Прошло немало времени, пока наука оформилась в самостоятельный социальный институт. При этом, очевидно, объект и предмет различных разделов научного знания продолжали формироваться под воздействием интересов развивающегося общества, соотносились со здравым смыслом. В наши дни эта связь сохранилась, но носит более сложный, более опосредованный характер. Взаимовлияние науки и обыденного знания (или соответствующего уровня знания и мышления) – очевидны.
Очевидны и различия.
В любом случае, соотнося науку и иные способы (формы, уровни, практики) освоения человеком окружающей действительности, в том числе такие, как философия, искусство, религия, мораль, следует сравнивать их объект и предмет, генезис и формы проявления, цели и способы их достижения, понятийный аппарат и инструментарий.
Так, объект у науки, философии, искусства, религии и даже у обыденного сознания, на первый взгляд, общий – окружающая действительность.
При более тщательном анализе выясняется, что, скажем, обыденное сознание в определенной мере «ограничивает» действительность преимущественно бытовыми задачами среднего члена общества, а также непосредственно связанными с ними интересами в сфере науки, философии, морали и т. д. При этом обыденное сознание формирует свою собственную стихийную феноменологию, очень пеструю и в конечном итоге обширную, но несистематизированную, эклектичную, «плоскую» и противоречивую; придает прочтению фрагментов научного знания упрощенно-дилетантский оттенок, «слишком» утилитарные смыслы.
Религия, идеология и искусство выделяют в действительности, в природе тот их аспект, который непосредственно связан с субъектом, с человеком. Они рассматривают, прежде всего, мир, то есть действительность, в которую включен человек.
И только философия способна формировать абстракции, отражающие действительность без человека, без личности, как бы без субъекта.
Предмет у каждой из перечисленных отраслей знания, включающих специфический опыт осмысления действительности, связанный с особенностями соответствующей этой отрасли знания практики, свой, не схожий с научным. Некоторое исключение представляет отношение «наука – философия», так как и в обоих случаях субъект познания сосредоточен на выявлении и изучении закономерностей. И все же взгляд на природу, космос, действительность и подход к их изучению науки, стремящейся к как можно более полной конкретизации предмета, результатов исследования, к возможно более полному эмпирическому обоснованию, отличается от взглядов и подходов философии, которая тяготеет к обобщениям, абстракциям и с большей легкостью допускает спекуляции в своих теоретических конструкциях.
Такой анализ, помимо прочего, выявляет не только тесную связь, но и необходимую «взаимодополняемость» всех способов человека осмыслить и освоить окружающий его мир и самого себя (и как такового, и как элемент этого мира). Приоритеты и глубина осознания сложности и ответственности отношений человека с окружающей действительностью меняется. Трансформация характеризуется повышением авторитета и условной «доли» науки в решении всех задач, которые перед человеком уже стоят и вновь формируются.
Тем не менее важно помнить, что помимо науки и философия, и религия, и искусство, и идеология являются неотъемлемой частью культуры – формы, типа, опыта, базы специфического человеческого бытия.
Культура, объединяющая и весь разнообразный прошлый опыт человека, и все его самые невероятные устремления, устроена так, что не позволяет совсем отказаться от той или иной усвоенной человеком формы своего бытия. Она оставляет их в человеческой практике либо в свернутом виде, либо включенными в более новые и сложные технологии, либо оставляет их «про запас» в генетической памяти человека. Культура как бы предлагает согласиться с тем, что в природе, в том числе и в природе человека, нет «лишнего», и все может иметь отношение к настоящему, насущному, актуальному в жизни каждого человека и общества в целом.
Вряд ли есть необходимость в очередной раз обосновывать тезис о возрастающей роли науки в таких сферах общественной деятельности, как политика, экономика, образование (в той или иной мере это сделано в других фрагментах книги) и некоторых других. Тем не менее нужно уметь соотносить их взаимовлияние с наукой, выделять основные типы возникающих при этом взаимосвязей, определять проблемы и противоречия в их отношениях.
