Mine üle audioraamatule
– Ты знал, – протянула я, прикусывая нижнюю губу и опуская руки.
Птолемей поставил пистолет на предохранитель и положил на стол. Грузно поднявшись, прихрамывая, он подошёл к бару, плеснул в стакан коньяка и шумно выпил, крякнув от удовольствия.
– Конечно, знал. Мы целенаправленно шли за твоими родителями по указке Шестиугольника и Конгрегации. Порочный союз. «Любовь вопреки всему», – Птолемей плеснул ещё коньяка и, вернувшись в кресло, поставил стакан себе на колено. Жёсткий взгляд и никаких компромиссов. Кажется, ему даже нравится говорить правду. – Твой отец, Кирилл, из соррентийского клана. Мать, Аделина, рядовая сотрудница его лаборатории. Когда она забеременела, на секретном совещании вышло постановление о ликвидации опасной пары. Для операции была выбрана дубрава Валериана.
– Где они? Вы убили их?
Я не понимала, что должна говорить или спрашивать. Даже кричать не хотелось, так как его слова пока не доходили до моего сознания. А вот понимание, что он никогда не был моим защитником, наоборот слишком сильно разгоралось в сердце, отчего неистово захотелось вцепиться ему в горло, настолько жажда и желание узнать всё сплелись воедино, выворачивая эмоции наружу. Во время трансформации у меня путались чувства. Я слышала глазами, видела через запахи, а через уши различала оттенки. Настоящая мешанина, в которой так легко утонуть.
Сейчас со мной происходит нечто подобное, так как я откуда-то знаю, что именно чувствует Птолемей. Знаю, что он мне не рад. Знаю, что он никогда меня не любил и не уважал, считая обузой, которую никак не удавалось сбросить с плеч. И точно знаю, что он не случайно отправил меня к Яну.
– Дампиры – проклятие для обоих видов. Бабы людского рода дохнут во время родов, а рождённые дети не выживают. Вампирши и вовсе неспособны зачать от человека. Ваш случай стал уникальным, Кирилл действительно любил Аделину, так что он самостоятельно провёл роды путем кесарева сечения на седьмом месяце беременности. Ты пила материнское молоко, когда пришли мы. Кирилл защищался до последнего, но был застрелен Валерианом. Аделину убил я, когда она пыталась остановить моего наставника, – холодно заговорил Птолемей. – Мы могли убить и тебя, ведь твоя смерть выгодна всем, но в голову Валериана пришла «удачная» мысль, ведь ты родилась человеком, – патрон скрипнул зубами, прикладываясь к стакану. – Тела твоих родителей сожгли. Тебя спрятали, а потом «случайно» обнаружили во время другой операции. Мой наставник хотел воспитать тебя настоящей охотницей, веря, что ты окажешься сильнее и способнее людей, – Птолемей фыркнул, видимо вспомнив, насколько удачной я оказалась. – Но умер прежде, чем стало ясно, что это не так.
– Скажем так, не дожил до момента, когда это оказалось правдой, – я горько усмехаюсь, вспоминая все свои неудачи и промашки на Псарне, а потом на охоте.
Я была неуклюжей, всё время ошибалась, плохо запоминала, что говорят. Словом, совсем не подходила. А теперь вот. Из охотника превратилась в хищника. Что за глупая драма!
– Да, ты изменилась. Удивительно, как Ян понял, что ты из себя представляешь? Что между вами произошло?
Сумрачно глядя на Птолемея, я проигнорировала его вопрос, так как сама не понимаю, что именно произошло между нами. Я до сих пор не понимаю, что чувствую к Яну. В одном углу ринга бушует ярость на вампира за убийство дубравы, а в другом… я не могу забыть, каким он был, когда я превращалась. Эта жгучая смесь выжигала мою ненависть, трансформируя её в нечто другое. И вопрос был только один – переступлю ли я черту.
Сейчас все эмоции сосредоточились на Птолемее. Он сидит такой в своём пёстром шёлковом халатике, коньячок попивает, пистолет на столике, как будто всё нормально, и он контролирует ситуацию. Как будто я в гости зашла о здоровье справиться. И глаза такие – ну вот нисколечко не боится! Будто я букашка, которую легко пришибить тапком.
