Mine üle audioraamatule
История, рассказанная учительницей.
Сотни лет назад Королева Веламия Бальерос, медленно приходя в себя после очередного кормления Эксиля, сидела в кресле на балкончике, обвитом узорными ветвями игура, и теребила пальцами краешек Королевского шарфа, с нетерпением ожидая прихода своего секретария. У Королевы был не самый легкий день: перед кормлением Эксиля она с трудом уложила спать малышку Арви, которая весь вечер капризничала и не давала матери отойти ни на шаг.
– Я прошу прощения, – послышался из-за спины робкий голос старого секретария, – вы позволите войти?
– Да, – не оборачиваясь на служителя, тихо, но по-королевски величественно ответила правительница. – Его уже доставили?
– Совершенно верно.
– Где он?
– В Престольном уступе, Ваше Величество, как вы и распорядились.
– Хорошо. Я скоро буду.
Секретарий, так и не дождавшись, что Королева повернется к нему, почтенно поклонился и скрылся в темноте королевских покоев. Веламия еще некоторое время смотрела на просторы, открывающиеся с балкона на столицу. Взгляд ее застыл на серебряной резной каравелле с широкими вздувшимися парусами, которая парила неподалеку на эрзальских ветрах. Королева отчего-то была уверена, что именно на этом судне плавийцы доставили Рейми Лаплари из Эрзальской долины сюда, в столицу. Точно стараясь скрыть от самой себя сильное волнение, она вздохнула и поднялась с кресла.
Путь от королевских покоев до Престольного уступа показался ей бесконечным, хотя в действительности она достигла его за несколько мгновений, быстро сбегая вниз по лестнице и преодолевая ступеньку за ступенькой. В Престольном уступе эта Королева всегда чувствовала себя неловко, хотя не было ни дня из тех семнадцати лет, что Веламия находилась у власти, чтобы она не заходила в это легендарное помещение. Престольный уступ был давящей своим величием монументальной залой с высокими рельефными потолками, под которыми блестели листья и тусклые красные цветки. На небольшом пьедестале, у самой дальней от входных дверей стены, располагался свитый из черных лакированных ветвей игура королевский трон. Медленно подходя к трону, Веламия бросила взгляд на господина средних лет, который сидел на невысокой скамье. По бокам от него расположились два грозного вида плавийца. Хмурое лицо господина выражало недовольство и злобу, выказывать которые при Королеве определенно не стоило.
Стены Престольного уступа были испещрены узкими, но длинными, от пола и до потолка, оконными проемами. Через окна в Престольный уступ лились песни с улицы. Должно быть, театр под открытым черным небом уже начал ежевечернее представление, и на сцену вышли лучшие вокалисты столицы. Зрители смеялись – значит, сегодня на сцене комедийное действо. И это непринужденное, на потеху публике, представление никак не сочеталось с серьезностью разговора, что предстояло иметь Веламии Бальерос с привезенным в Триарби ангалийцем.
«Я решительно протестую…» – начал было господин, но тут же затих, увидев, что Королева жестом приказала ему умолкнуть и заняла свое место на троне. В течение нескольких минут в Престольном уступе сохранялась тишина, и могло показаться, что каждый, кто находится в зале, был в силах услышать биение собственного сердца. Рейми Лаплари вновь попытался подать слово:
– Мне кто-нибудь объяснит, почему я подвергся унизительному задержанию на глазах у своего народа и…
– Я? – удивленно прервала его Веламия. – Я ничего не обязана вам объяснять, господин Лаплари. Или вы хотите, чтобы ваша Королева утруждала себя разъяснениями?
– Нет, нет, – выпалил Рейми, – но я, смею вас заверить, до сей поры не имею ни малейшего представления о том, по какой причине нахожусь сегодня в столице!
– А я смею вас заверить, – с холодом в голосе парировала Королева, – что рассчитываю на объяснения именно с вашей стороны.
