Mine üle audioraamatule
– Вон та немолодая строгая женщина? – сообразила Табиба. – Она тоже какая-то очень знатная и занимает высокий пост? Такие длинные волосы, и причёска сложная… Это, наверное, тоже что-то значит?
– Да, конечно, – подтвердила я, про себя отметив, что стажёрка наблюдательна и умеет думать. Полезные качества. – Её очень уважают как знатока древностей.
Шаиста Шадай в свои без малого сто лет выглядела более чем достойно. Конечно, для шайтаров это ещё не старость, но сложная жизнь и обилие тревог сказываются даже на светлоликих, что уж говорить обо всех остальных.
За последние двадцать с лишним лет, которые я служу в Кулаб-тане, она почти не изменилась. Та же гладкая кожа цвета потемневшего серебра, те же блестящие чёрные волосы ниже талии – шайтары очень редко седеют, и только в глубокой старости. То же красивое, ухоженное лицо, которое почти не портили морщинки в уголках глаз и лишь слегка старили горькие складки в уголках губ; историю их появления я знала, несколько лет назад Шаиста потеряла младшего сына в горниле гражданской войны. Высокая, стройная, даже несмотря на то, что дала жизнь четверым детям, двое из которых уже умерли, – она, пожалуй, вполне могла служить наглядной агитацией для эльфов, претендующих на родство, потому что статью и достоинством затмевала самых родовитых остроухих леди. Те, правда, гораздо субтильнее, но на мой взгляд – ей это только в плюс.
Мы присоединились к их троице, и некоторое время ушло на обычные в таких случаях формальности – представление, вежливые замечания. Правда, Саттар почти сразу ушёл, его отозвал кто-то из молодых сотрудников музея.
Разговаривали на орочьем, на который Шаиста непринуждённо перешла, узнав, что местного языка пополнение пока не знает. Шайтара по-хозяйски пригласила посетить музей, когда он будет открыт и найдётся свободное время, с обещанием лично провести экскурсию, всё рассказать и показать. Мы, конечно, с удовольствием согласились, притом я уже откровенно воспользовалась служебным положением и уцепилась за хвост: приглашали одну Табибу. Во-первых, лишний раз послушать рассказы этой женщины – слишком интересно и увлекательно, чтобы добровольно отказаться, лучше Шаисты в этом музее экскурсовода нет. А во-вторых, так я и отдала едва оторвавшегося от мамки жеребёнка на растерзание этой хищнице.
– О! Дорогой, как я рада, что ты всё же успел, – через пару минут обратилась шайтара к кому-то позади нас. – Познакомься, у наших ордынских друзей пополнение, эту юную очаровательную орчанку зовут Табиба. А это мой старший сын, Шад.
Мы обернулись, и я не могла не заметить, как растерянно округлились глаза стажёрки. Обычная реакция новых лиц на этого шайтара, особенно когда он вот так подкрадывается. При росте в два с лишним метра и весе в пару сотен килограммов, двигается он бесшумно, а в парадном шайтарском одеянии чёрного цвета выглядит откровенно пугающе. Особенно вот с этим свежим, едва зажившим шрамом на, не побоюсь этого слова, морде.
– Приятно познакомиться, дара, – дружелюбно оскалился тот, вежливо склонив голову. Говорил сдержанно, вполголоса – давняя полезная привычка, позволявшая избегать контузий среди окружающих, – и от этого голос звучал мягко, вкрадчиво. – Дара Ярая, давно не виделись.
– Не ожидала увидеть тебя здесь, дар Шад, – сдержанно ответила я, тоже кивнув. Хотя, конечно, сказать хотела совсем другое и другими словами, но не при свидетелях же!
– Я не мог отказать маме. – Шад одарил нас новой широкой улыбкой.
Мама тоже благосклонно улыбнулась, окинув меня задумчивым взглядом, после чего обратилась к директору музея:
– Халик, давай оставим молодёжь, там, кажется, требуется наше присутствие. А то почтенные дары вот-вот начнут решать свой спор кулаками. Прошу нас извинить.
