Mine üle audioraamatule
– Я смотрю, вас не очень-то это огорчает, – заметил Аарон.
– А с чего это должно меня огорчать? Не моя ж дочь погибла. И вообще, вон, у кого-то есть все и сразу, а они еще и палец о палец не ударили. А обычные люди вкалывают каждый день, не разгибая спины, пока их богатенькие все новыми и новыми налогами обирают, чтоб их детки с жиру бесились.
– Все ясно… Хочу сообщить вам, что в вашем постоялом дворе длительное время снимает комнату один молодой человек. Он работает извозчиком в мастерской драгоценностей «Золотая нива»… – перешел к делу Драконт.
– Малыш Ират, что ли? – удивился хозяин курильни. – А он-то тут при чем?
– Да, именно он! Он подозревается в причастности к данному преступлению. Поэтому мы хотели бы с ним побеседовать. Он у себя?
– Нет, его здесь нет. Он дней пять назад заболел и уехал домой к родителям в Фаунарти. – При этом заявлении Драконт с Аароном переглянулись.
– Странно, а его работодатель Ренер заявляет, что Ират позавчера выходил на работу, – сказал главный следователь.
– Брешет, – без колебаний ответил бармен. – Уж скорее какой-то там работодатель причастен, чем Ират – хороший он парень. Мальчишка все два года, что он учится в колледже, снимает комнату только у меня. Я для него даже цену снизил слегка как постоянному клиенту, ну, вы понимаете… Если бы он вернулся в город, он был бы здесь, так что я не знаю, кто там выходил за него на работу, но точно не он.
– А в его комнате кто-нибудь с тех пор останавливался? – поинтересовался Драконт.
– Нет. Там его вещи остались, поэтому я никого не заселял туда. Парень долго здесь живет и исправно платит, да еще завтракает и ужинает здесь, вот я ему и разрешил вещи не забирать, когда он домой уезжает, а то парень он тощий, глядишь, еще сломается туда-сюда багаж таскать, и некому будет мне столь стабильный доход приносить. Это тоже входит в систему скидок и привилегий постоянным клиентам, – пояснил хозяин курильни.
– Понятно. Тогда извольте открыть нам ту комнату, мы ее обыщем, – потребовал детектив.
* * *
Комната извозчика являла собой квинтэссенцию аскетизма: голые стены, покрытые глиной; грубо сколоченные кровать, стол и стул, да напольный ящик без крышки. Осматривать особо было нечего, но Драконт решил все-таки провести обыск. Он походил по комнатушке, посмотрел на книги, аккуратной стопочкой лежащие на столе. Среди книг были «Позитивный иллюзионизм», «Целительная ботаника», «Общий курс алхимии», «Пиромантия», «Гидромантия», «Геомантия», «Аэромантия», «Силы природы», «Изменение вещей», «Чары вещные», «Чары субъектные», «Молитва или наука? Курс магии света», «О противодействии темной магии» – учебники основных курсов в магических школах и колледжах, ничего странного и запрещенного. То же самое можно было сказать и о содержимом напольного ящика. Ничего необычного и ничего запрещенного. Затем колдун принялся осматривать кровать извозчика. Он посмотрел на нее, поводил рукой по грубому покрывалу, после чего сдернул его. Затем детектив начал ощупывать меховую подстилку, перешел на подушку. Засаленная подушка была скомкана. Драконт начал расправлять складки на наволочке. Он пару раз перевернул подушку в руках, после чего его взор впился в пару маленьких засохших следов крови на желтой ткани.
– Ренер утверждал, что парень заболел, – вдруг вспомнил Драконт. – Скажите, а этот молодой человек кашлял кровью? Может, у него кровь шла носом, из ушей, выделялась на лице? – обратился он к хозяину постоялого двора, который поднялся наверх вместе со следователями.
– Да… нет вроде бы… – ответил хозяин гостиницы.
– Очень странно… вообще не было крови на лице?
– Да черт его знает! Как будто мне делать больше нечего, кроме как его разглядывать. В целом, я ничего такого не замечал, а что там у него на самом деле за болезнь, я не знаю, он мне не рассказывал, – пояснил корчмарь.
