Mine üle audioraamatule
Собака не тратила время, уже подбежала к толстой металлической двери, уводящей в наклонный коридор, что вёл в глубокий подвал под домом и участком. Она подскочила, вцепившись в ручку двери, рванула её своим весом. Так что дети, подбежав, сразу смогли, не снижая скорости, забежать в полутьму к лестнице подвала. Робот рывком захлопнул дверь, и тут же тьма обступила их, но горящие красным глаза, так напугавшие Иринку, подсвечивали на три ступеньки путь вниз.
– Опасность! Опасность! – всё продолжал повторять устрашающий мужской голос, что так не вязался с нежным и уже привычным образом робощенка.
Собака поторапливала детей, чтоб они быстрее спускались с лестницы. Брат с сестрой почти добежали до низа, оставалось несколько ступеней, в красноватом свете глаз робощенка уже отсвечивали привычные банки с мамиными закрутками, когда страшный удар потряс дом и землю под ним. За пару секунд до того из-за далёкой двери наверху полыхнуло по краю, будто фотовспышка. Мишка даже вспомнил, как их фотографировали на выпуске класса, там также неприятно слепило вспышкой. Но это было как десятки вспышек, они с сестрой даже запнулись на последних ступеньках. И тут удар бросил их вместе с собакой на ближний стеллаж с банками.
Это был хаос, Иринка с Мишкой орали от ужаса и боли, осколки от банок посекли их, стеллажи падали в их сторону, но собака успела за долю секунды прикрыть детей от ближайшей конструкции. Они лежали, постанывая, среди осколков банок, разбросанных в пыли огурцов, перцев и помидоров с зеленью, когда услышали почти оглохнувшими ушами ужасный гул, будто за дверью наверху рядом шёл гружёный поезд, а может быть, это ревел ураган.
Порезы и раны кровавили и зудели. У Иринки из глубокого пореза на ноге толчками выплеснулась кровь. Мишка увидал это, оторвал от рубашки рукав. Прижал к ране Иринки половину рукава, потом привязал остатком. Он сам шипел от боли, да и Иринка кривилась, тем более что на раны попало кислым из разбитых банок. Пришлось ещё вытаскивать осколки друг у друга. Они почти не обращали внимания на Майку, а робощенок приговаривал в то время непонятные слова:
– Радиационная опасность! Не выходить! К двери не приближаться!
Вдруг Мишка застыл.
– А как же мама? – он повернулся к двери, за которой гудел ужасным воем странный ветер. Дверь держалась, потому что их дед сооружал подвал так, будто готовился к нашествию врагов. Деда не было уже года три, Мишка сильно скучал по этому сухому и суровому человеку. Уж он-то точно подсказал бы мальцам, что и как делать теперь.