«Познай, где свет, – поймешь, где тьма»
Алексадр Блок
Вы когда-нибудь задумывались, с чего начинается жизнь? Нет, я не о моменте рождения сейчас говорю, а том дне, когда вы наконец вдыхаете полной грудью воздух и с легкостью понимаете, что просто наслаждаетесь моментом. Не нужно никуда спешить, не надо бежать что-то делать или кому-то с чем-то помогать. А можно просто жить…
Вот и я до той самой минуты даже и не понимала, что не счастлива. И в моем случае, чтобы начать жить, мне пришлось сначала умереть…
Как сейчас помню, день был солнечный и теплый, ничто не предвещало беды. Я проснулась утром в прекрасном настроении, приготовила завтрак и, налив в термокружку тройную порцию кофе, побежала на работу в офис.
– Шеф сегодня не в духе, – предупредил напарник Алексей.
Это был первый звоночек, но нет, я думала, что солнце, улыбки и вежливость задобрят старика. Как же круто я ошибалась! Мужчина был зол на весь мир, включая самого себя. Он начал совещание с претензий, потом и вовсе перешел на ор, не желая выслушивать ничьи оправдания и доводы.
– Да что с ним? – вздохнула я, когда мы наконец остались одни с кучей бумажек на столе, которые следовало разобрать и проработать до конца дня. И плевать, что оставалось всего-то пару часов после «пятиминутки».
Лешка молчал. Он был славным парнем, и, кажется, я ему нравилась, вот только я не могла думать об отношениях по ряду причин, одна из них – моя младшая сестра, которую следовало одеть, обуть и накормить. На это требовались деньги, и немалые. Мне едва хватало средств, чтобы обеспечить нас с Ларисой, и потому я работала неустанно на двух работах, забывая обо всем на свете и откладывая все, включая любовь. Да и к тому же любить особо было нельзя. Точнее… скажем так, проявлять свои чувства так, как хотелось бы.
– Лёш? – я почувствовала неладное в его молчании и начала бояться. Уж слишком мрачным был мой товарищ.
Парень замялся, и я украдкой на него посмотрела. Он был на год или два старше, но все равно еще боролся с юношескими угрями, из-за которых, как мне казалось, сильно комплексовал. Еще и очки в дурацкой оправе делали его образ немного дурацким. И, тем не менее, он был хорошо сложен. Обидно упускать доброго красавчика, но я не могла себе позволить такой роскоши как отношения…
Ладно, не будем о грустном!
– Помнишь, я тебе когда-то говорил, что Оно забрало его дочь несколько лет назад?
– Да, – тихо ответила я, перестав дышать.
Его, Чудовище, которое мы не называли, старались вспоминать в нашем поселении очень редко. Монстр защищал нас от другого, еще более страшного убийцы, который периодически пытался стереть с лица с земли наш городок. Не знаю, как это объяснить, но над нами висело какое-то проклятие. Раз в несколько лет жителей пыталась убить Тьма, некая субстанция, которая черным облаком наползала на все, что попадается по пути, и стирала с лица Земли.
Переехать отсюда тоже не получалось. Все, кто пытался это сделать, тут же погибали в дороге, как, например, мои родители. А спасением нам был лишь один злой колдун, который мог прогнать Тьму, но за это брал слишком высокую плату. Раз в несколько лет он выходил в город и забирал одну из девушек. Забирал навсегда, до самой смерти, которая наступала через пару лет… И дабы держать нас всех в страхе, тело возвращалось в город… Как и почему он убивал своих жен никто не знал, но эксперты сходились в одном – смерть была мучительной…
– Вчера вечером он ее вернул, – тихо сказал Лешка. – Это значит, что скоро будут новые Смотрины, и кто-то опять нас покинет. А если ты помнишь, вторая дочка шефа как раз достигла того возраста, когда…
– О, нет! Ларисе тоже исполнилось восемнадцать, – с ужасом подумала я. – Он может забрать ее?