Понимание этой связи может играть важную роль в профессиональной деятельности. Особое влияние эта связь оказывает на правовую сферу. Юристу важно как осознание опосредованной органичности обыденного знания и науки, так и понимание сложности науки, ее передовой позиции в познавательных процессах и устремлениях человека.
Умение выявить и сгруппировать связи науки с другими проявлениями культурной активности человека позволяют также создать более рельефное и всестороннее представление о самой науке как необходимом элементе культуры, жизнедеятельности современного общества (схема 2).
Схема 2
Понятие «наука»: определения и содержание
Cодержание понятия «наука»:
• субъекты науки;
• социальная инфраструктура науки (организация, институты, лаборатории и пр.);
• цели научных исследований, обусловленные социальной практикой;
• совокупность рациональным способом выработанных методов научного познания;
• познавательная деятельность (процесс рационального получения знаний);
• результат научного познания – система эмпирически и теоретически обоснованных знаний;
• этика науки, нравственные принципы научного труда15;
• система обеспечения научной деятельности (правовая, материальная, финансовая, кадровая и т. д.).
Субъекты науки – ученые, научные коллективы, научные организации, в конечном счете, общество в целом как производитель и потребитель результатов познания.
Объект науки – качественно определенные вещи, процессы и явления окружающей действительности, в том числе – природа, общество, человек.
Предмет науки – закономерности возникновения, функционирования и развития, связи, «аспекты», «срезы» природы, общества, человека, отражаемые в законах (категориях, понятиях, теориях, …), формулируемых в ходе и в результате научной деятельности.
В развитии научного знания и науки традиционно выделяют стадию преднауки, которая характеризуется тем, что люди (по всей видимости, еще в доисторическое время) научились выделять сущностные признаки используемых ими предметов или интересующих их явлений и процессов. Это – время появления первых обобщений, основанных на данных личного опыта и неразвитой общественной практики. Отдельные элементы научного знания начали формироваться в древних культурах таких стран, как Египет, Китай, Индия, Месопотамия.
Это был период, когда начали создаваться элементы «мира абстракций», в котором отражались основные свойства и закономерности объективного мира. Для возникновения собственно научного знания был необходим целый ряд условий, в том числе: разделение труда; образование классов; достаточно высокий уровень абстрактного мышления; письменность и счет и многое другое.
Среди важных условий был необходим не только накопленный опыт наблюдений, знания о природе, самом человеке, о результатах его познавательной и преобразовательной деятельности, но и выход за пределы этого опыта, его углубление, обобщение, систематизация.
Этому, в числе прочего, способствовало усложнение повседневной социальной практики; большую роль сыграли также мифология и религия.
Мифология и религия демонстрировали серьезные противоречия и в своих идеологических конструкциях, и на практике. Они не могли ответить на многие вопросы, неизбежно и остро возникавшие в процессе социальной эволюции, касающиеся справедливости мироустройства, эффективности человеческих усилий в служении идеалам (зачастую сомнительным), элите (порой, очевидно, бездарной), государству (нередко проводящему антиобщественную политику). Некоторые из подобных вопросов и вовсе объявлялись богохульством. А уж до практических вопросов повседневной жизни ремесленников, земледельцев, мореплавателей, воинов они не снисходили.
Вместе с тем мифология и религия «тренировали» воображение, способность к абстрагированию и надежду на достижение результата, не получаемого на практике. Они призывали человека к целеустремленности, трудолюбию, ответственности и даже креативности.
Поэтому научные знания возникали в определенной мере «из», а не вопреки религии. Научные знания были инструментом экспансии человека по отношению к природе, а также орудием внутрисоциального влияния. И хотя до конца решить возлагаемые на них надежды научные знания не смогли ни в древности, ни в современности, процесс получения и систематизации адекватных представлений о действительности становился все более привычным, упорядоченным и осознанно необходимым.
