ум подробность о жизни Аральского моря.
– Море постепенно мелеет. На островах появились нехорошие люди и построили там аэродром, с которого постоянно летают самолеты в Аральск, Комсомольск на Устюрте. На островах нельзя жить, а только можно пасти скот и ловить рыбу летом. Не зря же остров назвали «Барса – кельмес [14]»! – махнул рукой капитан, отпивая водку прямо из бутылки.
«Я бы тебе многое мог рассказать о Аральском море, которое в двадцать первом веке превратится просто в соленую лужу, но не стоит травмировать твою нежно ранимую душу!» – выдал про себя Влад, протягивая руку за бутылкой.
Капитан отрицательно покачал головой и неожиданно приказал:
– Сейчас пройдем Тигровый Хвост [15] и ложись спать, вечером мы пристанем к берегу и поможешь с разгрузкой!
– Как прикажешь капитан! – согласился Влад, рукой показывая на беленький домик с высокой мачтой.
– Это метеостанция. Когда-то у меня там работали родители! – махнул рукой капитан, знаком показывая внутрь шхуны.
– Можно я лягу снаружи? – спросил Влад, которому до смерти не хотелось спать в душном вонючем трюме.
– Я сказал в кубрик, значит, иди в кубрик! – повысил голос капитан, свирепо посмотрев на своего собеседника.
– Если капитан приказывает прыгать с борта, ты должен только уточнить: с какого борта прыгать? – негромко выдал Влад, но капитан услышал и расплылся в широкой улыбке.
Продолжение путешествия по Аральскому морю. Приключения на берегу.
Едва начало темнеть, как Влада грубо растолкали.
– Вставайте сэр! Вас ждут великие дела! – приветствовал капитан, тронув Влада за плечо.
Рывком сев на рундуке, Влад обнаружил Бороду, протягивающего какую-то старую куртку и брезентовые брюки.
– Таскать мешки в этой робе удобнее! – пояснил капитан, сам одетый в точно такую же форму, что говорило о том, что капитан сам будет принимать участие в ночном аврале.
И началась работа.
Маленький матрос подавал из трюма мешки, с чем-то сыпучим наверх, а Влад с капитаном шустро перетаскивали их на берег, где молчаливые парни укладывали мешки в ГАЗ – пятьдесят первый.
Мешки были не тяжелые, килограмм по восемьдесят, но поднимать их на плечи, с непривычки было тяжело.
Через три часа все было закончено и два ГАЗончика, нещадно пыля, отправились от моря.
– Надо было тебе с ними уехать! – хлопнул себя по лбу капитан, демонстрируя фатальную забывчивость.
Это было столь нарочито сделано, что Влад усомнился в искренности сказанного, и в ответ неопределенно хмыкнул.
– Днем была радиограмма: разыскивается органами внутренних дел мужчина лет тридцати пяти – сорока, одетый в синие джинсы и иностранную рубашку с погончиками, – негромко сказал капитан, потягивая чай, только что налитый из большого китайского термоса.
Влад напрягся и явственно услышал невысказанные слова Бороды:
«Надо было мужика прирезать и тело сбросить в море! Хотя мужик работал как зверь и не задал ни одного лишнего вопроса. Надо ему дать шанс! Все-таки свой, мореман! Или все-таки прирезать? Сейчас выйдет на палубу Римс и вместе завалим пассажира!»
– Я тебе отдам все деньги, только отпусти, капитан! – приложив руки к груди, в подсмотренном у азиатов жесте, попросил Влад, чуть поворачиваясь вправо.
Теперь он мог фиксировать выход из трюма, в котором до сих пор работал матрос.
Из трюма, как будто его позвали, выскочил маленький матрос и с ножом в левой руке бросился молча на Влада.
Удар ногой на растяжке и матрос покатился обратно в трюм, где и затих.
Капитан тоже оказался не прост.
Мгновенно вскочив на ноги, капитан выхватил из-за спины здоровенный палаш и медленно стал наступать на Влада, оттесняя к корме.
«Сейчас махну палашом и кину нож. Не сможет этот урод сразу защититься от такого оружия!» – представил капитан ход дальнейших своих действий.
Финт корпусом вправо, уход влево, и вот уже Влад уже в метре от капитана, который никогда в жизни не видел классический маятник. Потом последовал энергетический удар в солнечное сплетение, и вот уже Борода скорчившись, лежит на палубе, размышляя про себя:
«Не человек, а какая-то ртуть. Человек десять я уже таким финтом с палашом и ножом на тот свет отправил, а этот не только ушел, но и меня с ног сбил. Если останусь жив, то с браконьерством и пиратством завяжу! Но где взять деньги на лечение жены и сына? Честно приличных денег не заработаешь. Да и документы на пацана пропадут. Этот урод наверняка судно сожжет. Я бы на его месте так и сделал! Жалко, что на мопеде мальчишка не покатается!»