А ведь когда-то я бежала к нему всякий раз, как навещал. Всё угодить пыталась, выслужиться, чтобы порадовать приёмного отца. И он, поначалу, тянулся ко мне. Поучал и обучал. И смотрел по-отечески. Но это быстро закончилось. Он, убедившись, что я ни на что не годна, вычеркнул меня из своей жизни. Больше не рассказывал истории, не лез с советами. Не звонил и не писал, потом спихнул на Арду. А тот явно не знал, что за наследие получил. Очередное беспризорное дитя, только и всего.
– Молчишь? Что говорить! Подобное тянется к подобному. Думаешь, не знаю, что ты из себя представляешь? Мне давали твою характеристику. Агрессивная, не идущая на контакт, провоцирующая конфликты. Не командный игрок. Плохо стреляешь. Непригодна для службы. Удивительно, что ты вообще сумела получить символ Коперника, – Птолемей облизывает мясистые губы, допивая коньяк и тяжело кашляя. – С возрастом ты становилась неуправляемой, пришлось принять меры.
– Арду.
Патрон скривился. Ему не понравилось, что я в курсе его операции по ликвидации опасной единицы.
– Помни, Дарья, ты стоишь в центре дерьма. Дампиры, как и дикие, вне закона. Тебе лучше исчезнуть с глаз долой. Не подымай ил со дна. Для всех дубрава Арду была вырезана дикими. Официально ты тоже мертва. Так что твоя мечта сбылась. Нужны деньги? Я дам, а потом ты покинешь Руссию и затеряешься где-нибудь подальше отсюда. Усекла?
Скрестив руки на груди, я выразительно ухмыляюсь, прислонившись к дверному косяку.
– Ты убил Арду за то, что он собирался раскрыть твои сделки с вампирами, да? Давно поговаривают, что Конгрегация прогнила. Что многие охотники не сторожи монстрам, а их прихлебатели. Как давно ты продался? Теперь тебя больше волнует, что хозяева скажут, чем правое дело охоты?
То, как сморщилось лицо патрона, было слишком уж очевидно: я попала в яблочко. Он напоминает лимон, что вот-вот взорвётся от жара моих ядовитых слов. Того и гляди – соком изгваздает, хотя Птолемей никогда не был гневливым. Но злости в нём предостаточно. Как хитрости. В этом я пошла в него.
– Простой план, – продолжила я, – убить Арду чужими руками. Подставить Яна, как неугодного соррентийскому клану. И меня прикончить, нужно же избавиться от неудачного проекта. Кто бы мог подумать, что Ян окажется умнее и обыграет тебя. Теперь я отправлюсь в Великоград к Севастьяну и всё расскажу.
Кажется, коньяк пошёл из ушей моего драгоценного опекуна, так громко расхохотался мужчина, проливая алкоголь на полы халата. Он даже покраснел от смеха, чем заворожил мой слух: участился пульс, а вены набухли так сочно, что я нервно сглотнула. И буквально на крошечную секундочку вместо человека увидела перед собой ту самую лань, что не подозревает о хищнике. Он показался чертовски сладким, вкусным, и я облизываюсь. Смех в глотке Птолемея застыл. Наставник внимательно оглядывает меня, замечая перемену.
– Тебя убьют и даже слушать не станут.
– Предлагаешь оставить твоё преступление без наказания?
– Осторожнее, девочка. Ты забываешься. Вспомни, кто оберегал тебя все эти годы…
– Ты отказался от этого, когда послал меня на смерть! – я закричала с такой силой, что он аж подпрыгнул, вновь хватаясь за пистолет, но слишком медленно, я уже нависаю над ним, отбрасывая оружие в сторону и хватая мужчину за грудки. – Знаешь, что он со мной делал? Он очаровал меня и заставил смотреть, как убивает мою дубраву, а потом принудил убить Арду! Слышишь? Я это сделала по его приказу! – я таскаю от стены до стены тряпочкой висевшего на моих руках Птолемея, и тот только успевает воздуха набрать в лёгкие, выпуская обратно при каждом моём ударе. – Он убил дюжину ни в чём не повинных людей. Убил охотников и вместо того, чтобы убить меня, заставил пить кровь, чтобы превратить в это! – мой крик почти достиг ультразвука. Я впиваюсь клыками в шею Птолемея, больше не в силах сдерживаться, настолько оглушительно застучало его сердце, настолько пьяняще разлился запах страха в воздухе.
