Mine üle audioraamatule
Как-то обиделся я на весь класс.
Дай-ка, думаю, отомщу. Как раз второй урок кончался. Нам в столовой завтраки приготовили.
Я со звонком сразу вниз помчался. Всех обогнал!
Подбегаю к нашему подносу. Вот здорово! Лежат на нем румяные сосиски! Чуть подкопченные! С обалденным запахом. Я такие люблю!
Посмотрел я вокруг. Никого из наших нет. Повезло!
Взял сразу три сосиски и в рот запихнул. А они вкусные, но горячие, еле прожевал.
Проглотил я их и еще три сосиски стрескал, а сам по сторонам кошусь! Вроде никто не видит!
Съел я таким макаром еще двенадцать штук. Чувствую, больше не лезет.
Коту местному, Тимофею, парочку под стол зашвырнул, тот обалдел от счастья!
– Кушай, котик, – поторопил я его, а сам с подноса остатки сгреб и жую, тошноту преодолевая.
С трудом заглотил!
В стороночку отошел, наблюдаю.
Тут наши ребята показались, голодные и радостные. Затормозили у пустого подноса, глаза вытаращили
– Где же наши сосиски?
А я стою – радуюсь! Правда, сквозь тошноту, но все равно приятно. Вот уж отомстил, так отомстил! Жалко, компот в меня весь не влез, на половину класса остался!
А те походили вокруг, поахали, кота Тимофея заметили. Рты поразевали. Поразились!
– Неужели Тимофей все сосиски слопал!?
Начали они меж собой спорить, Тимофей это или не Тимофей, даже к тете Даше – буфетчице побежали выяснять. Да только ничего не добились!
Нет сосисок!
Да и откуда им взяться, если я их собственноручно стрескал!?
Вскоре прозвенел звонок, и все пошли на урок голодные.
Сел я за свою парту, учебник достал. Только какая здесь учеба, когда, того и гляди, сосиски из горла полезут. В общем, получил я на этом уроке двойку и даже не расстроился, так мне плохо стало, следующий – еле досидел до половины, пока учительница мое состояние не заметила и к медсестре не отправила.
Та на меня взглянула, на кушетку положила, рубашку на животе задрала.
– Батюшки! – говорит. – Это от чего же он у тебя такой вздутый?
– От сосисок, – отвечаю сдавленно, а сам гляжу на нее с несчастным видом.
– От двух сосисок такого не бывает, – убежденно говорит медсестра, – они так не расширяются!
И до моего живота дотрагивается.
– Ой! – кричу. – Не давите так сильно! Больно же!
Ну, тут она такая ласковая сделалась. Улыбнулась испуганно. Вокруг пупка пальцем поводила. Предложила:
– Давай, малыш, мы тебе доктора вызовем. Поедешь с ними в больницу на красивой машине с маяками, полечишься с недельку.
И сразу к телефону!
Я как такое услышал, тут же выздоровел.
– Не надо мне никакого доктора! – кричу. – И больницы не надо! Не люблю я больницы!
– Не волнуйся ты так, – успокаивает меня медсестра, а сама телефонный диск накручивает.
Хотел я от нее удрать, да не тут-то было. Она предусмотрительно дверь на замок закрыла.
Вот тогда я по-настоящему испугался! Во все горло заревел:
– Не хочу в больницу! Отпустите меня домой… Ик….. к маме!
Пока я орал, да упрашивал, времени прошло немало. Слышу, за дверью кто-то скребется! Доктора приехали!
Медсестра сразу за ключ. Дверь открывать. Меня рукой придерживает, чтобы в щель не ускользнул. Впустила врачей. Вновь закрылась. На меня пальцем показывает. Слова непонятные произносит.
Пошушукались они втроем немного и снова меня на кушетку уложили. Медсестру попросили выйти, рубашку задрали, тоже удивились, присвистнули:
– Чего же ты, голубь, такого съел? Не арбуз ли целиком заглотил? – спрашивают.
– Сосииски,..ик …– сквозь слезы проныл я, – на завтрак.
– Так сколько же ты их съел, братец? – не поверили они.
