Mine üle audioraamatule
– Думаешь, раз твоя тупая мамаша награбила для тебя наследство из моего кармана, ты имеешь право превозноситься над нами? – Медленно моргая и размазывая слова, словно сливочное масло по зубам, спросил у "дочери" мужчина.
– Нет, сэр. – Сдерживая слезы боли и оскорбления, прошептала Бонни, чью щеку украсил алый след оплеухи.
– Что!? – Щуря глаза и чуть ли не наваливаясь на девушку, проорал мужчина, сотрясая и без того дряблые стены дома. – Смотри на меня, я сказал!
– Я не превозношусь над вами. – Посмотрев на Дэкера, чуть громче, ответила Бон-Бон. – И не считаю себя лучше вас…
Не дав договорить падчерице, Дэкер с силой впился пальцами в щеки девушки, приблизив к ней свое лицо, покрытое повсеместно лопнувшими капиллярами, которые утопали в седой щетине, украшенной, словно рождественская ёлка, крошками еды.
– Ты ничтожество. – Внушая, проговорил мужчина, вызывая у Бонни рвотный рефлекс от зловонной близости. – Ты грязь и такая же идиотка, как и твоя мать, безмозглая аристократка, жаждавшая тепла и ласки, отдавшаяся мне ради своей никчёмной дочери, в надежде, что я заменю ей отца. – Насмешка, тошнотворной отрыжкой ударила в нос брюнетки, из-за чего та, задержала дыхание и закрыла глаза.
Но стоило векам Бон-Бон сомкнуться, как Дэкер сильнее сжал пальцами щеки падчерицы, причинив ей тем самым новую порцию боль.
– Забудь о деньгах, которые тебе оставила твоя покойная мамаша! Я заберу у тебя все! Все до последней копейки – каждый доллар и цент! – Сверкая алчностью в сторону брюнетки, процедил с презрением мужчина. – Можешь считать, что так ты отплатишь мне за мою доброту. – Прогоготал Дэкер, покосившись в сторону сына. – За крышу над головой и мое безмерное терпение к такой потаскухе, которая раздвигала ноги перед каждым встречным в этом городе, позоря имя нашей славной семьи.
Скрестив руки на груди, Левай широко улыбнулся и провел языком по зубам, признавая себя первоисточником слухов о репутации Бон-Бон в глазах отца.
–Я заберу деньги. – Словно бы убеждая себя самого в возможности осуществления намеченного плана, проворчал Дэкер. – Заберу и выставлю тебя за порог этого дома. Туда, где тебе и место. Ведь грязь, должна оставаться на улице.
– Пап!? – Окликнула мужчину Рут, рассматривая фото в телефоне. – Ты куда ушел? – Замерев на пороге гостиной, единственной комнаты в этих руинах, что все еще напоминала жилую, сводня сестра с интересом посмотрела на собравшихся перед лестницей. – Что у вас тут? Семейные посиделки, а меня не позвали? – Ерничая, усмехнулась девушка, рассматривая сводную сестру, с чьей брови сочилась кровь, стекая по щеке на пальцы отца.
– Не выдумывай, цветочек, – Сладостно улыбнулся Дэкер, отталкивая от себя падчерицу, что сразу же схватилась за щеки, которые горели от боли и унижения. – Ничего важного. Просто играю роль хорошего отца, что пытается вразумить и воспитать твою безмозглую сестру.
– Скука. – Старательно скрывая любой намек на сочувствие, выдала девушка, тряхнув своими золотисто-рыжими локонами, прежде чем вновь опустила взгляд на мобильный. – Я пришла сказать, что там начинается твоя передача.
– Отлично, – Делая глоток с горла, ответил Дэкер, не сдвинувшись с места.
– Так ты идешь? – С напускным равнодушием переспросила у отца Рут.
Окинув падчерицу взглядом полным брезгливости, мужчина наконец-то развернулся в сторону дочери и, широко расставив руки, поплелся в ее сторону.
– Конечно, – Фактически мурча, ответил мужчина. – Но для начала обними своего старика.
Обхватит тут же отца за талию, Рут медленно потянула Дэкера в гостиную, успев при этом посмотреть себе за спину и бросить Бонни взгляд, ради которого брюнетка продолжала возвращаться в это место. В дом, где она все еще видела зерно, пусть и призрачной, но надежды.