Скупая мужская слеза покатилась из правого глаза капитана.
– Треть денег с контрабанды, твои документы, мопед и я спокойно уйду, не причинив тебе вреда! – поставил условие Влад, связывая руки капитана сзади.
Взяв капитана за шкирку, Влад посадил его спиной к переборке рубки, а сам присел на корточки рядом, поигрывая флотским палашом.
– Денег за контрабанду у меня нет, парни повезли их домой, где отдадут жене. Осталось в судовой кассе четыре тысячи. Их можешь взять. Мопед можешь забрать, он лежит под кроватью, – спокойно ответил капитан.
– Будем считать, что я тебе поверил, и завяжем последний узел [16], – предложил Влад, поднимая палаш. [16] – флотское сленговое выражение означает умереть. Прим автора.)))
– Семь тысяч рублей лежат в баке мопеда! Это все, что у меня осталось! – взмолился капитан, подергивая плечами.
– Не развяжешь. Я связал тебя специальным водолазным узлом, которые обычные моряки не знают, – пояснил Влад, поддергивая свободный конец троса вверх.
Привязав трос к креплению на пожарном щите, Влад отправился в капитанскую каюту, по пути, захлопнув трюмный люк и задвинув засов.
Как Влад и предполагал, судовые документы хранились в ящике письменного стола, где нашлось и немного денег, которые без зазрения совести были положены в новые штаны капитана.
Паспорт, приписное свидетельство и даже трудовая книжка с отметкой о последней работе в магазине очень понравились Владу, а вот листок убытия из кишлака Кизил-Су, прямо привел в восторг.
А наличие пачки денег в бардачке и бензобаке мопеда Ява, еще больше улучшило настроение Влада.
Влад хозяйственно наполнил два китайских термоса из бутыли обложенной льдом и потащил все свое богатство наверх.
– Бензин где? – спросил Влад, одетый в капитанскую одежду.
– На корме. Там кусок брезента есть, аварийный запас, пригодится в пустыне, – посоветовал капитан, с пояса смотря на Влада.
Влад шустро привязал десятилитровую канистру с бензином к багажнику, квадратный ящик и, обвязав все брезентом, добавил сверху старое шерстяное одеяло. Опасную ты игру затеял, парень! Одному в пустыне опасно передвигаться. Давай я тебя лучше до КС – пятой [17] – доброшу, а оттуда автобусы ходят и до Жаслыка и до Бейнеу.
– Где находится твой кишлак Кизил-Су? – вместо ответа спросил Влад, наливая из новой канистры в бак бензин двухколесного передвижного средства.
– Вон за теми холмами, куда ушли машины! – мотнул головой капитан, смотря как Влад сводит по трапу ярко-красный мопед.
Мотор завелся с первого толчка кик-стартера и, оседлав мопед, Влад медленно поехал по берегу, ища место для нормальной лежки.
Взрыв шхуны и поселка.
Не успел Влад отъехать километра, как с севера поднялся огненный шар и разгораясь все больше, дернулся, заметался в стороны и лопнул, огненно-белым пламенем, пролив на землю огненный дождь.
Влад не стал оглядываться, а увидев дорогу, которая поднималась вверх, помчался по ней, не жалея мотора.
Десять минут спустя, Влад стоял на краю огромного обрыва и смотрел вниз.
С неба продолжал падать огненный дождь, выжигая песок. Даже вода горела жарким пламенем.
Шхуна с предателем – капитаном вовсю пылала, выбрасывая из трюма снопы искр, сильно смахивающие на бенгальские огни. Через минуту грянул сильный взрыв, разметав остатки шхуны по поверхности моря и песку.
«Интересно, что такое взрывоопасное везла шхуна, что могло так взорваться?» – сам себя спросил Влад, переведя окуляры реквизированного бинокля на поселок в паре километров от берега.
Весь поселок был сплошь залит белым огнем, от которого заболели глаза. Влад сощурил глаза, внимательно смотря на две параллельные улицы, вразнобой заставленные разнокалиберными домишками, которые сейчас все горели. В центре поселка стояли два больших вовсю пылающие здания.
Из дальнего здания выскочили два человека и не пробежав и пяти метров, вспыхнули как спички.
«Значит, был разлив ракетного топлива!» – успел подумать Влад, как подул сильный порывистый ветер.