– Обычно он как раз таких и берет, – пожал плечами Лешка. – Я бы не стал так бояться, молодых и красивых в этом году много, ему есть из чего выбрать! Восемнадцать – это хорошо, – прищурился он, – значит она скоро станет более самостоятельной, а ты более свободной!
Лешка намекал не только на возраст сестры, но и тот факт, что после очередных Смотрин я буду, наконец, вольна общаться с противоположным полом. Этот запрет, знаете ли, сильно тормозил.
– Леш, я не могу! Она должна получить образование и…
Парень отвернулся.
– Порой мне кажется, что ты просто не хочешь ничего менять, – пробормотал он. – А может быть ты просто еще не встретила того самого?
Я вздохнула и передала ему стопку документов. Трудно было объяснить парню, не выдав страшного секрета. Однажды у меня случился неприятный опыт по глупости, который так трудно было скрыть от властей. К тому же… то, что случилось оставило отпечаток на моем отношении к этим делам. Думаю, подсознательно я даже была рада тем запретам, которые пока еще висели над моей головой.
– Эти можно отложить в несрочные, – сказала я, упрямо не глядя парню в глаза. Потому что, если бы я это сделала, то непременно расплакалась бы.
– Смена темы – лучшая защита?
Я закусила губу и продолжила разгребать завал. Время неумолимо истекало, а мне еще нужно было бежать на вторую работу. Бумаги мы перебирали дальше в тишине. Лёшка только и делал, что кидал на меня свои взгляды, при этом благоразумно молчал. Кое-как мы сделали кучу дел, оставив кое-что на утро следующего дня, и я помчалась в кафешку рядом с домом продавать гамбургеры. Из головы не лезло лицо начальника. Теперь, понимая его горе, мне было по-человечески жалко мужчину, потерявшего свою дочь, а следом рискующего потерять и вторую. Ни одному на свете родителю не пожелала бы я похоронить ребенка, а уж тем более после того, как его годами терзал страшный монстр.
Что он делает с девушками? За что так жесток с ними? Почему не соглашается на иную плату?
– Слышала новость? – спросил Андрей, паренек, работавшей за соседней кассой. – Скоро он снова будет выбирать.
Я так и не смогла за несколько лет совместной работы понять, чем именно, но он мне упорно не нравился. В нем была какая-то фальш и неискренность, хотя поступки и слова показывали лишь только хорошее… Андрей всегда провожал меня до дома после работы, потому что было темно, и он не хотел отпускать меня по пустым улочкам одну. Порой мы болтали, и я вдруг ловила себя на мысли, что вот же она, его истинная сторона, ан-нет… на следующей смене парень снова становился прежним.
– Да, – тихо вздохнула я.
– Боишься?
– Нет, – я пожала плечами и сказала: – За себя нет. Думаю, для него я слишком стара. А вот моя сестренка…
– Хочешь сказать, она доросла уже до возраста, когда выставляют на выбор? Тогда я бы не стал говорить про нее «сестренка», – хихикнул мой товарищ.
– Это не меняет положения вещей! Она единственная семья, которая у меня осталась!
Андрей хмыкнул. Как и в разговорах с Лешкой, я понимала, что моя сестра ему чем-то не угодила.
– Мне казалось, вы живете у дяди и тети?
Старая песня.
– Они любезно предоставили нам крышу над головой. Но им и своих хлопот хватает, мы не можем висеть у них на шее вечно!
Читай между строк: нам было прямым текстом сказано, что если бы не доля моего отца в доме, где мы все теперь жили, то фигушки бы нас туда пустили!
– Эй! – пробормотал он. – Не злись! Я тоже немного волнуюсь.
– А ты-то что?
Мне казалось, сестер у него не было, терять было некого.
– Например, хотел спросить, пойдешь ли ты со мной на свидание после того, как это закончится?
– Если меня не заберет, то мы обсудим это. Прости, сейчас как-то не могу думать на эту тему …
– Не заберет, – уверенно сказал Андрюша, словно и правда что-то знал.