Я успела отведать всего пару глотков, прежде чем меня ослепил яркий свет, что-то взорвалось слева и моё лицо обжёг горячий воздух.
– Целься в голову! – зазвучали голоса надо мной.
Ничего не видя, я ринулась в никуда, сбивая столик, наступая на стекло и чуть не снося книжный шкаф. Пули летели над головой, я пытаюсь уклониться, но вот мне попали в шею, потом задели плечо, а потом я вываливаюсь в окно и с каскадом битого стекла несусь к земле.
Как охарактеризовать итог моего мщения? Как назвать моё справедливое возмездие, когда я должна была или взять в заложники Птолемея до суда, или же прибить на месте? Ну… слово неудача слишком слабенькое. Фиаско тоже не тем отдаёт. Катастрофа? Ближе к истине.
Я ненавидела себя до зубного скрежета, когда пыталась вытащить пули из тела. Проклятие вампиров – всё быстро заживает, но пули наружу не выскальзывают. Вот досада – приходится скальпелем резать на живую плоть. Где ж я нормальное обезболивающее достану, да такое, чтобы на вампира подействовало? Тут банальная анестезия не сработает. Нужно что покрепче.
Вот и корёжилась до победного, а в голове всё словечки Птолемея крутились. И Яна.
Ну, в чём-то я, конечно, баба наивная. Мне казалось, что патрон будет честнее. Но он прав. Никто в Конгрегации дампиру не поверит. Моё слово против его. Исход очевиден. Но и к вампирам хода нет. Кто знает, что они сделают со мной, ведь у меня нет клана, нет защитника, никого нет. С дикарями или свободными вампирами разговор короткий. Клановцы вычищают свои угодья от левых ртов.
И я бы со всем этим дерьмом справилась, если бы не отрезвляющие слова Птолемея. Ты пила материнское молоко, когда пришли мы. Кирилл защищался до последнего, но был застрелен Валерианом. Аделину убил я, когда она пыталась остановить моего наставника.
Охотники убили моих родителей. Ян убил мою дубраву, хоть я и не считала их своей семьёй. Он силой принудил меня стать дампиром. Да, в какой-то момент, я сама поддалась зову крови, но именно он сделал это со мной. А я не могу выкинуть его из головы. Даже сейчас, лежа в окровавленной ванне, я вижу его рядом. Слышу его голос. Чувствую его внутри себя.
Я знаю, что вампиры подвержены страстям. Знаю, что сама от природы не сдержана и частенько иду на поводу своих эмоций. Именно они меня и подвели. Я не заметила, как Птолемей нажал кнопку тревоги. Не услышала шаги подмоги. Не убила его, пока был шанс. А ведь его смерть теперь видится перед глазами как конечная точка отмщения за всё, что со мной случилось. Будь живы родители – вся моя жизнь сложилась бы иначе. Отпусти меня Птолемей – и я бы никогда не обратилась в вампира. Прожила бы обычную жизнь человека. И, возможно, была бы счастлива.
Но вот она я. Знающая слишком многое о многих. По-хорошему, мне стоит бежать из города без оглядки. Забыть обо всём и спрятаться там, где не будут искать. Я бывшая охотница, я смогу устроиться в Сумеречном царстве. Но вот беда, секреты Птолемея слишком жгучие, чтобы оставить всё как есть. И во мне так много злости, чтобы отступить.
В зеркале отражается почти неземная красотка – крайний вид голодного монстра. И я отпускаю себя вместе с кровью, что стекает по водостоку. Вместе со звоном павших пуль. В моей голове зарождается набросок плана, как добиться желаемого.
Я выбрала неправильные угодья для охоты. Ночной парк казался идеальным вариантом, но мало того, что кроме подвыпившего мужичка, мне никто не встретился, так и он оказался охотником под прикрытием, а, в добавок, кроме меня, там орудовала ещё банда диких вампиров, на которых и была организована засада. Так что я влетела во всё это как лисица в курятник – с огоньком.