«Капитан же предупреждал, что после пуска ракеты, погода меняется на противоположную!» – вспомнил Влад, включая первую скорость на мокике.
Через двадцать километров сухой глинистой почвы показались невысокие горы и начал накрапывать дождь.
– Вот тут можно устроить лежбище! – сам себе сказал Влад, въезжая в странное ущелье, с обеих сторон которого высились меловые горы, а дно было вымощено огромными каменными плитами, что было как нельзя кстати, так как полил сильный дождь, в пару секунд вымочивший Влада до нитки.
Подул сильный встречный ветер, норовивший снести мопед, вместе с седоком.
И когда справа мелькнул, узкий, не больше метра проход, Влад, не раздумывая, свернул в него.
Дорога здесь была не каменная, а засыпанная мелкой щебенкой, но зато ветра не было, хотя по-прежнему хлестал сильный дождь.
Проехав два огромных темно-коричневых валуна, Влад свернул под козырек и оказался в небольшой пещере, где было сухо.
– Теперь еще бы валуном можно было закрыть проход и можно здесь сидеть до скончания века! – сам себе посоветовал Влад, выключая двигатель мопеда.
Поставив свое транспортное средство, в которое начал влюбляться, на подножку, Влад слез с седла и пошел к входу.
Дернув правый валун влево, без всякой надежды, просто для очистки совести, Влад обнаружил, что тот легко пошел, но через сантиметров десять, остановился.
Резко захрустела сминаемая каменная крошка.
– А вот это интересно! – сам себе сказал Влад, идя назад к мопеду.
Перекатив мопед к входу, Влад включил фару и стал внимательно обследовать пол пещеры, обнаружив три направляющие, сейчас засыпанные доверху щебенкой.
– Очень интересно! – снова вслух сказал Влад, снимая с себя мокрую одежду.
«У тебя появилась нехорошая привычка разговаривать с самим собой! Этим ты себя демаскируешь!» – напомнил внутренний голос, совет которого Влад учел, но оставил без ответа.
Следующие пол часа Влад очищал каменные направляющие от щебенки, размышляя: кому понадобилось устроить тайник в этой маленькой пещере.
После такой интенсивной работы, Влад согрелся и только изредка поглядывал наверх, откуда сплошным потоком лил дождь.
Задвинув валун, Влад полностью перекрыл выход и почувствовал себя уверенным и полностью защищенным.
«В этом убежище меня точно не найдут!» – решил Влад, расстилая на каменном полу брезент.
Завернувшись в шерстяное одеяло, Влад заснул здоровым сном сильно уставшего человека.
Здорово омолодился. Деловые люди железной дороги. Путь на Ташкент.
Проснувшись в шесть часов утра, Влад обнаружил, что в пещере не так темно, как вчера казалось. Сквозь щели вверху проникало немного солнечных лучей, и в этом неверном свете можно было вполне обойти пещеру, которая дала приют на ночь.
Первым делом Влад прислушался, но кроме равномерного шороха дождя ничего слышно не было.
В углу пещеры обнаружился пластиковый стол, на котором стоял большой синий радиоприемник с надписью на передней панели: «Spidola», который Влад моментально включил.
Странно, но аппарат работал, и едва загорелась зеленая индикаторная лампочка, как из динамика сочный голос сказал:
– Говорит Маяк! Вчера произведен успешный запуск космического корабля, который вывел на околоземную орбиту радиотрансляционный спутник «Трек».
«Нам лишний шум не нужен. Надо принять лекарство для омолаживания организма и засесть за изготовление документов!» – сам себе приказал Влад, открывая пакет с ташкентскими пирожками.
Подозрительно принюхавшись, Влад быстро съел один и вытащил из потайного кармана сумки темный пузырек.
«Надо рисковать. Если я не пригоню самолет, то наши парни наверняка погибнут. Для жреца убить десять человек – проще, чем для меня высморкаться! А так есть надежда спасти ребят и выполнить задание!» – сам себе сказал Влад, одним махом выпивая две трети жидкости пузырька.
Жидкость отдавала сильным сивушным запахом и имела горько-соленый вкус.
Владу неожиданно вспомнилась своя первая школьная любовь и стихи, которые он очень хотел прочесть девушке, но не посмел.
Мы раньше были влюблены
И было грустно, очень грустно
Что, ссорясь, даже до весны
Не донесли мы с нею чувства.
Идя с подругами, она с насмешкой вдруг проговорила:
– Как мной была увлечена!
Как в общем мило это было!
Не избегая умных слов
И тоном опытности пошлой
Легко болтала про любовь
Смеясь над чувством чистым прошлым.