– Не думай, что мы закончили. – Преградив лестницу, с угрозой проговорил Левай, властно запустив руку на талию девушки. – Мой отец не вечно будет рядом. Рано или поздно, я все равно заполучу то, что по праву мое. – Его губы коснулись разбитой брови Бонни, окрашиваясь в червонный цвет. – Ты станешь моей и потом я уничтожу тебя. Смешаю с грязью и сделаю так, чтобы никто и никогда, не захотел прикоснуться к тебе, после меня.
Облизав женскую кровь со своих губ, Левай злобно улыбнулся сестре, после чего убрал руку с ее талии и вальяжно направился вслед за Рут и Дэкером. Часто задышав, Бонни безжизненно отшатнулась назад и, закрыв глаза, закусила губы в попытке сдержать рыдания, которые были способны разорвать ее грудную клетку. Обхватив себя руками, она содрогнулась в леденящих воображениях судорогах страха, покосившись при этом в сторону гостиной, откуда лучился неоновый свет телевизора. Туда, где сидели люди, что неустанно напоминали ей о суровой реальности бытия. О жизни, в которой Блум не решала ровным счётом ничего. О судьбе, что наверняка оборвется раньше положенного, так и не подарив ей шанс на побег из этого ада.
⊶⊷⊶⊷⊶⊷⊶⊷⊶⊷
Раскачиваясь в кресле, Зедекия сидел в библиотеке поместья, рассматривая ровные ряды книг, корешки которых были испытаны временем, войнами и природными условиями. Собирая все, что хоть как-то могло пролить свет на его предназначение, а точнее на избавление от него, шатен скрупулезно искал письмена и руны, тая надежу на освобождение. Олдридж копировал наскальные записи и вычислял тех, кто хотя бы отдаленно мог слышать о подобных ему тварях. Но после безуспешных поисков, что исчислялись ни одним тысячелетием, Зедекия просто напросто сдался. Он смирился под участь злого рока и принял свое проклятие, как нечто неизлечимое. Проказу, что лишила его надежды и любви, отобрав душу и сделав козлом отпущения, на чью долю пал жребий вершить суд.
Отмахнувшись от воспоминаний, Зед опустил взгляд в книгу. Лежащая на столе рукопись, была испещрена множеством иероглифов мертвого языка: дитя латыни и иврита с примесью символов, что не были присущи ни одному из ныне живущих народов. Олдридж нашел эту ветошь много столетий назад в одном из городов на южных берегах Атлантического океана. Подобные артефакты, словно бы порождали с Зедекией некую связь, желая быть найденными именно им. Тем, кто отчаянно искал ответы и не прекращал стучать в закрытые двери.
– Как успехи? – Подкравшись к мужчине, спросила Дина.
– Пока никак, – Отталкивая от себя записи, хмуро признался шатен. – Никак не могу вспомнить, где именно я читал о появлении четвёртого пожирателя греха и о том, что этот момент станет ключевым знаком.
– Знаком чего? – Присоединяясь к друзьям, спросила блондинка.
– Масштабного суда. – Уставившись в одну точку, встревожено проговорила девушка–пламя, словно бы даже для нее подобная перспектива была чем–то пугающим.
– Вы, как всегда, спешите. – Недовольно взглянув на подруг, проворчал Зед. – Сначала нужно найти всевозможную информацию о ней. – Встретив заинтересованные взгляды в свою сторону, Олдридж откашлялся и перевел взгляд на стеллажи. – Информацию о четвертом карателе и его предназначении. – Пояснил свою мысль мужчина. – Плюс, нужно, прежде всего, убедиться, что она действительно одна из нас.
– Ну, конечно, – Скрестив руки на груди, ухмыльнулась Дина. – Мы именно так все и поняли.
– Она такая хорошенькая. – Засияв монохромом глаз, взвизгнула Анаэль, приписывая этим поискам личные мотивы друга. – А ее сердце… – Девушка закрыла глаза, словно бы прислушиваясь к мелодии, что источало сердцебиение Бонни. – Я никогда прежде не слышала подобного звука.
– Да, я тоже. – Согласилась с подругой "Пламя". – А ведь я намного дольше вас служу Бледноликой.
Обернувшись в сторону окна, через которое на них смотрела Луна, троица обречённо замолчала. Глядя на белоснежный диск, каждый вспоминал свое обращение, которое напоминало разворот на 180° вокруг оси их привычной жизни.