Зачатки научного знания не имеют широкого распространения, передаются от индивида к индивиду как часть мудрости, включающей сакральные познания, религиозный, мистический опыт, навыки и познания в сфере стихийной социальной психологии и т. д.
На первом этапе своего становления научное знание носит довольно утилитарный характер, целиком подчинено повседневной практике. Такими были геометрические знания древних египтян, вынужденных проводить операции по измерению и изменению земельных участков. Параллельно с приобретением навыков измерения, счета и фиксации полученных данных люди изобрели первые приборы: линейки и циркули. Путешественники и мореплаватели (например, финикийцы) сделали важные наблюдения в астрономии, географии, накапливали опыт кораблестроения. И все же все это еще не было собственно научным знанием.
Важнейшим свершением стало использование идеальных объектов, составление схем, зачатки моделирования, открывшее путь к научной рациональности, построению теорий, систематизации и аккумулированию знаний.
Достойными продолжателями опыта древних египтян и финикийцев в вопросах развития научного знания были древние греки.
Наука в античной Греции стала возможна благодаря ее особому социальному устройству, мобильности жителей греческих полисов, сравнительной динамичности их развития. Этому также способствовало стремительное расслоение древнегреческого общества в VIII–VI вв. до н. э.
Укрепление родовой аристократии, представители которой становились крупными землевладельцами, сопровождалось массовым разорением общинников-земледельцев и развитием долговой кабалы. Аристотель свидетельствует о том, что в современной ему Аттике практически все земледельцы пребывали в долгу у знати, у землевладельцев. В этих условиях часть граждан полисов (нередко и их семьи) становилась рабами в своих полисах или продавалась, часть была вынуждена осваивать новые земли, организуя колонии вдали от Пелопонеса, где приходилось в кратчайшие сроки организовывать новые города с административными и жилыми зданиями, системами фортификации и водоснабжения, храмами и верфями. Однако и на новом месте процесс расслоения не прекращался.
Одним из результатов этого стало формирование слоя граждан (землевладельцев, обладателей рабов), у которого появились необходимые ресурсы, в том числе, время для своего саморазвития, для тренировки ума, осмысления действительности. Возникло строгое разделение труда материального и умственного, исполнения чьей-то воли и генерирования идей, «ноэтис» и «криэтис».
Способствовал развитию научного знания демократический строй, предполагающий участие в организации жизни полиса всех его свободных граждан. Обсуждение важных проблем и насущных задач, политическая конкуренция требовали непротиворечивых знаний, рациональных решений.
Именно в Греции возникли такие формы познавательной деятельности, как систематическое доказательство, рациональное обоснование, логическая дедукция, идеализация.
Первой осуществила переход к собственно научному познанию мира математика. Далее способ теоретического познания утвердился в естествознании. Затем следовало формирование технических научных знаний, занявших место между естествознанием и производством. Наконец, возникло социальное научное знание. Процесс становления научного знания был долог и непрост.
Например, изначально ненаучные эмпирические математические знания античных греков благодаря творчеству десятков мыслителей Древней Греции, в том числе Фалесу, Пифагору, Демокриту, Пармениду, Зенону, Аристотелю, Евклиду, которые рационально систематизировали эти знания, придали им форму теории, превращались в научные.
Стоит заметить, что в этом процессе неоценимую роль сыграла философия. Впрочем, в античности научное знание еще не выделилось в отдельную отрасль, в специфический способ познавательной деятельности человека, оставаясь в рамках мудрости, философии.
Эволюция научного знания в Средние века была связана с появлением новых противоречий, что обусловливалось, прежде всего, доминирующей ролью религии в обществе в этот период, ревностной борьбой церкви за влияние на людей, контролем над мировоззрением индивидов и коллективов, стран и народов, элиты и широких слоев населения.
