Loe raamatut: «Искренне ваш…»

Font:

© Andreas Patz

© Titel-Verlag, 2011

* * *

Предисловие

Поговорить с умными, одаренными людьми всегда полезно. А если человек еще и немало пережил, прошел испытания, перенес трудности, то узнать о его опыте полезно вдвойне.

Они все разные – мои герои. И по возрасту и по статусу. Спектр достаточно широк: от узника Бухенвальда до вице-премьера страны, от бывшего наркомана и фарцовщика до лауреата престижного конкурса и обладателя «Золотого диска». Почему я решил побеседовать именно с этими людьми? Трудно объяснить. Во всяком случае, не потому, что во всем с ними согласен или безоговорочно поддерживаю их. У них разные взгляды, разные сферы общения, и вообще: соберись они где-нибудь вместе, споров и противоречий между ними была бы уйма! Мне и хотелось показать вам, дорогие читатели, это разнообразие. А иначе, согласитесь, книга была бы неинтересной.

Потому я посчитал нужным и даже полезным дать каждому из них возможность высказаться, ответить на острые вопросы и упреки, которые в их адрес звучали не раз. В одном у меня нет сомнений: все эти люди весьма и весьма интересны. Всех их объединяет, по меньшей мере, несколько вещей: они искренне любят Бога, пожертвовали для Него многим, и, оказавшись верными делу, которое для себя избрали, пришли к определенному, достаточно серьезному результату. Некоторых из героев книги сегодня уже нет в живых, потому их жизненный опыт и рекомендации приобретают еще большую ценность.

С каждым из собеседников я старался быть искренним, пытался расположить их ко взаимной откровенности. Насколько это у меня получилось – судить вам, друзья. Очень надеюсь, что чтение принесет вам пользу и благословение, поддержит и ободрит в труде, вдохновит на новые свершения и обогатит духовно.

Искренне ваш, Андреас ПАТЦ

Николай Водневский: «Я понял, что этот голос зовет именно меня»


Зимнее калифорнийское утро. Солнце не забывает заглянуть в эти края даже в феврале! Деревья с жадностью впитывают лучи его; всем своим видом как бы сопротивляясь зиме, выставляют напоказ остатки роскоши поблекшего своего убранства. Яркое сияние солнечного света в сочетании с утренней свежестью создает в этих местах особенную гармонию: любой день ощущается праздничным!

Американцы спешат по неведомым мне делам, да и мне не до них: боюсь оторвать взгляд от вырванного из блокнота листа бумаги, закрепленного у лобового стекла автомобиля. На нем расписана схема проезда (как тут говорят, «дирекшн», англ. Direction), от которой нельзя отклоняться: череда незнакомых улиц, перекрестков и номеров автомагистралей способна запутать кого угодно.

Вот и долгожданный Exit (съезд) с «фривэя». Кажется, я на месте. Полицейский, стоящий на обочине (вернее, сидящий в своей машине), смотрит на меня с подозрением. Догадываюсь, что его, по всей видимости, «напрягает» чрезмерно серьезное выражение моего лица. Еще бы мне не быть серьезным! Момент, можно сказать, исторический: я еду к самому Николаю Водневскому!

Дом Водневских укутан густой чащей высоких деревьев и к нему ведет лишь узкая проселочная дорога. Тишина ощущается почти физически; она благодатно действует на настроение, помогая услышать и пение птиц, и шум ручья. Нарушить покой здесь могут только заблудившиеся дикие животные. Ну и забрался же в глушь брат Николай! Сказано: «Динозавр». Это близкие друзья его так величают иногда. Почему? Теперь уже вряд ли кто-то вспомнит. Да и надо ли? Сам Николай Александрович шутит по этому поводу: «Наверное, потому, что очень старый. А еще потому, что наше поколение эмигрантов-старожилов потихоньку вымирает».

Собственно, благодаря старому знакомству брат и согласился на интервью. Обычно он этого не делает: не любит привлекать к себе много внимания. Удивительно скромен в быту и общении этот человек. Даже не верится, что перед тобой – тот самый, знаменитый НИКОЛАЙ ВОДНЕВСКИЙ!