– Похоже, тут и правда никого последнее время не было, – констатировал Аарон, смахивая пыль со стола. – Выходит, Ренер нам соврал.
– А может, и нет… – Драконт задумался. – Может быть, парень сменил место жительства, а корчмарю сказал, что уехал, чтобы создать себе алиби.
– В любом случае, если он в сговоре со Сциллой, то она должна знать, где он.
– Да, думаю, об этом мы еще с ней побеседуем, когда ее поместят под стражу, – согласился Драконт.
Вдруг в окошко что-то слегка ударило, словно в него кинули небольшой камень. Драконт сразу открыл окно и с высоты второго этажа увидел двух следователей.
– Командир, тут чьи-то следы под окном. Они ведут как к стене, так и от нее, а дальше теряются на мостовой, – сообщили воины. При этом главный следователь посмотрел на подоконник и увидел следы и на нем. А вот на полу следов видно не было. Впрочем, пол был очень грязным, поэтому удивительного в этом ничего не было.
– Все ясно! Кто-то пролез в окно к парню, – ответил детектив.
– Может, Ират тайно наведался в свое жилище? – спросил Аарон.
– Скорее всего. Похоже, парень действительно съехал на время в другое место, чтобы его здесь не нашли. Собирай людей и вели писцам принести списки кодов телепортирующих камней, – приказал Драконт. – Мы идем в Фаунарти.
* * *
На прощание Драконт подарил хозяину курильни золотую монетку, чтобы тот купил что-нибудь своей дочурке, и республиканский отряд расследований сразу же начал телепортацию в Фаунарти. Телепортация – крайне сложное и, одновременно, опасное заклятие. Чтобы ее использовать, нужно не только иметь богатый опыт волшбы, но и отчетливо представлять себе то место, куда телепортируешься, желательно зрительно, ибо иначе колдуна могло выкинуть в пространстве куда угодно, причем не факт, что целиком, а не по частям. Для быстрой переброски войск по стране в случае войны маги-республиканцы придумали отличный выход – телепортирующие камни. В каждом селении Вотарской Республики стоял столп с нанесенным на него магическим кодом, благодаря которому телепортация воинов Республики была возможна вне зависимости от того, имели ли воины представление, куда они перемещаются, или нет, а равно расходовала намного меньше магических сил, кои больше нужны в бою. Списки кодов от таких столбов хранились в палестрах – воинских центрах и выдавались командирам отрядов и военным писцам отрядов регулярных войск. Конечно, для страны, которая ограничивается столицей и ее пригородами, ближними и не очень, создание таких камней можно назвать излишней тратой времени и денег, но республиканцы, похоже, так не считали.
В мастерской Ренера республиканские следователи проторчали полдня. Плюс мотания по переполненному городу. Поэтому следователи не намеревались тратить еще больше времени на поездку в Фаунарти.
Город Фаунарти, как и подавляющее большинство пригородных селений магов-республиканцев, находился в оазисе. Вотар располагался в пустыне, растянувшейся эдакой прослойкой между морем на западе и горами на востоке, за протяженной чередой которых располагались эльфийские леса. Пригороды столицы представляли собой нагромождение оазисов, отделяемых друг от друга неширокими полосками песчаных барханов.
Это поселение нельзя было назвать деревней, так как деревнями считались селения, в которых не было собственной школы. В Фаунарти школа была, но, с другой стороны, для настоящего города поселок этот мелковат.
Как ни странно, телепортирующий столп располагался не в центре городка, как оно обычно и бывало, а в некотором отдалении от него. Он в гордом одиночестве рассекал потоки ветров, переносящих песок по пустынным дюнам.
– Скажи мне, зачем мы приперлись в эту дыру, вместо того чтобы побеседовать более детально с госпожей Сциллой? – спросил Аарон, когда весь отряд переместился в пункт назначения и выступил в сторону городка.