Денег я заработала в этот раз не много. Последние новости, как это обычно и бывает, у всех отшибли аппетит, а получка на основной работе была только через неделю. На сердце было тяжело, мысли витали не там, где надо, а в глазах стояли слезы.
С настроением хуже некуда, в страхе потерять единственного дорогого человека в жизни, я вошла после смены домой. Андрей, как обычно, проводил меня до самого входа, напомнил о свидании и отправился восвояси. Я даже обняла его на прощание в ужасе думая, что есть маленький шанс его больше никогда не увидеть. Даже с моими какими-то внутренними ощущениями, я понимала, что Андрюша отличный друг, а всякую ерунду про него я придумала специально, чтобы не сближаться. Кто знает, возможно, мне стоило дать шанс этим парням и сходить с кем-то на свидание после этих гадких Смотрин?
Лариса, младшая сестра, встретила меня теплым ужином и протянула бокал вина.
– То, что надо, – вздохнула я.
Алкоголь мы с сестрой практически не употребляли, но обе без слов сошлись на том, что переварить новости нужно с помощью волшебного красного напитка.
– Мне уже пришло оповещение от Администрации города, – вздохнула Лариса. – Сказали явиться на Смотрины по первому требованию. А если не приду, то…
Казнь. Это был не единственный случай, когда была одобрена смертная казнь. И плевать, что ты попытаешься убежать, все равно дальше границ города смыться не получится, ибо умрешь.
– А это тебе, – прошептала сестра, протягивая мне письмо. – Такое же как у меня.
Я открыла свой конверт и грустно усмехнулась. Мои первые Смотрины. Тоже.
– Ты когда-нибудь видела, как он это делает? – шепотом спросила Лариса.
Я кивнула.
Это было за год до моего совершеннолетия, и потому я присутствовала лишь в качестве зрителя. Честно говоря, зрелище кошмарное, и я надеялась, что больше никогда его не увижу.
Девушки от восемнадцати до двадцати пяти выстраивались на главной площади города, напуганные и заплаканные, в то время как перед ними с важным видом выхаживал молодой человек на вид около двадцати пяти лет, который без зазрения совести лапал всех за что ему вздумается. Он мог сжать грудь одной, потом хлопнуть по заднице вторую, потянуть за волосы третью и провести ладонью по лицу четвертой. Кому-то он всматривался в глаза, долго что-то в них выискивая, а кого-то вовсе проходил мимо. Он томил всех целых три часа, выбирая из тех, кто был предложен, себе невесту. Помню, как стояла сразу за девушками и случайно встретила его холодный взгляд карих глаз. Никогда не забуду те мурашки, что побежали по коже, тот трепет, дрожь и страх… Всеобъемлющий ужас в моем сердце. Тогда он окинул меня взглядом, ухмыльнулся чему-то и отвернулся. Он знал, что я еще мала, и потому не стал тратить время…
Атмосфера была гнетущей. Все молчали, несмотря на напряжение и боялись шелохнуться. Матери молились, чтобы их дочери сегодня вернулись домой, отцы хотели расстрелять обидчика из ружья, но понимали, что тот -единственная надежда для города. Вскоре взор Похитителя остановился на одной девушке, он, схватив ее за руку, выдернул из ряда. В толпе сразу же послышался истошный визг матери, которую сдерживали другие горожане и проклятья отца… Та девушка была старше меня всего на несколько месяцев… И теперь она была мертва. А я так и не смогла забыть ледяной взгляд Чудовища… Каждый раз вспоминала его, когда речь заходила о Защитнике.
Лариса прикусила губу и уронила слезу.
– Я сегодня ходила на собеседование в больницу, и меня готовы принять туда санитаркой. Конечно, это всего лишь мытье полов, но я смогу потихоньку учиться, и возможно они потом возьмут меня медсестрой, а потом получу диплом и стану врачом. Да и тебе полегче будет! Надо тебя замуж выдавать!
