– Что? – она замечает мое замороженное состояние.
– Ты такая же, как и 10 лет назад, готовая порвать всех на своем пути. – ласково произношу.
– Ну, видимо некоторые вещи не меняются. – холодно отвечает она, будто выстраивает ледяную стену, через которую я пытаюсь до нее достучаться.
– Как и твоя красота – говорю, слегка понизив тон.
Она снова впивается в меня взглядом, не смущается, злится.
– Спасибо. – выдавливает она, будто не благодарит, а ставит на место.
– Принцесса… – не дышу, приближаюсь к ее лицу в готовности поцеловать.
– Мне пора! – громко заявляет и вбегает в лифт.
Я продолжаю смотреть перед собой, понимая, что много лет назад я потерял что-то больше, чем первую любовь, я потерял себя.
Глава 13. Не открывай глаза
Элли, март 2013 года.
– Плохо, Золотова! Очень плохо! – противный голос Сенцовой разрезает воздух арены – Что с тобой? Ты сама не своя всю неделю!
Мягко сказано, после того, как я отшила Антона моя жизнь стала будто черно-белой. Тренировка- дом – тренировка. Уже не радовали ни новые элементы, которые наконец-то стали получатся, ни новая форма, которую мне с таким трудом добывала мама.
– Я попробую еще раз – говорю я и возвращаюсь на исходную точку.
Антон перестал приходить на мои тренировки, а я заставляла себя проходить мимо арены, когда знала, что там сейчас тренируется хоккейная команда. Он не должен увидеть, что я жалею и узнать, и тем боле понять, что безумно скучаю.
Зачем я ему наговорила все те слова, могла бы донести свою мысль помягче. И зачем вообще нужно было грубить? Мы могли бы стать друзьями. С ним было весело, он научил меня расслабляться, не выносить себе мозг после неудачной тренировки. Да, возможно, он на меня плохо влиял, ведь это из-за него я не высыпалась и бессовестно ела пиццу. Но с другой стороны, на следующий день я будто порхала, его поцелуи обладали каким-то магическим свойством, они будили в моем теле бабочек и запускали приятное возбуждение.
А что, если он больше никогда ко мне не подойдет? А вдруг он уже нашел себе кого-то, и я была лишь яркой, а может и не такой уже и яркой, вспышкой в его жизни.
Какая же я дура! Погруженная в жалость к себе, я не замечаю, как плохо отталкиваюсь и очень криво вхожу в прыжок…
– Золотова!
Я запутываюсь в ногах и не успеваю выбросить ступню так, чтобы приземлиться на ноги. Арена кружится вокруг меня, но я это уже не контролирую, все перед глазами переворачивается, и мое тело стремительно летит прямо в безжалостный холодный лед. За секунду у меня проносится весь спектр эмоций перед глазами, я вижу уставшую маму, злую Сенцову и улыбчивого Антона.
Черт, я ведь так и не сказала ему, что влю…
***
Пик. Пик. Пик.
– Очнись, Принцесса… Пожалуйста, скажи что-нибудь, отшей еще раз! Скажи, что я тебя достал! Или хочешь ударь, только не молчи. Малышка! Ты же знаешь, я от тебя не отстану!
До боли знакомый голос нашептывает мне нежно свои угрозы. Я пришла в себя пару секунд назад, но так и не открыла глаза. Так боюсь открыть и узнать, что больше не буду кататься, или ходить, или еще что похуже. Хотя, что может быть хуже? Смерть? Там на небе мне было бы уже все равно.
– Эля, я знаю, тебе плевать на меня, но я… я не понимаю, как выбросить тебя из головы. С момента нашей последней встречи я сам не свой. Ты мне нужна! Хотя бы на расстоянии. Не смей сдаваться, слышишь! Встань и врежь мне, в конце-то концов!
– Соколов, если ты сейчас не заткнешься, именно это я и сделаю – шепчу я все еще держа глаза закрытыми.
Я чувствую, как он обхватывает мою руку своими теплыми огромными ладонями и начинает целовать каждый пальчик.
– Привет, Принцесса! Я знал, знал ты там! – тихо радуется он и я чувствую его шершавые пальцы у себя на щеке.
– И тебе привет…
– Не хочешь открыть глаза?
– Нет.