– Как бы то ни было, – Прерывая созерцание светила, проговорил Зед. – Нужно не забывать, что мы вернулись сюда, чтобы делать свою работу. И скопилось ее здесь предостаточно. Так что, – Олдридж посмотрел на Дину, – Извини, но мы здесь задержимся дольше, чем я предполагал.
Сдерживая улыбки, подруги обменялись многозначительными взглядами и, приблизившись к мужскому столу, заглянули в глаза Зедекии.
– Знаешь, если она тебе понравилась, – С робкой надеждой, проговорила Анаэль. – То не стоит искать предлогов, чтобы остаться здесь дольше необходимого. Просто называй все своими именами.
– Просто? – Запрокинув голову, захохотала Дина. – Ты сейчас точно говоришь о Зеде?
С холодным равнодушием посмотрев на подруг, Олдридж без малейшего намека на уязвленность, придвинулся к столу и, перелистнув страницу рукописей, показал девушкам на дверь.
– Отдохните, как следует. Завтра нас ждёт много работы. – Сказав это совершенно безэмоционально, в точности, как и до встречи с Бонни Блум, мужчина сосредоточенно принялся читать записи, говоря, что на этой ноте их разговор окончен.
– Увлекательных поисков, мистер зануда! – Закатив недовольно глаза, фыркнула "Пламя".
– Надеюсь, ты найдешь ответы, – Глядя на мужчину, что с привычным контролем сдерживал внутри себя чувства и эмоции, улыбнулась Анаэль. – И быть может, вернешь того парня, которого ты похоронил когда-то в Син-Руте.
Наклонившись по обе стороны от Зедекии, подруги одновременно поцеловали мужчину в гладко выбритые щеки, после чего взявшись за руки, покинули библиотеку.
После нескольких попыток прочесть предложение, чей смысл, словно песок, утекал сквозь пальцы, Зедекия угрюмо откинулся на спинку кресла и посмотрел на Луну. На небесный шар, в чьем свечении он так отчётливо видел глаза Бонни Блум. Зрачки, которые не так давно смотрели на него в полумраке квартала, под тусклым фонарем, передававшим кому-то свое послание, мигая "азбукой Морза".
Вспоминая о своей прогулке с девушкой, Зедекия отрешённо растирал пальцами воздух, испытывая странное чувство голода и притом иррационального насыщения. Чувства, что порождало в нем дезориентацию эмоций и мыслей, из-за чего на лице шатена то и дело появлялось подобие улыбки.
– Бонни Блум… – Вспоминая слова подруг о симпатии к девушке, тяжело выдохнул Зедекия, украдкой смакуя вкус ее имени.
Была ли причина в чем-то большем, чем просто прагматичный интерес? Нравилась ли она ему? Искал ли он причины или действовал рассудительно, как и всегда?
Ответить на столь компрометирующие вопросы было невероятно сложно. Ведь обозначить свою позицию к Бон, подразумевало вновь открыть дверь, которую он наглухо затворил от посторонних глаз. Дверь, за которой хранилось самое пагубное чувство, приводившее человечество к войнам, репрессиям и боли. Но хуже всего, что это чувство приводило к счастью, которое так легко было потерять.
⊶⊷⊶⊷⊶⊷⊶⊷⊶⊷
СТУК…
Он возник из ниоткуда и принялся, словно туман, расстилаться по чердаку, заполняя собой все пространство. Забираться в щели и трещины, пропитывать собой молекулы воздуха на пути к потрёпанному матрасу, на котором спала Бонни.
Не в состоянии открыть глаза, девушка ворочалась из стороны в сторону, пытаясь увернуться от звуковых ударов, которые словно выстрелы, рикошетили в ее перепонки. С каждым оглушающим ударом, Бонни сильней сжимала руками простынь, в надежде утихомирить боль, которую вызывал стук, что, казалось, пытался проникнуть не просто в ее голову, а в само сознание.
"Хватит! Пожалуйста, хватит!" – Мысленно закрывая уши, кричала брюнетка, проклиная снотворное, которое рассыпанными градинками на полу, тонуло в луже питьевой воды из опрокинутой бутылки.