…Вхожу в гостиную. В доме тепло, а потому особенно уютно. Потрескивают в камине дрова. Мы начинаем неспешный разговор о малоизвестных страницах жизни моего собеседника…


– Николай Александрович, сколько лет Вы уже живёте в Америке?

– А вы сами посчитайте сами. С 1951 года, сколько это будет?


– И часто за это время бывали на родине?

– Пять раз. Открылась возможность после того, как началась перестройка.


Слева направо: Николай Водневский, Ярл Пейсти, Иоанн Марк Галустьян, Павел Рогозин


– Какие впечатления от визитов?

– Печальные. Деревня в Брянской области, где я родился, раньше состояла из 25 изб и хозяйств. Когда я там был в первый раз, оставалась одна изба, а теперь и ее нет. Все люди разъехались: деревня, говорят, стала «нерентабельной»…

Там очень красивые места, богатая растительность, но теперь всё в запустении. Да и материально очень бедная местность. Поэтому впечатления тяжелые, как и от посещения родственников. На родине осталась только одна моя племянница, которая помнит меня (я помню ее еще маленькой девочкой), и ее дети, мои внучатые племянники, которые слышали от родителей, что в Америке у них есть дедушка.

Посещал я и город, в котором когда-то учился. Он сильно пострадал от чернобыльской катастрофы. Старообрядческий город. Недавно там была основана первая Церковь евангельских христиан-баптистов, с которой я поддерживаю тесную связь.


– Как Вы относитесь к эмиграции христиан из республик бывшего Советского Союза?

– Это очень сложный вопрос. Я беседовал со многими приезжими, и от всех слышал разное. Одни говорят: «Знаете, я имел откровение, чтобы я поехал». Другие: «Мне сон приснился». Третьи: «Я слышал голос, который сказал мне: Поезжай!», и так далее.

Ничему этому я, конечно же, не верю. Думаю, причина проста: рыба ищет, где глубже, а человек – где лучше. И это нормально, это естественно! После пережитых в Советском Союзе скорбей верующие люди оставляют родину в надежде найти нечто лучшее. Но одного я не одобряю – это когда эмигрируют рукоположенные братья. Их рукополагали, и они в своей молитве говорили: «Господи! всю мою жизнь я Твой слуга, я принадлежу Тебе – пользуйся мною!» Теперь они оставили свои Церкви, оставили служение. Некоторые из них сперва были против эмиграции, но потом сами неожиданно оказывались в числе эмигрантов. Приехав сюда без знания языка, они не находят применения своим познаниям Слова Божьего, не могут делиться своим духовным опытом ни с церковью, ни с соседями. Мне очень жаль этих братьев! Они сами себе закрыли доступ к духовной работе.

Я думаю, что в этом вопросе нужно вести себя, как капитан корабля, попавшего в кораблекрушение. Настоящий капитан спешит посадить пассажиров в спасательные шлюпки, но сам покидает корабль последним. Так и здесь должно быть. Это моё понимание, хотя, может быть, я и ошибаюсь. Я уверен: духовные работники должны оставаться на родине, даже если она в беде. Тем более, что именно там Господь сегодня широко открыл двери для благовестия.


– Скажите, кем Вы себя больше ощущаете – русским или американцем?

– Конечно же, русским. Почитайте мои стихи, и вам сразу станет все понятно.


– Николай Александрович, давно хотел расспросить Вас о Ваших детях. Сколько их у Вас?

– Мы с Люсей поженились, когда я овдовел. У Люси к тому времени было трое детей, и у меня столько же. Вообще-то я имел четверых детей, но мой старший сын, мой первенец Александр, который родился в Германии, умер молодым. Случилось это после войны во Вьетнаме, где он провел четырнадцать с половиной месяцев. Так получилось. Он был мобилизован, как и многие другие. Вы, наверное, знаете, что американские баптисты признают необходимость подчиниться закону о воинской повинности?