– Мы всё понимаем, – заверила я, – долг хозяйки приглядывать за порядком.
Там действительно очень увлечённо спорила пара коллекционеров-шайтаров – Псарлай Лиграм и Рахмил Дарнаш. Мутный, надо сказать, тип с неприятными вкрадчиво-скользкими манерами, я понятия не имела, откуда он брал деньги на свою коллекцию, но была почти уверена, что не гнушался пополнять её краденым. Правда, эти двое сцеплялись каждый раз, оказываясь на одной территории, это был только вопрос времени, и обычно не уходили дальше спора на повышенных тонах, так что я склонялась к мысли, что Шаиста воспользовалась поводом оставить наше общество. Вот только почему?..
– У тебя и правда очаровательная стажёрка, – заметил Шад. – Я бы под такую лёг.
Табиба от такого заявления откровенно опешила и уставилась на шайтара дикими, испуганными глазами, а через мгновение залилась краской. Я сделала знак одному из двух официантов, которые обносили гостей напитками, и невозмутимо добила девушку:
– Не верь этому типу, он предпочитает быть сверху. – Забрала с подноса пару бокалов, один протянула ошарашенной Табибе, второй пригубила сама и продолжила: – И не красней, привыкай. У шайтаров строго, флиртовать и рассыпаться в комплиментах может только неженатый мужчина перед незамужней девушкой. Потому что комплименты всегда такие, что у нас дома за подобное сразу бьют по лицу. Твоей обиды здесь никто не поймёт.
Табиба кивнула со стеклянными глазами, хлебнула из стакана, едва не поперхнулась, чудом не выплюнула жидкость обратно и вытаращилась на меня в изумлении:
– Это что, пиво?!
Ну, она хотя бы очнулась.
– Пиво, – подтвердила я и сделала новый глоток. – Здесь этот напиток считается наиболее благородным, потому что – жидкий хлеб, знак расположения и гостеприимства. А подать гостю прокисший виноградный сок, с их точки зрения, оскорбительно.
– А свежий? – жалобно пробормотала она. – Или воду?!
– Вон там, где столы с закусками, – сжалилась я и кивнула в нужном направлении. – Дар Шад…
– Нет-нет, благодарю, я сама! – поспешно отмахнулась Табиба и быстрым шагом направилась к столикам, чудом не расплёскивая по дороге бокал.
Шад наблюдал за нашим разговором с лёгкой улыбкой и большим интересом, стоя на вполне приличном расстоянии. Это на словах они любят пошлить и отпускать сомнительные шуточки, а вот руки без разрешения не распускают. Имею в виду, конечно, нормальных представителей народа, свои уроды есть везде.
– Зачем ты напугал ребёнка? – вздохнула я с укором, не сводя взгляда со стажёрки: мало ли с кем она пересечётся по дороге!
– Я флиртовал, – возразил Шад невозмутимо, перейдя на шайтарский. Орочий он хорошо понимал, но разговаривал на нём плохо, и так было удобнее. – И не понимаю, на что она обиделась.
Я насмешливо на него покосилась, с немым укором качнула головой, отметив и простодушную улыбку, и полупустой бокал в руке, размером побольше тех, которые предлагали нам. Но тут же опять отвернулась, приложив к этому неприятно заметное моральное усилие. Хотя Шад соблюдал дистанцию, всё равно этакая монументальная громадина рядом притягивала внимание.
Табибе тем временем составил компанию один из коллекционеров и явно предложил рассказать про экспозицию. Тоже хорошо знакомый и, пожалуй, один из самых приятных из этой публики – солидный пожилой гном Гар Тун Кар. Я вздохнула немного свободнее: с гномами у девушки конфликтов не было, а данному конкретному вполне можно доверить жеребёнка. Серьёзный, степенный отец семейства, владелец рудного комбината и нескольких шахт, свою коллекцию он собирал по большей части законными способами, в политику не лез и молоденькой орчанке в его обществе не грозило ничего дурного. Сюда он прибыл исключительно по рабочим вопросам, а в музей пришёл из любопытства. Мы были неплохо знакомы и поддерживали приятельские отношения по переписке. Так что пусть Табиба общается и просвещается, ей нужно.