Почему это происходит с ней снова и снова? Почему она не может найти спасение и избавление от этого безумия, которое обратило ее очередную надежду в пытку? Почему она не может просто открыть глаза и вырваться из плена этого разрушительного стука?
Продолжая кричать внутри себя о помощи, молить незримого мучителя оставить ее в покое, Бонни стенала во мгле сознания, которое стало напоминать глухую комнату без окон и дверей. Комнату, где с каждой секундой все громче и громче гремели барабаны, монотонным ритмом отбивая свою партию.
Удар, удар, новый удар и на незримые мембраны полилась вязкая жидкость, которая моментально заглушила звук, сделав его липким и чавкающим. Таким, что сиюсекундно окутал женский пищевод и стянул его в тугой узел.
Судорожно сглатывая слюну, которая принялась выделяться, словно лава из кратера вулкана, Бонни морщилась от агонии, разъедающего себя изнутри желудка. Под липкое биение набатов, что сводило ее скулы и заставляло скрипеть зубами, брюнетка мечтала ощутить вкус хотя бы мелкой сошки у себя во рту. Достать крекер из-под подушки, слизать с пальцев остатки соли, выпить воды… Что угодно, лишь бы облегчить свою участь.
Но она спала!
Спала, съедая себя заживо под несмолкаемые выстрелы в ее голове, что заполонили своим рокотом весь чердак.
⊶⊷⊶⊷⊶⊷⊶⊷⊶⊷
– Бон-Бон, – Взволновано посмотрев на сотрудницу, выдохнула мисс О'Коннели, войдя в пустующую кофейню, – Детка, что случилось? Ты опять не спала?
Потупив глаза, что утопали за фиолетовыми мешками ее безумной ночи, Бонни медленно протёрла стол, который недавно освободили последние посетители и, молчаливо, прошла за прилавок.
– Ты решила не пить снотворное? – Пытаясь разобраться в причине женского недомогания, поинтересовалась начальница, стягивая с себя пальто и шарф.
– Наоборот… – Сгибаясь пополам и роняя голову на руки, ответила Блум, ощущая, как усталость после ночной борьбы, сжимает ее виски и давит на глаза.
– Не понимаю, – Покачав головой и поправив свою короткую пепельную стрижку, призналась женщина. – Что произошло?
Приблизившись к прилавку, мисс О'Коннели с тревогой окинула скрюченную фигурку Бонни, которая ото дня ко дню становилась все худее и бледнее.
– Стук, – Не поднимая лица, выдохнула с надрывом брюнетка. – Снова этот стук. – Бон медленно выпрямилась и потерла руками лоб, взъерошив при этом свои темные брови. – Он звучал всю ночь, потому что я не могла проснуться и прервать его, как делала это обычно. Снотворное, оно словно бы парализовало меня и я… – Девушка изнеможенно завалила вперёд плечи. – Я просто так устала.
С сочувствием и озабоченностью посмотрев на сотрудницу, что годилась ей в дочери, мисс О'Коннели обошла прилавок и, приблизившись к Бонни, приложила руку к ее щеке.
– Он что опять бил тебя!? – В праведном гневе возмутилась женщина, заметив запекшуюся на брови Блум кровь.
Неловко убрав руку начальницы, девушка тряхнула головой, скрывая ссадину под прядями тусклых волос.
– Проломилась доска возле лестницы, я упала и ударилась о перила. – Не глядя в глаза О'Коннели, соврала брюнетка.
Посмотрев недовольно на сотрудницу, начальница обречённо скрестила руки на груди и стрельнула своими пепельными бровями, говоря, что она не поведется на этот детский лепет.
– Сделай себе перерыв. – Приказывая Бон-Бон, проговорила женщина.
– Скоро будет обед, – Не желая принимать чью-либо жалость, ответила девушка, схватившись за тарелки, которые она не успела унести на кухню.
– Не важно. – Отмечая в характере Блум упрямство, которое так было свойственно ее отцу, настояла владелица забегаловки. – Подыши воздухом, выпей кофе, съешь что-нибудь, остановись…
Бонни открыла было рот, но мисс О'Коннели прервала ее, забрав при этом поднос с грязной посудой.
– Бери все что захочешь и иди на улицу, Бон-Бон. Живо! – Пристально глядя на брюнетку, сказала она. – Это не обсуждается.
Постояв несколько мгновений в немом противостоянии, что металлическим блеском лучилось в глазах девушки, она все же не сдержалась и, прикрыв рот рукой, громко зевнула.
