Войтех, хоть и был старым ворчуном, в беде девицу оставить не мог. Как не мог выбрасывать старые вещи, всё то, что другие называли мусором – дважды надетые джинсы, треснувшие вазы, неисписанные ежедневники. Всё, что люди выбрасывали, волок в маленький домик на окраине Праги. Чинил. Давал вещам новую жизнь, а людям, тем редким людям, которые встречались на его пути, давал второй шанс. Хель же, судя по всему, отчаянно в нём нуждалась.
Так и решили вместе магию искать – Войтех даже обрадовался, что на пенсии скучать не придётся. Он-то по Праге много кого знал: все люди простые, незаметные, да в местах непростых работали, магических. Это ведь оно только кажется, что за магией к волшебникам обращаться нужно, а в жизни-то всё иначе. Магия ведь вещь старинная, ею места обладают – соборы, площади, да камни, по которым ещё рыцари ходили, короли там всякие. А такого как раз в Праге тьма-тьмущая – повезло, что не где-то в Эмиратах застряла Хель с её волком, там уж никаких шансов на волшебство, как ни старайся. Достал Войтех свою старую записную книжку (спасённую еще в далёком две тысячи пятом из бака на Швегловой улице) и принялся обзванивать свои контакты.
Первым навестили звонаря в соборе Святого Вита – собор этот место таинственное, не зря с четырнадцатого века жути на город наводил своей готикой. Много легенд ходило о соборе, а те, кто пытался разрушить величественное сооружение или осквернить алтарь святого, падали замертво. Сюда приходили молиться, венчаться, отпевать, замаливать грехи и просить об исцелении – и всем прихожанам собор дарил успокоение. Звонарь по просьбе Войтеха переговорил с архиепископом, но тот лишь развёл руками – грехи отпустить могу, но ты-то, Хель, явно сущность тёмная, тебе не к святым надо, а к грешникам. Войтех поначалу не поверил, зажмурился, потёр в надежде вековые камни в основании собора, но ничего. Абсолютно. Магия собора на Хель не сработала.