– Твоя стажёрка не любит пиво?
– Видимо, не любит.
– Это же твоя стажёрка, ты так плохо её знаешь? – спросил Шад насмешливо.
– Она прибыла сегодня порталом из Орды, конечно, я с ней пока ещё толком не знакома, – легко пояснила я. Вдаваться в подробности собственного знакомства с Табибой и её семьёй посчитала излишним. Не здесь и не сейчас разговаривать о личном. – К тому же она только что после учёбы, где специализировалась на странах Элисийского материка и в последний момент сменила тему работы. Где мне с ней было пересечься?
– Ну и правильно сменила, – решил Шад. – У нас гораздо веселее!
– По твоему лицу видно, с каждым разом всё веселее, – заметила я со вздохом.
Выговаривать, что думаю об этом веселье, не стала. А смысл? На его поведении это всё равно не скажется.
– По лицу?.. – не сразу сообразил он, нахмурился и просиял: – А, ты про шрам! Да, забавная история! Это было на склонах Хараши…
– Дар Шад, пожалуйста, избавь меня от подробностей! – с недовольной гримасой оборвала я.
Выражение лица шайтара сделалось обиженным, но меня не проняло: слушать кровавые подробности его приключений не хотелось, а, зная Шада, я не сомневалась – подробностей там будет с избытком. И большинство, конечно, выдуманные, что окончательно лишало смысла выслушивание очередной истории очередного столкновения с очередным мифическим или реальным зверем.
В этом, к слову, едины все потомки троллей. Люди и эльфы стесняются шрамов, считая их уродством, наши же воины – носят с гордостью. И если честная история его появления не впечатляет, никто не мешает придумать новую, более увлекательную – к ним никто не относится всерьёз, но слушают обычно с удовольствием, просто для развлечения. С фантазией у Шада всё хорошо, но…
Проблема в том, что я если не знала, то, по крайней мере, догадывалась, где это было получено. И догадывалась, насколько сильно он рисковал в процессе. А поскольку повлиять на происходящее не могла, предпочитала сделать вид, что ничего не случилось.
– Как твои отары? – спросила, смягчая грубость отказа.
– Плодятся и тучнеют, – улыбнулся он. – Пока оставил на пастухов, есть дела в городе.
Очень хотелось спросить, какие именно и надолго ли, но правды я сейчас не услышу, поэтому предпочла промолчать. Тем более всё равно пришлось прерваться: настала пора торжественной части.
Которая вышла достаточно скромной и непродолжительной. Немного приличных случаю речей, немного необременительных вопросов от журналистов. Немного попозировать у витрины с директором музея и представителем Свода Культуры, отвечавшим за культурные контакты… Приятный шайтар, очень спокойный и выдержанный, и умеет не лезть в чужие дела – очень редкое в наши неспокойные годы качество.
Пока всё это происходило, на огонёк занесло знакомого мне эльфа из их посольской группы по культурным вопросам. На беду, самого неприятного из всех. Я машинально первым делом попыталась найти взглядом Шада, которому точно не стоило встречаться с ушастыми, но шайтар и без моих замечаний исчез из зала некоторое время назад. Всё же у него поразительный талант оставаться при необходимости незаметным, тем более удивительный при его размерах.
– Ярая, это что, правда корона? – Через некоторое время Табиба всё же сумела отловить меня и отвлечь в сторонку. – Серьёзно?! На какую она голову? И какая шея это выдержит?!
– На троллью, – улыбнулась я. – Тут же где-то был один из первых военных вождей шайтаров в парадном облачении, ты до него не дошла? Он муляж, конечно, но в натуральную величину. И он всё-таки помоложе короны, а в её времена шайтары были в большей степени троллями.
– Ну да… Да, ты права, но всё равно. Когда ты говорила про корону, я думала о чём-то совсем другом. Кому могла понадобиться эта каменюка?!