– Видишь ли, показания расходятся по поводу места пребывания парня за день до трагедии, то есть позавчера, то есть в день транспортировки кубков. Ренер утверждает, что Ират был в городе, а хозяин гостиницы – что он был здесь, в Фаунарти, у родителей! Стоит выяснить, что из этого верно, чтобы знать, где искать. А там, глядишь, еще что стоящее выведаем, – без тени сомнений ответил Драконт.
– Мы же узнали, что Ират тайно посещал свою комнату на постоялом дворе, значит, он не покидал города. Правильнее было бы сразу выпытать у Сциллы место его нахождения и арестовать как можно быстрее, – не согласился помощник главного следователя.
– Не забывай, у нас есть одно преимущество – мы знаем, откуда парень родом и где живут его родители. Поэтому он от нас никуда уже не уйдет. Так или иначе, мы на него выйдем. В конце концов, рано или поздно он вернется домой.
– Ну… – Аарон хотел было что-то возразить, но замолчал от резкого хлопка. Мимо сияющих настороженными язычками пламени глаз пролетело нечто черное – с неба грохнулась в песок ворона, чьи крылья дымились, словно ее пытались зажарить, не удосужившись предварительно ощипать.
– День добрый, – прокряхтел маг, сидящий под пальмой, отделявшей оазис от голой пустыни и знаменующей начало городской земли. Он устало стряхнул с волшебной палочки искрящуюся магическую пыль и вскинул голову вверх, будто заснул.
– Добрый. Интересное приветствие… – кивнул Драконт.
– Если вы про птицу, то это не приветствие и даже не угощение. Верно, слыхали про налет птиц за последние полгода. Всему урожаю угрожают. Вот меня и наняли их отстреливать. Я ветеран регулярных войск, уволен до срока по ранению, вот у меня пенсия из-за этого и невелика, да и работник из меня не лучший. А вот по воронью пострелять самое то! – ответил маг, не отрывая взора от неба.
– Весело, смотрю, тут у вас. Налет птиц? У меня латифундия на севере дальних пригородов, и я впервые про такую напасть за последние десять лет слышу, – удивился детектив.
– Повезло, – безразлично отозвался ветеран.
– Мы ищем дом некоего молодого человека по имени Ират, – перешел к делу Драконт.
– Тогда вам на другой конец города. Глядишь, успеете к концу похорон, – столь же безразлично произнес маг.
– Ага, спасибо. Стоп! Похорон? Каких похорон?! – удивился главный следователь.
– Малыш Ират прибыл четыре дня назад весь больной и ночью того же дня скончался. А следующей ночью представились и его родители. От горя, не иначе! – пояснил птицелов.
– Вот тебе и новости… – лишь буркнул Аарон.
* * *
Как и прочие жители пустынь, маги-республиканцы мумифицировали своих сородичей перед похоронами. Богатые граждане магических Республик возводили для себя усыпальницы, куда помещали свой скарб. Конечно, эти гробницы были не чета усыпальницам царей пустынников. А вот простолюдинов после мумификации всего-навсего зарывали в песок с небольшим количеством побрякушек. Горожан хоронили в семейных гробницах под домами или во дворах, если у семьи таковой имелся в собственности. Деревенских же жителей хоронили в песке в стороне от оазисов. Нередко даже памятников или камней надгробных никто не ставил, так что вскоре о месте захоронения забывали.
На похоронах собралось несколько десятков человек. Грузной тучей повисло скорбное молчание над недвижимой толпой. Печально было взирать, как на тот свет отправляется целая семья. Не по себе было родичам и соседям несчастных, но поминальных плачей среди них не слышалось.
– Это республиканский отряд расследований, здесь есть родственники усопших, достаточно близкие для того, чтобы возражать против приостановления похорон? – спросил Драконт. Вот за такие моменты он не любил свою работу. Иногда приходилось вести себя так, словно для тебя нет ничего святого. В ответ на данный вопрос собравшиеся почтить память мертвых маги дружно обернулись. На их лицах было написано сострадание и жалость, но жгучего горя не выдавал ничей взор, отчего детектив понял – здесь нет родственников погибших.