– Боишься увидеть лучшего парня в мире и влюбиться? – я хоть и не вижу его лица, уверена он сейчас включил свою коронную улыбку, срывающую трусики у всех девчонок в радиусе километра.
– Боюсь, что у меня теперь повреждены ноги или руки, или что-то еще, из-за чего я не смогу больше кататься.
– Ты права… – произносит Антон, и все мое тело напрягается, покрываясь холодным потом. – У тебя и правда повреждено одно место, которое уже не вылечить…
О Господи! Нет! Пожалуйста, не произноси этого! Я не хочу знать, что я теперь инвалид и все мои мечты рассыпались как пыль.
– Золотова, – Антон снова зовет меня, прижимая мою руку к своей груди – Ты стукнутая на всю голову, но хорошая новость в том, что лед любит сумасшедших. – Соколов начинает ржать.
– Придурок! – я расслабляюсь, но все еще держу глаза закрытыми. – У меня ноги на месте?
Слышу, как Антон начинает шуршать одеялом, а потом я ощущаю его теплую руку у себя на голени.
– Что ты делаешь?
– Проверяю твою чувствительность, щекотки боишься? – он спускается до щиколотки и начинает щекотать мне ступню.
– Ладно, ладно, верю! – пищу, вырывая ноги.
– Открой глаза.
– Руки на месте?
– Совершенно. Точно. Да.
– А, ходить я могу?
– И бегать…
– А, кататься?
– Золотова, открой глаза!
– Нет!
– Да!
– Не могу!
– Сама напросилась!
Чувствую его щетину, приятный мужской парфюм и теплые мягкие губы, бережно исследующие мои сухие. Этот парень знает, как сбить меня с толку. Как же я скучала, и как могла так долго находится без его прикосновений. Спустя миллисекунду я отвечаю на поцелуй, обхватываю ладонями его лицо и жадно врываюсь в его рот. Мне мало.
– Принцесса, пожалуйста, остановись – шепчет он, задыхаясь – Мы в больнице, помнишь?
– Откуда я знаю, где мы, может я вообще умерла и это все фантомные боли.
– Ты совершенно точно жива, как и мой член в джинсах.
– Фу, Соколов! – я смеюсь.
– Открой глаза.
– Я боюсь, что все исчезнет.
– Я не исчезну – тихо шепчет мне в губы – Обещаю!
И я решаюсь, взмахиваю ресницами и сталкиваюсь с лазурной волной его глаз. Он улыбается, а я превращаюсь в желе. Все еще здесь, все еще мой.
Я чувствую, как подступают слезы, и чуть слышно выдавливаю из себя.
– Я думала, что ты уже не подойдешь ко мне.
– Я так и планировал, но, когда увидел, как ты летишь головой в лед, тут же забил на гордость и обещания себе не подходить к тебе. Я так испугался, Принцесса.
– Ты был там?
– Да, я всегда был, просто прятался, чтобы ты не видела моей слабости.
Я хочу снова наброситься на его губы, но нас прерывает врач, громко и наиграно откашливается, чтобы заявить о своем присутствии.
– Не хотелось бы вас прерывать, голубки. Но вам, молодой человек, было запрещено оставаться в палате на ночь.
– На ночь? – я испуганно смотрю на Соколова, не ожидала, что провалялась без сознания больше часа. Возможно, я вообще в коме была, и сколько?
– Я была в коме?
– Нет, Эльвира, вы получили ушиб головы, но ничего серьезного, легкое сотрясение. После того как мы обработали рану вы крепко уснули, полагаю это случилось не столько от удара, сколько из-за переутомления и лекарств.
– А почему ты со мной говорил так, будто я могу не проснуться? – бью Антона в плечо.
– Решил добавить трагичности ситуации. – хихикает засранец.
– Ты что, сериалов пересмотрел?
– Так все, Антон Владимирович, покиньте, пожалуйста, палату, нам нужно осмотреть вашу девушку.
– Я не его девушка! – фыркаю я.
– Опять, двадцать пять… – Антон запрокидывать голову вверх – Доктор вколите ей что-нибудь, чтобы она перестала забывать своего мужа.
– Очень смешно! – я складываю руки на груди и показываю ему язык.
Антон доходит до двери, но резко порывается обратно и звонко целует меня в щеку.
– Жду тебя на ужин, дорогая.
