Loe raamatut: «Я в твои годы»

Font:

Иллюстрации Полины Горбуновой

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

* * *

«Я в твои годы…»

– Ненавижу убираться, – честно сказала Настя и посмотрела маме в глаза.

– А я, по-твоему, люблю?! – возмутилась мама.

– Ты-то, конечно, не любишь. Меня заставляешь.

– Боже мой, Настя! Ты… Тебе одиннадцать лет, а ты как маленькая, честное слово!

Настя решила дальше не слушать. Мысленно, конечно. Вот она сидит у себя в комнате на диване, смотрит маме куда-то в шею и вроде как слушает, а на самом деле… Нет, правда, ну как можно серьёзно это слушать? И так понятно, чем всё закончится. Уборкой. Мама её сейчас уговорит, всегда так было.

Настя, в общем-то, не против. Но кто бы объяснил, почему именно сейчас надо мыть пол? Что, мир рухнет, если она возьмёт тряпку завтра?

– Настя, ты вообще меня слушаешь? Тебе уже не три года. У каждого в доме есть обязанности. В конце концов, это твоя комната, вот и следи за порядком в ней. Скажи, почему я каждый раз повторяю одно и то же?

– Ну и не повторяй, – пробурчала Настя. – Что-нибудь новое придумай.

– Ах так!

Хрясь! Мама вылетела из комнаты и так грохнула дверью, что Настя подскочила. Мама хлопает дверью? И кто ещё здесь «как маленький»?

– Мама!

Но мамы в коридоре уже не было.

– Ты сама ведёшь себя так, как будто, – закричала Настя и бросилась на кухню.

Мама сидела за столом и резала яблоки для пирога.

– Я веду себя так, как будто что? – тихим, ненормально вежливым голосом спросила она.

– Как будто тебе пять!

Мама придвинула большую миску, в которой обычно заводила тесто, и взяла яйцо. Яйцо тут же выскользнуло, разбилось и растеклось по полу.

– Ой, – сказала мама. – Упало.

Она взяла другое яйцо и неуклюже стукнула по нему ножом. Яйцо разбилось в миску вместе со скорлупой.

Настя вытаращила глаза:

– Мам?

Мама пожала плечами:

– Мне пять лет, что ты от меня хочешь?

– А-а, – поморщилась Настя. – Отлично. Тогда ведёшь себя так, как будто тебе семь.

Мама вынула скорлупу из миски. Взяла чашку, зачерпнула сахара из банки и осторожно высыпала в тесто. Настя молча наблюдала за ней.

Мама подтащила к себе пакет с мукой. Через весь стол протянулась широкая белая дорога.

– О, – обрадовалась мама и пальцем нарисовала на муке большую букву «О». Подумала и добавила «А», потом «У», а потом «Е», «И», «Ы» и «Я».

– Гласные! – гордо сказала мама.

Настя фыркнула и закатила глаза.

– Ведешь себя так, как будто тебе одиннадцать, – сказала она и с интересом посмотрела на мать.

Мама демонстративно отпихнула миску с тестом в сторону.

– Мы ужинать сегодня будем, а? – серьёзно спросила она. – Имей в виду, я умею только яичницу готовить. А мясо сырое я вообще трогать боюсь.

С этими словами она вытащила из кармана телефон, открыла страничку в соцсети и принялась листать ленту новостей.

Настя возмутилась:

– Я умею не только яичницу. Могу ещё пельмени и сосиски сварить. И я не сижу на кухне в телефоне – ты же сама мне не разрешаешь!

– Ага, я тебя слушаю, – сказала мама, не отрываясь от экрана.

– Отлично! – фыркнула Настя.

Она плюхнулась на стул, достала телефон и тоже принялась водить пальцем по экрану.

Мама по-прежнему не обращала на неё внимания. Через пять минут Насте надоело, и она нехотя сказала:

– Ладно, тринадцать. Ведешь себя, как будто тебе….

Мама, не дослушав, прикрыла свой телефон рукой.

– Иди отсюда, а? Нечего тут подсматривать.

– Я не подсматриваю! Мама!

Та только рукой махнула, будто муху отгоняла.

– Ну? Чего тебе ещё?

– Четырнадцать!

Мама с раздражением посмотрела на Настю:

– Я кому сказала? Давай отсюда, иди поиграй. Не видишь? У меня дела!