Известна наиболее распространенная позиция известных и авторитетных богословов, философов Средневековья, считавших, что какими бы неочевидными и даже абсурдными истины веры не представлялись сознанию человека – априори слабому, подверженному греховным устремлениям, зачастую не способному осознать «истинные» ценности и т. д., следует руководствоваться ими, а не противоречащими им результатами рациональных научных исследований. Стоит помнить, что именно философы-богословы долгое время и были самой образованной и просвещенной прослойкой средневекового общества, хранителями научного знания, которым общество и обязано его развитием в этот исторический период.
Знанию в этот период был свойственен синкретизм мышления, в одном сознании могли уживаться достаточно свободно мыслящий философ, вполне добросовестный ученый, романтичный художник, искренний последовательный носитель и пропагандист веры – богослов.
Синкретизм – неразделенность различных, нередко противоречащих друг другу, подходов в осмыслении процессов и явлений действительности; в данном случае – сочетание иррационального и рационального в миропонимании, в гносеологии.
Мировоззрению, и прежде всего мировоззрению философов-ученых Средних веков, были свойственны такие черты, как универсализм, символизм, иерархизм, телеологизм.
Универсализм – стремление к предельным обобщениям – в определенной мере был наследием античной философии, космоцентризма. В христианском восприятии бытия, представляющего собой Бога и сотворенный им мир, универсализм был органичным. Познание сущности мира было невозможно без познания Бога, его роли и значения в мире.
Символизм не менее органичен и важен для средневекового мировоззрения. Символ, имя в нем всегда предшествуют материальному объекту, природному процессу или явлению. Отсюда и стремление познать имя (понятие, категорию), придание имени первостепенного значения в познавательном процессе, в системе рационально знания.
Иерархизм предполагал непременное ранжирование сущностей, а также предшествующих им понятий. Разумеется, в основании (или, напротив, «на вершине») всего многообразия разноуровневых сущностей – от неодушевленных объектов неживой природы, растений до ангелов – находится Бог. В частности, иерархизм способствовал развитию типологизации, классификации объектов и явлений, попадающих в поле зрения исследователя.
Телеологизм16, связанный с провиденциализмом17, сотериологией18, эсхатологией19, предполагал выявление связей и причин явлений, целеполагание. Он придает познавательной деятельности целенаправленность. Впрочем, эта целенаправленность была несколько однобока, подчиняла рациональное исследование теологическим принципам.
Утверждение и распространение христианства способствовало важным изменениям в представлениях об окружающей действительности, в мировоззрении. Человеку Древнего мира действительность представлялась чередой повторяющихся периодов: процессы природы и общества для него носили цикличный характер. Пришествие Христа, учение о душе человека, эсхатология (Царство Божие – как главная цель человека и человечества) указали на линейность развития Вселенной и мира человека, на уникальность и каждого исторического фрагмента действительности, и каждого индивида.
Средневековье рассматривает человека не просто необходимым элементом бытия, а венцом творения. Тем самым определена исключительность субъекта познавательного процесса, его миссия в постижении бытия. Антропоцентризм Средних веков предполагает неоднозначность личности, ее противоречивость, греховность, слабость и, в то же время, ее подчиненность единому началу, исключительность, старшинство в иерархии живой природы, богоподобность.
Со средневековым антропоцентризмом связан и геоцентризм, представляющий Землю центром сотворенной Богом Вселенной, целостность мира, нацеленность человека на трудолюбие, верность принципам, упорное продвижение к поставленной Богом главной цели и всем промежуточным целям, начертанных провидением.
Процесс обоснования религиозных ценностей, божественных истин требовал надежного абстрактно-мыслительного сопровождении, логического доказательства, выработки и совершенствования правил логического мышления. Мыслители-богословы внесли определенный вклад в развитие и культивирование логики среди наиболее просвещенной части населения планеты современной им эпохи.