– Иди уже – я смеюсь и понимаю, что Антон снова сделал для меня гораздо больше, чем просто успокоил мое влюбленное сердце, он заставил меня забыть, хотя бы на время, что я, возможно, уже никогда не буду прежней. Не буду фигуристкой номер один.
Он заставляет меня улыбаться.
Глава 14. Холодное сердце
Элли.
⁃ Джон, что это было?
Я сижу в офисе Уилсона и подтягиваю свой растворимый кофе с молоком. Они отчаянно его мне заваривают, не зная, что я уже давно пью натуральный.
⁃ Элли, извини, я здесь бессилен. Клянусь, до нашей встречи все были настроены подписать этот контракт на предварительно оговоренных условиях.
⁃ И ты не знал, что они такое выкинут?
⁃ Не знал – качает он головой.
⁃ Не понимаю, с чего вдруг? Я еще раз все перепроверила, его статистика прозрачна как слеза младенца. Условия идентичны тем, что предлагают другие клубы. У васне все хорошо с финансами?
⁃ Даже если бы не все хорошо, я бы тебе не сказал этого – усмехается Джон – Но это не так.
⁃ Бред какой-то – я начинаю тереть лоб ладонью пытаясь придумать хоть какое-то разумное объяснение.
Джон уходит в угол кабинета, звонко наливает себе стакан воды, возвращается за стол и вздыхает.
⁃ У меня есть догадка – выдает он и я понимаю, что все это время он взвешивал «за» и «против» рассказать мне или нет.
⁃ И? – давлю я, потому что пауза затянулась.
⁃ Это не профессионально… – теперь он трет свой лоб и очевидно придумывает, как дать заднюю.
⁃ Джон!
⁃ Ладно, в общем… у Картера был конфликт.
⁃ С кем?
⁃ С каким-то русским хоккеистом из «Рейнджерс». Они сцепились на одной из игр, многие списали это на обычную стычку на льду между конкурирующими командами, но говорят их конфликт случился еще за пределами льда.
⁃ Хочешь сказать, мнение капитана команды настолько весомо, что весь совет директоров его с радостью поддержит? Даже, если это очень выгодная и нужная клубу сделка?
⁃ Картер не простой игрок – аккуратно уточняет Уилсон, и я чувствую, как все внутри меня напрягается. – Он сын влиятельного бизнесмена, хоккейного фаната, который помогает клубу и имеет влияние на совет директоров.
⁃ Что? Картер Адамс гребаный принц клуба? – я взрываюсь – И когда ты собирался мне сообщить, что этот избалованный индюк сунул свой нос в мои дела?
⁃ Я не связал его конфликт с русским хоккеистом и нашей сделкой. Элли, это всего лишь догадка, может это вообще не он.
⁃ Черт! Если дело реально в этом, то они и правда собираются нас слить, а не снизить цену. – я хватаюсь за голову и начинаю нервно поправлять свой конский хвост.
⁃ Элли, я тебе это рассказал, как другу, а не как спортивному агенту конкурирующего клуба.
⁃ Я агент вообще не в вашей лиге, расслабься. Мне нужно заключить сделку и упорхнуть к своим медведям с балалайками.
Уилсон усмехается и кивает. Какой бы я стервой ни была в бизнесе, своих людей я не подставляю.
Выйдя из кабинета, я сажусь в машину и еду в отель, где вытрясу из Антона всю правду, и не дай Бог, окажется, что он влип в какое-то дерьмо.
***
–Э…Эля? – Соколов без майки в спортивных штанах встречает меня удивленным взглядом.
Я на пару секунд задерживаю взгляд на его теле. Мне не впервой видеть соблазнительный мужской торс, мои клиенты постоянно пытаются мне его продемонстрировать, но тут другое. Антон никогда не был моим клиентом, он был парнем, которого я искренне любила и хотела. Во всех смыслах хотела.
Элли, это всего лишь мужик, такой же, как и многие!
Говорю я себе.
И неважно, что у вас когда-то был секс. Это было так давно, что уже не кажется правдой.
– Привет, нужно поговорить! – я решительно прохожу в номер, в наглую отодвигая его безупречное тело.
⁃ Тебя не смущает, что я мог быть не один? – смеется Антон мне в спину, забавляясь моему напору.
– Даже если бы у тебя здесь была оргия, я бы вошла и задала свой вопрос.