Вернувшись с фронта, сын обнаружил у себя неизлечимую болезнь, которая стала прогрессировать. Дело в том, что во Вьетнаме он работал на геликоптере (вертолете – англ.): доставлял вооружение американским солдатам, вывозил раненых и т. д. Несколько раз попадал в районы, которые незадолго до этого были обработаны химикатами, сильными какими-то ядами. Естественно, это не прошло бесследно. По возвращении в Америку яды проявились на его теле в виде пятен. Он вынужден был много лет лечиться. Врачи давали ему всевозможные таблетки, пытаясь вывести из его организма эту химию, но, к сожалению, ничего не получилось…

После вьетнамской войны, когда солдаты вернулись, выяснилось, что очень многие из них оказались инвалидами. И у них рождались дети с дефектами. Сначала год-два как будто было все нормально, а потом рождались ненормальные дети. Это называлось «Orange'а» и было, конечно же, последствием заражения препаратом, имевшим такое название. Мой сын умер неженатым, потому что побоялся заводить семью. Он видел на примере своих друзей, которые были с ним во Вьетнаме, сколько горя приносило семьям таких, как он, рождение детей.

Второй сын, Николай, живет в Сакраменто, имеет жену и двоих уже взрослых дочерей. Николай заведует большим магазином: он продает различные инструменты американского производства. Вообще-то он очень хотел быть учителем. Но обучение стоило $ 4.000 в год. Для меня, работающего на местной фабрике, это были большие деньги, потому что моей зарплаты едва хватало на обеспечение семьи. Тогда сын сказал: «Папа, я пойду работать. Заработаю денег, а потом буду учиться». Он начинал с того, что красил дома. Затем поступил в вечерний колледж, после окончания которого получил, наконец, работу.


С другом и братом во Христе Родионом Березовым


Есть у меня еще две дочери. Одна дочь подарила мне двоих внуков, а вторая – троих.

У моей супруги Люси есть сын, который работает доктором и две замужние дочери. У них у всех по трое детей. Таким образом, мы с Люсей имеем шестнадцать внуков! Вот такое дело…

Я хотел бы сказать всем братьям – проповедникам, пасторам, духовным работникам – чтобы они не брали с меня пример. Я был предан своему делу настолько, насколько Господь не ожидал и не требовал от меня. Как мало я уделял внимания семье… Мой старший сынок говорил мне: «Папа! Я знаю, что ты меня всегда любил, но я вырос… без папы! Помнишь, ты взял меня однажды на рыбалку? Ты дал мне удочку, а сам сел в автомобиль и стал что-то писать или читать. Я поймал большого карпа и прибежал к тебе похвастаться: смотри, какой большой карп! Ты увидел этого карпа и воскликнул: “Ой, да! действительно большой карп!” А сам даже не вышел из машины, и тут же снова погрузился в чтение».

Служители должны в первую очередь обращать внимание на свою семью, на своих детей. Слава Богу – все-таки мои дети обратились к Господу! Но их не интересует судьба нашей Родины (имеется в виду Россия – прим. А.П.), потому что они воспитывались в американских условиях, приняли американские обычаи и все остальное.


– Часто Вам удается с ними видеться?

– Да, довольно часто. И мы их посещаем, и они нас. Одна дочь живет за триста километров от нас, но три-четыре раза в году приезжает к нам с детками. Раз или два в году мы ездим к ней в гости, а созваниваемся почти ежедневно. Вторая дочь – здесь, в Сакраменто, поэтому с ней мы видимся чаще: практически каждую неделю, когда бываем в собрании, после служения заезжаем к ней на обед.


– Интересно, на каком языке Вы с ними общаетесь?

– Со всеми своими детьми я разговариваю по-русски. Они все знают русский язык. Старший сын хорошо знал русскую литературу. Это была моя радость… Дочь тоже довольно хорошо говорит по-русски. Она много трудится как переводчик: помогает приехавшим из России, ходит с ними к врачу, к адвокатам…

С внуками приходится по-английски. Они, правда, иногда пытаются отвечать мне по-русски, но произносят одно слово русское, а потом сразу три английских.

– Новоприбывшие эмигранты часто задаются вопросом: отучать своих детей от русского языка или нет? А Вы что скажете?