– Давай уже, – Повязав себе фартук, ухмыльнулась в сторону сотрудницы мисс О'Коннели. – Отдохни. Либо мне придется отпустить тебя домой.
Расширив в ужасе глаза, что ещё недавно смотрели на начальницу с непреклонностью, Блум вынужденно покачала головой.
– Я выйду на пять минут.
– Хорошо. – Согласилась мисс О'Коннели, которая давно поняла, что, несмотря на хрупкость, эта девушка не желала принимать чью–либо помощь.
Бонни Блум – умела терпеть. Это квёлое и беззащитное дитя: молчало, убивалось от отчаяния, плакало и стирало себя в пыль, но делало все это в упрямом одиночестве, что руководствовалось вовсе не гордыней, а заботой о других. О людях, на чьи плечи она не смела переложить свои тяготы и заботы.
А потому, все что могла ей предложить мисс О'Коннели – это свою компанию, заботу и объятия, в которых Бонни, пусть и на мгновение, ощутила бы утешение. А так же работу, кружечку кофе и лишний перерыв, чтобы Блум хоть немного перевела дух.
⊶⊷⊶⊷⊶⊷⊶⊷⊶⊷
ПРИМЕРНО 5400 ГОД ДО Н.Э.
ПОСЕЛЕНИЕ СИН–РУТ
⊶⊷⊶⊷⊶⊷⊶⊷⊶⊷
Бесконечное поле, которое так жаждало влаги, золотилось в зное летнего дня. Прогревая жаром потрескавшуюся землю, лучи палящего солнца беспощадно измывались над молодой парой, которая, несмотря на усталость, улыбалась горизонту, где их ожидал "дом".
Испарина, орошала лицо и тело. Ноги ныли от усталости и боли, что переносили стёртые в кровь мозоли. Неимоверно сильно хотелось пить, есть, и устроить привал в какой-нибудь тени, но все это было второстепенным. Пара спешила вперёд, туда, где в низине, окружённой лесами и океаном, раскинулась деревушка, обещавшая им новую жизнь. Поселение, которое даст им шанс пустить свои корни.
– Господи, Зед! – Заприметив первые макушки сколоченных крыш, воскликнула девушка, ускорив шаг. – Посмотри на это! – Распахнув глаза, Ориэль подпрыгнула от восторга, из-за чего ее пшеничные локоны, разлетелись в буйном танце. – Ещё немного и мы наконец–то обретём свой дом!
Остановившись и водрузив подбородок на корягу, Зедекия с восхищением смотрел на блондинку, которая была смыслом его жизни. Светлая мыслями, чистая душой и прекрасная, как внешне, так и внутренне – Ориэль была его путеводной звездой в этом мире тьмы. Солнцем, что согревало его сердце и душу. Она была его все!
– Разве это не удивительно!? – Обернувшись в сторону мужчины, прохохотала девушка, у которой открылось второе дыхание.
Подбежав к Олдриджу, она нетерпеливо схватила его за руку и потянула вниз по холму, навстречу к их мечте.
– Мы построим небольшой, но уютный домик. – Мечтательно протянула Ориэль, не сводя глаз с поселения, где бурлила жизнь, наполненная голосами торговцев, детей и криками скота. – Я буду готовить тебе похлёбку, печь хлеб и наполнять дом ароматами цветов. А ты… – Девушка остановилась и посмотрела с обожанием на Зедекию. – Ты будешь творить свои удивительные вещички из дерева. Такие, за которыми люди будут съезжаться из соседних поселений!
Зедекия в смехе покачал головой, встречая упрямый взгляд Ори, которая не собиралась мечтать приземлено.
– А потом… – Приблизившись к шатену и запустив его руку себе на талию, улыбнулась блондинка. – Потом я рожу тебе сына! Такого же великолепного и крепкого, как ты. С глазами, цвета весенней листвы и пряной мяты.
– Ты все распланировала за нас двоих? – Широко улыбаясь, своим смуглым лицом, что было обласкано полевым ветром и летним солнцем, уточнил мужчина.
– Конечно! – Улыбнувшись самой обворожительной улыбкой, ответила Ориэль. – Но после твоего вопроса, у меня складывается впечатление, что у кого-то были другие планы.