– Семнадцать! – обиженно крикнула Настя.

Мама отложила телефон и как-то вдруг подобрела. Вскочила, приобняла Настю за плечи и зашептала:

– Настёна, я сейчас убегаю. Ты себе яичницу на ужин пожарь, я знаю, ты умеешь. Можешь мой ноутбук включить, какоенибудь кино посмотреть. В общем, делай что хочешь, ты же у меня умница.

И она выбежала в коридор. Там глянула в зеркало, охнула и достала из сумочки помаду.

– Я ненадолго, – сказала мама, намазывая губы. – К ночи вернусь. Всё, убегаю!

Она подмигнула Насте и распахнула дверь.

– Сто! Сто лет! – заорала Настя.

Мама медленно закрыла дверь и, тяжело ступая, прошла в комнату. Там она долго укладывалась на диван. Наконец легла и с наслаждением вытянула ноги.

– Я в твои годы, – задумчиво сказала мама, – и пироги пекла, и борщи варила, и бельё без стиральной машины стирала. В проруби. И ещё успевала учиться на одни пятёрки и матери с отцом помогать. Никаких телефонов у нас не было, никто мне не напоминал, что до вечера нужно полы вымыть, уроки сделать и ужин приготовить. У нас даже холодильника не было! И я сама должна была пойти на огород, картошки накопать…

Настя посмотрела на маму почти с отвращением.

– Ладно. Тридцать девять, – выдохнула она.

Мама улыбнулась, встала и ушла на кухню. Села там за стол и принялась резать яблоки.

– Час, – сказала она Насте. – Час тебе на уборку, а я пока пирог испеку. Потом вместе чай попьём.

– Угу.

Настя поплелась в комнату, но остановилась, вспомнив:

– Мы на технологии фартук шить начали, а я что-то с выкройкой напутала. Посмотришь, ладно?

– Насть, – скривилась мама. – Ты же знаешь, я терпеть не могу шить. Давай лучше учительницу спросишь?

– Ага, и я одна приду на урок без нормальной выкройки. Всем остальным родители помогают! Между прочим, когда ты в школе училась, бабушка всегда за тебя дома шила. Она сама мне рассказывала.

Глаза у мамы стали виноватые.

– Так она потому и шила, что я в этом ничего не понимаю. Ты вот в бабушку пошла, уже сейчас лучше меня в этих выкройках разбираешься…

Настя вдруг повеселела.

– Эх, мама, мама, – сказала она и укоризненно покачала головой. – Вот я в твои годы…

Мама хлопнула глазами и даже яблоки резать перестала.

– Н-не поняла… – растерянно сказала она.

– Я в твои годы, то есть когда мне тридцать девять будет, запросто своему ребёнку фартук на технологию сошью!

Настя посмотрела на ошарашенную маму, довольно хмыкнула и пошла за ведром с тряпкой.

Подарок

Мама взяла велосипед и укатила. Решила проветрить голову, пусть на улице и шёл снег. А перед уходом потрясла телефоном. Моим, между прочим.

– Видишь? Я его забираю. Сиди и занимайся, нечего зря в экран пялиться.

А я не пялюсь. Я ищу новую клетку для хомяка. Мне до нормальной клетки, которую в нашем зоомагазине продают, триста рублей не хватает. Я бы у мамы взяла, но она с самого утра не в духе. Это из-за Сонькиного чата, она после него всегда злится.

На самом деле чат не Сонькин. У нашей Сони даже телефона нет. Ей всего шесть лет, она в детский сад ходит. В подготовительную группу. А в чате сидят все родители этой подготовительной группы, и мама, конечно, тоже. Обычно она ругается, что «эти из чата» ей работать мешают. Ругается, а сама читает и отвечает. Ей так можно. А мне нельзя английский делать и клетку для хомяка на форуме искать. Сразу начинается: либо учебник, либо телефон!

Хомяку хорошо: никто к нему не лезет, не командует. Ладно, я не обижаюсь. Просто мне грустно. Ангина прошла – завтра в школу возвращаться, а там по английскому тест, по русскому – диктант, и ещё что-нибудь обязательно придумают.

Я пошла на кухню, налила воды в стакан, посмотрела в окно. Скучный день. На улице зима зимой, на март даже не похоже. Ещё и спать всё время охота. Поплелась назад, в комнату к английскому, и увидела телефон. Не мой, мамин. Лежит себе на тумбочке, мигает. Мой она взяла, а свой забыла!