– У них вообще есть родственники? – изумился Драконт.
– Нет, – ответил один из магов, когда прочие вторили ему лишь покачиваниями голов.
– Кто-нибудь тогда может рассказать об усопших? – спросил Драконт.
– Обычная семья – Марат, Сеида и их сын Ират. Жили в собственном доме, имели неплохое земельное хозяйство. Сын их последние два года жил в городе и учился в гражданском колледже, – ответил какой-то мужик из толпы.
– Что-нибудь необычное за кем-нибудь из них в последнее время никто не замечал?
– Да нет, – поочередно начали тараторить жители городка.
– Так, ребята, опросите всех. Быть может, кто-то видел нечто странное в последнее время, может, какой-нибудь незнакомец останавливался в доме у погибших, кто-то залезал к ним в дом, следил за ними, что угодно. Также осмотрите все вокруг, – приказал Драконт остальным следователям.
– Так, а мы с тобой чем займемся? – поинтересовался Аарон.
– А мы с тобой поточим лясы, – ответил Драконт. – Как ты думаешь, что к чему? У нас есть два подозреваемых. Один из них наложил на проклятые кубки чары, другой ему в этом помог. Вопрос в том, кто какую роль исполнял. Одну, надеюсь, наши хлопцы уже повязали. Другой, как оказалось, умер четыре дня назад, еще до того, как преступление было совершено.
– Думаю, стоит взять за жабры Ренера. Он по ходу дела темнит. Видимо, кто-то другой транспортировал зачарованные кубки в Университет. Причем, раз Ренер солгал, значит, он не только знал об этом, но, возможно, и сам был в сговоре с преступниками, – рассуждал Аарон.
– Возможно, – согласился Драконт. – Но тогда, наоборот, возможно, что Сцилла непричастна. Если тут замешан Ренер, то он мог просто запустить на предприятие чернокнижника.
– Будем его брать?
– Да, пожалуй.
– Милорд, один из жителей сообщил интересную новость, – обратился к ведущему следователю подошедший солдат.
– Какую?
– Перед тем как Ират умер, у них гостила девушка, молодая, светловолосая и с родинкой на левой щеке.
Услышав это, Аарон и Драконт переглянулись и в унисон воскликнули: «Сцилла!»
Два миллиона лет назад.
Последние годы поздней эры разброда
– Отдашь это письмо вашему королю лично в руки, – инструктировал молодого принца начальник царской стражи. – Информация конфиденциальна, так что не вздумай вскрывать.
Кэнтон нетерпеливо закивал головой, лишь бы этот недоверчивый тип уже замолчал. Но капитану этого, судя по всему, было недостаточно. Он посверлил принца подозрительным взглядом и только потом отдал письмо.
– Отныне ты свободен, – небрежно бросил командир, которому эта поездка явно не доставляла ни капли удовольствия. Впрочем, Кэнтон уже привык и к манере этого солдафона, и к тому, как вольготно колдуны обходятся с регалиями. Его уже нисколько не смущало, что к нему обращаются на «ты», несмотря на все его титулы.
Кэнтон спрятал письмо и, не говоря ни слова, отправился к ожидающим его на безопасном расстоянии от колдунов рыцарям. Алерийские люди не без оснований боялись боевых магов Аториэйского царства. Тринадцать лет назад алерийцы самонадеянно объявили войну Аториэйе, в которой потерпели сокрушительное поражение. В итоге, по условиям мирного договора, люди были вынуждены отдать аториэйцам в заложники наследника королевского престола и старших сыновей крупнейших княжеств в качестве гарантии того, что люди больше не будут проявлять агрессию.
Среди таких заложников и был принц Кэнтон, наследник второго по мощи и величию княжества после королевского. Когда его забрали из дому, ему было двенадцать лет, а теперь ему уже двадцать пять! Он не был дома тринадцать лет, он рос и провел свою юность в Аториэйе, и уже забыл, как выглядит его родной дом, каковы обычаи его предков. И вот теперь юного принца наконец-то отпускают на родину. Как-то все это не укладывалось у него в голове, он не верил, что это все-таки свершилось.