Поправив растрепавшиеся локоны блондинки, Олдридж с нежностью коснулся женской щеки, своей мозолистой ладонью.
– Вообще-то, да… – Согрев лицо Ориэль теплом изумрудных глаз, ухмыльнулся мужчина.
– Серьезно? – Удивлённая тем, что Зедекия мыслил иначе на счёт их будущего, спросила растерянно девушка.
– Угу, – Промычал шатен, кивая головой и старательно сдерживая улыбку. – Ведь я хочу ещё и дочь.
Смех Ориэль, подобно перезвону колокольчиков, наполнил знойный воздух прерий.
– Я люблю тебя, Зедекия. – Обхватив лицо мужчины, с нескрываемым счастьем, призналась блондинка. – Люблю так сильно, что подарю тебе и сына, и дочь. И всю себя!
Прильнув к Олдриджу, Ориэль положила голову на мужское плечо и с надеждой посмотрела на Син-Рут. На поселение, что пророчило им счастливое будущее.
⊶⊷⊶⊷⊶⊷⊶⊷⊶⊷
НАШИ ДНИ
СИН–РУТ
⊶⊷⊶⊷⊶⊷⊶⊷⊶⊷
– Вот и все! – Самодовольно выпятив грудь, воскликнула Анаэль. – Я так и знала, что смогу переубедить ее! Она же ещё такая молоденькая! И ее сердце не полностью увязло в грязи. Пару верных решений и ее кровь станет мелодично журчать, как воды Кефисоса. (прим. автора: река в Греции)
Посмотрев на Зедекию, блондинка энергично опустилась на скамью рядом с ним. С мужчиной, что напоминал живую статую, чьи эмоции жили под каменным панцирем его тела.
Глядя на городскую часовню, Олдридж безо всякого интереса слушал щебетание Анаэль, которая гордилась проделанной работой и была искренне счастлива, что девушка передумала делать аборт. В то время как он сам, считал это пустой тратой времени. Такие сердца, за которые боролась блондинка, не были достойны его внимания. Светлые, не увязшие в грехах и пороках – они не были очернены даже наполовину своего существования. Однако переубеждать А́ни в этом вопросе, было энергозатратно и бессмысленно. А потому, Зедекия лишь изредка напоминал ей, что помимо альтруистических порывов, она должна выполнять основную работу, которую ей поручило ее призвание.
Вздохнув, Олдридж пробежал взглядом по небосводу, что привычно для Син-Рута был затянут облаками, скрывая от жителей города малейший намек на солнце. Заметив движение рядом с больницей, откуда недавно вернулась блондинка, мужчина одобрительно кивнул Дине. Подруге, что шагая в их сторону, доедала сердце старушки, которая без малейшего зазора совести проводила операции тем, кто оступился с верного пути.
– Почему сердца детоубийц всегда такие кислые? – Поморщилась "Пламя", высовывая язык. – Ощущение, что мне в рот засыпали мешок лимонной кислоты!
В отличие от подруги, Дина справлялась со своей работой великолепно. Внутри нее не было того нелепого лучика надежды, что искал в каждом грешнике путь к исправлению. Огненная кара, предпочитала подогревать людские пороки, помогая сердцам жертв облачиться в кромешную тьму.
– Не знаю, – Недовольно отвела взгляд блондинка, но потом, вспомнив о спасенной жизни, с былой энергией вновь посмотрела на подругу. – Зато я уберегла от смерти прекрасного малыша! А ещё, помогла не стать чернее сердцу его матери! Ты слышала, как прекрасно они стучат в унисон?
И хотя эта победа приносила Анаэль радость, девушка не могла отделаться от оскомины разочарования утраченной души. Женщины, которую она так и не смогла переубедить оставить свою работу. Прекратить убивать детей и временами их матерей, оправдывая алчность и сребролюбие, свободой выбора и заботой о загубленных судьбах.
– Поздравляю! – Закатив глаза и скрестив руки на груди, фыркнула Дина. – Но знаешь, почему ее малыш будет жить? Потому что я хорошо выполняю свою работу. – Недовольно посмотрев на подругу, "огненная" красавица подбоченилась. – Пока ты спасаешь внутриутробных младенцев, я давлюсь всякой падалью! У меня уже желудок от изжоги сводит. Отрыжка, словно бы мышь тухлую проглотила!