– Двадцать чечетыре…. и компоту пь..ять стаканов. В школе на завтрак сегодня давали.
– Врешь! В школе постольку детям не дают, – усомнился доктор.
– А я сам взял! Ввсем назло! Ик!
Тут они рассмеялись, и стали меня подробно расспрашивать.
– Ладно, – говорят, – на первый раз мы тебя в больницу не повезем и уколов болючих делать не станем. Ты и сам себя хорошо наказал за плохой поступок!
У меня сегодня хорошее настроение, просто отличное! Во-первых, мне исполнилось целых двенадцать лет и мама с папой надарили мне подарков, во вторых – потому что я стал уже взрослый для старых игрушек и роздал их знакомой малышне запросто так, не меняясь. Мне так понравилось дарить им игрушки что я, попросив у мамы много денег, накупил на них двадцать леденцов на палочке, пять ирисок и три конфеты «Мишка».
– Хочешь конфету? – спросил я первого попавшегося на дороге малыша, но тот, почему-то, заплакав, бросился удирать.
– Берите леденцы, угощаю, – догнал я группу первоклашек
Но те стали подозрительно к ним принюхиваться: – Чем это пахнет!?
– Дерьмом! – с досадой сказал я и, отобрав у них конфету, зашвырнул ее в помойку.
Следующие три угощаемых спросили, не отравленные ли они, а один, сказав спасибо, украдкой выкинул леденец в кусты. Наконец мне попались знакомые ребята, которые с жадными воплями: – Ух ты, какие конфеты! – разобрали у меня почти все угощение. Они лизали леденцы и жевали ириски, когда проходивший мимо малыш тоже потребовал у меня конфету. Я дал ему две и еще один леденец, после чего у меня осталась одна конфета, которую я достал, чтобы съесть. Я уже собирался откусить от нее кусочек, как услышал капризный голос: – А мне!?
Оглянувшись, я увидел высокую женщину, рядом с ней стояла крошечная девочка и требовательно тянула ко мне ручку.
– Больше у меня нету! – сказал я.
– Пойдем детка! – вздохнула женщина, и, глядя на меня, добавила. – Какой жадный мальчик!
– Ха! Зевак у нас пруд пруди, только повод дай! – проговорил Мишка, когда мы с ним остановились у витрины магазина. – Смотри! Вон мужик на нас оглядывается, сейчас прибежит выяснять, почему мы стоим.
– Любопытство страшная сила, видишь, как его тянет! Словно за шиворот, – поддакнул я.
– Если постараться, так здесь целую толпу собрать можно. Спорим?
– Чего спорить, лучше давай попробуем. Вот смеху будет!
И мы попробовали!
Мы специально нашли самую глупую вывеску и начали ее усиленно рассматривать. Я временами широко размахивал руками и тыкал в нее пальцем, изображая крайнее удивление.
Мы выглядели полными идиотами, но бабки клюнули сразу.
Первой затормозила калошами вся увешанная покупками и куда-то торопившаяся ровесница века. Судя по толстым линзам в ее очках, у нее были проблемы со зрением, затем к ней присоединился благообразный старичок, а вскоре, покинув образовавшуюся толпу, мы, радуясь проделке, направились на создание новой.
Спустя полтора часа мы просто устали от положительных эмоций. Зевак в городе оказалось больше, чем мы ожидали.
– Ну и дураки! Это ж надо, – потешался Мишка.
– Им бы только поглазеть, – уродам, – соглашался я.
Так мы и шли. Довольные собой! Шли и хихикали, и думали, какие мы умные, не чета этим зевакам. Шли по незнакомым переулкам достаточно долго и вдруг увидели вдали огромную грозно гудящую толпу.
– Ой! Что это? – взволнованно спросил Мишка, и глаза его загорелись!
– Пойдем посмотрим! – не менее заинтересованный, воскликнул я.
И мы бросились расталкивать локтями тесно стоявших людей.
– Чего там такое? Мне ничего не видно, – пыхтел где-то рядом Мишка.
Вокруг ругались и пищали, а какая-то девица постоянно вопила, что ее придавили к двери.