И теперь Кэнтону было страшно, он не мог представить себе, что будет, когда он войдет в замок своего отца, когда встретится с родителями. Принцу казалось, что его ноги вдруг стали ватными, а дыхание прерывистым.
– Приветствуем вас, милорд! Мы неимоверно рады вашему возвращению. Если вы не будете против, мы проводим вас домой, – растекся в изысканных приветствиях молодой рыцарь, отчего Кэнтон слегка растерялся. Маги говорят как-то попроще.
– А-а… здрасьте, – не нашел что ответить принц.
Рыцари нерешительно переглянулись. Видимо, они не так себе представляли встречу с благородным княжичем. Но, надо отдать должное, благородные воины быстро взяли себя в руки, и рыцарь, который приветствовал Кэнтона, сразу же предложил ему лошадь. Не пешком же идти до Сан-Тайра.
* * *
Кэнтон не знал почему, но его отпустили самым последним из всех высокопоставленных заложников. Даже королевского сына отпустили два года назад, а наследника Сан-Тайра все не выпускали на волю. Впрочем, сколько бы принц об этом ни думал – а его и раньше интересовал этот вопрос – ответа найти он так и не мог. Поэтому теперь, когда он наконец-то едет домой, это не имеет ровным счетом никакого значения.
Как только эскорт покинул Заалесский перевал, направившись на юг Алерского ущелья, всадники сделали небольшой привал.
Кэнтон переоделся из одежды магов в наряд, подобающий истинному рыцарю Солнца. И конечно же молодой принц познакомился со своими спутниками. Все они были такими же молодыми, как и сам княжич. А еще все они – дети вассалов лорда Сан-Тайрского, отца Кэнтона. Причем, как оказалось, они теперь – личная дружина лорда Кэнтона, полноправного наследника престола Сан-Тайра.
Атмосфера в коллективе быстро разрядилась и стала более комфортной. Как-никак, а все всадники – люди благородных кровей и одного возраста. Как только общение стало более теплым и простым, освободившись от вычурных штампов придворного этикета, Кэнтону стало несколько легче, и им наконец-то овладела радостная и беззаботная эйфория от предвкушения возвращения домой.
Уже совсем скоро всадники ехали по живописным горным дорогам в тени зеленых деревьев и непринужденно болтали и смеялись, словно старые товарищи. Отряд проезжал мимо чарующих водопадов, милых и уютных горных долинок, величавых и грозных пиков исполинских скал. Все вокруг было прекрасно.
В первый день пути благородные путники устроили скачки. Просто в какой-то момент они погнали лошадей во весь опор, на спор, чья лошадь более быстрая и выносливая. Ближе к закату рыцари устроили охоту, а уже ночью они душевно посидели у костра, лакомясь запеченной на костре олениной под сиянием многочисленных звезд на чистом ночном небосводе.
Ночлег устроили прямо в лесу, под открытым небом. Было лето, ночи стояли теплые, почему бы и нет? Кэнтон лег спать уставшим, сытым и безумно довольным.
На следующий день путники ехали не спеша, предоставив себе возможность сполна насладиться видами сказочных горных пейзажей. Предыдущим днем всадники проехали очень большое расстояние с учетом веселых скачек, и потому они могли себе позволить такую поблажку. А вечером они остановились в гостеприимной и уютной корчме. Рыцари наелись и напились от души. Они играли в карты, травили анекдоты, шлепали по попкам красавиц-официанток и смеялись на всю таверну.
«Боги! Как прекрасно в родном краю!» – думал, засыпая, Кэнтон.
* * *
Единственное, что напрягало Кэнтона, так это назойливые расспросы спутников о том, каково это жить среди магов. Алерийцы испытывали к колдунам смешанные чувства. Они их боялись, ненавидели и презирали. Священнослужители Солнца и вовсе клеймили всех чародеев еретиками. Но вместе с тем алерийцы втайне завидовали богатому и процветающему народу волшебников. А потому порожденное ненавистью презрение не мешало людям с живым интересом расспрашивать принца о том, как живут маги, что у них интересного и правда ли они такие дикие, какими их рисует жречество.