– Коллекционерам, – насмешливо отозвалась я и кивнула на парочку упомянутых, которые прилипли к витрине и оживлённо, с восторгом обсуждали новый экспонат. – Древняя вещь, уникальная в своём роде.
– Ну да, – окончательно стушевалась Табиба. – История и всё такое. Но могли что-нибудь более симпатичное украсть! – проворчала она.
Я засмеялась и ободряюще похлопала её по плечу:
– Не переживай, я тоже при слове «корона» представляю нечто совсем другое, а не кусок камня. Но история есть история.
А корона и правда внушала скорее трепет и немного ужас, но совсем не восхищение. Весило это произведение древнего искусства килограммов двадцать, и впрямь мало какая шея выдержит. Высеченный из куска серого гранита обод овальной формы шириной сантиметров пятнадцать, зауженный кверху, чтобы не соскальзывал с черепа, покрытый нечитаемой полустёртой резьбой. Так сразу и не скажешь, что это – корона. Некоторые специалисты полагают, что это совсем не «глаз», как она официально называется, а другое место, символизирующее плодородие. И я не удивлюсь, если они правы: с древних племён вполне могло статься.
После торжественного открытия нового бесценного экспоната началась обычная рутина.
Для начала мы немного обсудили с шайтарским чиновником перспективы дальнейшего сотрудничества и взаимообмена выставками. Он искренне сокрушался из-за неспокойной обстановки в стране, которая совсем не способствовала уверенному культурному росту, и нашёл во мне полное понимание проблемы. Мне тоже местная перманентная гражданская война надоела ещё до приезда в Кулаб-тан много лет назад неоперённой стажёркой вроде Табибы.
Потом я посочувствовала Мангулу Ийдару, который тратил на своё увлечение тролльими древностями деньги, честно заработанные торговлей, насколько торговля вообще может быть честной, а сейчас терпел огромные убытки из-за выросшей интенсивности боёв разом на западе, юге и севере страны. Он очень волновался, как бы не пришлось вовсе сворачивать дело с большими потерями.
Тема войны у всех вызывала живой отклик, несмотря на то, что по официальной версии правительство её выигрывало. Зацепило даже тех, у кого почти не было активов в Кулаб-тане, и некоторое время гости жарко обсуждали достоверность информации из газет. Чуть не переругались по поводу того, полную ахинею они несут или всё-таки крупицы истины есть: несмотря на повсеместное пресечение инакомыслия, уж владельцы капиталов-то знали, на чьей стороне перевес.
Когда собеседников удалось утихомирить и отвлечь на менее острую тему, мы обсудили предстоящий небольшой благотворительный аукцион, посвящённый тролльему искусству, который устраивался неким анонимным лицом. Тут мнения разделились, и разделились предсказуемо: Лиграм, и без того не гнушавшийся сомнительных схем, уверял, что именно в таких местах можно отыскать подлинный шедевр, Гар Тун Кар – опасался аферистов, подделок и краденого. Остальные колебались где-то между, и я по привычке придерживалась золотой середины, хотя готова была спорить: без криминала там точно не обойдётся. У аукционного дома «Тайтила» и без того сомнительная репутация, а уж в такое время, да ещё неизвестно откуда взявшиеся вещи…
На вопрос о том, пойду я или нет, ответила уклончиво, поскольку и сама ещё не решила, хотя тоже получила приглашение. Я порой на добровольных началах выступала посредником для наших музеев и помогала им договариваться о покупке того или иного предмета, так что в этой среде меня знали. По предварительным сведениям, ничего интересного от аукциона ждать не приходилось, никто ни о чём меня не просил, и какой смысл тратить время? Ради возможного появления некоего неучтённого лота наверняка сомнительного происхождения?
Потом я поддакнула паре высокопоставленных шайтаров в вопросе зверств пресловутой «Байталы» – «единого кулака» в переводе. Эта повстанческая армия когда-то давно выросла из клановых противоречий разных земель и состояла тогда из самого разного агрессивного сброда вроде радикальных культистов, нацистов и террористов, а сейчас уверенно натягивала эльфам хвост на уши. Светлоликие, конечно, пытались делать хорошую мину и вид, что всё идёт согласно намеченному ими плану. Не могли же они признать, что не способны ничего сделать с горсткой плохо вооружённых пастухов и что все их могучие боевые маги бессильны в этих горах! Но мина получалась у них ещё паршивей, чем военные действия.