Конечно, я знаю: нельзя лезть в чужой мобильник без разрешения. Личные сообщения читать нельзя. Но у мамы был открыт Сонькин чат, а там ничего секретного не бывает. И в этот раз не было. Только новое сообщение от мамы Димки Сотова, с которым наша Соня в одной группе:

«Уважаемые родители! Мы с самого утра не можем решить, что дарить девочкам на Восьмое марта! Давайте остановимся на гипсовых фоторамках, которые я предлагала. Одна рамка стоит триста рублей».

Рамку? Гипсовую? Вот Сонька расстроится! Пацанам на Двадцать третье февраля фонарики подарили, и Сонька тоже фонарик хочет. Все уши мне прожужжала, как можно с фонариком в тёмной комнате в привидение играть или по подъезду бегать, если свет выключен.

Подарить ей, что ли, фонарик к празднику? Но мне самой триста рублей не хватает. Если подарю, хомяк точно без клетки останется. Правда, сестра важнее хомяка…

Тут мама Димки Сотова прислала в чат кучу фотографий с подписью «Гипсовые фоторамки „Сделай сам“» и написала:

«Родители! Давайте решать! Кто за рамки?»

«Я за рамки!»

«И я за рамки!»

«Пусть будут фоторамки из гипса».

Пацанам фонарики, а девчонкам рамки. Нормально, да?

Я не выдержала и написала:

«Нет. Рамки – это скучно».

Почему-то они все затихли. А потом мама Димки Сотова заявила:

«Предложите своё!»

Да пожалуйста! Соня только обрадуется, и хомяк тоже. Мама триста рублей на клетку даст, я знаю. Она всегда после чата злая, а как на велике погоняет – добреет.

«Давайте фонарики подарим», – написала я.

Мама Сотова влепила смайлик с выпученными глазами:

«Мы фонарики дарили на Двадцать третье февраля. Нельзя одно и то же дарить мальчикам и девочкам!»

«Почему? Кто сказал? – набрала я и сразу стёрла. Плевать мне, почему Димкина мамаша так думает. Вместо этого я написала: – Девочкам в группе понравились фонарики, они завидовали мальчикам. Сама видела».

Тут вылезла мама Вари Рожкиной, они с Димкиной мамашей подруги, и выдала:

«Моя Варя рамке обрадуется. Не все девочки такие, как ваша Соня. Если только по одному ребенку равняться, мы никогда подарки не выберем. Или действительно, придётся всей группе фонарики дарить». И поставила смайлик, который за голову держится.

Я написала:

«Так и давайте фонарики, нормальный подарок! Ваша Варя свою рамку только так на фонарик поменяет и ещё червяками доплатит…»

Тут я не туда ткнула, и сообщение ушло. От всех посыпались смайлики с вытаращенными глазами и вопросами. А Рожкина с Сотовой вообще на меня заорали:

«Что????»

«Думайте, что говорите!!! Какими ещё червяками???»

Я дописала:

«…мармеладными, которые она вечно в садик носит».

Минуту подождать не могут, видят же, что предложение не закончено. Ненормальные какие-то.

Все сразу успокоились и стали слать хохочущие смайлики. Сотова написала:

«Давайте уже что-нибудь решим! Честно говоря, дети сейчас ничем не играют. Вы меня извините, но нам нужно просто купить какую-нибудь ерунду за триста рублей. Всё равно они завтра про неё забудут».

Я вдруг так разозлилась, что ужас. Им бы только ерунду покупать! А я из-за этих трёхсот рублей между сестрой и хомяком выбираю!

И тут ещё Рожкина заявила:

«Я за рамки! Моей Варе понравится. Сделает, раскрасит и в комнате поставит».

«Чтобы гости любовались», – добавила Сотова и подмигнула аж двумя смайликами, потому что гости – это она с Димкой. Они постоянно к Рожкиным ходят.

Эти два смайлика меня взбесили. Знаю, так нельзя, но… на меня что-то нашло, и я выдала:

«Ваша Варя этой рамкой гостю голову прошибёт. Они с Димкой терпеть друг друга не могут, а вы их дружить заставляете!»