Алерийцы были солнцепоклонниками – людской расой, чьи государства во множестве разбросаны по свету. Они жили по законам рыцарских идеалов и поклонялись богу солнца и света Сатарису, который когда-то даровал людям свет цивилизации. Были, конечно, и другие людские расы, ничуть не менее распространенные, которые верили в других богов или и вовсе поклонялись духам.
К обеду третьего дня пути, процессия прибыла в Сан-Тайр. Этот замок, казалось, был полной противоположностью Аториэйи. Город магов был намного больше, но, надо сказать, и Сан-Тайр был крепостью далеко не маленькой. В столице колдунов все было роскошным и величавым. Всюду были сложные архитектурные формы и ансамбли, украшенные позолотой и умопомрачительной резьбой по камню, а большинство зданий были округлой формы, начиная с башен и заканчивая тысячами золотых куполов самой разнообразной формы. Сан-Тайр же являл собой идеал аскетизма и строгости. Все его формы были идеально выверены и лишены всяких лишних деталей, кругом преобладали прямые линии и ровные углы. Стены белокаменного замка, отражая лучи полуденного солнца, словно светились, как будто этот город и был земным солнцем. Да, а раньше Кэнтону родной город не казался таким большим.
Всадники спешились сразу за воротами крепости и направились к замку лорда Сан-Тайрского пешком.
– О, наконец-то! – расплылся в улыбке какой-то парень в богатых одеждах, как только увидел процессию во главе с Кэнтоном.
– Приветствуем, лорд Дэним, – рыцари поклонились незнакомцу.
«Лорд?» – удивился Кэнтон. Странно, эти воины – вассалы его отца и кланяться никому, кроме особ королевских кровей и членов семьи князя Сан-Тайрского, не обязаны. Но при этом они не обратились к этому типу подобающим для королевича образом. А братьев у Кэнтона не было… Что-то тут не то. Кто этот тип?
– Рад тебя приветствовать, брат. – Дэним развел руки, готовый обнять Кэнтона, но почти сразу же опустил их, увидев настороженное недоумение в глазах княжича. – Гм, я твой названый брат. Твой, то есть наш, отец очень горевал после того, как тебя забрали, и после того, как умерла его супруга, твоя мать… Ему нужен был помощник, нужна была опора. Вот он и усыновил меня, чтобы я помогал ему, – поторопился пояснить паренек.
Кэнтон с пару секунд продолжал пристально смотреть на собеседника, так пристально, что он даже не сразу понял смысла слов, которые только что прозвучали.
– Что ты сказал? – требовательно переспросил Кэнтон, осознав услышанное.
– Я – твой названый брат… – начал было повторять Дэним.
– Нет, ты сказал, что моя мать умерла?
– Да, брат… Прости, но ведь кто-то должен был тебе сказать… Мне очень жаль, – заизвинялся Дэним, увидев, как лицо Кэнтона решительно посмурнело, приняв абсолютно отрешенный вид.
Наследник Сан-Тайрский просто проигнорировал извинения своего новоявленного названного брата и пошел дальше в сторону господского замка. Он шел, погруженный в свои думы, а этот кретин Дэним все не отставал от него и трещал без остановки. Но Кэнтон его не слушал и не слышал. Все вокруг как-то сразу стало неинтересным, серым и бессмысленным, а вся радость и все веселье испарились в мгновение ока. Не было лютой тоски, не было чувства отчаяния, не было желания рвать на себе волосы… была просто пустота. Кэнтон не знал, как оно должно быть, он же не терял до этого никого из родителей, но ему казалось, что он как-то чересчур спокоен для человека, которому сказали, что его мать почила с миром. Кто знает, быть может, это потому, что он слишком давно ее не видел и уже привык жить без родителей, словно их и не было? Нет, это все неправильно!