В общем, светское мероприятие шло своим чередом, когда ко мне подошёл молодой шайтар в хорошо знакомой синей форме.
– Дара посланница, дара Шадай просила зайти к ней в кабинет, уладить некоторые формальности, – коротко поклонившись, сообщил он.
– Всё-таки что-то пропустили? – вздохнула я. – Хорошо, конечно. Прошу простить, дары.
Несколько тёмных залов, неприметная дверь, спрятанная за ширмой, тихий и достаточно скромный коридор – в дворцовые времена им, наверное, пользовались слуги. Я плохо знала здешние лабиринты, поэтому далеко не сразу заподозрила, что ведут меня совсем не туда, куда обещали. Но встревожиться не успела, и потребовать ответов – тоже. Мы прошли по коридору совсем немного и остановились возле тяжёлой двустворчатой двери.
– Дара Шадай сменила кабинет? – растерянно предположила я.
– Дара, подожди здесь, пожалуйста, – уважительно поклонился сопровождающий, проигнорировав вопрос, и юркнул за дверь.
Я только пожала плечами ему вслед, озадаченная происходящим. Никакой угрозы как будто не было, но что происходило – непонятно.
Пару минут я постояла, прислушиваясь к тишине за дверью, потом уже начала сердиться. Ну что за шутки? Девочка я им на побегушках, что ли?
Я толкнула дверь – и замерла на пороге в полной растерянности. Потому что за дверью была винтовая лестница, которая убегала и вверх, и вниз, закручиваясь возле толстой колонны.
Интересненько… Что-то я уже совсем ничего не понимаю!
В следующее мгновение сердце испуганно ухнуло вниз, когда большая ладонь закрыла мне рот, вторая рука подхватила поперёк талии и дёрнула назад, прижала к чему-то твёрдому. Захлопнулась дверь на лестницу, промелькнул коридор, вторая дверь – меня не просто схватили, но куда-то потащили. За долю секунды в голове пронеслась тысяча перепуганных мыслей о том, кому я могла понадобиться, чем это грозит и как спасаться.
А потом паника отступила, сменившись возмущением, потому что я опознала похитителя. Да и он ослабил хватку, затащив меня в какую-то полутёмную комнату с пропахшими пылью стеллажами, заполненными папками.
– Ты совсем с ума сошёл? – возмутилась я, обернувшись в охапке мужчины.
– Совсем, – легко согласился Шад, оттеснил меня на шаг назад, подхватил под бёдра и усадил на небольшую деревянную стремянку, которую тут использовали для доступа к верхним полкам.
Хорошая оказалась стремянка. Верхняя ступенька была достаточно широкой, чтобы я поместилась, а высота – подходящей, чтобы шайтару не приходилось сильно нагибаться.
Продолжить возмущаться не позволил поцелуй – жадный, лихорадочный. А сильные мужские ладони на бёдрах под юбкой, тесно прижавшие к его бёдрам, и желание такое отбили, мигом пробудив совсем другие мысли и потребности. Возбуждение плеснуло по телу дрожью, внизу живота мгновенно стало горячо и – пусто.
Я прекрасно знала, как избавиться от этого ощущения, поэтому, обхватив шайтара ногами, на ощупь пыталась найти застёжку его штанов.
От горьковатого, полынного запаха мужчины и вкуса поцелуя совершенно повело. Так и не найдя пуговиц, я вцепилась в его поясницу, прижимая к себе ещё теснее. Ощущая его возбуждение сквозь одежду, не сдержала стона, прикусила его губу. Шад вцепился в моё бельё, но тут же отстранился и тихо ругнулся.