Мы, сгорая от любопытства, как танки лезли вперед. И неожиданно вырвались на пустое пространство перед витриной.
– А вот и мальчики! – обрадовано проговорил старушечий голос. – Вы тут первыми стояли, расскажите нам, зачем все-таки эта очередь!
Все началось с того, что Мишка раздобыл где-то книжку о правилах поведения в обществе. Ничего так книжечка. Занятная. Сначала мы ходили по комнате, друг перед другом раскланивались. Потом нам это надоело.
– Знаешь, – сказал Мишка, – все эти кривляния ни к чему. Зачем мне знать за обедом, какая вилка и щипчики для чего служат, когда я и первое и второе ем ложкой (очень кстати удобно)? А насчет оставшейся в тарелке подливки и вовсе ерунду пишут. Это кто же в здравом уме такую вкуснятину выбросит!
– Правильно, – говорю, – давай лучше на улицу пойдем, мячик погоняем.
– Рано, – отвечает мой друг, – здесь еще один раздел остался про то, как за дамами ухаживать.
– А чего за ними ухаживать! Вот Машка, к примеру, как была дурой, так и останется! Вчера мне списать на контрольной не дала, а когда я ей кнопку на стул подложил, она мне весь нос расцарапала!
– Это все оттого, что ты хорошим манерам не обучен! Ходишь как шпана, рубашка мятая, до пупа расстегнута, половины пуговиц нет. Бегаешь, плюешься, да еще обзываешься! Кому это понравится?
Не стал я с ним спорить. И начали мы хорошим манерам обучаться. Я даже устал с непривычки. Никогда не думал, что столько правил существует.
Оказывается, в театре девицу нужно вперед пропустить, даже если она из-за этого самое лучшее место займет. С ума сойти можно!
Ну и книга! Там еще много чего написано было!
Почитал я, просветился и решил свои знания на Машке проверить!
Пришел на следующий день в школу в новой рубашке с галстуком. Всем девчонкам до ушей улыбаюсь. Белозубую улыбку тренирую.
Перед первым уроком к Машке подошел.
– Здравствуй, – говорю, – Маша, рад тебя видеть!
А она пальцем у виска покрутила.
– Здравствуй, Гольцов! Чего придуриваешься?
Я от такого хамства дар речи потерял!
Еле сдержался, чтоб ее по голове учебником не треснуть!
Но это Машку еще больше напугало! Не привыкла она к вежливости!
После занятий я ее у дверей встретил: – Как дела? – спрашиваю.
Хотел у нее портфель взять. Да куда там! Она в него мертвой хваткой вцепилась, по сторонам затравленно оглядывается.
– Ладно, – говорю, – не хочешь портфель отдавать, сама тащи! А я тебя до дому провожу. От хулиганов охранять буду!
– Дурак ты, Гошка! – огрызнулась она, – И друг твой такой же! Начитаетесь всяких книжек и воображаете! Кто мне вчера щелбан отвесил и мелом на спине написал?!
– Ерунда! – говорю. – Я просто пошутил так! А ты сразу драться! Весь нос мне исцарапала!
– Просто шутки у тебя дурацкие!
– Нет, не дурацкие!
– Нет, дурацкие, дурацкие, дурацкие…..!
Идем мы с ней по улице, подобным образом разговариваем.
Чувствую, разговор у нас получается какой-то неприятный. Так и хочется ей наподдать, чтоб до дома летела и кувыркалась!
Решил я тему переменить.
– Послушай, – говорю, – чего это ты сегодня такая злющая и противная! Неужели нельзя по-человечески поговорить! Смотри, погода какая солнечная! И птички чирикают! Хочешь, я тебе мороженого куплю за сорок восемь?
Вижу, она еще больше надулась!
– Нет, – отвечает, – у меня ангина недавно была! Сам кушай! А от противного и слышу!
Тут, слава богу, ее дом показался! А дом, скажу я вам, длиннющий! Подъездов двадцать!
Идем мы как раз мимо черного входа в ее подъезд. Дай думаю, хорошее дело сделаю.
– Зачем, – говорю, – тебе вокруг дома таскаться! Давай через черный ход пройдем.