Охотник даже не понял, что происходит, когда на меня напали дикие с ором, что я влезла на их территорию. Когда подтянулась остальная дубрава и началась пальба, я поступила единственно правильным способом – легла на землю, руки завела за затылок. Эти ребята стреляют не серебряными пулями, а бронебойными, и прямо в голову, так размозжило главаря диких, что больше всех возмущался моему появлению.
Когда меня подняли на ноги и посветили в лицо, бородатый охотник удивлённо присвистнул.
– Гляньте, какая мелкая! Ты что, из дома сбежала? Чья будешь?
– Затылок посвети, метка там, – подсказывает блондин, параллельно вызывая отряд зачистки.
– Чисто, даже шрама нет, дикая от рождения.
Блондин заинтересовался. Подойдя ко мне, бесцеремонно полез в мой рот. Он внимательно осмотрел зубы, пока я пыталась деликатно ими клацать, выражая своё недовольство. И честно заслужил последующую отповедь, на что искренне удивился:
– Ты же из свободных, что выделываешься? За охоту знаешь, что с тобой будет? Суд и расстрел.
– А вы докажите, что я убийца, – возражаю в ответ, щурясь с усмешкой. Меня уже заковали в наручники и отвели к автозаку. – Слепки зубов, отпечатки пальцев. Проведите, так сказать, процедуру по уставу.
– Учёная какая! И где ж таких премудростей набралась-то? – меня звучно ударили по попе, загоняя внутрь и захлопывая следом дверь.
Бородач задержался у окошка, прикуривая сигарету, и, заметив мой взгляд, смилостивился, протягивая ту сквозь решётку.
– Ты особо не надейся. Кормить-то тебя никто не станет. Родных, чтоб жрачку из дома принести, у тебя нет. Стало быть, до суда свихнёшься и нападёшь. По глазам видно, что ты уже голодная до полусмерти. Вот и считай, сколько времени осталось. Думается мне, через денёк регресс начнётся, а там и до зверя дойдёт.
Я в две затяжки скурила сигарету, наслаждаясь вкусом табака.
– Может я и не из клана, но мне есть кому позвонить.
Контролируемый дурдом. Или полнейшая глупость? Мой план стоит того, чтобы так рисковать?..
Я вновь оказалась запертой в клетке. На этот раз настоящей, такую голыми руками не возьмёшь. Вернулся голод, а вместе с ним полная неопределённость. Больше всего страшило то, что охотники скоро проведут полный осмотр и найдут татуировку Коперника. Вот тогда пойдут настоящие вопросы. А когда сделают снимки в фас и профиль, снимут пальчики, сделают слепки зубов… счёт пойдёт на минуты.
Я лежу на кровати с жалким матрасом и пинаю стенку, разглядывая следы от когтей. Воздух здесь такой густой, плотный, весь в кровавых оттенках, смешивающихся с запахами отбеливателей и химии. Сколько раз тёрли полы, чтобы вытравить пытки и издевательства, что проводились в этой камере? Сколько раз вампиры бросались на эти двери, ломая пальцы и моля о пощаде?
Ну, во всяком случае, не думаю, что со мной обойдутся также. Сначала будет миллион вопросов, потом миллион ответов, потом разборки, а потом уже казнь. Это я сразу поняла по глазам Птолемея. Он не врал, говоря, что меня убьют. Почему-то никому не нравятся полукровки. Было бы понятно, обладай я силой героини из компьютерной игры, мочившей вампиров направо и налево, так ведь нет!
«Дампиры рулят!» – нацарапала позади кровати в тёмном углу.
Пусть следующие обитатели погадают, к чему это было написано. Меня злит, что вместо суперсилы, я обрела суперслабости. Острая реакция на изменения освещения, на шум, на запахи, а ещё быстрота идёт в паре с неуклюжестью: меня заносило как пьяную, тогда как другие вампиры двигались с волшебной лёгкостью. Только пистолеты обломали им весь кайф, позволив людям уничтожать чудовищ пулями крупного калибра.
– Ну ты даёшь, – скрипнула дверь, и на пороге появился бородач, с превеликим интересом уставившийся на меня. – Ты что из высшей знати, что ли? Шрам между ног пристроен, раз не приметили?