А помнишь ты?
Как в первый раз,
Скажи, давно ли это было?
Ко мне, смущаясь и стыдясь
Ты на свиданья приходила.
И в душу веяло такой, открытой юной чистотою
Что часто думал, я с тоской
Что я любви твоей не стою!
А помнишь, помнишь, трепет рук
И взгляд доверчиво стыдливый
И мир, сияющий вокруг
Твоей улыбкою счастливой. [18]
«Что-то меня на лирику потянуло. Не иначе омолаживающее лекарство так действует!» – подумал Влад, укладываясь на брезент и закрывая глаза.
И моментально очутился в школе около той неприступной девчонки – отличницы, которая не обращала на него никакого внимания, занятая одной учебой.
Влад несколько раз провожал девушку, тайно идя за ней. Так узнал, что она ходит в изо студию и у нее есть старший брат, который прекрасно рисует. У самого Влада склонности к рисованию никогда не было, да и по части музыки слон наступил на ухо. Хотя на гитаре Влад научился тренькать, да и свои стишки часто перекладывал на музыку, выдавая за неизвестные песни Визбура и Кукина.
– Интересно, что моя школьная подруга сейчас делает? Вот бы повидаться с мечтой моего детства! – вслух помечтал Влад, кидая взгляд на часы.
Прошло уже шесть часов после завтрака, и желудок настоятельно требовал пищи. Есть пирожки больше не хотелось, да и свежесть их начала вызывать сомнение.
Проведя рукой по щеке, Влад заметил, что щетина, которой он оброс, стала чуточку мягче.
«Я отскочил с помощью жреца на двадцать лет назад, омолодился примерно на такое же время. Но жрать хочется неимоверно!» – понял Влад, проведя правой рукой по макушке головы.
Волосы, слегка начавшие редеть, теперь стояли торчком и были очень густыми.
И только после этого Влад поверил, что действительно омолодился.
«Если найти подругу и дать ей эликсир молодости, то что она делать будет?» – сам себя спросил Влад, открывая банку тушенки.
«Скорее всего, бросит тебя и пойдет искать более молодых джигитов!» – скептически ответил внутренний голос.
«Такого не может быть! Ведь любила же она меня!» – отмел все возражения Влад, открывая аппарат, замаскированный под ноутбук.
Сфотографировавшись, с помощью фотокамеры на компьютере, Влад ввел в память свое новое фото и без зазрения совести принялся изготавливать себе новые документы.
Первым делом Влад изготовил приписное свидетельство, оставив себе старое имя, вместе
с фамилией и отчеством. Следом появились исправленные паспорт, аттестат о среднем образовании, трудовая книжка и даже права на мотоцикл, выданные Муйнакским РОВД.
«Раз парню восемнадцать лет – значит, он должен иметь водительские права,» – решил Влад, вставляя свое фото в права.
Порывшись в памяти компа, Влад нашел там кучу фильмов, которые не видел, решив ни в коем случае не отдавать такую нужную вещь жрецу, а спрятать в надежном месте.
С сознанием хорошо выполненного долга, Влад улегся на брезент и поставив комп на пол, погрузился в приключения Чака Норриса, не задавая себе вопроса снимался ли актер в это время или нет.
Три дня Влад только занимался, что пил, ел и спал, чувствуя, как постепенно проходит ломота в костях и нестерпимое жжение кожи.
Спрятав канадские документы в фальшивой стенке отсека инструментов, Влад оставил в пещере всю импортную одежду, палаш, спрятав ее под потолком.
Теперь бедно одетый парень, со строительной каской на голове, вместо шлема, не вызывал подозрений.
Влад с трудом откатил каменную дверь, выволок мопед, и отправился на восток, оснащенный только аварийным запасом с корабля, и одним термосом с зеленым чаем.
Тридцать минут спустя Влад выехал на глинистое поле, которое во множестве пересекали следы от грузовых автомобилей.
Найдя колею, которая шла на восток и сориентировавшись по наручному компасу, Влад тронулся в путь и через десять часов к вечеру, достиг, без особых приключений, маленькой железнодорожной станции, даже вернее разъезда, где несмотря на величину имелось три железнодорожных пути и даже коротенькая платформа, выстланная старыми железнодорожными шпалами.
– Дяденька! Здесь поезда на Ташкент останавливаются? – спросил Влад толстого мужика в засаленной железнодорожной форме и красной фуражке.
– Через сорок минут будет поезд Бейнеу-Ташкент! – сказал железнодорожник, смотря на две банки тушенки выглядывающие из сетки – авоськи, притороченной к правому боку мокика.