– А он закрыт, – отвечает она.
– Пустяки! – говорю. Взлетел на крылечко. Ножичком пару гвоздиков отогнул. Дверь перед ней распахнул: – Заходи, Маша! Ради тебя старался!
Та прямо-таки расцвела от удовольствия.
– Спасибо, – говорит, – Гошечка!
– Пустяки! – отвечаю. А самому приятно!
Хотел я по старой привычке раньше ее в подъезд прошмыгнуть, но вовремя книжку вспомнил. Дверцу ногой попридержал, Машке руку подал, белозубо улыбнулся!
Она от такой любезности просто обалдела. Шагнула в подъезд. Голову ко мне повернула: – Бон жур, Гошечка! Хороший ты мальчик! Я в тебе оши……..
И вдруг, бац, пропала!……. Только что была!…… и нет! Я просто рот от удивления разинул. Не могла же она в самом деле исчезнуть!
Заглянул я в подъезд: – Батюшки! – а там между дверями яма здоровущая рабочими вырыта! Машка в нее и угодила! Одни косички на уровне моих кед торчат. Ревет! Из темноты ругается!
Я как это увидел, сразу позабыл, что я джентльмен! Так и рухнул! Но не в яму, а рядышком – от смеха! Давно я так не веселился! И ничего с собой поделать не мог, до чего смешно получилось!
Ну, помог я ей выбраться, вытащил кое-как с синяком на коленке. Усадил на свой портфель, помог от пыли отряхнуться.
Она даже спасибо не сказала! Сидит! Покраснела вся, уши малиновые трогает, на меня сердито поглядывает.
Чувствую, подозрения у нее на мой счет имеются!
Поклялся: – Да не знал я про эту яму! Ей богу, не знал!
– А почему тогда смеялся?
– А ты как думаешь? – спросил я и снова засмеялся.
Она крепилась, крепилась, не выдержала и тоже рассмеялась.
Так мы и ухахатывались в течение нескольких минут, передохнем, взглянем друг другу в глаза и снова заливаемся. Смешинка в горло попала!
Расстались мы друзьями, пришел я домой, не удержался, папе рассказал.
Он помолчал, хитро улыбнулся и говорит:
– Вот видишь, как хорошо быть джентльменом. Хорошо и полезно. Особенно для здоровья!
Я проснулся от кошмара, чебурашка с крокодильскими замашками пытался меня придушить. В окно светило по-весеннему яркое солнце, а из раскрытой форточки несло выхлопной гадостью.
– Тыр-тыр-тыр, – тарахтел снизу дизельный движок не новенького мерседеса.
Подскочив к окну, я дернул его за ручку и возмущенно замахал кулаками.
– Сколько можно говорить!!! Здесь не ставят машины! – заорал я во все горло, но мой мальчишеский писк не был услышан.
Мое негодование объяснялось просто, этот тип вторую неделю травил нас газом. Поочередно на него орал каждый житель нашего подъезда, но он только ухмылялся.
Захлебнувшись от злости, я швырнул в него тапком и кажется попал, но выяснять подробности не стал, сразу притаившись.
Теперь орал он, но я надеялся, что вычислить мое окошко ему не удастся.
Наконец-то я не сдержался! Теперь боевые действия, начавшись, не прекратятся до полной нашей победы.
Спрятав под кровать оставшийся тапок, я пошел умываться. Вид в зеркале у меня был взлохмаченный, но геройский. Орудуя во рту зубной щеткой, я ухмыльнулся.
Поплескавшись в воде, я услышал звонок в дверь и настороженно высунул нос наружу. Надо было срочно предупредить маму об убитом на войне тапочке, но время было упущено, она уже открывала входную дверь. Навострив уши, я напряженно прислушивался, а, услышав тараторящий голос соседки, почти успокоился.
– Ты, почему босиком? – спросила меня за завтраком мама, удовлетворившись невнятным мычанием в ответ.
Мне совсем не хотелось обострять ситуацию дома, тем более что у меня имелись основания найти свой тапок где-нибудь во дворе. Не взял же его себе на память этот гад.