В отличие от Эр-Нерая или Огненного моря, просторы которых были поистине безграничны, Эрзальская долина не отличалась огромной территорией. Еще отец Рейми, Ассир Лаплари, пытался завести с короной разговор о том, чтобы расширить границы долины, но эта попытка не познала плодов. К востоку от Эрзальской долины простирались Чистые горы, которые не представляли для династии Лаплари большого интереса. С учетом такого расположения Эрзальской долины, увеличение ее территории было бы возможным лишь на запад, то есть за счет захвата земель, принадлежащих Эр-Нераю. А земли близ Эр-Нерая недаром вызывали жгучий интерес повелителей ветров – увеличившееся население ангалийцев не желало ютиться в границах Эрзальской долины, а жаждало занять пару тысяч миль свободной земли к западу, где произрастали необычайные краснокронные пышные деревья, в переплетении которых струилась извилистая, млечного оттенка, река Арамей. По мнению Верховного судьи, решение территориальных распрей между землями Амплерикса не входило в прерогативу короны, и спорящим сторонам было предложено договориться полюбовно. Поскольку Мастера воды, по большому счету, ни с чем и не спорили, а попросту в категоричной форме отказались даже заводить речь о том, чтобы уступить часть земель Эр-Нерая ангалийцам, вопрос исчерпал сам себя, не приведя к желаемому для династии Лаплари исходу. Переговорами не удалось решить вопрос и сыну Ассира, Рейми Лаплари.
По направлению на запад, сразу после границы Эрзальской долины, таилась ничем с виду не примечательная деревушка Саами, входящая в состав территории Эр-Нерая. Населяли ее, главным образом, деквиды. Они растили диетр на плодородной почве, подпитываемой свежими чистыми водами белого водоема; возделывали годные в пищу культуры; разводили коз, которыми не без удовольствия лакомились диетры; вели торговлю легкими тканями с соседними территориями. В земле этой было немало плавийцев, которые тренировали своих курсантов. Однако в последние месяцы деревья стали заметно чахнуть, а скотина болела и беспричинно дохла. Когда болезнь перекинулась на простых жителей, многие из которых мучились непроходящими головными болями, а иные исходили кровью из глаз и ушей, старшина деревни Саами всерьез обеспокоился ситуацией. Он послал в Триарби ноту на имя секретария Королевы с просьбой обратиться к Магам, чтобы те постарались установить причину приключившихся с деревней бедствий. Секретарий нашел просьбу старшины заслуживающей королевского внимания и послал поручение Магам. Ответа от них пришлось ждать долго, но наконец корона получила красный огонь.
Красный огонь был единственным способом общения короны и Магов. Этот небольшой бестелесный шар красного пламени беспрепятственно преодолевал расстояние до Триарби, откуда бы его ни отправляли. Он мог легко миновать Бездну, Землю Отступников, нестись над берегами млечной реки Арамей и пролетать даже через бескрайний Эр-Нерай. Первоначально красным огнем пользовались только корона и Маги, но Верховный судья счел, что лишать остальные земли Амплерикса этого безупречного канала связи было бы неразумно. Без колебания судья приказал обеспечить возможность и остальным жителям планеты обмениваться красным огнем. Но далеко не каждый мог себе позволить эту роскошь, ибо красный огонь, изготавливаемый плебрами в казематах Огненного моря, поставляла только столица. Мэрам и остальным главам городов и селений Амплерикса бесплатно выдали по одному красному огню, поскольку связь с Триарби была делом всеобщей важности. Вторую же единицу нужно было покупать, и ценой были неслыханные четыреста монет. Позволить себе такую трату могла не всякая земля, не говоря уже о простом люде. Однако наиболее состоятельные купцы и торговцы решались на трату ради быстрой и надежной связи, столь важной для торгового дела. Лидером среди всех прочих обладателей красного огня была Эрзальская долина, чем нельзя было никого удивить.
Красный огонь не боялся ливней, он не мог рухнуть наземь, его нельзя было поймать, заключив в какую-либо емкость, будь то стеклянный сосуд или кованая шкатулка. А глупцов, пытающихся притронуться к нему во время перелета, красный огненный шар тотчас же лишал пальцев, поглощая их в пламени.
В послании от Магов, донесенном короне красным огнем, говорилось, что в Саами резко снизилась концентрация воздуха. Растительность стала медленно гибнуть, жители от нехватки воздуха испытывали мучительные боли, а некоторые и вовсе умирали, пополняя своими душами Хранилище. Это привело Веламию Бальерос в такое бешенство, что она немедленно приказала отряду плавийцев снарядить каравеллу и отправиться в Гальтинг, чтобы доставить оттуда в Триарби владыку Эрзальской долины, Рейми Лаплари.