– Бери выше задницы, а то ты мало ей внимания уделил, – отвечаю равнодушно, переворачиваясь и прислоняясь спиной к стене. – Так что кому я там даю?
– На выход, принцесса! Амнистируют. Даже записи не будет, так что хоть по секрету скажи, кто ты такая, – он отодвигается, чтобы могла пройти, а я застряла напротив, почти интимно прислонившись к поджарому охотнику.
Очаровательно улыбаясь, громко шепчу:
– По секрету – я охотница под прикрытием. Клыки бутафорские, а вот символ Коперника на спине настоящий, – я подмигиваю ему и звучно чмокаю в щёку, а потом двигаюсь на выход.
Бородач не сразу опомнился, догоняя меня. Шутка ему не понравилась, но демонстрировать татуировку не стала. Пусть поломает голову.
Прямо у входа отделения Конгрегации меня ожидала машина с затонированными стёклами. Прислонившись к её дверце, стоит Олов, держа над головой зонт.
Ливень активно поливает улицу, но я застываю под его струями, наслаждаясь воздухом свободы. И пусть я почти что заключила сделку с дьяволом, счастье так и льётся наружу, как тот самый дождь. Так быстро выбраться из охотничьего сизо ещё никому не удавалось, но Ян сделал это.
Ожидавший меня вампир почти рычит от нетерпения. Вот ему августовский дождь в промозглом Стальске совсем не по душе. Короткие волосы стоят торчком, а светло-карие глаза так и пылают раздражением, пока он с прищуром смотрит, как я иду к машине.
Олов раскрывает передо мной дверь, а потом быстро садится в водительское кресло, и мы трогаемся с места.
– Без фокусов, дорогуша. Ты сама ему позвонила, – сухо говорит он.
– Ну, дубраве я уже позвонить не могу. Птолемей наверняка удрал из города подчищать хвосты, а вот номер ресепшена Кристалла удалось найти в интернете. Спасибо вежливым охотникам – дали такую возможность.
Мы отъехали совсем недалеко от отделения охотников, как Олов притормозил в неприметном переулке, а потом, будто так и надо, полоснул когтем себе по запястью и протянул руку мне.
– Что за чёрт?! – восклицаю почти фальцетом, вжимаясь в спинку кресла и ошарашенно глядя на вампира.
– Пей, пока не рана не затянулась. Ты на грани, тут пакетом не обойтись, нужна кровь из источника, – он говорит так, будто всё в порядке вещей. Даже выражение лица не изменилось, и он, скорее, удивляется, что я тотчас не впилась в его запястье.
– Я не стану…
– Нет. Завязывай с этим, милочка, и пей, – цедит сквозь зубы вампир, тыча окровавленной рукой мне в лицо.
Стоило первым каплям крови попасть на мои губы, как я автоматически открыла рот, обхватила его руку и впилась клыками, действуя на одних инстинктах. И мир взрывается сочными красками, будто я проглотила фейерверк. Будто сама амброзия попала на мои вкусовые рецепторы, поглощая всё остальное. Это как оргазм, только слаще. Пиршество из тысячи оттенков. Кровавая поэзия и всё это – на кончике моего языка!
Насытившись, я откинулась назад и блаженно прикрыла глаза.
– Могла бы сказать спасибо, – ворчит Олов, заворачивая запястье в бинт и заводя машину. – Ты хоть представляешь, во что встало твоё освобождение?
– Ручаюсь, что Ян не останется в накладе. Самаритянство не в его стиле, так что плата окажется несоразмерна помощи, – отвечаю сонно. – Кстати, куда мы едем? В Дивноград?..
Кровь быстро спустилась до желудка, вгоняя в сытое состояние, из которого не хочется выплывать. Это так сюрреалистично, как и всё в моей перевёрнутой жизни.
– Нет, – лаконично говорит он, выруливая на трассу.
– Кто бы сомневался, – пробормотала негромко я. – Кстати, вы удивительно быстро всё устроили, несмотря на то что Стальск считается вотчиной Конгрегации.
Олов усмехается, дружелюбно взглянув на меня.