– Снимай сама, а то опять я виноват буду, – хрипло выдохнул он, взявшись вместо этого за свои штаны. Пальцы на пуговицах сбивались и подрагивали, и я порадовалась, что стащить бельё гораздо проще. – И шнуровку. Ненавижу эту твою одежду!
– Там пуговицы на спине, – с нервным смешком ответила я.
Не закончив с собственными штанами, Шад подался ко мне, вновь горячечно поцеловал. Кажется, пару пуговиц всё-таки выдрал с корнем, но мне сейчас было не до них, я воевала с другой застёжкой.
Управились мы почти одновременно, шайтар потянул вершик вниз, но в этот момент я наконец добралась до самого интересного, освободив его из плена ткани.
Шад хрипло ругнулся, почти не отрываясь от моих губ, перехватил мои руки за запястья и положил себе на бока.
– Я и так едва сдерживаюсь, – бросил он. Подхватил меня под бёдра, легко приподнял, словно я совсем ничего не весила…
В следующее мгновение я со стоном выгнулась, ощутив наполненность – тугую, тесную, на грани боли, но невыразимо желанную. Отчаянно вцепилась в его плечи, крепче обхватила ногами, пытаясь прижаться как можно плотнее, стать одним целым везде. Шад был яростен и несдержан, и мне хотелось того же – вот так быстро, остро, без прелюдий.
Его язык хозяйничал у меня во рту, вторя резким и сбивчивым движениям бёдер, и от каждого толчка под плотно зажмуренными веками рассыпались искры. До тех пор, пока очередной не закончился яркой вспышкой удовольствия, которое волной прокатилось по всему телу и на мгновение распахнуло перед глазами звёздное небо. В него мы рухнули вместе, с одним на двоих негромким стоном.
От состояния между сном и явью без единой мысли, наполненного только яркими ощущениями тела, я очнулась через пару мгновений, когда Шад высвободил ладони из-под юбки, медленно огладил ими талию и мягко, с тихим вздохом глубокого удовлетворения сжал грудь под не до конца снятым вершиком.
Я тоже вздохнула и попыталась как-то собрать себя воедино, для начала хотя бы выпрямиться и поднять голову с плеча шайтара, в которое до сих пор упиралась лбом. Не вышло. После сумасшедшей вспышки не было сил и желания шевелиться, а воля в одиночку не справлялась.
– Я не понимаю, как ты дожил до своих лет, – нарушила я тишину. – Ты явился на мероприятие с прессой, тем более сейчас, о чём ты вообще думал?!
– Почти три месяца тебя не видел. Соскучился ужасно, – легко ответил Шад. Он тоже не шевелился, только продолжал медленно ласкать мою грудь, к которой питал особую слабость столько, сколько мы знакомы.
– И поэтому пришёл?!
– Ты же знаешь, я бы с удовольствием пришёл к тебе и остался, но этот вариант нравится тебе меньше, – усмехнулся он.
– Я тысячу раз тебе объясняла, что… Ты что делаешь?! – осеклась я, потому что вместо ответа и выслушивания в тысячу первый раз всех аргументов Шад потянул с меня вершик.
– Я не видел тебя почти три месяца, – насмешливо повторил он.
Конечно, я должна была возмутиться и напомнить, что меня ждут, что могут хватиться и начать искать, и тогда будет только хуже, что Табиба может влезть в неприятности, но вместо этого нашла застёжку его торжественного чёрного сцара. Три месяца – это действительно много.
Шад усмехнулся и опять подхватил меня под бёдра, чтобы сделать шаг к столу. Ногой выдвинул оттуда стул, который противно скрежетнул ножками по каменному полу и жалобно скрипнул, когда шайтар на него сел: к таким нагрузкам мебель была не приспособлена.
– Он не рухнет? – обеспокоилась я.
– Узнаем, – отмахнулся Шад и принялся целовать мою шею.
Потянулся ниже, к груди, но так согнуться у него не вышло. Опять ругнувшись, шайтар решил проблему просто: снова меня приподнял. Я зарылась пальцами в недлинные и густые, как щётка, чёрные волосы, наслаждаясь ощущениями, но через несколько мгновений потянула его за две длинных косицы на висках назад, и проворчала:
– Ну погоди, дай я сначала с твоим сцаром разберусь! Я тоже соскучилась…
Он усмехнулся, но усадил меня обратно, огладил ладонями бока, грудь – и принялся помогать раздевать его.