– Видишь цел, не видишь препятствий – цокает Соколов.
– Это тебе нужно больше, чем мне, поэтому отложи свои претензии и ответь на мои вопросы.
– Ты невероятно сексуальна, когда ведешь себя так деловито – он понижает голос и начнает медленно двигаться ко мне, как хищник.
Мне показалось, или в его интонации была нотка флирта и капелька похоти?
– Я невероятно профессиональна и зла, когда меня пытаются смутить или склеить, пока я собираюсь вытащить клиента из задницы!
Антон наконец-то останавливается посреди комнаты, так и не дойдя до меня. В его глазах читается понимание, и он наконец-то кивает.
– Извини, я… я не должен был, ты права. – он тянется к футболке, чтобы прикрыть свою ноготу.
– Что у тебя с Адамсом?
– А, что у меня с ним?
– Соколов, не валяй дурака, ты с ним подрался на льду!
– Да, как и каждый второй игрок лиги когда-нибудь с кем-нибудь подрался.
– Что вы не поделили?
– Не поверишь, шайбу – он усмехается и складывает руки на груди.
– Небеса! – я запрокидываю голову вверх, чтобы собрать все свое самообладание – Я знаю, что это была не просто игровая стычка.
– Откуда?
– Какая разница? У меня свои источники, выкладывай!
Антон игнорирует меня и проходит вглубь номера, чтобы достать пиво из холодильника.
– Будешь что-то пить? – беспечно задает мне вопрос, будто я с ним веду милую беседу о погоде, а не задаю вопросы как детектив на допросе.
– Нет, Антон, давай рассказывай.
– Дело в девушке – признается – Но это была случайность.
– Ты приставал к его девушке?
– Да – кивает Антон.
– Спал с ней?
– Нет.
– Когда это было?
– Что-то твои источники плохо работают.
– Они вообще не работают, я взяла тебя на понт, так, когда это было?
Антон смеется и ерошит свою макушку с короткими светлыми волосами.
– Я тебя оказывается совсем не знал.
– Вероятно, – безразлично отвечаю и продолжаю давить – Антон, когда?
– Принцесса, хватит командовать. Я не обязан тебе отчитываться, прошло то время, когда ты могла мной помыкать! – он повышает голос, и я понимаю, что мы уже не говорим, а кричим друг на друга.
– Серьезно? Решил поныть?
– Хватит вести себя как стерва!
– Я веду себя как твой агент!
– Я не хочу, чтобы, ты была моим агентом!
– Тогда решай свои проблемы сам!
Я уже потеряла контроль над эмоциями, меня раздражает то, что он не слушает, что-то скрывает и постоянно пытается перевести разговор в личное. Я порываюсь к выходу, но он успевает схватить меня за руку и полностью повернуть к себе.
– Почему ты отталкиваешь меня?
Он оказывается слишком близко, я предпринимаю еще одну попытку вырваться, но Антон решает идти напролом и ловит мои губы своими.
– Соколов! – я не даю ему ни секунды насладиться поцелуем, толкаю в груди и для пущего эффекта заряжаю звонкую пощечину, все мое тело наполняется яростью.
Тишина.
Он в оцепенении сверлит меня взглядом, недоумевая, почему бывшая не бросается к его ногам? Что касается меня, я не собиралась его бить, уже давно простила и отпустила, он просто меня вывел своей безответственностью. Мы громко дышим, анализируя, что только что произошло.
– Прости. – говорю я, поглаживая ладонь, которая продолжает гореть от удара.
– Я видимо заслужил – тихо говорит он, глядя в пол, затем вздыхает и резко возвращает взгляд на меня – Тебе полегчало?
– Что?
– Ну, мы расстались не очень, ты наверняка придумала сотню способов как меня убить.
– Успокойся, эта пощечина – не вендетта, а результат эмоционального срыва, к которому ты не имеешь никакого отношения.
– У тебя хоть что-то зашевелилось в груди, когда ты меня увидела?
Он смотрит на меня своими лазурными глазами со вселенской печалью. Было время, когда я мечтала увидеть в нем это раскаяние и желание получить взаимность, но это время прошло. Мне не нужны его подкаты и комплименты, двусмысленные вопросы и оленьи глаза, молящие о близости.
– Нет, Соколов, абсолютно ничего.