Поднявшись со скамьи, Зедекия безэмоционально посмотрел на "Пламя".
– Ты молодец, Дина. – Запустив по привычке руки за спину, Олдридж, словно недовольный отец, покосился на Анаэль. – И она права, следующий "гнилой" — твой. – Блондинка обречённо скривила свое ангельское личико. – Я знаю, ты умеешь сдерживать голод через сострадание, А́ни. Но мы здесь не для этого.
Не дожидаясь согласия подруги, Зедекия медленно зашагал по дороге, ведущей в жилой район. Щёлкнув пальцами, мужчина поставил точку в безупречно проделанной работе Дины.
– Нам нужно что-то масштабное. – Рассматривая окна праджектов, хмуро произнес шатен, как только девушки нагнали его. – Иначе мы застрянем здесь навечно.
– А ты, – Не упуская возможности подразнить друга, сказала "Пламя", – Конечно же, этому не рад?
– Рад? – Не поворачивая головы в сторону девушки, переспросил Зед. – Есть причина, чему я должен радоваться?
– Ну, прекрати. – Умоляя, протянула блондинка, прикрыв при этом глаза. – Разве ты не слышишь причины?
Не отвечая на вопрос Анаэль, Зедекия продолжил медленно шагать вдоль высоток, оставляя подруг немногим позади себя. Прикрыв глаза, он еле заметно дрогнул губами, стоило ему услышать звон. Мелодию, которой он наслаждался всю ночь, вспоминая короткую встречу и беседу с девушкой, что, безусловно, становилась причиной чего-то неконтролируемого.
Просидев в библиотеке до самого рассвета, Олдридж изучал талмуды и рукописи, стараясь найти в них упоминания о незнакомке, которая могла примкнуть к их рядам. Но делать это получалось из ряда вон плохо, ведь перед его мысленным взором, то и дело возникал образ брюнетки, что неожиданно утратил для Зедекии свою непримечательность и заурядность.
Что именно было тому виной, мужчина не мог сказать однозначно. Может быть цвет глаз, который задевал струны души, возвращая Олдриджа в прошлое и напоминая ему об утрате Ориэль? Или робость и смущение, которые выглядели непривычно мило и невинно в свете современных нравов? Ее хрупкость, осторожность, пугливость, присущая диким животным, что боялись столкнуться с опасностью в лице незнакомцев? Ответить на эти вопросы было сложно и все же, шатен продолжал вспоминать свою эмоциональную брешь, которую Бонни Блум удалось создать в его броне за считанные секунды.
– Что-то не так, – Прерывая мысли Зедекии, встревожено проговорила Дина, вынуждая мужчину сосредоточиться на мелодии женского сердцебиения.
Сильнее прежнего напустив брови, Олдридж прислушался к хрустальному пению, которое тихим эхо доносилось до троицы, что стояла в десяти кварталах от забегаловки "О'Коннели". Дребезжа стеклянными гранями, сердце Бонни Блум, напоминало старинные люстры Версаля, которые восхищали любого своим величием и красотой. Но в этот раз, свет этих канделябров, был словно бы тусклее, слабее и временами полностью угасал.
– Может, это нормально? – Неуверенно предположила Анаэль, с тревогой взглянув на друзей. – Может, так и должно быть?
Троица вновь прислушалась к тихому фальцету, что временами фальшивил и ударял мимо клавиш.
– Господи, Зед! – С раздражением посмотрев на мужчину, воскликнула Дина. – Хватит стоять, как истукан! Иди к ней!
– Да! Конечно! – Забывая о своей работе в Син-Руте и о звуках сотни сердец, что перекрыл звон Бонни Блум, тут же согласилась с подругой Анаэль. – Иди к ней!
– Почему я? – Недовольно спросил Зедекия, сверкнув раздражением в сторону девушек.
– Ей же нужна помощь! – Посмотрев на мужчину так, словно бы он был не в себе, возмутилась блондинка.
– По части помощи, я не лучшая кандидатура. – Отмахнулся Олдридж, запуская руку в карман плаща. – Если кому и стоит пойти, так это тебе. – Хмуро проговорил он, перекладывая свое право, на плечи А́ни.
– Мы не знакомы. – Насупив губки , сказала девушка.
– Тебя это никогда не останавливало. – Парировал безэмоционально Зедекия. – Плюс, если кто и разберется в происходящем, так это вы. – Воззвал к женской логике шатен. – Вы старше меня и знаете больше моего.