– Догадка верна, Светлана помогла тебе с побегом по указанию Яна. За тобой с самого начала следили. Ты вообще какое-то сплошное недоразумение. Сначала влезла к Птолемею… хоть знаешь, какая у него защита? Я чудом смог прикрыть твой отход! А потом эта тупая вылазка в парк! Что, сразу позвонить Яну не судьба?
Я облизываю губы, ощущая остатки кровавой сладости. Что сказать, дура я конечно, но не настолько. Вампиры до смерти верны своему Хозяину и поверить в то, что Светлана действовала самостоятельно, – верх глупости. Всё было подстроено, но я лелеяла надежду, что Ян ошибся в Птолемее, и приёмный отец не окажется настоящим монстром. Что сказать, с детской наивностью не так просто расстаться.
– И что теперь? Снова клетка? Я в неё не вернусь.
Олов не ответил. Его лицо превратилось в застывшую маску крайнего раздражения. Кажется, ему претит роль няньки. Всё время бегать за мной, утирать нос, да и вообще разговаривать. Понимая, что больше ничего от него не добьюсь, и чтобы скоротать время, решаю сменить тему.
– Кстати! Как там поживают любовные похождения горцев? Слышала, планируется экранизация. Как думаешь, кого возьмут на роль Изабель?..
Мы довольно мило поболтали с Оловом о самом популярном любовном романе десятилетия. Особо миленько получилось, когда выяснили, что он знает о нём раз в десять больше меня, и даже летал на автограф-сессию писательницы.
«Я с удовольствием отведал бы её крови», – мечтательно протянул вампир, и я нервно рассмеялась. Да уж, этому богатырю палец в рот не клади – всю кровь выпьет.
Три часа под проливным дождём пролетели совершенно незаметно. Наш путь закончился в глухом районе стальской области в коттеджном посёлке. Судя по всему, его не достроили и забросили, однако один дом всё-таки оказался обитаемым.
Олов раскрыл зонт и помог мне выбраться из машины. От дождя потянуло в сон, от непривычного холода – в дрожь. Но разум подсказывает – это иллюзия. Тело перестроилось, но мозг цепляется за прошлое. Именно так я и должна чувствовать себя в такую погоду и при таких обстоятельствах.
Но если заглянуть за фальшивую обёртку, то раскрываются иные чувства. Иные желания. Возбуждение. Предвкушение. Живой интерес. Я как ребёнок в ожидании сладостей. Мне просто хочется продолжить это приключение. Посмотреть, что будет.
– Ты вся светишься, – замечает Олов, открывая передо мной входную дверь. После поездки мужчина немного оттаял, и вёл себя более дружелюбно. – Будь осторожна. Ян – страстный вампир. Он легко увлекается всем новым. Но на долгой дистанции предпочитает держаться своих.
Я медлю с ответом, переступая порог, стягивая куртку и бросая на пыльный пол захваченную Оловом из гостиницы мою сумку с вещами. Оглядывая великолепную парадную лестницу, простор прихожей, дорогую лепнину на потолке и статуи обнажённых нимф по бокам, на секунду ощутила себя в Версале. Не хватает высоких париков, роскошных бальных платьев и загримированных кавалеров в колготках.
У входа висело зеркало, и я уставилась на своё отражение. Волосы подсохли в дороге и теперь красивой волной спускаются до груди. Белая майка с простым лифчиком не скрывают ореолы груди, мои губы вызывающе набухли и сквозь них проступают клыки. В синих рваных джинсах с пятнами крови, в простых кроссовках, я выгляжу как взъерошенный воробей, девчонка, прибежавшая на свидание. Я переродилась в хищника, изображающего жертву. Маскировка соблазна в золотой упаковке с дерзким налётом невинности.
– Это ему следует меня бояться, – нагло отвечаю Олову, глядя глаза в глаза.
Мой взгляд задержался, удерживая и его. Я что-то сделала. Будто поймала кота в капкан, заворожила. И, испугавшись сделанного, моргнула. Чары рассеялись, а Олов густо покраснел. Он так и не понял, что произошло. Впрочем, как и я.
В гостиной горел камин, пуская тёплый, уютный свет по стенам. В одном из кресел развалился Ян, разодетый в красный халат с толстым ворсом. Он читает книгу, покуривая сигару, его босые ноги нежатся в густом ворсе пушистого ковра. На кофейном столике остывает глинтвейн и стоит вазочка с мармеладом в сахаре.