Между прочим, это правда. Варя мне сама рассказывала, когда я Соньку из садика забирала. Димка её обзывает, а она его колотит. Бедные дети. О чём только родители думают? Наверное, чай пьют и рамки рассматривают. Ничего не видят.

Дальше, думаю, понятно. Все закричали, что мама перешла всякие границы, это недопустимо, и меня удалили из чата.

Как это всё вышло-то, а?! Что я маме скажу? Ей, кстати, тоже надо что-то дарить, если она меня сегодня не убьёт…

И только я об этом подумала, как мама вернулась, радостная.

– Представляешь, твой телефон взяла, а свой – забыла, – начала она с порога. – Он, поди, пищал непрерывно? Это в чате подарки обсуждают: одному одно не нравится, другому другое. Боже мой, как они мне надоели! Я иногда думаю, не сделать ли самой себе подарок? Написать всё, что думаю, и выйти из этого чата насовсем! Я б себе столько нервов сэкономила… Ты что так смотришь?

– Ничего… Подарок готовила.

Борец с пластиком

Они сидели в кинотеатре, но Таисии было плевать на фильм. Она пихала Валю в бок и считала:

– Пять, шесть, семь… Ты посмотри, сколько их с трубочками на одном только нашем ряду!

Она говорила Вале прямо в ухо, перекрикивая экран.

Да и ладно. Подумаешь, кино. Валя в этом кинотеатре сто раз была – и все сто с родителями. Никогда с друзьями. А сегодня, впервые в жизни, с подругой! И, главное, не просто с какой-то подругой (хотя других у Вали нет), а с Таисией! Подумать только, если бы не вчерашний дождь…

Дождь вчера лил о-го-го какой! Валя вышла уже после звонка и сразу натянула капюшон. А потом ещё в рюкзак полезла за складным зонтом, который всегда носила осенью. И пока она его раскрывала, на крыльцо вылетела Таисия. Выбежала и затормозила, даже рот приоткрыла от удивления, глядя на стену дождя. Видимо, не ожидала. Захлопала себя по плечам и растерянно опустила руки.

Валя подумать ничего не успела, кроме как: «У меня зонтик, а у неё даже капюшона нет», – и шагнула к Таисии с зонтом в руке.

– Вот… Давай ко мне…

– Ой, спасибо!

И они пошли вместе, как ходят все подруги, когда льёт дождь, а зонт один на двоих.

– Представляешь, пришла на хор и вспомнила, что мне ещё петь нельзя! Я же болела, до сих пор немного хриплю. Слышишь? – говорила Таисия.

Валя кивала, хотя ничего не слышала. Хор, куда ходил почти весь класс, она не любила. Поэтому и не пела в нём.

Они шли быстро, почти бежали. Дождь хлестал по зонтику, летели с деревьев жёлтые листья. Таисия говорила, а Валя вела её, поглядывая под ноги.

– Я вышла, а там дождина! Хорошо, что ты…

– Осторожно, лужа!

Лужа была во весь тротуар. Озеро, а не лужа! У края качалась бутылка из-под йогурта, прямо белый корабль у причала. «Толкну его, и он поплывёт», – подумала Валя.

Но Таисия вдруг насупилась:

– Ненавижу пластик!

Валя удивилась. Это было сказано с настоящей ненавистью.

Стараясь не замочить ботинки, Таисия ногой выкатила бутылку и брезгливо сморщилась:

– Так, и куда её теперь? Есть здесь контейнер для мусорного пластика? Жёлтые такие, не видела?

Валя пожала плечами и вдруг вспомнила:

– Да, в соседнем дворе, через два дома от моего! Это недалеко.

– Отлично. Давай эту гадость туда допинаем.

Пинать под холодным ливнем, когда один зонт на двоих и вокруг сплошные лужи, – это неудобно. Но зато как весело!

– Давай! – кричала Таисия, и они по очереди били по бутылке, пока не загнали её в ряд с мусорными контейнерами и не прижали к жёлтой стенке нужного.

– Вот так! – сказала Таисия и посмотрела на Валю. – Пластик, знаешь, какое зло? От него столько вреда! Особенно в океане.

Валя с серьёзным лицом закивала, особо не вдумываясь в слова. Никогда ещё она так не возвращалась из школы: вдвоём, на бегу играя в футбол! Даже жаль, что она близко живёт.

Она протянула Таисии зонт:

– На. Только завтра принеси в школу, не забудь.