–Знания, это не все. – Недовольно процедила Дина.
– Да, ты права. – Согласился сдержанно Олдридж. – Намного важнее личный опыт. И у тебя его намного больше, чем у кого-либо из здесь присутствующих.
– Боже! – Злобно прорычала "Пламя", дергаясь, словно от удара молнией. – Хватит! Хватит пререкаться и упрямиться! Хватит вести себя так, словно бы тебе плевать на происходящее!
– Так и есть. – Отворачивая лицо от подруги, ответил мужчина, надеясь, что никто не услышит в его голосе предательскую сипотцу, что скрывала за собой ложь.
– Зед, – Выступая парламентёром между друзьями, проговорила с любовью Анаэль. – Даже если тебе все равно, сделай это ради нас. – Коснувшись руки, блондинка попыталась заглянуть в его глаза. – Ради нашего будущего, где возможно для Бонни Блум тоже есть место.
– Ты понятия не имеешь, кто она такая. – Фыркнул упрямо Зедекия, скрывая за враждебностью предательски сквозивший интерес.
– Как и ты. – Согласилась с другом Анаэль. – Как быть может и она сама?
Покосившись вопрошающе о помощи на Дину, которая редко делилась своими воспоминаниями, своей болью и отчаянием прошлого, где Бледноликая, по неведомым причинам, избрала аловолосую девушку к себе в слуги, А́ни с мольбой склонила голову к плечу.
– Когда ты стал охотником на порочных, – Тихо начала "Пламя". – Ты не был одинок. На любые вопросы, тебе давали ответы. Протягивали руку помощи там, где у тебя не хватало сил. – Сделав паузу, она отвела взгляд от Зедекии. – Ты не проходил ад осознания, кто ты. Не переживал агонию ужаса, сталкиваясь с жаждой, которую не знал как утолить. И что ещё хуже, находил способ – но он незримо убивал тебя прошлого… Стирал с лица земли, вычёркивая любое упоминание о тебе, как о человеке.
Закрыв глаза, Олдридж с сочувствием к Дине, набрал в лёгкие смердящий запах улицы, где явно были неисправны канализационные системы. Но даже он не вызвал такого отвращения, как осознание, что это противостояние проиграно.
Несмотря на свое упрямство и равнодушие к происходящим вокруг вещам, Зедекия Олдридж искренне дорожил девушками, что давно приравняли свой статус существования к "сестрам". К семье, которую он потерял слишком давно, чтобы оплакивать эту утрату. А потому, как бы сильно он не хотел этого признавать, но счастье Анаэль и Дины, пусть и в искажённой форме понимания этого слова, было превозобладающим фактором его естества. Приоритетом, который не позволял мужскому эгоизму брать над ним вверх.
– Хорошо. – Обречённо выдохнул, шатен. – Я схожу к ней и постараюсь выяснить, что происходит. Хоть это и сомнительная затея.
– Ты лучший! – Бросаясь на шею мужчине, взвизгнула Анаэль.
– Лестью здесь не поможешь. – Холодно осек он блондинку. – На вашем месте, я бы не рассчитывал, что эта девушка расскажет мне хоть что–то, в чем я смогу ей помочь.
– Люди способны удивлять, Зедекия Олдридж. – Претендуя на неоспоримую аксиому, проговорила Дина, в чьих глазах светилась тоска.
Тоска осознания, что ее друг знал об этом лучше других. Как и этот город, что хранил в памяти события прошлого, одолевающие мужчину от раза к разу, как его нога ступала на земли Син-Рута.
– Меня не нужно удивлять. – Со злостью ответил Зедекия, окатывая Дину металлическим блеском оловянных глаз.
– Чудеса, нужны всем. – Поддерживая подругу и, словно бы умоляя мужчину согласиться с ней, сказала Анаэль.
Подняв взгляд к пасмурному небу, Олдридж молчаливо покачал головой, не желая соглашаться с этой доктриной и сдаваться в плен надежды, которая извечно умела ускользать из рук, словно юркая ящерица, что в момент удачи просто напросто отбрасывала свой хвост.
– Встретимся дома. – Завершая беседу, проговорил шатен. – Отдохните, как следует, и будьте готовы к тому, что нас ждёт много работы.