Поглощенный собственными не особо радужными думами Кэнтон даже не заметил, как небольшая процессия вышла на главную площадь крепости, расположенную прямо перед входом в господский замок. Площадь была до отказа переполнена людьми самых разных титулов, чинов и рангов, и все они встречали его – принца Кэнтона, наследника трона Сан-Тайра. Кэнтон, конечно, ожидал, что его будут встречать, но он и подумать не мог, что с таким размахом.
Где-то высоко, на стенах крепости заиграли трубы, и глашатай объявил о возвращении принца Кэнтона.
Рыцари во главе с Кэнтоном и Дэнимом шли через коридор в людской толпе, сопровождаемые множеством любопытных взглядов.
На ступенях, ведущих в господский дворец, ожидали вернувшегося принца чуть ли не двадцать человек. Посреди этой группы людей стоял пожилой, но весьма бодрого вида мужчина. Кэнтон смотрел на него и никак не мог узнать своего отца. Неужели он даже не сможет узнать его? Боги, как же беспощадно время!
– Встречать тебя приехали все высокие графы, – тихо прошептал Дэним. – Поклонись королю, и обращайся к нему только «Ваше величество».
Хоть этот тип сразу не понравился Кэнтону, но вот сейчас его совет оказался очень кстати, а то принц подошел бы и обнял короля. Вот был бы конфуз! Да и вообще, Кэнтон не представлял себе, что нужно говорить, когда он предстанет перед высокими особами.
– Ваше величество, – Кэнтон решил последовать совету названного брата и поклонился королю.
– Приветствую тебя, принц Кэнтон, наследник Сан-Тайра, – ответил король и протянул княжичу свою руку.
Кэнтону это показалось диким, и он не хотел этого делать, но лучше не выпендриваться, а потому он все-таки поцеловал руку монарха, еле сдержавшись и не состроив кислую мину.
– Мои верноподданные! – Как только принц выразил свое почтение королю, монарх забыл про княжича и обратился ко всем собравшимся жителям и гостям замка. – Годы нашего позора, годы наших лишений подошли к концу, и теперь начинается новая веха нашей истории. Мы больше ни перед кем и никогда не преклоним колени! – Толпа возликовала в ответ на бодрое и горделивое заявление государя. – Поприветствуем принца Кэнтона! – еще громче проревел король. Что-что, а голос у него был очень мощный, но даже он потонул в еще большем рокоте толпы.
Когда народ слегка поуспокоился, вперед вышел щупленький, седой и изможденный годами старик.
– Сынок, – дрожащим голосом сказал старик. – Сынок!
Кэнтон не мог поверить, что это его отец. Он помнил его совсем другим. Когда-то этот человек был высоким и мускулистым, бык в человеческой плоти. Но неумолимые и беспощадные годы, а также разлука с сыном и смерть жены высосали все соки из некогда могучего, пышущего энергией человека.
Кэнтон обнял отца, еле сдерживаясь, чтобы не пустить слезу от внезапно нахлынувшей радости, комом подкатывающей к горлу. Как он рад видеть своего отца! Старик не сдержался и зарыдал. Это были рыдания одинокого уставшего старца. Его можно было понять, но все-таки он – лорд, и ему нельзя показывать слабость перед людьми.
– Идем в дом отец, негоже, чтобы все видели твои слезы, – предложил Кэнтон, прижимая к себе своего старого папу так, чтобы как можно меньше людей видели его слезы.
* * *
Конечно, Кэнтону было безумно интересно, что же это за такое секретное послание царь чародеев решил передать королю Алерийских людей, но все же он сдержался и вскрывать его не стал. Впрочем, теперь княжич об этом жалел. Он отдал послание государю сразу же, как только благородные князья во главе с самим правителем вошли внутрь замка, чтобы было поменьше любопытных глаз. Король прочитал это сверхсекретное послание, смял, спрятал в карман и сразу же стал загадочно хмурым. Что в нем было написано, он, само собой, никому не сказал. Впрочем, теперь это уже не важно, все равно возможности узнать больше нет.