– Отучать? Нет, конечно. Как раз наоборот – обучать! Я уже рассказывал как-то о том, что мы очень переживали, когда наша младшая дочь Наташа никак не могла начать говорить по-русски. Пробуем с ней заговаривать, а она отвечает по-английски. Это было целое несчастье! Мы очень волновались. Однажды я был на работе. Вдруг меня вызывают на связь и говорят: «Срочно позвоните жене домой, там что-то произошло». Я позвонил, спрашиваю: «Аня, что случилось?» Она отвечает: «Коля! Наташа по-русски заговорила! Совершенно внезапно, как будто где-то в тайниках всё хранила, и вдруг прорвало!» «Ой! – говорю, – слава Господу!» Теперь мы с ней и по телефону общаемся только по-русски.

Конечно, нужно было находить больше времени, чтобы сесть рядом, открыть книгу и позаниматься с дочкой. Я пробовал это делать, насколько позволяло время, но, видимо, недостаточно. Нужно серьёзнее относиться к изучению родного языка, потому что знание его никогда не помешает. Тем более, что мы – христиане, и наша земная родина близка нам. Судьба России и здесь волнует нас, она не чужда нам. Кто знает, что будет дальше: может быть, наши дети, став христианами, пожелают использовать знание русского языка, чтобы нести Благую весть на родину, своему народу?


– Вы являетесь основателем и многолетним редактором русскоязычной газеты в Америке «Наши дни». Считаете, что Америке нужна русская газета?


Последние годы жизни. Неутомимый проповедник Евангелия


– Я бы сказал: нужна именно христианская русская пресса, которая бы помогала людям углубиться в познание Бога, истины Божией. Такие газеты нужны не только Америке, но и другим странам, и я убедился в этом.

Почему мне пришла в голову эта идея? В шестидесятые годы почти в каждом доме русскоязычных христиан-эмигрантов можно было увидеть русскую газету – светскую, или, как ее еще называют, «мирскую». Я приезжал в Сан-Франциско к братьям и видел в их домах печатные издания. Я спрашиваю: «Вы что, газеты выписываете?» Они отвечают: «Конечно! Мы ведь пока еще на земле живем, а не ходим по улицам небесного Иерусалима. Хочется знать, что делается в мире, потому и выписываем».

Тогда я стал в одном из этих изданий помещать свои статьи, отвечать на вопросы, которые мне задавали. Мои статьи всегда принимались охотно, но на коммерческих условиях: я должен был заплатить за них, вернее, за ту часть газетной площади, которую я занимал своей статьей. И беда была в том, что начинали редакторы с семи долларов за колонку, а потом повысили цену до 25 и даже 30 долларов. Спекулировали на нашей ревности в деле Божьем. Наконец, это стало настолько дорого, что я понял: нужно печатать свою газету, христианскую. Вот так и родилась эта идея. Ее поддержали братья – Павел Рогозин и другие. И вскоре наши планы стали реальностью.


– А сами-то Вы что читаете?

– Кроме Библии практически ничего. Нет времени на это. Библию читаем вместе с женой два раза в день: утром перед завтраком и вечером после ужина. Я утром, как только встаю, читаю две главы: одну из Нового и одну из Ветхого завета. Размышляю над прочитанным, часто беру на помощь библейский словарь, чтобы кое-что посмотреть, сравнить. Всегда открывается что-то новое. Это уже вошло у нас в обычай, стало частью нашей жизни.

Раньше я был очень занят на работе, поэтому не всегда удавалось читать именно так. Теперь, слава Богу, есть возможность. А вот на другую литературу времени по-прежнему не остается. Толстые книги классиков уже не читаю. Газеты – да, просматриваю. Не читаю, а именно просматриваю. И только христианская газета у меня днём и ночью лежит на сердце: та самая, которая называется «Наши дни».


– Кто из библейских героев Вам наиболее близок?

– С некоторых пор больше всего читаю и размышляю о жизни Апостола Павла. О его обращении к Богу, о тех чудесных откровениях, которые он получил от Господа и оставил нам. Они меня всегда вдохновляют, трогают мое сердце.


– Какие черты характера цените в людях?

– Хорошие, как любой другой человек. Некоторые люди вовсе не стремятся изменять свой характер в лучшую сторону. Они говорят: «Я таким родился, у меня такой характер». Или же: «горбатого могила исправит». Я в это не верю. Не сомневаюсь в том, что Христос может изменить характер человека. Он это делает, если мы понимаем свою проблему и видим свои недостатки. Если же ничего плохого не замечаем, но другие говорят нам об этом – надо считаться с их мнением и стараться стать лучше, добрее. Со стороны-то, говорят, виднее.