Меня передернуло.
– Не говори мне сейчас о замужестве, пожалуйста.
Не тогда, когда над нами нависла угроза выйти за Чудовище!
Лариса вздохнула и согласилась. Эта фраза явно была лишней. К тому же я не имела права выходить замуж, пока не поучаствую хотя бы в одних Смотринах или не достигну возраста, когда буду для монстра слишком старой. Таков закон.
– Давай спать, – пробормотала она и откинула покрывало с кровати.
Мы ютились в одной комнатушке огромного дома, и нам не позволяли даже продукты хранить в общем холодильнике. Поэтому наши несколько квадратных метров служили нам квартирой-студией, а спали мы в одной узкой продавленной кровати, день и ночь мечтая съехать куда подальше из этой дыры.
– Дарин, – позвала сестра уже засыпая.
– Мммм?
– Если я начну получать деньги, давай свалим из этой комнаты и сдадим ее, а себе будем снимать что-нибудь побольше, а?
Я улыбнулась. Неплохая была идея, вот только что-то мне подсказывало еще тогда, что плану не суждено было осуществиться. Я закрыла глаза, и сразу увидела старый знакомый образ мужчины с ледяными глазами. Он смотрела на меня точно также, как тогда, пять лет назад. Мое тело пронизывали смешанные чувства, в голове поселилось смятение… Помню, как вернувшись домой после тех смотрин, я заперлась в комнате. Мама с папой думали, что я испугалась, но мной двигало что-то другое… В ту ночь я впервые исследовала себя, глядя на отражение в зеркале. Я гладила свою кожу, проводила ладонями по груди и дотрагивалась до низа живота. Какая-то сумасшедшая часть меня представляла, что это могут быть его руки, и от этой мысли было чудовищно хорошо. Я боялась себе в этом признаться даже сейчас, но один только вид Злодея в моей памяти, возбуждал во мне очень мощное желание… И в том была еще одна причина, почему я больше не встречалась с парнями – с ними я не испытывала и сотой части подобного влечения.
Со мной явно что-то было не так…
***
Утро началось, как говорится, не с кофе. Еще до рассвета нас разбудил громкоговоритель, оповещающий, что всем, кто получил «письмо счастья», требуется в течение получаса явиться на площадь. Думаю, не надо объяснять, почему туда потащился весь город. Многие провожали своих дочерей и сестер, другие обладали дурацкой привычкой поглазеть на чужое горе.
– Гребаный матюгальник, – выругалась Лариса.
Ну и выраженице, я скривилась и напомнила себе, что уже не должна делать сестре замечаний.
– Да уж, утро добрым не назовешь, – согласилась я. – Пойдем… будем корчить из себя леди и надеяться, что он споткнется о камень на площади и расквасит себе нос.
– Или сменит ориентацию… – нервно пошутила моя родственница.
Мы засмеялись, а потом в воздухе повисло напряжение.
– Ну вот и все… – пробормотала я, понимая, что шутки лишь немного помогли нам отгородиться от реальности, которая прорывалась в сознание каждого словно бульдозер.
– Быстрей пройдет, быстрей успокоимся, – подбадривала сестра. – Сейчас перестанем бояться и заживем!
Это точно. Для нее вообще это были первые и, надеюсь, последние смотрины. Еще два года, и я не пригодна по возрасту. Лариса же… наверняка ей придется пережить сие мероприятие еще лет через пять, если конечно она не выйдет замуж. Тогда ей, может быть, выдадут разрешение больше не выходить на площадь, но это не факт.
Мы молча собрались, оделись, причесались и двинулись на свое испытание, как на плаху.
– Как думаешь, ничего, что я не накрашена? – спросила Лариса. – Не хочу, чтобы он меня выбрал.