Моё внимание привлёк столик возле окна. Под высокой металлической крышкой прячется ужин – говяжий стейк с кровью и картошка фри, от которых ещё исходит пар. Я втянула запах, блаженно прикрывая глаза. Как же давно я не ела людскую еду! Вампиры питаются кровью…
– Нет, – раздаётся голос из-за высокой спинки кресла. Рядом с Яном встаёт Олов, что-то передавая ему на вампирском языке, а потом, кивнув мне, вампир удаляется, плотно прикрыв за собой дверь.
Я нутром чую, что кроме нас троих, в особняке больше никого нет. Глухая ночь посреди нигде и звук отъезжающей машины. Ян задумал что-то необычное.
– Ты читаешь мои мысли или к чему это сказано? – интересуюсь так, будто мне совсем не интересно.
– Мы можем есть мясо. Так что ужин для тебя. Если понравится, конечно. Вкус приятный, но нет насыщения. Поэтому мы редко едим. Последствия никто не отменяет.
Ян выглядывает из-за кресла. В свете от огня его лицо приняло почти мальчишеское выражение. Этакий херувимчик в красном. Но образ схлынул и меня накрывает почти болезненная волна злости и радости. Когда же я перестану так на него реагировать?..
– Поешь, Дари. Ты устала и проголодалась. Пусть человеческая еда немного поднимет тебе настроение, – мягко добавляет он, заметив перемену эмоций на моём лице.
Желая подразнить его, я съела картофелину, а потом подхватила с тарелки кусок мяса, захватила салфетку и переместилась на кресло рядом с Яном.
Стейк оказался очень вкусным. Мои рецепторы взбесились от остроты и сладости мраморной говядины. Прежде мне не приходилось есть ничего подобного! Или же так чувствуют еду вампиры? По пальцам вдоль ладоней к локтям стекает сок, падая на салфетку, губы умаслились жиром, и я от наслаждения закрываю глаза, доев мясо и облизав руки.
Ян прав. Еда вкусна, но нет чувства сытости. Даже наоборот, разыгрался аппетит, и мне захотелось чего-то иного.
– Так нечестно, – возмущаюсь я, кладя руки на живот. – Теперь я ещё больше хочу есть!
Вампир отсалютовал стаканом виски.
– Я бы мог предложить тебе другую пищу. Это глухой район, но не безлюдный, – с намёком говорит он. – Но ты же не станешь переступать через себя. Предпочтёшь убить вампира, чем человека. Хотя Олов передал, что тебя загребли во время охоты. Ты быстро переступила через свои принципы.
Поморщившись, я возвращаюсь к столику за бокалом глинтвейна, а потом иду обратно в кресло, развалившись в нём и закидывая ногу на мягкий подлокотник.
– От голода мысли путаются. Я была не в себе, – скомкано отвечаю ему, понимая, что возражение так себе.
Странное ощущение, когда внутри будто две личности живут. Поочерёдно они берут вверх, и я не знаю, кто из них на самом деле я.
– Лучше скажи, ради чего всё это? Как ты понял, кто я? Зачем превратил в дампира? Зачем столько возился со мной и что теперь намерен потребовать взамен за спасение? – я сразу беру быка за рога, предпочитая перевести разговор в рациональное русло. Вопросами морали я задамся позднее.
– Ещё в галереи, я почувствовал, что ты чем-то отличаешься. Твои глаза. Да, в них было что-то, – задумчиво говорит Ян, утыкаясь взглядом в горящие угли. Его сигара почти дотлела, и он затушил её в пепельнице. – Потом твои слова в машине и дома. Я так разозлился, когда узнал, что ты охотница. Был готов сразу убить, но чутьё! О да, оно предложило поиграть. И ты отведала моей крови. Ты поддалась моим чарам, и я уж было решил, что мне почудилось, но в логове дубравы ты показала свою суть. И я подумал: «У нас появился шанс».
Я поперхнулась, недоумённо уставившись на невозмутимого Яна. Сидит такой, расслабленный, в своём халате, пьёт виски, курит как ни в чём не бывало. И говорит такое!