Несмотря на всю свою условность и перегруженность символизмом практическая деятельность исследователя Средних веков не исключала эмпирического компонента. Особенно показательна в этом отношении деятельность в сферах астрологии, алхимии. В первом случае неизбежно развивался математический аппарат, накапливался опыт наблюдения за небесными светилами, выявлялись закономерности вселенских процессов, с одной стороны, принципов исчислении, с другой. Алхимия требовала развития материальной базы исследовательской работы. Учеными в этой области был накоплен огромный экспериментальный опыт, достаточно глубокие знания в области химии, в выработке методов исследований.
Значительные шаги были совершены в математике и астрономии. Причем большая роль в их развитии принадлежит ученым Средневекового Востока, представителям стран Центральной Азии, арабских стран. Культура и наука человеческой цивилизации в значительной степени обязана им важными достижениями в области медицины, а также возрождением интереса к античной философии и прежде всего к перипатетике.
Вместе с тем общая атмосфера и мировоззрение Средних веков препятствовали динамичному развитию естествознания, отказывали науке в праве искать свои собственные подходы и принципы освоения действительности. Философия и наука (в то время, скорее, составная часть философского знания в том смысле, что оно противостояло религиозному) находились под строгим контролем религии, играли роль инструментов, дополняющих священное писание.
Направленность на реальные объекты природы чаще всего заменялась в этот период манипулированием понятиями и категориями, что имело и определенную положительную составляющую но в большей степени ограничивало реальный научно-познавательный интерес.
В конце концов, все было подчинено процессу, развивающемуся по представлениям средневекового мыслителя от исходной точки бытия к главной цели, определенной провидением. То есть от Бога – к Богу. И этим определялась вся жизнь научного знания в эту историческую эпоху: и полученного в наследство от Античности, и возникшего в недрах самого Средневековья.
Тем не менее в этот период плодотворно трудились сотни исследователей. Творчество многих из них, в том числе таких, как Авиценна (Абу Али Хусейн ибн Абдаллах ибн Сина) (980 – 1037), Фибоначчи (Леонардо Пизанский) (1170–1250), Роджер Бэкон (1214–1292), Уильям Оккам (1285–1349), Альберт Саксонский (1316–1390) и многих других (в различных источниках можно найти от десяти до пятидесяти и более имен), признано сегодня важными для становления и развития науки.
Познание в Средневековье было лишь ступенью к подлинной науке, но ступенью чрезвычайно важной, необходимой. Противоречия и проблемы мировоззрения того времени, искусственные ограничения и препятствия исследованиям со стороны церкви и светской власти привели к глубокому кризису, затронувшему не только религиозную, но и политическую, этическую, эстетическую сферу. В это период произошли существенные изменения в миропонимании, в оценках природных явлений, в самооценке человечества в лице мыслителей и ученых того времени: Войцех из Брудзева (Альберт Брудзевский) (1445–1497), Вальтер Бернхард (1430–1504), Никколо Макиавелли (1469–1527), Николай Коперник (1473–1543) и некоторых других. Творчество последнего иногда оценивают как революцию в науке20.
Но и тогда наука еще не получила полной автономии, не стала отдельной сферой социальной деятельности. Подлинная наука – результат труда профессиональных ученых, объединяющихся в научные сообщества; научные открытия, полученные рациональным путем, подкрепленные и проверенные экспериментом, система непротиворечивых знаний о природе, раскрывающих сущность ее компонентов, процессов и явлений, – возникла в Новое время. Точкой отсчета ее возникновения чаще всего считают научное творчество Галилео Галилея (1564–1642), а также начало науки нередко связывают с именами Френсиса Бэкона (1561–1626) и Рене Декарта (1596–1650).
Одним из важных компонентов рождения классической науки стало стремление к эмпирическому знанию, большая работа по проведению многочисленных экспериментов и фиксации этих знаний в научных книгах21 (чуть позже – и в журналах).