– Объяснения с моей стороны? – удивленно переспросил Королеву Рейми. – Право, государыня, я теряюсь в догадках, что именно Ваше Величество изволит услышать от меня.
– Не играйте со мной, Лаплари. – Королева не сводила глаз с Рейми. – Или вам напомнить условия Старого Договора?
– Старый Договор священен для меня, государыня, – испуганно прошептал Лаплари.
– Стало быть, вы не признаете его нарушения?
– Я скорее сброшусь с главной площади Гальтинга в пустоту и расшибусь о скалы, чем преступлю Старый Договор! – воскликнул Рейми.
– Что ж, будь по-вашему, – спокойно сказала Веламия и всем своим видом показала, что разговор с ней подошел к завершению.
– Вы прикажете мне удалиться? – облегченно вздохнув, спросил Рейми.
Но ответа от Королевы не последовало. Не понимая, что ему делать дальше, Рейми Лаплари попытался подняться, но один из стоящих возле него плавийцев резким движением усадил пленника обратно на скамью. В Престольном уступе вновь воцарилась всепоглощающая тишина, в которой вскоре послышался пронзительный стук каблуков о прочный лакированный пол залы. Казалось, что стук этот доносится отовсюду. Испуганно озираясь по сторонам, Рейми пытался угадать, из какого угла Престольного уступа появится источник шагов, но не видел никого. Наконец откуда-то из темноты словно выплыла высокая стройная фигура в длинном, до самого пола, сплошном черном одеянии. Фигура остановилась неподалеку от пленника и, повернувшись к нему, замерла. Лицо фигуры было скрыто объемным капюшоном. Рейми задрожал, испугавшись скорее не этой загадочной особы, а непонимания самой причины того, почему в данный момент его сковывает этот неведомый ему ранее страх. Он изо всех сил напрягал зрение, пытаясь вглядеться в лицо фигуры, но из капюшона на него смотрела лишь глубокая темнота. Отчего-то Рейми почудилось, что сейчас он сможет различить под капюшоном пару небольших, горящих красными огоньками глаз, но капюшон, казалось, был совершенно пуст. Спустя мгновение фигура отвернулась от Рейми и грациозно двинулась к трону, на котором сидела Веламия, не подававшая, в отличие от Рейми, ни единого признака волнения. Дойдя до трона, фигура еле заметно поклонилась Королеве и получила в ответ такой же почти незаметный кивок Веламии. Королева поднялась с трона, будто уступая место, и тихим шагом направилась к узорным дверям Престольного уступа, возле которых стояли стражники, распахнувшие двери перед Королевой. Перед тем, как покинуть Престольный уступ, Веламия повернулась к Рейми, внимательно посмотрела на него и тотчас исчезла в коридорах.
Фигура тем временем заняла место Королевы, и в этот момент Рейми издал писклявый стон, не в силах больше сдерживать страх.
– Кто вы? Пустите меня отсюда! – крикнул он сдавленным голосом. – Я Рейми Лаплари, я четвертая ступень! Никто не вправе удерживать меня здесь помимо моей воли!
– Даже вторая ступень?
Голос фигуры заледенил кровь в жилах Рейми. Это был одновременно голос мужчины и голос женщины, голос старика и голос младенца. Он звучал мелодично и умиротворенно, но в то же время был глубоким и суровым; низким, но вместе с тем высоким; он словно принадлежал тысяче, а не одному, распадаясь на отдельные звуки и своим многоголосьем обволакивая все помещение Престольного уступа.
– Вы в-в-в… В-в-в… – заикался Рейми. – Вы Верховный судья?
– Рейми Лаплари, – продолжал звучать голос восседающей на троне фигуры, сплошь облаченной в мантию, – именем Королевы вы обвиняетесь в нарушении условий Старого Договора. Вам есть что сказать в свое оправдание?
– Я… – По лицу Рейми текли слезы, и он тщетно пытался утереть их руками. – Я не нарушал… Простите… То есть, я хочу сказать… Я не знаю! Мне нечего…
– Насколько мы можем судить, вы так и не оставили задумку своего отца, Ассира Лаплари, расширить границы Эрзальской долины. И вопреки условиям Старого Договора, обязывающего ангалийцев дарить воздух каждому дюйму Амплерикса, вы намеренно уменьшили количество ветров в деревне Саами.
– Ваше Сиятельство, – уже не сдерживая себя, рыдал Рейми, – это маленький никчемный клочок земли…
– Вашему отцу было ясно сказано, – продолжал звучать голос Верховного судьи, – что вы либо добиваетесь согласия Мастеров воды отдать вам часть территории Эр-Нерая, либо отпускаете эту идею и не возвращаетесь к ней никогда. Вместо этого вы стали медленно и незаметно уничтожать жителей деревни, губить их животных…
– Я хотел только… – попытался вставить слово Рейми.
– Губить растения, в том числе диетры, которые дают нам столь необходимый сок в условиях его дефицита, – голос судьи проник в самое сердце Лаплари и звучал в его теле.
– Я думал, что если нам удастся, как бы это сказать… Немного потеснить население Саами, вынудить их отойти ближе к белому водоему… То Мастера воды станут более сговорчивыми…
– Ближе к белому водоему? – в голосе прозвучало искреннее недоумение. – Ведомо ли вам, что земли вблизи Эр-Нерая топкие? Или вы рассчитывали, что жители деревни смогут опуститься на донья белого водоема и жить под водой вместе с Мастерами воды?
– Эрзальская долина перенаселена! – всхлипывал Рейми.
– А как бы вы отреагировали на то, что Мастера воды перестали бы позволять вашим ветрам черпать влагу из белого водоема, чтобы напоить ею Эрзальскую долину? Или если бы плебры сократили количество огненных шаров в небе над вашим Гальтингом? Или если бы корона в нарушение Старого Договора обязала бы ангалийцев каждый день рисковать жизнью, собирая сок диетр, или сократила бы поставки семян в долину? Как бы вы отнеслись к тому, что Триарби перестала бы обеспечивать службу плавийцев на ваших землях, лишив вас защиты от Хищников?
– Я лишь хотел сделать жизнь своей расы более комфортной, Ваше Сиятельство… – Рейми смотрел в пол, покачивая головой и не веря в то, что сам говорит. – Забота о своем народе! Это ли преступление?!
– Забота, ценой которой стали жизни ни в чем не повинных деквидов деревни?
– Я немедленно распоряжусь, чтобы долина насытила Саами воздухом! Самым лучшим, самым свежим и вкусным! Немедленно! Я клянусь!
– Чтобы они наконец могли дышать нормально?
– Да! Да! – кивал головой Рейми. – Пусть дышат! Пусть живут!
– А вы? Вы тоже хотите жить? – в голосе судьи проскользнула тень сочувствия.
– Хочу, Ваше Сиятельство! – Рейми упал на колени и взглянул на судью.
– Хотите дышать?
– Да! Молю вас, дайте мне волю! Дайте мне честь и впредь служить короне! Дайте жить, дайте дышать!
– Будь по-вашему.
Фигура поднялась с трона во весь рост, вогнав Рейми в еще больший трепет. Он боязливо смотрел на Верховного судью, неподвижно стоящего перед ним во всем своем величии. «Я позволю вам дышать», – прозвучал голос, и в этот момент полы мантии судьи встрепенулись, словно их всколыхнуло дуновение ветра. Края капюшона судьи затрепетали, и в следующий миг фигура раскинула в стороны руки и стала белеть на глазах. Рейми увидел, как в груди судьи закручивается вихрь, и тут фигура вспыхнула ярким белым светом, из нее вырвался мощный поток воздуха, ударил Рейми и повалил его на пол. Рейми хотел закричать, но не смог этого сделать, потому что воздух свирепым смерчем впился в его широко раскрытый рот и начал ввинчиваться в него и наполнять легкие, которые стали надуваться, как воздушный шарик. Он корчился и извивался, тщетно хватая руками проникающие в него воздушные потоки, будто пытался вытащить их из себя, и его плоть стало распирать на глазах – кожа надулась и превратилась в тонкую оболочку, сквозь которую виднелись мясо и кровь, голова гудела от сильного давления, глаза лопнули, вылетев из орбит кроваво-белой массой, а затем с громким хлопком все его вспучившееся тело разорвалось, а кости разлетелись в разные стороны, с леденящим звоном упав на гладкий пол Престольного уступа.
Ветер утих так же внезапно, как и появился; и вот судья, устало опустив руки, вновь неподвижно стоит у трона в покрывающей тело до пят длинной черной мантии. Плавийцы открыли рты и уставились на судью, чья фигура, только что четко видневшаяся в свете развешанных на стенах фонарей, стала на глазах растворяться в воздухе и вскоре бесследно исчезла.
Одна из дверей Престольного уступа отворилась, и из-за нее показалась голова королевского секретария. Он окинул взглядом залу, цокнул языком и сделал несколько шагов вглубь помещения, близоруко щурясь на разбросанные по стенам Престольного уступа ошметки ангалийца. После он негромко вымолвил: «Значит, вот как было решено судьей. Что ж, договор есть договор». Охранявшие казненного Рейми плавийцы, видавшие немало жестоко отнятой крови, понемногу отходили от охватившего их оцепенения. Они уставились на секретария, точно прося разрешения пошевелиться. «Вычистить здесь все», – строго вымолвил секретарий. Он подошел обратно к дверям уступа, вытащил из внутреннего кармана своего темно-зеленого балахона белый тканый платок, обтер им испачканную кровью полукруглую кованую ручку двери и покинул Престольный уступ.
***
Голос Лерии стих. Ученики, открыв рты от изумления, не сводили с нее своих взглядов.
– А что потом стало с той деревней? С Саами? – наконец послышался вопрос из класса.
– По первому же приказу Фардиса Лаплари, сына Рейми и нового патриция Эрзальской долины, в Саами устремились свежие ветра, которые насытили деревню воздухом, буквально вдохнув жизнь в ее обитателей.
– Получается, что Верховный судья – из ангалийцев? – воскликнула Сафира.
– С чего же ты это взяла? – улыбнулась в ответ Лерия.
– Ну как же, – не унималась девочка, – ведь ветрами повелевают ангалийцы, а Верховный судья казнил Рейми Лаплари ветром!
– Верховный судья подчинил себе ветер тогда, когда это потребовалось, – объяснила Лерия, – и именно на то время, на которое было нужно. Точно так же Верховному судье подчинились бы и пламя, и вода, реши так судья. Но бесконтрольно командовать стихиями судья не может, как не могут управлять ими и Маги – это дело именно четвертой ступени. И если когда-нибудь кто-то из владык Эр-Нерая не позволит эрзальскому ветру зачерпнуть воды из белого водоема, чтобы напоить им планету, жестокая кара Верховного судьи обрушится и на него.
– А куда исчез Верховный судья из Престольного уступа? – недоумевая, продолжила девочка.
– Предания не говорят нам, откуда появляется Верховный судья и куда исчезает после того, как свершилось правосудие. Я не могу тебе ответить на этот вопрос, Сафира.
Учительница поднялась со своего стула и, сложив руки на груди, обратилась к классу:
– Как видите, иерархия имеет значение. Верховный судья вправе судить все четыре ступени ниже себя. Судья может приручить любую стихию, если того требуют правосудие и интересы планеты.
– А кто может судить Верховного судью? – не успокаивалась Сафира.
– А как можно осудить силу и великую мощь? – ответила Лерия вопросом на вопрос. – Можно ли заключить под стражу справедливость? Казнить беспристрастность? Заточить в темницах Песочных рукавов высший смысл?
– А Королеву? Королеву тоже нельзя судить?
– Первая ступень неприкосновенна, власть ее безгранична, – улыбнулась Лерия, – ведь она венец планеты.
– И так было всегда? – спросила ученица.
– Конечно же, нет, – ответила Лерия.
– А так всегда будет?
– Этого, мне кажется, не дано знать даже Магам, великим провидцам будущего. Их дар предвидения не может проникнуть за границы, после которых заканчивается «всегда». Предания говорят: «Быть этому до тех пор, пока ласточка не вернется в свое гнездо, пока засохшая яблоня не заплодоносит».
– Что же это значит? – задумчиво сказала ученица.
– Увы, у меня нет ответа. И мы не будем его искать, друзья мои. А знаете что? Выточите из камня фигуру Калирии Бальерос и принесите на следующее занятие. Это ваше задание от меня. А теперь ступайте гулять. Отдохните хорошенько. И не забывайте того, что получаете на уроках. Увидимся через неделю.