Я мягко киваю в знак безмолвного прощания и выхожу из номера быстрым и уверенным шагом.
Взвинченная, злая я влетаю в лифт и наконец-то выдыхаю. Меня эти хоккеисты сведут в могилу, нужно выпустить пар. Я достаю телефон и ищу ближайший тренажерный зал.
Anastacia – Left Outside Alone играет в машине и я невольно улыбаюсь, когда-то я рыдала под эту песню, оплакивая свою первую любовь. Сегодня я под нее улыбаюсь, потому что несмотря на то, что мой бывший все так же хорош собой, как и много лет назад, я не чувствую, как подкашиваются мои коленки при его взгляде.
Ты победила, Золотова, вот только почему от этого все равно не радостно?
Глава 15. Ничего не бойся я с тобой
Элли, апрель 2013 года.
– Соколов, даже не думай!
Я стою у края огромного крытого бассейна, который вместе с баром и SPA арендовала команда Антона в честь попадания в плей-офф.
– Принцесса, – улыбается своей хитрой улыбкой под названием «тебе не убежать» мой до неприличия сексуальный парень в одним шортах-плавках – Иди сюда.
– Соколов, я только что сходила в душ и нанесла лосьон, если ты… Ай!
И вот я уже лечу в голубую бездну бассейна, зафиксированная в смертельной хватке мускулистого хоккеиста. Не успеваю набрать воздуха и глотаю хлорированную воду. Это все происходит за каких-то пару секунд, Антон быстро всплывает, все так же крепко удерживая меня спиной к себе. Мне даже смотреть на него не надо, чтобы знать, какое у него выражение лица. Я чувствую его каждой клеточкой своей кожи, клянусь, сейчас этот засранец смеется, пуская приятную вибрацию по моему телу.
– Я тебя бросаю, Соколов! – ору я, вырываясь – Или нет, сначала я тебя убью!
– Тише это же всего лишь вода – говорит он, пока я барахтаюсь и пытаюсь отплыть от него, но, конечно, это невозможно, я вешу как вся его экипировка, он может скрутить меня до размера шайбы и положить к себе в карман, если захочет.
– Какая же ты скользкая! – ржет он, утыкаясь носом в мои волосы.
– Да, ладно? С чего это? Может быть потому, что Я В КРЕМЕ? – намеренно выделяю последние слова. И хоть я в бешенстве, эта злость не серьезная, потому что невозможно сердиться за правду, пока тебя обхватывают эти мужественный загорелые руки, прижимают к твердой груди и к шести кубикам живота, которые ощущаешь даже спиной.
– Пусти меня – вдруг прекращаю трепыхаться и прошу спокойно, но с угрожающей интонацией.
– Не-а.
Мямлит он и начинает покрывать шею дразнящими поцелуями.
– Антон… – хныкаю.
– М?
– Ты можешь не делать этого здесь?
– Не могу – он покусает мочку моего уха, параллельно поглаживая мой живот в опасной близости от трусиков купальника.
– Антон, я же… – начинаю стонать – Ты чем вообще думаешь? – мое дыхание сбивается от возбуждения и стыда, потому что он сделал из меня живой щит. Я ведь чувствую его желание в физическом смысле. Такое внушительное твердое желание, упирающееся мне чуть ниже поясницы.
– Уверен, ты уже почувствовала, чем я думаю сейчас – и снова эта заводящая вибрация от его смеха.
– И что делать будем?
– Останешься у меня?
Я каменею. Дело в том, что у нас еще не было близости, мы много чего попробовали и все наши, как называет их Антон, детские шалости становятся все смелее и заходят все дальше. Но именно полноценного секса у нас еще не было. Мы даже не ночевали вместе. Я не против всего этого, даже искренне хочу. Просто боюсь. Это впервые, и я не знаю, как поменяются наши отношения после. Мне так хорошо сейчас.
– Принцесса – пускающий заряд по венам шепот возвращается меня в реальность – Я так скучаю.
– Ой, признайся, ты просто хочешь затащить меня в постель – смеюсь я, будто это не очевидно.
– Кто? Я? – он игриво корчит удивление – Как тебе такое вообще в голову пришло? Я просто хочу показать тебе свою коллекцию бабочек.
– Ну, ты бы хоть правдоподобный подкат придумал.