– А ты как пойдёшь?

– У меня капюшон, и дом совсем рядом.

Она знала, что Таисии идти дальше. После школьных праздников они всегда шли домой большой толпой, целым классом. Валя прощалась на перекрёстке, а Таисия с другими девочками шли к себе, и их было видно до самого конца улицы.

– Лучше я тебя до подъезда доведу. А зонтик завтра принесу, – предложила Таисия.

Валя, конечно, согласилась, и на следующий день всё стало по-другому.

Во-первых, Таисия всё-таки забыла Валин зонтик дома, а во-вторых, заболела Оля Ефимова – Таисина соседка по парте. И на уроке, когда понадобилось разбиться на пары, Таисия сама пересела к Вале. Да так и осталась. На математике они решали примеры, заглядывая в тетради друг к другу. А на перемене… С виду ничего не изменилось. Валя ведь не была каким-то изгоем, с которым в классе никто не разговаривает! Нет, она на переменах могла и побегать, и с девочками постоять отдельным от мальчишек кружком, никто её не прогонял.

Сегодня всё было так же, но только теплее. Словно раньше она от одноклассников через стекло стояла, а теперь вдруг стекло убрали. Валя понимала, что это из-за Таисии. Она-то никогда за стеклом не сидела, с ней полкласса дружит.

Но самое лучшее случилось на последнем уроке. В класс заглянула учительница музыки и напомнила, что сегодня дополнительная репетиция хора. Валя возликовала: значит, они снова пойдут домой с Таисией вдвоём!

А тут ещё Таисия наклонилась к ней и шепнула:

– Давай после школы ко мне? Заодно зонтик тебе отдам.

Валя и обрадовалась, и растерялась. Надо у мамы спросить, вдруг не разрешит… Едва отзвенел звонок, она схватилась за телефон. Мама очень удивилась:

– Таисия? Это Андреева Таисия? У вас что, совместный проект в школе? Нет? Ну-у… хорошо. А уроки? Ах да, сегодня же пятница. Ладно. Только позвони бабушке, когда домой соберёшься!

– Всё, пошли! – сказала Валя Таисии, и губы у неё сами собой разъехались в широченную улыбку.

– Ура!

Они сбежали с крыльца, размахивая рюкзаками. Дождя сегодня не было, грело солнце. Мокрая листва высохла и разлеталась под ногами.

– Слу-ушай! – крикнула Таисия на бегу. – А давай в кино сходим? А после – ко мне пойдём!

Валя замерла. В голове у неё запрыгали сто мыслей сразу: «Кинотеатр? Так они не договаривались! А что такого? Всего-то пятнадцать минут идти? Она никогда не ходила в кино одна! Да, но она и не будет одна. Они пойдут с Таисией. А деньги? Деньги на билет!»

Но как раз деньги у неё были. Бабушка на день рождения впервые в жизни выдала вместо подарка. Валя сунула руку в карман, проверила – здесь, с собой! Надо же, как всё сошлось. Хора сегодня нет, они с Таисией вдвоём, и есть деньги на билет!

– Так что, пойдём? – Таисия пританцовывала от нетерпения.

– Пойдём!

Всю дорогу до кинотеатра они болтали: как Таисия рада, что не пошла на хор, потому что в такой тёплый день охота гулять и в кино тоже охота. А хор подождёт. И как Валя рада, что они вдвоём идут в кино, и как здорово, что сегодня пятница!

С билетами в руках они уселись на зелёный диванчик – ждать, пока откроют дверь в кинозал. Валя пересчитала оставшиеся деньги:

– Возьмём колу или молочный коктейль?

Улыбка сошла с лица Таисии, будто тряпкой стёрли. Коричневые глаза потемнели, брови сдвинулись. «Что я такого сказала?» – испугалась Валя.

– Это же пластик! – сказала Таисия. – Он планету загрязняет. Ты знаешь, какие кучи мусора из пластика на берегу моря бывают? А в океане даже целые острова плавают. Острова из бутылок, пакетов, стаканчиков!

– Здесь стаканы картонные…

– Зато крышки к ним пластиковые! И трубочки!

Валя отвела глаза. Меньше всего ей хотелось сейчас ругаться с Таисией, да ещё из-за такой ерунды. Но нельзя же во всём соглашаться.