– Шанс? На что? – осторожно спрашиваю я. – Прежде чем ты решил разрушить мою жизнь, мы были знакомы от силы часов шесть. Кажется, на таком шатком основании нельзя строить будущее. Мы ничего не знаем друг о друге, кроме того, что я охотница, а ты вампир. Не самая лучшая комбинация.
– Один факт того, что мы говорим об этом, свидетельствует, что он есть, – смеётся Ян. – Дари, что тебя так пугает? Думаешь, мы не сможем подружиться? После всего, что между нами было?
– Такая самонадеянность вызывает отторжение, – сумрачно отвечаю ему. – Давай перейдём к делу. Что ты от меня хочешь и что можешь предложить.
– Партнёрство. Дом. Семью. Защиту. Тебе она пригодится, ведь рано или поздно, но Шестиугольник и Конгрегация узнают, кто ты, – размеренно предлагает Ян.
Поднявшись с места, он подходит к столику, берёт один из стаканов и наливает в него виски, а затем возвращается и протягивает мне, забирая пустой бокал из-под глинтвейна. Между наших пальцев пробежал разряд, и я отдёргиваю руку, прикладываясь к стакану. От алкоголя становится легче.
– Ты знаешь, чем соблазнить девушку, – туманно бормочу я. Ян присаживается на свободный подлокотник, заставляя меня задрать подбородок. – Предположим, мне интересно это предложение. Но что взамен?
Он деликатно касается моего плеча, и я не смогла убрать его руку, так и застыв, заворожённая зелёным огнём его глаз.
– Отомстить. Девочка моя, у нас с тобой общий враг, – заявляет вампир, и я внутренне напрягаюсь. – Соррентийский клан. Двадцать с лишним лет назад именно они настояли на убийстве твоих родителей и тебя. Они же поспособствовали изгнанию моего клана из Великограда. Они натравили на меня Арду через Птолемея. Поможешь мне с ними расквитаться – станешь частью моего клана. Поверь, это уникальное предложение. Большинство Хозяев не потерпят дампира, не говоря уже о бо́льшем.
Ян может так говорить. Он один из самых юных Хозяев на планете. Захватив власть в двадцать пять лет, он восемь лет правит железной рукой, преумножая богатства и величие своего клана. Его вассалы держат власть в азиатских, африканских и даже американских регионах, успешно удерживая Углы равновесия, независимо от их количества.
Однако, исторически, венцом власти считается евразийский регион. Руссия. По легендам – родина вампиров. Именно здесь тысячелетия назад появились первые кровопийцы. По этой же причине здесь заседают самые сильные кланы в мировой истории. Сейчас их всего шесть. А сто лет назад было шестнадцать.
– Ты само очарование, – шепчу я, снимая ногу с подлокотника и вставая напротив Яна. Моя ладонь так и осталась в капкане его руки, он не дал мне далеко уйти, играя как кот с канарейкой. – Я согласна. При одном условии.
Кажется, он удивлён такой быстрой капитуляции. Не ожидал, что я не стану возражать или играть на нервах. Медленно кивнув, Ян вопросительно изгибает бровь, улыбаясь слегка, будто мы играем краплёными картами.
– Я сама убью Птолемея. Он превратил мою жизнь в ад, но, по законам Конгрегации, его не выйдет в этом обвинить.
Неторопливо моргнув, вампир соглашается с моим условием, и я выдыхаю.
В свете от камина, лицо Яна светится, его кожа, матовая в полутьме, переполняется драгоценным сиянием, завораживающим своей мягкостью. Даже зелёные глаза кажутся тёмным океаном, в котором так легко заблудиться. Он открывается мне, обещая новую и более лучшую жизнь. Мысли материальны. Ян нежно касается моей щеки, осторожно спуская ладонь до приоткрытого рта.
– Я знаю, о чём ты думаешь, – негромко говорит он, продолжая подушечками пальцев исследовать моё застывшее лицо. – Ты никогда не забудешь то, что я принудил тебя сделать с Арду. Ты не любила свою дубраву, но считала их подобием семьи. Их смерть всегда будет между нами. Вероятно, я никогда не смогу до конца доверять тебе, Дари, пока ты не переступишь черту от человека до вампира. Только окончательно переродившись, ты обретёшь себя и примешь меня.