Съев яичницу, я засобирался на улицу.
Автомобиля у подъезда, разумеется, не было, он увез своего хозяина на работу, а свой тапок я обнаружил не сразу, потому что искал на земле. Случайно задрав голову вверх, я обомлел, он висел на антенне третьего этажа, куда его зашвырнул ненавистный отравитель воздуха. Надо отдать ему должное направление атаки он вычислил неплохо, я живу на четвертом чуть левее. Поразмыслив с минутку, я со вздохом направился к соседнему подъезду и мгновение спустя нажимал кнопку звонка на третьем этаже.
На этот раз мне не повезло, в квартире никого не было. Постояв, у закрытой двери, я решил зайти попозже.
***
Спустя три часа у меня на квартире состоялся военный совет, на нем присутствовали Мишка, Верка, и я. Предложения сыпались пачками, отражая пагубное влияние телевизора на нашу неокрепшую психику. Мысль, взорвать машину к чертовой матери бомбой сделанной из спичечных головок, была мною сразу отвергнута как совершенно нереальная в исполнении и слишком радикальная по смыслу.
Скинуть кирпич на крышу автомобиля – это мне сразу понравилось, но, помня о тапке, я отверг и его – опасаясь рикошета.
После чего мы глубоко и надолго задумались.
– У меня есть чертилка, – нарушила молчание Верка, – отличная такая чертилка которой можно начертить на его автомобиле нехорошее слово!
– А у меня есть шило, – улыбнулся Мишка, – очень, кстати, подходит для прокалывания всяких шин, и что самое главное абсолютно безопасное, попробуй, докажи что это я сделал, ни в жисть не удастся!
– Давайте попробуем сразу три способа! – вспомнил я о кирпиче. – Одновременно!
– Кирпич чуть попозже, – уточнил осторожный Мишка.
На том и порешили.
***
Впереди у нас оставалось полдня, и чтобы не мучиться напрасными ожиданиями, я предложил сначала вызволить из плена свой тапочек.
Дверь на звонки по-прежнему не отвечала. И мы, вооружившись лыжной палкой, принялись выуживать тапок, высунувшись из моего окна.
Это занятие ни к чему хорошему не привело, напугав разгуливавшего по балкону раскормленного кота и уронив палку, мы временно угомонились.
– Эх, была бы у нас приставная лестница, или пожарная машина, – мечтательно произнес я, мы бы этот тапок мигом освободили.
– Секундочку! – встрепенулась Верка. – Кстати, хорошая идея. Давайте вызовем МЧС, пусть они нам тапочек достанут.
– Совсем что ли очумела!? – покрутил я пальцем у виска. – Так они тебе и поедут тапки с балконов снимать!!!
– А мы им наврем чего-нибудь, – предложила Веерка, хитро улыбаясь.
– Только не про пожар и не про бомбу, – сразу предупредил я ее.
– Мы им про кота скажем! – снова улыбнулась Верка. – Про бедного котика, который упал с моего балкона и третий день сидит без пищи.
– Слишком жирный, – засомневался я, – голодные так не выглядят.
– Ну и что! Может быть, он раньше в три раза толще был, – возразил Мишка
И мы воодушевленные отправились к Верке на квартиру.
Ну и врунья же оказалась Верка, я не ожидал. Ей бы в театре актрисой работать. Так рыдала в телефонную трубку, что МЧСовцы через час у нас были.
Правда, их удивило, что кот с ее второго этажа на третий упасть умудрился, но это детали. Достали они нам бедного кота, который в форточку удрать не догадался, и всучили любящей хозяйке орущим и царапающимся, с вытаращенными глазищами и мокрым от переживания хвостом.
А тапок снимать отказались!
Не скажу, чтобы это стало для меня большим ударом, но немного обидно. Столько времени зря потратили.
Вот кому действительно не повезло, так это Верке, она сразу про тапок забыла, когда ей кота вручили, у нее от мыслей, куда его теперь девать, совсем память отшибло!