– Всего-то две крышки и две трубочки. Мы же их не бросим на улице, а в мусорку выкинем, – пробурчала она.

У Таисии даже лицо перекосилось!

– Да?! А потом эти две трубочки выпадут из мусоровоза по дороге на свалку. Их смоет дождём в реку, из реки они поплывут в море, и там их проглотит какой-нибудь несчастный дельфин и умрёт!

– Что он, дурак, трубки глотать? – не поверила Валя.

– Ну ты совсем дикая! – возмутилась Таисия. – Никогда не слышала, как птицы или рыбы пластик за еду принимают?

Валя неуверенно пожала плечами. По правде говоря, что-то подобное она слышала: и про птиц с рыбами, и про мусорные острова. Только это всё было далеко и никак с ней не связано. А у Таисии получается, что Валя чуть ли не виновата в этом пластике в море…

– Пластик, он ведь не бумага. Под дождём не размокнет, так и будет лежать, где его бросили, – мрачно сказала Таисия. – Ему ничего не делается, только ломается на мелкие кусочки. А эти кусочки потом попадают в океан и на них вырастают водоросли.

– Это вредно? – робко спросила Валя.

– Конечно, вредно! Птицы их за еду принимают, я же тебе говорю! Ты сама-то попробуй бутылками от йогурта пообедать. Наестся птенец таких водорослей… и всё! Полное пузо пластика.

Вале, которая собиралась взять попкорн (он в картонном ведёрке, не в пластиковом!), вдруг расхотелось есть.

– А насчёт трубочек, – звенящим голосом сказала Таисия, – даже видео есть: морская черепаха, большая такая, с трубочкой от сока в носу. Эту трубку у неё щипцами вытаскивать пришлось!

– Ой!

Валя непроизвольно схватилась за нос:

– Фу-у! Бедная черепаха…

– Ага, вообще жуть, – сурово сказала Таисия. – Так что, если хочешь, чтобы мы дружили, про трубочки забудь. И про молочные коктейли в кино.

Валя сидела бледная и думала, что ей теперь до конца жизни ничего такого не захочется. В носу свербило, будто у неё самой трубка там, а не у черепахи… Вот же ужас!

– У меня дома книжка есть, «Борец с пластиком» называется, – сказала Таисия. – Там всё про вред от пластика. И что мусор сортировать нужно. Всякие упаковки, бутылки из-под молока и кефира – всё пластиковое отдельно, чтобы на переработку можно было сдавать. Хоть про это ты слышала?

И снова Валя подумала, что слышала. Даже чаще, чем про бедных морских животных, но опять ей казалось, что это с ней не связано. А Таисия, получается, настоящий борец с пластиком, вон как разозлилась. И как всё хорошо объясняет!

Она покосилась на Таисию. Та, нахмурившись, разглядывала постер к фильму.

– После такого и в кино не хочется, – грустно сказала Валя.

Таисия удивлённо повернула голову:

– При чём здесь кино? Нужно просто бороться с пластиком. Не покупать его в магазинах и всем рассказывать, как это вредно для природы.

– А если не послушают?

– А ты про черепаху расскажи!

Ой! На мгновение у Вали снова закололо в носу. И вдруг она кое-что вспомнила: «Не покупать пластик, но как же?..»

– У тебя ведь у самой линейка пластиковая. Оранжевая, в виде таксы. Я сегодня видела. И ещё зелёная есть, с попугаем!

– А я не просила мне их покупать! – вспыхнула Таисия. – Это папа подарил. Что мне их теперь, выкинуть? Так только хуже будет. А ты, Валя… Ты вообще пока про борьбу с пластиком ничего не знаешь, а мне замечания делаешь!

Валя испугалась. Она не ожидала, что Таисия так обидится. А вдруг они поссорятся?

– Ну-у, извини. Извини, пожалуйста, – виновато сказала она. – Я только узнать хотела. Может, я тоже буду с пластиком бороться…

– Вот и борись. С себя начни, – проворчала Таисия.

Больше они о пластике не говорили. Кроме тех минут перед началом фильма, когда Таисия пересчитала на их ряду всех, у кого есть стаканы с трубочками. Но фильм быстро начался, сидевшие сзади зашикали, а потом все увлеклись историей на экране.