– Ты не поняла про каких бабочек я говорю – тихо щебечет мне в ухо и вырисовывает на моем животе спирали.
– Антон, пожалуйста – мое дыхание снова сбивается и градус нашей химии резко подскакивает – Я тоже не железная. – шиплю я.
– А я уже было подумал, что железная, ты столько меня маринуешь, уже потерял надежду. – он говорит это шутливой интонацией, но я вдруг чувствую свою вину, неужели я и правда слишком затянула?
– Почему ты тогда не уходишь от меня?
– Потому что люблю – он говорит так просто, будто это само собой разумеющийся факт, будто не главные слова, которые должны сказать друг другу влюбленные.
Или для него это было всегда понятно?
– Не смешно! – я снова превращаюсь в неподвижное бревно.
– Я и не смеюсь – произносит с легких удивлением – Почему тебя это так удивляет?
– Я просто не думала, что ты сообщишь мне об этом так.
– Как? Ладно, согласен нужно было подождать пока включится на фоне романтичная музыка, мы будем смотреть друг на друга минут 15, а потом я буду долго-долго решаться и на выдохе произнесу этих три заветных слова.
Я щурюсь, а потом начинаю истерично смеяться.
– Не знала, что ты такой фанат турецких сериалов!
– Мой любимый жанр – он подхватывает меня на руки и выносит из бассейна.
– Ты что творишь?
– Несу снимать сцену 18+, знаешь, я ведь еще и поклонник порно.
– Хорошо, что не фильма «50 оттенков серого»
– Не любишь боль, детка?
– Не люблю красное – вторю ему, за что получаю сочный хлопок по заднице.
– Ай! Соколов!
– Да, Соколова?
– Это что еще за новое прозвище?
– Привыкай, ведь после сегодняшней ночи, я буду обязан на тебе жениться.
**
Это не любовь. Сумасшедшая ревность, безумные поступки, признания под романтические треки или поцелуи под луной – это не любовь. Любовь гораздо глубже, ярче, невероятнее. Любовь – это когда ты чувствуешь его закрытыми глазами, спиной, на другом конце страны. Когда жаждешь его победы не меньше, чем своей. Когда бежишь подпрыгивая на встречу с ним, как ребенок. Когда по телу бегут мурашки только от его взгляда, и ты боишься его прикосновений, потому что перестаешь контролировать свое тело.
Любовь – это мурашки. Мурашки – это он. Он во всем, внутри, под кожей, в сердце, в моих жестах, словах, дыхании. Мне иногда кажется, что он поселил внутри меня какой-то чип, который начинает вибрировать и пускать ток по артериям стоит ему оказаться где-то поблизости.
– О чем думаешь? – тихий вопрос Антона вырывает меня из девичьих размышлений.
Мы лежим в его постели, запутавшись в шелковых простынях жемчужного оттенка. Я обнаженная, приятно уставшая, с раскрасневшимися щеками от его щетины и парочки оргазмов, которые, как я читала, невозможно получить в первый раз. Антон полусидя играется с моими волосами, а я, расположившись между его ног и раскинув свои волосы по его груди, стыдливо прикрываю наготу шелком и думаю о том, что, если он позовет меня замуж, я не задумываясь соглашусь.
– Принцесса, ты здесь? – его грудь дрожит от смеха под моей головой – Я надеялся лишить тебя дара речи, но не в буквальном смысле, а так на пару минут, чтобы потешить свое самолюбие.
– А мне тебя не судьба лишить? – вдруг подскакиваю я, осознавая, что Антон прекрасно знает, как доводить девушек до состояния абсолютного счастья, но знаю ли я? И сколько мне понадобится времени, чтобы научится, да, и успею ли я стать для него незаменимой в постели? Или наскучу и он захочет чего-то новенького.
– Не понял – сводит он свои брови и тянется к моему лицу, чтобы убрать прядь за ухо.
– Я ведь просто лежала и стонала, а ты… ну, тебе наверняка хотелось бы.
– Чего?
– Не знаю! Какие там трюки нужно уметь делать в постели, чтобы парни тоже лишались дара речи?
– Хм, ну можешь попробовать прыгнуть тройной Аксель?
– Я серьёзно, Соколов! – шлепаю его по плечу.