Невольно дядька сглотнул слюну.
– Возьмите тушенку. Я в поезде что-нибудь поесть куплю! – сходу нашелся Влад, вспоминая, как бедна была продовольственная корзина обычного человека и как плохо снабжались маленькие селения.
– Ты мопед с собой возьмешь? – задал новый вопрос железнодорожник, бросая алчный взгляд на мотоциклетку, которая стояла у левой ноги Влада.
– Конечно с собой! Где я такую машину достану в Ташкенте? – задал риторический вопрос Влад, вспоминая, что кусок брезента он оставил в пещере.
– Дай десять рублей и я тебе помогу сесть в поезд! Без меня никто тебя в вагон не посадит! А вот сдать в милицию могут! – сделал неожиданное предложение железнодорожник, напоследок сдобрив угрозой свои слова.
– Не вопрос! – сходу ответил Влад, сунув руку в правый карман.
– Подожди минуту мальчик! Лучше пока слей бензин из бака мопеда! – посоветовал железнодорожник, выуживая из кармана литровую бутылку из-под шампанского, полную какой-то мутноватой жидкостью.
«В багажнике я видел резиновую трубку!» – вспомнил Влад, откручивая крышку бензобака.
Минута работы и весь бензин без остатка перелит в бутылку, заполнив ее на три четверти, а в бак засунул чистую тряпку, и плотно закрыв крышкой.
Появился железнодорожник со старым одеялом и брезентовой сумкой.
Присев около мокика, железнодорожник снял колеса, крылья, отвернул руль и шустро стал упаковывать обезноженный мопед в принесенное одеяло.
Еще пара минут и два объемистых тюка лежали на насыпи, а Влад с удовольствием передал находчивому аборигену красную, с Лениным десятку.
– Больше десяти рублей не давай! Будут спрашивать, скажешь, что ты племянник Насырова Анвара – начальника станции Бейнеу, – инструктировал абориген, снимая с себя красную фуражку.
С севера показался поезд.
«Тепловоз Т – третий, одиночка!» – сходу определил Влад, смотря, как абориген вращает перед собой фуражку круговыми движениями.
Около Влада остановился купейный вагон.
– Давай быстрее грузись! – негромко скомандовал абориген, подтаскивая мокик к открывшейся двери вагона.
– Это племянник Анвар-ата! Возьми до Ташкента! – крикнул красношапочный абориген, подталкивая Влада в спину.
Тридцать секунд спустя Влад стоял в тамбуре
Вагона, а напротив него стоял толстый проводник, дыша застарелым водочным перегаром. панели:,ы обнаружился пластиковый стол, на котором стоял большой приемник с нкадписью на переднейударство. которая живет в ЮАР
– У твоего дяди фамилие борми [19]? – спросил проводник, выкатывая черные глаза.
– Что такое борми Влад мог только догадываться, но что сейчас будет проводиться разводка, понял мгновенно.
– Дядя фамилия Насыров! – веско сказал Влад, пристально посмотрев на проводника.
– Сейчас по Кунград ревизор садит будет! – привел неопровержимый аргумент проводник.
– Сколько деньги надо? – спросил Влад, которому надоело стоять в тамбуре.
– Давай пятнадцать рублей и поедешь вдвоем с такой же молодой малчик! – предложил проводник, просительно смотря на Влада.
– Десять и никого больше не подселяешь к нам в купе! – поставил условие Влад, кивая на завернутый в одеяло мокик.
– Хорошо хозяин! Я даже вентиляций включу! – пообещал проводник, бодро хватая тяжелый тюк.
Влад взял колеса и последовал сзади, гадая в какое купе его заведут.
Дойдя до четвертого купе, проводник, поставив мопед на пол, коротко постучал в дверь костяшками и почтительно спросил:
– Можно?
– Келинг [20]! – ответил молодой юношеский голос.
Влад первым зашел в купе и обнаружил сидящего за столом, заставленным баночками, кулечками и свертками молодого худенького парнишку в очках, который сидя у окна читал толстую книгу.
На парне была зеленая в маскировочных пятнах майка, открывающая худенькие мальчишеские плечи.
– Проходите, уважаемый! – поклонился, прижимая правую руку к сердцу парнишка. Аккуратно положив толстую книгу на расстеленную газету, паренек встал и вышел из-за стола, с любопытством рассматривая Влада.
Закинув вдвоем с проводником упакованный в одеяло мокик, потом колеса в багажное отделение наверху, Влад устроился на противоположном сиденье, с любопытством смотря на своего соседа.