– Что, на Ваш взгляд важнее всего и к чему необходимо в первую очередь стремиться во взаимоотношениях между братьями и сестрами в Церкви?

– Знаете, каждый человек – это маленький мир. Мы все имеем характер, привычки… Сильно отличаемся друг от друга. Одинаковых среди нас нет. Поэтому, на мой взгляд, самые ценные качества в отношениях – это уступчивость и дружелюбие.

Еще очень важно иметь дух прощения. Надо помнить, что я – тоже не ангел. Другими словами, нужно учиться общению у Христа.


– Хотелось бы еще услышать от Вас пару слов о Германии? Как Вы относитесь к этой стране? Вспоминаете ли её? Ведь прожили там не один год… Кстати, сколько?

– Я прожил в Германии с 1944 г. до 1951 г. – то есть, в общей сложности шесть лет. Тяжелая была жизнь… Мы нашли приют в Мюнхене. Я жил не в лагерях для беженцев, а снимал отдельную квартиру. Представляете? Мюнхен – огрызок войны; в нем разбито большинство улиц, домов. В некоторых полуразрушенных домах люди находили себе более-менее пригодный для житья уголок. Время послевоенное; чтобы выжить, нужно было усиленно работать. Работы было много, хотя и низкооплачиваемой. Появилось много строительных фирм, на одной из которых я и работал. Получал 42 марки (примерно 30 долларов США) в неделю – этого хватало только-только свести концы с концами. К тому же, все эти годы в Германии существовала карточная система.

Самое ценное для меня заключается в том, что именно в Германии я встретился с моим Спасителем, Иисусом Христом. Непросто было освободиться от оков греха. Много было сомнений и переживаний. Я и раньше слышал о Господе, но всегда сомневался, ждал чего-то еще…

Но однажды в моей душе произошел переворот. Накануне я много думал о вечной жизни, спасении… И вот однажды сел я на велосипед и отправился к своему православному другу Сергею Сергеевичу Дружинину. Ехал с твердым намерением спросить у него совета: идти мне к баптистам каяться или нет?

Еду, и вдруг на тротуаре увидел сигарету. А до этого уже не курил недели две. И такое у меня появилось вдруг искушение остановить велосипед, поднять этот окурок и докурить! Фильтр у сигареты был красный от губной помады: вероятно, курила американка (это было на территории американской зоны). Я взял этот окурок, а спичек нет. Стою и сам с собой разговариваю: Кто ты, Николай? Человек ты или нет? Кто кого курит: ты сигарету – или сигарета тебя? Размышляя так, я смял сигарету и растер ее в порошок, в пыль. Бросил ее и поехал не к Дружинину, а на собрание к баптистам. Приехал с опозданием. Вошел во двор и услышал пение:

 
Я слышу: голос Твой
Зовет меня к Тебе.
Омыться Кровию святой,
Пролитой на кресте.
 

Я понял, что этот голос зовет сегодня именно меня!


Российские новости радио ловит даже в Калифорнии


После покаяния я в течение полугода посещал Дружинина. Рассказывал ему о Спасителе, открывал свое сердце, свои переживания. А у него никакой реакции, ни положительной, ни отрицательной, только слушает, да жует. Спрашиваю: хочешь, помолимся? Он говорит: «Ну, помолись». Я рассказал брату Голусьянсу о Сергее, говорю:

– Это друг мой, в плену вместе были. Брат Голусьянс советует:

– Ты все-таки не оставляй, не бросай его, посещай, проверяй «температуру».

И вот однажды пришел я с работы, сижу. Вдруг – стук в дверь. Открываю. Стоит Сергей в дверях:

– Можно?

– Пожалуйста, Сергей Сергеевич, – приглашаю. Он заходит и с порога обнимает меня, плачет:

– Брат дорогой! Я отдал свое сердце Господу! Я ехал к тебе, вспоминал наши беседы о Боге и думаю: «помолюсь Господу!» Свернул в поле, где росла рожь, чтобы никого рядом не было, встал на колени, и только сказал: «Господи!», как сразу полились слезы.

Сергей живет сейчас в Чикаго. Он, кстати, очень хороший поэт! Я посещал его недавно и мы много беседовали.