Я улыбнулась. Как я поняла из рассказов и прошлого опыта, тварь вообще не интересует, как приготовилась невеста. Я могла прийти на площадь в пижаме, а он бы махнул рукой и надел на меня платье. Девушка может накраситься, но, если это придется не по вкусу нашему избирателю, он просто сотрет этот макияж при помощи магии. А еще, говорят, однажды, он растворил на девушке одежду, желая разглядеть ее фигуру. Бедняжку он тогда так и не выбрал, зато у той потом случился нервный срыв. Еще бы, пришлось стоять голой до окончания Смотрин зимой на глазах у всего города.
– Поверь, он выбирает словно корову, а не жену…
Мы снова расхохотались на всю улицу, чем вызвали недоумение у прохожих. Я виновато посмотрела на мужчину, который вел плачущих жену и дочь на площадь. «Защитная реакция», – одними губами пробормотала я.
– А представь, все придут в клоунской форме? Или в мешках холщовых? – продолжала спасаться сестра. – Бедный, он же так разозлится!
Я хихикнула.
– Тогда у нас с тобой шансов нет, – тихо пробормотала я.
Как бы я ни старалась держаться уверенной и спокойной ради сестры, на душе скребли кошки. Я была напугана, переживала, дергалась от каждого движения и дуновения ветра. И чем ближе мы подходили к площади, тем острее становилась тревога.
– Вот мы и пришли…
Губернатор стоял в центре и проверял по списку пришедших. В его руках было письмо-метка от Чудовища, которое сообщало, во сколько Его Чертова Задница явится к нам за очередной жертвой.
Нас заставили пройти за ограждение, где полицейские начали выстраивать трясущихся барышень в ряды. Все родные и близкие, которые не участвовали в смотринах обязаны были ждать по ту сторону заборчика. Девушка, которая пересекла границу, вернуться к семье могла лишь при условии, что ее не выберут. А если возьмут, то Чудовище вряд ли позволит попрощаться.
Лариса встала рядом и крепко взяла меня за руку.
– Не бойся, – я сжала ее в ответ. – Тут полно красавиц, нам с ними не тягаться.
Сестра хихикнула и… нас разлучили, заставив ее встать в другой ряд к девчонкам помоложе.
Где-то за спиной я слышала, как плакали матери, которые требовали вернуть дочерей назад. Немного прислушавшись, я даже услышала стоны собственного шефа, проводившего единственную дочь за изгородь… Девчонки в ряде с Ларисой тряслись как маленькие птички колибри. Они были молоды, и у них было больше шансов оказаться избранными. Женщины, стоявшие рядом со мной, уже не так переживали. Некоторые участвовали в смотринах повторно, и этот факт слегка притуплял их страх, кто-то старался держаться, а кто-то переживал не меньше, чем самые юные.
Мы тряслись от страха и холода, и я постоянно искала в толпе Ларису, стараясь не упускать ее из виду. Мне казалось, если девочка будет у меня на глазах, то с ней ничего не случится. Глупая отмазка, но забота о ней в тот момент – единственное, что не позволяло мне расклеиться.
– Дарина! – послышался из-за изгороди голос моего друга. Я обернулась и помахала ему рукой.
Полицейские сразу же направили на меня оружие, словно я пыталась сбежать.
– Вернись в строй!
– Все будет хорошо! – одними губами прошептала я Лешке и вернулась на позицию.
***
Он явился с первыми лучами солнца. Высокий, манящий своей демонической красотой и гордой поступью мужчина с ледяным взором недобрых карих глаз. Словно по команде все разговоры стихли и наступила звенящая тишина, прерываемая лишь тихими редкими всхлипами и звуками дыхания.
Он ступал неслышно, но каждый его шаг отзывался в моем сердце глухим стуком, сообщая о том, что самый страшный час в чьей-то жизни уже близок.
– О, наш Великий Защитник! – залебезил Губернатор, и я скривилась от отвращения. – Мы приготовили для тебя дев по твоему требованию. Выбирай себе невесту, и оставайся нашим покровителем и далее!