Не менее важным стало крушение средневековой (заимствованной, отчасти, в античности) космософии. На первый план выходит естественнонаучный подход. Представления о мире просвещенных образованных людей Нового времени принципиально отличались от онтологии прошлых эпох. Шарообразность Земли была доказана не только теоретически, но экспериментально; наша планета уже не считалась центром Вселенной, она оказалась одной из планет Солнечной системы.
Огромную роль в становлении науки сыграла трансформация общества в политической и экономической сфере. В это время формируются системы, основанные на демократических принципах. Социальная, нравственная, политическая свободы становятся ценностями нового общества. Капиталистические отношения, возрастающая конкуренция и резкий рост объема производства диктуют новые требования к его технической и технологической базе, стимулируют изобретательство, развитие инженерной деятельности, глубокие исследования и опыты.
Важное место в развитии научного мировоззрения и экспериментальной науки сыграли новые географические открытия (обусловленные в свою очередь теоретическими предположениями, основанными на рациональных выводах). Их значимость определялась и самим процессом открытия и изучения новых территорий, широт, климатов, фаун, социумов, и необходимостью совершенствования кораблей, их оснастки, компоновки, и самими результатами открытий, приведших в движение десятки тысяч людей, огромные по тем временам материальные и финансовые ресурсы.
Все это способствовало возникновению нового типа мышления – научного.
Большое значение имело утверждение в исследовательской деятельности таких принципов, как:
• комбинаторность – приведение всего многообразия мира к совокупности вещей и явлений в различных пропорциях и количестве, сочетавших ряд «базовых» форм;
• квантитативизм — универсальный метод ко личественного сопоставления и оценки форм, образующих всякий предмет;
• натурализм – признание единства неорганической и органической, живой и неживой природы;
• причинно-следственный автоматизм — утверждавший всеобщий детерминизм и исключавший средневековый символизм.
На смену абстрактным отвлеченным умозаключениям, основанным на манипуляции понятиями, категориями и синтезе полученных таким образом результатов рассуждений, приходит метод анализа (с применением метода моделирования) систем, явлений и процессов реальности. С этим связан и другой метод, утвердившийся в это время, – геометризм, позволяющий представить мир в его естественном единстве, во взаимной расположенности по отношению друг к другу всех его взаимосвязанных компонентов.
Возникло естественнонаучное мировоззрение, способствующее формированию и становлению стиля научного мышления.
Основные черты стиля научного мышления:
• отношение к при роде как к сложному естественному объекту, лишенному антропоморфности;
• опора в исследованиях на строгий математический расчет;
• стремление выявить причинно-следственные связи исследуемых процессов и явлений;
• отказ от мистической предвзятости и символизма;
• объективное описание результатов наблюдений и экспериментов.
Ядром естествознания становится гипотетико-дедуктивный метод, переход к которому определен исследовательской работой Г. Галилея. Он в своей деятельности один из первых использовал метод принятия правдоподобных гипотез, объясняющих состояние фрагментов реальной действительности, из которых следовали рациональные логические выводы, проверяемые затем экспериментальным способом. Метод включал в себя два основных компонента: получение знаний о закономерностях природы путем рациональных рассуждений и апробация полученных логическим путем результатов с помощью экспериментов, проверки идеальных результатов практикой. Центральным тезисом учения Галилея стал тезис о том, что ни одно тело не изменяет скорости ни по величине, ни по направлению без действия дополнительной силы.
Начинания Г. Галилея в той или иной мере (применительно к требованиям и социальным традициям соответствующего времени) продолжили и развили Блез Паскаль (1623–1662; вывел основной закон гидростатики, стоял у истоков математического анализа, теории вероятностей), Исаак Ньютон (1642–1727; автор закона всемирного тяготения, трех законов механики, работал в области интегрального и дифференциального исчисления); М. В. Ломоносов (1711–1765; известен своей молекулярно-кинетической теорией, одним из начал термодинамики); Карл Линней (1707–1778; автор системы классификации растительного и животного мира); Леонард Эйлер (1707–1783; автор многих работ по дифференциальной геометрии, математическому анализу, оптике, баллистике) и многие другие.