– Да, я не договорил. Можешь прыгнуть и в шпагате приземлиться на мой…
– Все, я пошла! – я порываюсь вылезти из пастели изображая из себя обиженную.
– Все-все я больше не буду – он накрывает меня своим телом, и я оказываюсь прижата всей его грудой мышц. Затем переворачивает меня на спину, но продолжает нависать надо мной.
– К чему эти вопросы, Эля?
– Да, просто, пытаюсь просчитать, как скоро я тебе надоем.
– Никогда!
– Ну прям…
– Я всегда буду с тобой – он наклоняется и начинает нежно водить губами по моим. – Принцесса, я люблю тебя, с тобой у меня лучший секс, лучшая ночь, лучшая жизнь. Я люблю тебя так, что дышать сложно, мне даже все равно, любишь ли ты меня, потому что просто твое присутствие делает меня самым счастливым парнем на свете, а твое признание, боюсь, и вовсе разорвет мне сердце.
Я смотрю на него влюбленными глазами. И этого парня называют «русской глыбой льда»? «Айсбергом»? Нет, это самый чуткий, нежный, прекрасный мужчина на свете. Он мой чемпион и я…
– Я люблю тебя! – выпаливаю на одном дыхании.
– Тогда ничего не бойся, Эля, я с тобой.
Он накрывает мои губы в чувственном поцелуе, а я окончательно отпускаю себя, отдаю ему свое сердце в полной уверенности, что он его сохранит.
Глава 16. Несломленная птица
Картер
– Напомни, почему мы здесь? – спрашивает мой друг Курт, забирая полотенце и ключи от раздевалки у девушки на ресепшене.
– Мне нужно выпустить пар, а тебе согнать жиры, мне кажется отличный план.
– Вообще-то, когда к тебе прилетает твой лучший друг с другого конца света вы, обычно, идете напиваться в бар, а не таскать железо. – смеется он.
– Ты сам просил меня затащить тебя в зал, как только мы увидимся, вот мы увиделись.
– Кто ты и что ты сделал с моим другом? С каких пор ты так внимательно меня слушаешь.
– Может я взрослею?
– Не говори глупости.
Я громко смеюсь и закидываю свою руку на его плечо.
– Давай рассказывай, как там твоя медицинская практика? Всех футболистов вылечил?
Курт, как и я, раньше занимался хоккеем, но полученная однажды травма значительно повлияла на его эффективность в игре. Тогда он увлекся медициной и выучился на спортивного травматолога. Он всегда был тем, кто быстро увлекается и перегорает. Особенно это касалось женщин. Однако, медицина, кажется, единственное, что его зацепило достаточно сильно. Год назад он улетел в Манчестер работать с лучшими футболистами мира.
– Их всех вылечить невозможно! Честно говоря, я всегда считал, что хоккей опасный спорт, думал мягкая трава не сравнится с беспощадным льдом. Но знаешь, я ошибался. Эти талантливые придурки умудряются ломать и сворачивать себе кости в таких местах, о которых я даже не подозревал.
– Хочешь сказать, это мы слабаки? – я наигранно обижаюсь и становлюсь в боксерскую стойку, будто прямо сейчас хочу доказать ему обратное.
– Хочу сказать, что футбол, не поверишь, тоже спорт – смеется Курт, так как обычно в Канаде и США футбол без приставки «американский» не считается видом спорта. Нет, конечно, мы его признаем и не отрицаем его существование, но на уровне общества он не популярен, поэтому хоккеисты часто смеются, делая вид, что даже не слышали о такой игре.
– Не говори глупости – возвращаю его же слова и немного копирую интонацию.
***
После часовой тренировки в зале мы заходим в бар клуба, чтобы взять еще воды. Мой взгляд сразу цепляет симпатичная брюнетка, сидящая на высоком стуле у барной стойки, она потягивает какой-то спортивный коктейль и залипает в телефоне.
– Типичная картина – замечает Курт куда я смотрю и комментирует – Такая вся «я пришла заниматься, но на самом деле сделаю пару фотографий в социальную сеть и покручу своим, и без тренировок, безупречным задом».
– Думаешь, она из таких? – смеюсь я, а сам не могу оторвать от нее взгляд, она мне кого-то напоминает, или, может, знакомая. Не могу избавиться от чувства дежавю.
– Похожа, слишком ухоженная для той, что пришла работать, а не красоваться.