Он бы еще молитву прочел, честное слово! Многие в нашем городе так боялись этой Тьмы, которая могла бы накрыть всех, что готовы были отдать чью-то жизнь монстру ради себя…
Казалось, только мне было противно от такого выбора людей, но у меня были свои счеты с Тьмой…
Чудовище проследовало к нам и окинуло всех холодным взглядом. На минуту он остановился на одной из заплаканных молодых девушек, и та аж съежилась от страха. Я замерла.
– Твоя сестра была мне неплохой подругой, – сказал он и пошел дальше. – Иди домой!
Позади послышался вдох облегчения. Мой начальник буквально выдернул из шеренги свою единственную дочь и прижал к себе. В толпе послышалось неодобрительные возгласы тех, чьи дети все еще были под ударом, кто-то свистел и улюлюкал, кто-то требовал вернуть девчонку в строй, и лишь мой шеф с благоговением смотрел на ту, что к нему вернулась и тихо плакал.
– Всем замолчать! – послышался голос Губернатора. – Вы мешаете его Милости!
Сработало. На площади снова воцарилась звенящая тишина. Отпустить девушку, потому что она сестра уже служившей ему жертвы? Случалось ли ранее такое? Я пыталась вспомнить, но ничего путного в памяти не всплывало. Вроде как никого никогда вот так Чудовище не отпускало, но и… Хоть у кого-то забрали обеих дочерей? Может быть, если он возьмет меня, то у Ларисы появится шанс больше никогда не бояться этой страшной участи? Может хоть одна из нашей семьи сможет выжить? Если бы я только знала наверняка, то непременно бы уже сделала шаг вперед и вызвалась бы добровольцем…
Стараясь отвлечь себя от мыслей о плохом, я стала разглядывать потенциального жениха и пыталась оценить ситуацию. Он был все тем же юношей, которого я помнила с прошлого раза, ни капли не постарел, ни капли не изменился, разве что прическа другая. На ногах модные кроссовки и простые, но дорогие джинсы, на теле распахнутая рубашка, обнажающая мускулистый торс. Он был одет, словно пришел летом на вечеринку у бассейна, а не выбирать себе очередную жертву.
Мое сердце продолжало стучать и плакать. Как долго он будет нас всех мучить выбором в этом году? Говорят, однажды он затянул процедуру на целые сутки. Будто выбирал себе девушку не для жизни на пару лет, а на всю вечность.
– В этом году мне не сложно выбирать, я уже нашел идеальную кандидатку, – сообщил нам Колдун.
Его голос был мягким, красивым, ласкал уши, и, если бы не содержание его речи, я могла бы сказать, что хочу слушать его вечно.
На мгновение наши взгляды встретились, и я снова ощутила ту череду эмоций, что в прошлый раз. Меня, действительно, будоражил этот ужасный человек, и мне было в этом безумно стыдно признаться даже самой себе… Тем не менее, Защитник прошел мимо, и заявил:
– Со мной пойдешь ты! – указательный пальцем правой руки ткнул в грудь одной из девушек.
– Н-е-е-е-е-е-е-е-е-ет! – раздался истошный вопль в толпе, и только когда в моих легких закончился воздух, я поняла, что кричала я сама, ведь чудовище остановило выбор на Ларисе.
Ко мне уже подбежали полицейские, чтобы утащить прочь с площади, как это обычно происходило с родными избранницы. Девушки расступились и бросились обнимать своих родителей, а моя сестра стояла все еще под прицелом указующего перста монстра и боялась пошевелиться. С ее лица отлила вся кровь, а глаза округлились от страха и ужаса перед новым будущим. Монстр, к слову, отвлекся от своей жертвы и устремил взгляд на меня, жестом свободной руки показав полицейским, чтобы не целили ружья в бунтарку.
– Прошу Вас, – всхлипнула я. – Не забирайте ее.
– Кого же тогда? – ухмыльнулся колдун и окинул взором площадь. – Ты готова пожертвовать кем-то другим, какой-нибудь незнакомкой ради нее?