Таким образом, в XVII–XVIII вв. была создана прочная основа всех последующих научных исследований, основанная на классической методо логии эксперимента и математического анализа. В этот период сложились научные сообщества22, лаборатории, научно-образовательные учреждения, научные журналы и альманахи.
Возникла глубоко структурированная специфическая сфера познавательной деятельности, новый, чрезвычайно эффективный социальный институт.
Однако классическая наука со временем получила целый ряд внутренних и внешних проблем. С развитием средств научной работы – техники, приборов, технологий – были обнаружены такие явления природы, которые классическая наука не могла объяснить. Внедрение достижений науки в повседневную жизнь, в промышленное производство вызвали, помимо положительных эффектов, и ряд новых проблем технического, политического, этического характера и т. д.
Новые проблемы раскрыли несостоятельность теорий классической науки. Пришла эра неклассической науки.
Появление неклассической и (позже) постнеклассической науки было вызвана естественным ходом развития общества, новыми открытиями, развитием техники, изменениями в его политическом устройстве, а также внутренними затруднениями.
Возникли проблемы со сложением двух скоростей (скорость света и линейная скорость точки на поверхности Земли не поддавались привычному сложению или вычитанию), с искривлением пространства (параллельные, до сих пор не пересекающиеся, при определенных условиях проявили возможность пересечься). Были открыты новые виды излучений, электроны (а затем все новые элементарные частицы), возникли предположения о существовании ранее неизвестных космических объектов, что впоследствии было доказано.
Механистическая кар тина мира, характерная для классической науки и рассчитанная на относительно малые скорости, привычные температуры и масштабы, не объясняла подобные явления.
Попытки преодолеть сложности классической науки в объяснении новых экспериментальных фактов привели к появлению нового мышления, к неклассичекой науке.
Переход от «классики» к «неклассике» означал изменение самого качества миропонимания, появление принципиально нового мышления. Среди его основных отличий обычно называют такие, как иное понимание реального состояния и качества действительности, которая потеряла линейный устойчивый характер, предстала перед исследователями принципиально неустойчивой, в любой момент готовой «взорваться», проявить непредсказуемость.
Это повлекло существенные изменения в понятийно-категориальном аппарате; произошел отказ от привычных классической науке понятий «линейность», «неизменность», «постоянство», «равновесность», «обратимость» и замена их на «нелинейность», «сложность», «неустойчивость», «неравновесность», «когерентность», «необратимость», «изменчивость» и т. д.
Новому мышлению свойственно признание устаревшими характерных для классической науки тезисов о том, что «целое всегда больше части», «деление вещества безгранично», «часть целого несамодостаточна» (вне этого целого «не имеет смысла») и другие. Целое и часть или система и подсистема оказываются сопоставимыми, несводимыми, взаимопроникающими.
В науке устанавливается принцип релятивизма, на первый план выходят не отдельные объекты, а характер и совокупность отношений (и соотношений) между ними, осознание функциональной взаимозависимости процессов и явлений. Мир стал сложной совокупностью (нелинейно) взаимодействующих систем, а представления о нем стали зависимы от выбранной наблюдателем «системы координат», имеющей свои физические и иные параметры.
В совершенно ином свете предстала проблема истины. При этом сложности (и надежности научной позиции) добавляет то, что мир ни в коем случае не стал более субъективным; напротив картина мира стала более строгой, но более сложной, с множеством пока непонятных, ожидающих объяснения, деталей.
Другим важным противоречием стало то, что стремительно возрастающий объем информации о природе, позволяющий существенно уменьшить число «белых пятен» неразгаданности, необъяснимости в привычном для нас мире, обнаружил так же быстро растущее число проблем и появление еще большего массива неизвестного.