Затем мой друг хлопает меня по плечу и направляется к ней.
– Ты что задумал? – спрашиваю я.
– Пойду познакомлюсь, не все же с тобой тусоваться, а я, может, соскучился по женскому теплу – он подмигивает и подходит к красотке.
Я фыркаю и отворачиваюсь к автомату с водой.
– Прости, английский не мой родной язык, не мог бы ты повторить?
Ведьма? В секунды все пазлы в голове сложились. Тут же неуместно всплывает обтянутая джинсами ее дерзкая задница, высокий хвост и спортивное прошлое, видео с которым я пересматривал несколько раз.
– Спрашиваю, как тебя зовут, увидел тебя и не смог отказать в удовольствии познакомиться.
Курт еще никогда так меня не бесил. Что за подкат из девятнадцатого века? Или это он этих чопорных замашек нахватался в Англии?
– С какой целью? – спрашивает Ведьма.
Конечно, ей не нравится его заход, сейчас она его пошлет. Пошлет, ведь?
– С целью пригласить тебя на свидание – не унимается этот мартовский кот, а я все так же как шпион продолжаю стоят к ним спиной и подслушивать.
– Ты хоккеист?
– Неожиданный вопрос, – смеется мой друг – Нет, сейчас нет, я врач. А что?
– Не хожу на свидания с хоккеистами – мило отвечает она.
Что? У нее табу на хоккеистов? Мой мозг неправильно воспринимает данную информацию, совсем неправильно. Но все, о чем я могу думать это о том, как вероломно заставлю нарушить ее свое правило. Как заставлю кричать от удовольствия и молить о продолжении. Не ходит она на свидания с хоккеистами. У меня побежит!
– Я Элли, очень приятно!
КАКОГО ЧЕРТА?
Я слышу этот обманчивый ангельский голосок, на который уже один раз повелся в нашу первую встречу. Никуда она не пойдет! Хотя, чего я переживаю, ее зовет мой друг, я придумаю как отговорить, и она останется ни с чем.
Они обмениваются контактами и когда я слышу, как она прощается, спрыгивает со стула и направляется в сторону тренажерных залов, наконец-то выхожу из прикрытия.
– Горячая штучка, оказывается она здесь…
– У нее боксерские перчатки? – я смотрю ей в след наблюдая как она покачивает перчатками в правой руке.
– Похоже, я ошибся – улыбается Курт. – Она пришла реально тренироваться, но попка у нее…
– Все пошли! – перебиваю и хлопаю его по спине. Не то, чтобы я ревновал, просто эта попка уже занята мой друг. Я увожу его в раздевалку, а сам под предлогом того, что забыл телефон в баре возвращаюсь, чтобы осуществить свой гадкий, достойный удара в лицо, план.
Вся эта ситуация достойна анекдота, я уже второй раз лезу к одной и той же девушке, сразу после того, как ее пытается склеить мой друг. Чувствую, это закончится плохо. Очень плохо.
***
Прошло десять минут. Десять чертовых минут я смотрю на хрупкую изящную девушку, которая с остервенением колотит грушу. Кто ты, Элли из России? Она не сломленная птица, как мне показалось, когда смотрел видео с ее падением, не обделенная мужским вниманием стерва, у которой из развлечений только работа и вино с попкорном. Она умеет флиртовать, умеет наслаждаться компанией мужчин. А еще, она, вашу мать, боксирует! Профессионально!
С каждым ударом она будто кричит этому миру о своей силе, пытается доказать: ничто и никто ее больше не ранит, не сломает. Я зависаю на ней, слежу за ее движениями не в силах прервать этот монолог, свидетелем которого должна быть только боксерская груша.
– Что у тебя в голове, Чемпионка? – шепчу я в стекло, через которое наблюдаю за лучшим зрелищем. Она невероятно красива в своей борьбе. В темном обтягивающем костюме с открытым животом и развивающимся бесконечным хвостом, который пускает шоколадные волны от ее яростных ударов. Красные перчатки как сигнальные фонари контрастируют в полумраке пустого зала, будто предупреждают таких как я: Осторожно, эта девушка может убить за свое сердце.
Я достаю телефон и делаю быструю фотографию ее силуэта, вырисовывающегося на свету от одинокого окна, с врезающейся рукой в беспомощную подушку для битья.