Очень хорошие воспоминания о Германии остались у меня также в связи с работой в миссии «Свет на Востоке». Около двадцати лет я сотрудничал с этой миссией. Ее сотрудники делают великое дело для нашего народа. Я видел, как они трудятся. Каждый год я приезжал на три-четыре недели в Германию, посещал церкви. Это меня вдохновляло, и я старался, как мог, помогать миссии. Теперь, конечно, я уже старик, но все равно продолжаю поддерживать миссионеров молитвенно. Кроме того, по мере времени и сил участвую в издании журнала «Вера и жизнь».


– А как насчет немецкого языка? Помните еще?

– Да. Я читаю по-немецки, кое-что понимаю. Если предложение состоит из пяти слов, и три из них я знаю, то о значении остальных могу догадаться. Бывает, в словарь загляну, если что-то непонятно. Разговаривать после стольких лет без практики, конечно же, очень трудно. Словом, Deutsche Sprache – schwere Sprache1. (Смеётся.) Вот так-то, брат.


– Николай Александрович, что Вы пожелаете читателям «МХГ»?

– Читать побольше. Для пользы души.

О теле мы всегда заботимся: как немножечко проголодался, так уже ищешь, где перекусить, как хлебушка перехватить или водички, чтобы утолить голод или жажду. Мы должны иметь духовную жажду. Каждый верующий человек должен иметь постоянный аппетит к духовному хлебу.

Мое пожелание всем издателям – чтобы вы давали вашим читателям духовный хлеб, которым является наш Иисус Христос. Он сказал: «Я есмь Хлеб жизни». И в газетах, и в журналах и в литературе, которую вы издаете, надо давать читателю не просто «чтиво», чтобы он немного почитал и развлёкся, а настоящую пищу для души, чтобы каждый читающий мог видеть в вашем издании зерно истины, получил из него духовное подкрепление. Это очень важно!

* * *

…Наша беседа закончилась, догорели дрова в камине. Я возвращался назад, «в Америку», и думал: «А душа-то у Николая Александровича действительно русская!» И это видно не только из того, что каждый вечер не забывает он включить на радио русскую волну и послушать последние известия. В гостеприимном доме поэта всё живет Россией, в кабинете письма из России занимают целый угол. Писем целая гора – в буквальном смысле! И ни одно из них не остается без ответа. Мне показалось, что за авторов этих писем Николай Александрович переживает больше, чем за себя самого: он ежедневно молится о них вместе с супругой.

Весь обратный путь меня не покидало чувство, будто чего-то не хватает. А может, стало просто немного грустно от расставания с Николаем Водневским – прекрасным, добрым и светлым человеком, пробудившим в душе задремавшую было ностальгию. Человеком, пронесшим через всю жизнь любовь к Родине, к своему народу, и, в первую очередь, к своему Спасителю. Именно Ему самозабвенно служил все годы жизни в эмиграции Николай Александрович Водневский.

Помоги нам, Господи, быть такими же верными…

Appelgate – Sacramento Февраль, 1998 г.
1.Немецкий язык – язык тяжелый (нем.)
Vanusepiirang:
16+
Ilmumiskuupäev Litres'is:
08 november 2017
Kirjutamise kuupäev:
2011
Objętość:
403 lk 123 illustratsiooni
ISBN:
978-3-934583-04-7
Õiguste omanik:
Titel-Verlag
Allalaadimise formaat:
Audio
Keskmine hinnang 4,5, põhineb 2 hinnangul
Tekst, helivorming on saadaval
Keskmine hinnang 5, põhineb 9 hinnangul
Audio
Keskmine hinnang 4,7, põhineb 26 hinnangul
Tekst PDF
Keskmine hinnang 5, põhineb 7 hinnangul
Audio
Keskmine hinnang 4,1, põhineb 68 hinnangul
Audio
Keskmine hinnang 4,6, põhineb 85 hinnangul
Audio
Keskmine hinnang 4,9, põhineb 21 hinnangul
Tekst, helivorming on saadaval
Keskmine hinnang 4,8, põhineb 12 hinnangul
Tekst
Keskmine hinnang 4,9, põhineb 8 hinnangul