***
Неудача не приходит одна! К вечеру я не нашел ни одного целого кирпича, все попадались какие то мелкие обломки, а Мишку за ковырянием шилом шины застал дворник дядя Ваня, после чего от пылающих Мишкиных ушей можно было зажигать спички.
Верка, понятное дело, вообще во двор не вышла. Позабыв о чертилке, она носилась по квартире с мокрой тряпкой за напуганным котом и ждала неминуемой взбучки от родителей. Кто-то из школьников сказал ей, что услуги МЧС по спасению зверюшек бывают платные.
***
Утром я снова проснулся от кошмара, но не стал кидаться оставшимся тапком. Стиснув зубы, я, поднявшись на цыпочках, захлопнул форточку и засобирался в школу, весенние каникулы кончились, а хуже школы (с ее двойками) трудно, что-либо представить.
Встретившись у подъезда, мы унылой троицей поплелись к знаниям.
На уроке географии, сидя за последней партой, исцарапанная Верка шепотом учила нас, как укрощать котов.
– Когда он меня совсем достал, я накапала ему в блюдечко валерьянки. Я думала, он успокоится и уснет, но он совсем слетел с катушек, вначале стал мурчать громче холодильника и лезть ко мне целоваться, потом стало еще хуже. Он бегал по комнатам, чего-то рыча себе под нос, катался на блюдце, точил когти обо все что придется и непрерывно гадил где придется.
– Настоящий бандит, – посочувствовал ей Мишка.
– Вредитель!!! – эмоционально подтвердила Верка.– Сегодня хозяйке его отнесу! Наркомана!
Они болтали промеж собой, охали и ахали, а я при последних Веркиных словах радостно воскликнул: – Ура!
Именно в это мгновение меня осенило, – Вот оно! Я придумал.
***
После уроков я пошел в аптеку и купил три флакончика с валерьянкой, тоже самое сделали мои друзья, и мы стали ждать часа ИКС для испытания страшного биологического оружия КАТ.1
Ровно в 18 часов вечера приехал объект. Нас он не видел, мы предусмотрительно спрятались за помойкой. Рядом с нами стояли, лежали и терлись о ноги драные помойные коты, их будоражили оброненные Веркой капли, асфальт в том месте, куда они упали, был вылизан до самой земли.
Ровно в 18 часов двадцать минут мы открыли флакончики с пахучей жидкостью, и осторожно оглядевшись, двинулись в направлении машины.
Во дворе повисла напряженная предгрозовая тишина.
Только три отважных воина поднявшись из-за помойки, молча шли на последний решительный штурм.
Девять пузырьков валерьянки одновременно омыли пахучей жидкостью ненавистный автомобиль и уже пустые, нашли пристанища в наших карманах.
Теперь оставалось только ждать.
Медленно, но неумолимо шло время, быстро высыхала вылитая на машину жидкость, и ничего не происходило.
Но мы ждали не напрасно – вот над машиной появилась первая кошачья морда. Раздалось первое хриплое:– Мряу!!! – И первая царапучая лапа ласково погладила лакированную обшивку.
– Мряу!! Мяк!! Мяк!! Мур-мур!!! – радостно раздалось со всех сторон.
Зашуршали хвосты и лапки, зашипели обделенные. Испытание нового биологического оружия вступило в завершающую самую длительную стадию.
– Завтра посмотрим, – помахал я рукой на прощание, после чего вместе с Веркой и принюхивающимся к нам котом, пошел вызволять из плена свой тапок.
Хозяйка так обрадовалась возвращению своего Виолента (офигеть – ему придумали имечко!), что кроме тапка, подарила нам банку маринованных огурцов и угостила квашеной капустой.
***
Утром я проснулся от кошмара – я опоздал в школу!!! Кошмар оказался явью. Я проспал, потому что сегодня, впервые за две недели, не тарахтел мерседесовский двигатель.
Потянувшись, я осторожно выглянул в окошко, машина стояла на прежнем месте обосранная и обоссанная котами, а на исцарапанном капоте почему-то спала бродячая собака.
Снизу мне махали руками мои друзья, они тоже проспали.
– Сейчас выйду! – крикнул я им и принялся лихорадочно заталкивать в портфель учебники.