В толпе снова послышалось неодобрение. Конечно, никто не хотел отдавать свое чадо обратно после того, как его, казалось бы, миновала страшная участь. И я их прекрасно понимала, но сейчас речь шла о девочке, которую я любила с пеленок, с которой охотно возилась, будучи сама еще подростком, помогая маме. А потом, когда она стала взрослеть, а родителей не стало, именно мне пришлось воспитывать из девочки девушку. Лариса всегда говорила, что я стала для нее и мамой, и папой в одном лице, и этого не смог бы сделать больше никто…
– Возьмите меня, – пробормотала я.
Толпа разразилась смехом. Конечно, я была не так молода, как любил монстр, да и не так хороша, как моя юная сестра. Шансов на такой обмен было слишком мало. К тому же чудовище не было похоже на того, кто может пойти на компромисс.
– Тебя? – он откровенно смеялся и растягивал буквы. – Почему я должен взять тебя вместо нее? Чем ты лучше?
Он подошел ко мне ближе и провел пальцем по щеке. Я продолжала дергаться, будучи схваченная полицейскими без возможности отвесить обидчику пощечину. Оно и к лучшему, нечего злить говнюка, когда он пытается нагадить мне в душу. Его лицо было так близко, что я дышала одним с ним воздухом. Сладкий запах мяты врывался в мои легкие и затуманивал разум, тело прекратило сопротивляться, и я, к своему стыду, поняла, что возбуждаюсь.... Чудовище явно применяло колдовские чары, чтобы меня утихомирить, и я в ужасе пыталась сопротивляться.
– Прошу, – повторила я, сосредоточившись на том, что нужно сделать. – Вы всегда берете самых молодых. Дайте ей возможность пожить, пожалуйста. Ей и так нелегко! Она потеряла родителей еще ребенком!
Мое сердце колотилось как никогда. Я боялась, что отдам этому монстру смысл своей жизни, и тогда точно расклеюсь. Я не смогу жить дальше, потеряв и сестру тоже. Так зачем пытаться? Если разлука теперь неизбежна, пусть лучше забирает и убивает меня. Наши взгляды снова встретились, и на мгновение мне показалось, что в этих глазах есть жизнь, есть любовь и добро, а потом они снова превратились в два горящих ненавистью ока, и я было отчаялась.
– Такого еще не было, не так ли? – Колдун обратился к Губернатору, который достал пистолет и взял меня на прицел. Похоже, моя смерть была вопросом решенным, оставалось только выбрать палача.
– Дарина, они убьют тебя, – послышался едва различимый голос сестры. – Помолчи и позволь нам уйти.
Она все еще была белее смерти, все еще тряслась перед неизвестностью и боялась того, что уготовала ей судьба. Но малышка храбрилась и старалась не показывать и половины того, что ее одолевало. Самое ужасное, что ситуация начинала злить жениха, а соответственно выводить из себя Губернатора и полицейских. Чего доброго, защитник перестанет спасать от Тьмы…
– Ни к чему проливать кровь, – вздохнул Колдун. – Подведи ее сюда!
Меня поставили рядом с сестрой и отпустили. Я взяла Ларису за руку и с вызовом посмотрела на монстра.
– Отцепись от нее! – зло скомандовал он. – Одна, только одна из вас уйдет со мной!
Он подошел ко мне, оттянул голову за волосы назад и провел носом по шее, словно обнюхивал сучку перед сношением. Черт побери, но от этого жеста меня слово током пронзило.
– Раз уж они все равно решили тебя убить после моего ухода, так и быть, я позволю одной из вас выжить. Ты идешь со мной, твоя сестра может быть свободна.
Я тихо выдохнула. Кто-то оттащил Ларису от меня и разлучил нас. Меня крепко взяли за плечо и потащили прочь. Отныне кто-то другой должен позаботиться о моей сестренке.
Отныне меня считают погибшей.
Tasuta katkend on lõppenud.