Таисия жила близко от кинотеатра. Дома у неё был серый, невероятно пушистый кот, которого так и звали – Пуша. Пуша лежал на столе, прямо на разложенных школьных тетрадках. Валя сразу принялась его гладить. Таисия достала телефон и сфотографировала их. Подумала, отвела руку подальше и повторила: только теперь на фото Пуша был в центре, а по бокам – Валя с Таисией.

– Смотри, как хорошо получилось! Обычно он не любит, отворачивается. Коты все такие.

Валя посмотрела. И правда, хорошо.

– Перешлёшь мне?

– Конечно! Мороженое будешь?

Мороженое было шоколадное, в вафельных стаканчиках. Пока Таисия доставала его из холодильника, Валя разглядывала отдельный большой пакет, набитый бутылками. Да, здесь действительно боролись с пластиком. Таисия улыбнулась, и Валя уже не в первый раз подумала, как ей подходит имя. Таисия. Похоже на название звезды. Таис, Альтаир…

– О чём задумалась?

Валя смутилась:

– Ни о чём, – и, чтоб сменить тему, спросила: – А что это у тебя на столе за коробка стоит? На которой ручки нарисованы?

– Какая коробка? А-а… та? Так это и есть коробка с ручками, там внутри синие ручки.

– Зачем тебе столько? – удивилась Валя.

– Ой, да я их теряю постоянно, вот мне и накупили. И ещё карандашей! Тоже всё время куда-то деваются.

Чем-то эти слова неприятно царапнули Валю. Ещё не до конца понимая, она неуверенно спросила:

– Это какие-нибудь специальные ручки?

Таисия вытаращила глаза:

– Какие специальные? Самые обычные, шариковые. Вот, смотри.

Она открыла коробку и показала ряды не деревянных, не картонных, не… какие они там ещё могли быть? Валя не знала. Но это были действительно самые обычные пластиковые ручки.

А Таисия продолжила:

– Представляешь, беру в понедельник в школу пять ручек, а в среду уже ни одной нет! Серьёзно, так бывает. Я их за четверть, наверное, сто штук теряю!

В голосе у неё прозвучала нотка гордости.

– Ну ты даёшь! – честно сказала Валя.

Час спустя она уже сидела дома. Бабушка, вызвонившая внучку от подружки: «Хватит по гостям ходить, уж вечер скоро!» – ушла в магазин. На кухне Валя первым делом полезла в мусорное ведро и, вздыхая, выудила оттуда две пластиковые бутылки: из-под молока и кефира. Сложила в отдельный пакет, как у Таисии дома. Подумав, заглянула в холодильник. Яйца в коробке – тоже пластик. Кажется, бывают картонные упаковки? Согласятся ли родители такие покупать? Наверное, да, яйца ведь не станут хуже…

Что ещё? Папа всегда покупает целую упаковку бутылок с водой и потом по одной берёт на тренировку. Может, уговорить маму подарить ему специальную бутылку, как у спортсменов? Это даже круто.

А вот мусор сортировать – бабушку не уговоришь. Никакие рассказы про птиц и бедную-бедную черепаху (Валя содрогнулась) не помогут. Она махнёт рукой и скажет: «Что мы одни сделаем? Это надо, чтобы весь дом…» А у них во дворе нет мусорного контейнера для пластика. Все эти бутылки и упаковки нужно нести в соседний двор, и придётся это делать Вале, больше некому… Что ж, главное – не забывать. Лучше всего поставить себе напоминалку на каждый день.

И только всё как следует продумав, Валя села и посмотрела на телефон. Она уже давно заметила, что он мигает синим огоньком. Наверняка пришло сообщение от Таисии. Но Вале сейчас было не до фотографий. Она сидела и никак не могла решиться: нужно было сказать Таисии, что её потерянные ручки – тоже пластик. Целая куча вредного опасного пластика!

А вдруг она обидится? Как тогда в кинотеатре из-за линейки? Вдруг раздружится с Валей, а они только-только начали! И с кем тогда возвращаться из школы и ходить в кино? Опять одной или с мамой, с папой? Может, лучше подождать несколько дней или даже недель, пока они покрепче подружатся?

Но ведь ждать нельзя! Как она сказала? Я этих ручек за четверть, наверное, сто штук теряю. Сто ручек! Нет, кто-то должен ей сказать, потому что…

Валю передёрнуло. Глубоко вздохнув, она потянулась к телефону.

Перед глазами у неё стояла черепаха.