Почти в любой одежде Шад выглядел громоздким, тяжёлым и неуклюжим, а без одежды – напоминал обломок скалы. Серую, с оттенком чернёного серебра кожу рассекали многочисленные шрамы-трещины, да и по твёрдости он почти не уступал мраморной статуе. Могучие плечи, гладкие плиты грудных мышц, мощные руки – в обхвате, наверное, как моё бедро, а я совсем не хрупкая эльфийка. Но рядом с ним всё равно казалась миниатюрной, и поначалу это пугало.
Он вообще всех поначалу пугает. Своими размерами, зверской физиономией, шрамами, невероятной силой, трубным голосом и грубоватой простотой. Он слишком похож на тролля, какими их рисуют исследователи, ну разве что кожа у них была зеленоватой. А уж как пугает его способность одной рукой оторвать голову, просто сильно сжав жертве шею, – это вообще отдельный разговор.
Мы познакомились давно, вскоре после того как я приехала сюда на службу и влипла в неприятности в Нижнем городе. Меня понесло туда за ковром, который очень хотелось отправить матери в подарок на юбилей, ну и наткнулась на загулявшее отребье. На удачу, Шад оказался поблизости, и с нападавшими он не церемонился. За посягательство на женщину у шайтаров очень строгое наказание, так повелось с давних времён, когда стоял вопрос выживания всего народа.
И дело не в потомстве, просто у шайтаров только женщины могут быть шаманами, в какой-то момент истории мужчины этого народа перестали рождаться с даром слышать духов. В отличие от нас или гномов, сохранивших троллье наследие в полной мере.
Это, с одной стороны, дополнительный повод серьёзно беречь женщин, а с другой – беречь себя от них, потому что даже необученная и не знающая о собственной силе шаманка своим страхом может жестоко наказать не только обидчика, но и всех, кому не повезёт оказаться поблизости.
И надо же такому случиться, что я пришлась по душе этому молодому шайтару, который отличался редким упрямством в достижении поставленных целей!
Поначалу мне было страшновато, но любопытно. Ему – просто любопытно, экзотика же. Первый раз он поцеловал меня тоже из любопытства: было интересно, мешаются ли при поцелуе клыки. Я, конечно, посмеялась над этим детским вопросом – примерно то же самое, что о носах переживать.
И как-то оба увлеклись. Уже больше двадцати лет ничего не мешается.
Он действительно очень соскучился. Эти месяцы наверняка выдались сложными и напряжёнными, и именно поэтому Шад сейчас был даже более жадным, чем обычно. Это сквозило в каждом прикосновении, в каждом поцелуе – отчаянная жажда обладания, близости. Мы почти не разговаривали – не хотелось тратить на это время, которое можно было занять более приятными вещами. И за вторым разом последовал третий – томно, медленно, долго, нежно…
А я… А что я? Можно подумать, я за всё это время ни разу его не вспомнила!..
Стул выдержал. Шад сидел на нём, баюкал меня на коленях, и обоим по-прежнему не хотелось ни шевелиться, ни говорить, но уже – по другой причине. Тело наполняло блаженство, которое оказалось очень тяжёлой штукой: руку лишний раз не поднять, не то что подняться и попытаться привести себя в порядок!
– Как же я хочу расплести твои косы… Чистое золото, – нарушил молчание шайтар, чья ладонь медленно оглаживала моё бедро. Поцеловал в макушку. – Расплести, уложить тебя на постель и не выпускать из неё по меньшей мере несколько дней… Дадут Предки, уже скоро!
– Шад, – вздохнула я, не поднимая головы с его плеча. – Я же объясняла, наши с тобой отношения…
– Я помню, – спокойно оборвал шайтар. – Я же обещал запомнить, – усмехнулся он.