Принц почти сразу попросил, чтобы его отвели в спальню. Кэнтон очень сильно хотел побыть один. Новость о давней смерти матери и встреча с отцом после стольких лет произвели на него неизгладимое впечатление. Теперь принц просто хотел некоторое время спокойно подумать в одиночестве, помолиться за упокой души матери.
Ближе к вечеру за Кэнтоном пришел Дэним, этот чертов выскочка. Он привел с собой тройку слуг, чтобы они нарядили принца к пиру подобающим образом. Пока княжич наряжался, его названый брат напевал что-то про то, как он рад, что Кэнтон вернулся, что лорду очень не хватало своего наследника и все в таком духе. Кэнтон не особо его слушал.
Одежды алерийцев отличались от нарядов чародеев. Маги предпочитали одежду повольнее, в которой было и удобно, и красиво. А вот алерийцы, похоже, готовы были всем пожертвовать ради красоты и высокой моды, которая, правда, Кэнтону не очень-то и нравилась. Его одели в дублет, настолько плотно прилегающий к телу, что даже дышать было как-то трудновато. Штаны также были в обтяжку. Когда княжич натянул их, у него чуть глаза на лоб не полезли – да такую одежду надо непременно запретить как чреватую травматизмом. И как мужчины после таких штанов с женщинами спят?
А еще принца заставили надеть нелепые и смешные ботинки с заостренными и вытянутыми носиками. Все одежды были синими в белую крапинку и полоску. В общем-то, это даже было стильно, но чертовски неудобно.
А затем названные братья отправились на пир. Кэнтон, конечно, предпочел бы пойти один, но этот нахал был приставуч, как банный лист.
– После поражения в войне с магами для королевства настали тяжелые времена. Слишком много людей погибло – и благородных рыцарей, и простолюдинов. Многие хозяйства стояли пустующими, графы не получали податей от вассалов и ленников, так как пахать и сеять было просто некому. Репутация короля была подорвана, и даже был мятеж. Восстали три графства. Король смог удержать власть только благодаря помощи нашего отца, – рассказывал Дэним об экономической и политической ситуации в стране, пока княжичи шли к пиршественному залу. Что ж, пусть хоть какая-то польза будет от этого болвана. – Сейчас же многие хозяйства восстановлены, графы снова получают подати. После расправы с мятежниками земли бунтарей были розданы многим простолюдинам, значительной части которых был пожалован рыцарский титул. Тем самым корона восполнила потери многих феодалов. А сейчас, когда все пленники магами отпущены, самое время укрепить независимость государства и упрочить положение короны. Думаю, государь захочет укрепить связь между нашими домами, так как именно благодаря нам он еще сидит на троне. Надеюсь, ты понимаешь, о чем я… – все вещал и вещал Дэним. Конечно, это все полезная информация, но как-то Дэним не говорит, а бормочет, отчего слушать его было очень сложно, даже когда он говорил дельные вещи.
Наконец принцы достигли пиршественного зала, и Кэнтон смог радостно выдохнуть в сердцах. Теперь наверняка Дэним от него отстанет.
У входа в зал стоял глашатай, объявлявший имена всех вновь прибывающих на пир гостей. Сразу же за ним стоял слуга с полотенцем и тазиком, предлагавший всем вымыть руки перед едой.
Дэним без тени сомнения опустил руки в воду, прополоскал их, а затем вытер. А вот Кэнтон помедлил. Как-то такое мытье у него доверия не вызывало. Чародеи перед едой тоже мыли руки, это понятно, но они всегда добавляли в емкости с водой всяческие эликсиры, чтобы не только грязь можно было смыть, но и всякую заразу. Алерийцы же этим точно похвастаться не могли. Более того, вода в тазике уже была противного мутного цвета, а плавающие в ней листочки добавляли ей отвратительного эффекта. Явно эта листва была не для обеззараживания, скорее для вида и запаха. Да и полотенце было уже все мокрым и потемневшим от доброй дюжины рук, которые об него вытерли. Но, тем не менее, идти против местных нравов не стоило, а потому Кэнтон, стараясь не показывать своего отвращения, тоже вымыл руки. И да, он понимал, что навряд ли удастся еще где помыть руки более чистой водой.