Первый раз о своём желании прийти в мой дом навсегда Шад заговорил восемь лет назад. Не знаю, случайно совпало или нет, но как раз перед этим меня с должности советника-посланника перевели на должность посла, к которой предшественница готовила меня прицельно и довольно долго.
У шайтаров так делают брачное предложение: муж переходит жить в дом жены. К добрачной близости местные, как и прочие потомки троллей, исторически относятся спокойно, но есть одна тонкость: встреча на нейтральной территории или в доме мужчины ни к чему не обязывает ни одну из сторон, а вот совместно проведённая ночь в постели женщины в прежние времена вполне заменяла шайтарам свадебный обряд. Это была удачная лазейка, которой нередко пользовались влюблённые, чьи близкие противились союзу. Сейчас, конечно, другие нравы, но всё равно подобное говорит о серьёзности намерений пары, вроде помолвки у людей.
Так вот, когда Шад об этом заговорил, я подробно объяснила ему, что при моём и его положении подобный союз недопустим. Даже если я подам в отставку, презрев долг и взятые на себя обязательства, это всё равно окажется серьёзной проблемой для дипломатического престижа Орды. Да, скандал не того масштаба, чтобы ударить всерьёз, не такая уж я важная фигура, но всё равно это – предательство, какие бы мотивы мной ни двигали.
Шад тогда, очень внимательно выслушав все возражения, спросил, единственное ли это, что меня смущает? И пообещал принять к сведению и запомнить.
С тех пор вопрос всплывал ещё не один раз, но если что-то и изменилось – то только в худшую сторону, потому что события в Кулаб-тане развивались и привлекали всё больше внимания в мире, возлагая на меня больше ответственности и углубляя между нами пропасть.
Но Шад действительно помнил, уважал моё мнение и не давил, за что я была благодарна. Мог ведь держаться совсем иначе, мог не оставить мне выбора, но – это был бы уже не Шад.
Впрочем, им двигало не только благородство и уважение к моему мнению. У него тоже есть проблемы посерьёзнее неуместного романа. Война всё-таки…
– Ты надолго вернулся в город? Там, на месте, проблем не будет? – решила я сменить тему.
– Надеюсь, что да, – рассеянно отозвался он. – Надеюсь, скоро всё закончится. Армия Совета и раньше не блистала, а теперь… Эльфы бегут, и у их выкормышей пропадает всякое желание воевать. Некоторые вообще переходят на нашу сторону. Чуют, за кем сила, – он пренебрежительно усмехнулся. А я вздохнула и потёрлась щекой о его плечо. Перешли бы они все без боя, насколько было бы проще… – Эта твоя стажёрка. Что она из себя представляет? – Обсуждать военные сводки Шаду явно не хотелось.
– А что, понравилась? – усмехнулась я, не удивляясь вопросу: не поинтересоваться новым лицом в посольстве и моём окружении он, конечно, не мог.
Шад в ответ негромко угукнул, ленясь вдаваться в подробные объяснения, гораздо больше увлечённый моей грудью.
– Я не уверена, что ей можно доверить важную информацию, но она своя. Хорошая девочка. Это дочь моей подруги, её сюда спрятали после скандала. Эльфу в ухо дала.
– И правда своя, – засмеялся шайтар.
– Кстати о стажёрке, надо возвращаться, – опомнилась я. – Она же там одна, как бы в неприятности не влезла…
Шад вздохнул, на мгновение крепко прижал меня и коротко поцеловал, но – спорить не стал и позволил подняться.
– М-да, – протянула я, окинув себя взглядом. Из одежды на мне остались сапоги и скомканная на талии юбка, расправлять которую я, однако, не спешила. – Здесь поблизости есть кран с водой?..
Шайтар усмехнулся, обхватил меня за бёдра и притянул к себе, накрыл ладонями ягодицы, сжал.
– Поцелуешь – решу твою проблему.
Я с удовольствием обняла ладонями его лицо, мимолётно погладила большим пальцем свежий шрам и долго, со вкусом, поцеловала. Отвлечься от жадных, тёплых губ оказалось трудно, но я заставила себя и спросила: