Еще несколько раз я возвращалась к этой теме, но меня упорно продолжали игнорировать.
Со временем я перестала опасаться посторонних. Никто не хотел связываться со Скалой, как все его тут называли, поэтому меня не трогали. Со мной даже не заговаривали, опасаясь его реакции. Ночью он прижимал меня к своей груди, согревая, и не пытаясь делать что-то большее, поэтому в конце концов я расслабилась, чувствуя себя не более, чем комнатной собачкой. Это коробило остатки моей гордости, но что не отдашь хотя бы за маленькую долю спокойствия и безопасности.
Однажды, после завтрака, я увидела, как двое мужчин забрали у молодого парнишки хлеб. Произошла перепалка, и мальчишку начали зверски избивать. Я взглянула в сторону охраны, но по их ухмыляющимся лицам было понятно, что они приготовились к очередному развлечению. В душе поднимался протест. Вот что бывает, когда привыкаешь к безопасности.
Когда мы оказались у своего угла, крови стало уже слишком много. Я не сдержалась и вскочила, намереваясь броситься ему на помощь. Мою руку бесцеремонно схватили и больно дернули обратно, усаживая на прежнее место. Меня всю трясло, из глаз брызнули слезы. Я вцепилась в руку Халка и посмотрела в его холодные жестокие глаза.
– Пожалуйста… – прошептала я.
Он отвернулся, давая понять, что разговор окончен.
– Прошу тебя… Ты отбил меня у падальщиков… Я уверена, что здесь хватит просто твоего слова.
В отчаянии я снова дернулась, но Халк твердо держал мою руку. Я открыла рот, готовая выплеснуть гнев, но слова застыли, стоило мне проследить за его взглядом. Он смотрел на мою руку, лежащую поверх его огромной лапы. Она занимала лишь его ладошку и выглядела, как рука ребенка, белея на фоне монолитной загорелой мужской кисти. Почему-то в душе моей все перевернулось, и этот момент, это прикосновение показалось слишком интимным. Я покраснела теперь уже не от гнева, а смущения, и убрала руку.
Он тяжело вздохнул и медленно стал подниматься. Я вскочила за ним.
– Сиди, – рявкнул он так, что мне показалось, будто на долю секунды мои волосы взметнулись ввысь. Я кивнула и быстро осела назад.
Он двинулся в сторону битвы, вернее, бойни. По мере того, как Халк подходил, с разных сторон наблюдалась удивительная реакция. Люди, ранее в остолбенении и молчании наблюдавшие за дракой, пришли в движение. Многие вставали, понимая, что сейчас что-то изменится.
Как только он оказался над распростертым парнем, трое ублюдков моментально прекратили все действия, зачарованно уставившись на возвышавшегося над ними Скалу.
– Теперь вам лучше постараться, чтобы он выжил, – произнес он самую длинную фразу, что я от него слышала за всю историю нашего знакомства. Если это можно так назвать, учитывая, что его имени я до сих пор не знала.
У него оказался самый приятный мужской голос, который я слышала за последний месяц. Нет, за всю жизнь. И произнес он самые добрые слова, прозвучавшие в этих стенах. На миг образовалась пауза, а затем послышались радостные возгласы и крики. И, возможно, все люди вокруг являлись осужденными преступниками, но в тот момент ими наконец руководило нечто доброе. Что-то хорошее, вынутое из самой глубины. То, что могло бы дать им шанс, стать лучше.
Я была готова броситься ему на шею, когда он шел ко мне обратно. Не имея ни единой возможности подавить улыбку, озаряющую мое лицо, я шагнула ему на встречу. Но, увидев его прищуренные в гневе глаза, неотрывно следившие за мной, мои руки опустились сами собой. Я смогла только произнести «Спасибо», и, конечно, не получила ни слова в ответ.
Ночью меня разбудило странное движение в области моей груди. Я не сразу поняла, что это рука Халка поглаживает ее сквозь ткань кофты. Я почувствовала уже знакомое разгоряченное тело, прижимающееся к моей спине, и услышала звуки дыхания около уха.
Но все это меня не пугало. По телу прошлась волна жара и радости. Я медленно повернулась к нему и обняла за шею, поднимая свое лицо ему навстречу. Его руки тут же обернулись вокруг моей талии и подтянули расслабленное разомлевшее тело вплотную к мужскому. Через несколько долгих секунд его мягкие и теплые губы коснулись моих, легко, будто пробуя их на вкус. Твердая рука нежно легла мне на затылок, поглаживая его, в то время, как поцелуй углубился, унося мысли и остатки самообладания далеко за пределы горизонта. Трехдневная щетина беспощадно колола мое лицо, но мне было все равно. Я не хотела, чтобы это заканчивалось. После продолжительного заточения в постоянном страхе, я наконец испытывала чувство, напоминавшее счастье, если еще не забыла, что это такое.
Он прервал поцелуй. Внезапно я поняла, что все последнее время происходило в моей душе. В чем причина смятения, в котором я находилась. Откуда во мне боролись противоречивые чувства в отражении самого малейшего его действия или движения в течении последних недель. Какими эмоциями я переполнялась, стоило мне поймать на себе его взгляд. Ничего подобного я не испытывала никогда раньше.
– Я люблю тебя, – прошептала я ему в губы.
Он на миг замер, тело его напряглось. Он поцеловал меня в лоб, а затем устроил мою голову у себя на плече, не переставая обнимать. Я слышала, как бьется его сердце. Я была взбудоражена, но постепенно успокоилась под мерный стук в мужской груди. Некоторое время он еще нежно гладил мою голову и несколько раз я чувствовала его легкие поцелуи, вызывавшие непроизвольную улыбку на моем лице. Я поняла, что все изменилось. Открылась новая страница моей жизни.
Утром я спала дольше обычного. Когда с трудом разлепила глаза, еще не проснувшись толком, я поняла, что улыбаюсь. Его рядом не было. На миг я испытала ужас, а потом вспомнила, что сегодня подошла его очередь посещать душ. Я представила свежевыбритое лицо своего защитника, обычно делавшее его на много лет моложе. Оно мне определенно очень нравилось. Наверное, теперь поцелуи станут еще мягче и приятнее. Возникло непреодолимое желание прижаться к нему и проверить все мои домыслы, когда он придет. Вчера Халк только целовал меня, но я точно знала, какие желания его преследовали на самом деле. Они вторили моим. Как жаль, что мы в этом ужасном месте. Все было бы по-другому, встреться мы на воле.
Халк… Теперь он точно обязан открыть мне свое настоящее имя. Я сказала, что люблю его. Это не были случайные слова. Я действительно так чувствовала. Я буду говорить ему их часто, и когда-нибудь молчуну с ледяными глазами придется ответить мне. Улыбка снова расплылась по моему лицу. Я старалась, но никак не могла ее подавить. Интересно, теперь он станет разговорчивее или все так же будет отдавать мне приказы хмурым взглядом. У него такой чудесный голос. Я хотела бы слышать его чаще.
Мои мысли прервал шум, по залу прокатился рокот голосов. Санитары… Они вошли внутрь в белых одеждах, вооруженные своими дубинками, стреляющими электрическими разрядами. Все смолкло кругом. Они оглядывались, явно выбирая новую жертву. Я опустила глаза в пол и сжалась, стараясь казаться меньше, чем есть. Я просто должна пережить это время, дождаться Халка и уговорить его попытаться бежать. Прямо сегодня.
Тень нависла надо мной, закрывая от света. Рука в перчатке схватила меня за подбородок и подняла вверх голову, открывая лицо. Я не выдержала и, оторвав от пола взгляд, медленно перевела его на санитара. Тот удовлетворенно кивнул.
– Нет! – ужаснулась я, осознавая горькую правду. – Нет! Пожалуйста!
Я начала вырываться, но получила разряд, отправивший меня в забытье.
Глава 3
– Как поживает моя любимая пациентка? – мягкий голос вырвал меня из обычной задумчивости. – Я пришел пожелать доброй ночи, Вера.
– Доброй, доктор.
Он не спешил уходить.
– Все процедуры, положенные перед сном, выполнили. Антибиотики не забыли?
Я покачала головой.
– После того раза, как та идиотка пропустила укол, подвергнув тебя опасности, предпочитаю все проверять лично, – уточнил он, хотя говорил так уже множество раз.
– Твои показатели – выше всяких похвал! Удивительная способность к регенерации! Доктор Райтер уверяет, что ты одна стоишь всех тех людей, что в казарме. И я с ним полностью согласен.
– Но я больше не человек…
– Что ты говоришь?! Только послушай себя! Ты – больше, чем человек. Ты уникальная.
– И кому я теперь нужна? – горькая усмешка застыла на моем лице.
– Ты нужна человечеству. Благодаря тебе многие обреченные люди получат шанс выжить! Во всем мире сердечно-сосудистые заболевания – основная причина смертности. Мы на пути к успеху и служим великому делу! И ты часть всего этого.
– Но как же моя жизнь? Как же все те, кто не вернулся после ваших исследований? Вы ведь убили их?! – не совсем уверенно закончила я.
– Почему ты думаешь, что они умерли?
– Тогда где они?
– Многие действительно не пережили адаптацию, но не все образцы умерли. Наоборот, мы улучшили условия их содержания. Так как работа очень важна, мы не можем вернуть их к этим … – он поморщился – заключенным. Ты же сама видела, какие там условия.
– Опыты над людьми бесчеловечны!
– Послушай, ты милая девушка. Но давай говорить откровенно. Нам нужен материал для исследований. К сожалению, все великие открытия сопровождаются человеческими жертвами. Взять хотя бы Вторую Мировую войну. Вот здесь на самом деле можно говорить о негуманности. Чтобы немецкие врачи получили столько информации о возможностях человеческого тела, погибло огромное количество невинных людей. Зато сейчас спасают жизни, основываясь на этих самых жестоких исследованиях. Я не оправдываю их злодеяния. Я констатирую факт. Здесь же у нас с вами содержаться особо опасные преступники. Самые опасные. Все приговорены к смертной казни. Никаких невинных. Так они приносят пользу, восполняют несправедливость, причиной которой сами и стали.
Я молчала. С тем, что сделали со мной, я уже смирилась, но что они сделают с Халком, когда придет его очередь?
– Ты оступилась. Почему ты попала сюда? – строго спросил доктор, нахмурившись. – Какое преступление ты совершила?
– Убийство… – выдавила я, опустив глаза.
– Если не ошибаюсь, тебя приговорили к смертной казни?
Я, поморщившись, кивнула.
– Если бы жизнь твоя не сложилась таким образом, никто не узнал бы, что ты уникальна. Поверь мне, это твое предназначение. Твоя способность к регенерации исключительна.
Он заглянул мне в глаза с выражением доброго доктора Айболита, который того и гляди спасет бестолковую зверушку:
– Теперь подумай, если бы тебя казнили, ты не смогла бы помочь нам в исследованиях. Следовательно, твоя смерть стала бы напрасной. Но ты жива. Да, условия жизни отличаются от прежних.
– Очень…
– Но, тем не менее, ты жива. Если процесс завершится правильно, и орган приживется, ты будешь выносливее, быстрее любого человека, и продолжительность твоей жизни увеличится. И, самое главное, ты отсюда выберешься.
– Извините, но я не могу этому поверить так просто.
– Я не говорю, что ты сможешь вернуться к прошлой жизни. Для мира ты умерла. Но ты бесценна для нас. Такое достижение никто не будет подвергать риску. И, конечно, уже хорошая новость – ты не вернешься в казарму. Там слишком опасно.
Я вздохнула, ощутив уже привычную волну боли, прокатившуюся по грудной клетке и ударившую в помутившейся голове в ноталгический гонг.
– Я вижу, разговор утомил тебя. Спи. Скоро боль пройдет, – с этими словами он вышел, и я услышала, как провернулся ключ в замке. Ничего не оставалось, как закрыть глаза и последовать его совету, пока эффект от болеутоляющих не притупился. Потом станет невыносимо больно.
В этот раз мне наконец приснился сон. После операции мозг не баловал меня сновидениями, но теперь я с радостью погрузилась в свои грезы, забывая о страшной реальности. Там я увидела того, кого безумно хотела чувствовать рядом. Халка. Я могла коснуться его. Единственный свет моей угасающей жизни сосредоточился в этот момент в нем.
Он наклонился надо мной, и даже сквозь сумрак я разглядела его сапфировые синие глаза. Они больше не обжигали меня льдом, а светились теплотой. Такого нежного и уютного взгляда я ни разу у него не видела. Но, думаю, так он и посмотрел бы на меня в то утро, если бы не явились санитары.
Я подняла руку и нежно провела ладонью по его колючей щеке.
– Халк… – улыбнулась я.
– Демиан.
Я не понимала, что он хочет сказать, но мне было безумно приятно слышать его голос. Он был мягкий и такой близкий.
– Мое имя…
– Привет, Демиан. Я – Вера. Приятно познакомиться.
Какое странное имя…
Кажется, я различила на его лице улыбку. Даже полуулыбку. Да нет, скорее всего, мне показалось. Халк улыбался. Демиан. Такое может случится только во сне.
– Ты можешь идти? – вырвал меня из раздумий требовательный голос.
– Не знаю, – я снова улыбалась и не переставала дотрагиваться до него. Инстинкт кричал мне, чтобы я больше никогда не выпускала его из своих объятий ни на минуту. Смешно, конечно. Но это мой сон, и я буду делать здесь все, что захочу.
– Я понесу тебя. Где больно?
– Везде… Торс, – уточнила я, нащупывая под сорочкой толстый корсет.
Когда он начал поднимать меня, яркая болевая вспышка взорвала все мое тело. Я вскрикнула и потеряла сознание.
Кто-то спорил. Я слышала лишь обрывки фраз, которые не складывались вместе. Они будто были на иностранном языке. Когда сознание немного прояснилось, я поняла, что это английский. Знакомый голос отвечал односложно. Значит, Халк всегда не многословен и сдержан. Последняя его фраза, которой он поставил точку в разговоре, очень знакомая. Я ее точно знала, но значение постоянно ускользало. Это раздражало. Когда буквы наконец составились в слова, перевод пришел сам собой: «Она останется со мной». Она – это, видимо, я. Да, я абсолютно согласна с ним, если меня кто спросит!
Я лежала на мягкой перине, а мир вокруг покачивался с четко определенной периодичностью. Создавалось впечатление, что я качаюсь в колыбельке, но это было бы совсем ирреально. Меня держали за руку, согревая теплом большой шершавой ладони и иногда сжимая мои пальцы.
Халк. Демиан.
Он на самом деле рядом. Я не понимала, как это можно объяснить, где мы и что происходит, но знала, что теперь в безопасности.
К моменту, когда мне удалось разлепить глаза, собеседник Демиана исчез, и мы остались одни. Первое, что я увидела, это его лицо. Он очень сильно изменился. Может быть, такое впечатление создалось из-за его внимательного взгляда, выражавшего бесконечную нежность. Или жалость… Но передо мной будто предстал совсем другой человек. Его волосы были аккуратно подстрижены, лицо чисто выбрито. Он похудел за то время, что я его не видела, но все еще оставался угрожающе огромным. Но теперь его богатырские размеры уже не пугали меня, а наоборот, внушали спокойствие и равновесие. Кроме того, душу затопило чувство благодарности. Снова пришел за мной, снова спас…
Я позволила улыбке расплыться по моему лицу. Его губы растянулись в ответ, но в глазах стояла печаль.
– Демиан… – мой голос оказался очень хриплым, как застарелая петля в старинном особняке. Он все последнее время был таким. После каждого продолжительного периода молчания слова давались тяжело, отстреливаясь острой болью по всей груди. Доктор пояснил, что это от того, что раскрывали грудную клетку. Даже моя способность к регенерации не могла так быстро исправить нанесенный ущерб. Прошло всего две недели с тех пор, как я умерла.
– Да?
– Мне не приснилось? Тебя действительно так зовут?
– Да.
– И сейчас не сон?
– Нет, Вера, не сон.
Я снова улыбнулась. Мне хотелось сказать ему так много всего. Сказать, что люблю его очень сильно. Но я сомневалась, имею ли на это право теперь. Мой взгляд жадно скользил по его лицу, отмечая каждую деталь. И я осознала, насколько красивый мужчина передо мной. С самого начала я воспринимала его совсем по-иному. Он казался мне опасным человеком. От него веяло угрозой, а я всегда старалась держаться подальше от проблем. Даже когда он спас меня в первый раз, я относилась к нему с благодарностью, но все равно невольно побаивалась. Но проведя с ним несколько недель, поняла, что под грозной маской скрывается другая личность. Но даже тогда я не смогла разглядеть, какими великолепными чертами лица он наделен. Я невольно протянула к нему свободную руку, чтобы дотронуться, но на полпути опустила.
– Ты назвал мое имя.
– Да.
– И снова спас меня. Это уже становится традицией.
Демиан сжал мою руку сильнее и опустил взгляд.
– Я не успел…
Я бы набросилась на него и задушила бы в объятиях, но просто дотронулась ладонью до его скулы.
– Я ведь жива… – мой голос дрогнул, и я попыталась убедить себя, что я не обманываюсь, – и сейчас здесь. Благодаря тебе. Где мы? – Я почувствовала необходимость перевести тему. Не хотелось разговаривать о том, что со мной сделали.
– В безопасности.
– Знаю. Но почему комната шатается?
– Мы на военном корабле.
– Ты военный?
– Не совсем. – все так же немногословен.
– Это они помогли нам?
– Да, – видимо он решил потешить мое любопытство, поэтому добавил. – Моя команда. Бывшая.
Я вспомнила о том, как он спорил с кем-то, когда я пришла в себя.
– У тебя проблемы из-за меня?
– Не беспокойся об этом. Штатный врач осмотрел тебя…
Я отвела глаза. Его отвращения мне не вынести. Но кому я теперь нужна такая.
– Он сделал УЗИ… – я явственно ощущала, как он выдавливает из себя слова.
– Ясно…
– Но ему надо задать тебе важные вопросы, чтобы… помочь тебе.
Внезапно гнев и отчаяние заполнили меня так, что дыхание участилось.
– Он сможет убрать из меня все это?
– Вера…
– Сможет? – перебила я.
– Нет… – он откинулся на стуле назад так резко, будто получил пощечину. Я с досадой почувствовала, как он отпустил мою руку.
– Прости… Да, конечно. Я отвечу на его вопросы, – я не могла выдержать его взгляд и отвернулась.
– Хорошо, – он встал и направился к выходу.
– Демиан…
– Да?
– Что ты собираешься со мной делать?
– Я что-нибудь придумаю.
– Они будут меня искать…
Он повернулся.
– Я смогу тебя защитить.
– Ты не понимаешь. Просто так про меня не забудут. Я нужна им, потому что… – я смутилась. И так теперь чувствовала себя уродом, не хотелось в его глазах становиться еще более ненормальной, рассказывая об аномальных особенностях организма. – Потому что у них все получилось. Полная совместимость.
– Ты должна мне верить.
Сама я поняла одно в этот момент. Когда мне станет лучше, я должна бежать. Убраться до того, как обнаружатся аномалии моего организма. Иначе даже Демиан мне не поможет. Кроме того, существует вероятность, что за мной придут из колонии. Тогда могут пострадать другие люди и, в первую очередь, Демиан.
Глава 4
Прошла уже неделя, как мы прибыли на базу в военное поселение. Из-за экзотичности растений вокруг и бесконечно прекрасных видов, изобилующих яркими красками, иногда могло показаться, что ты находишься на райском курорте. Если, конечно, визуальным восторгам хоть ненадолго удавалось отодвинуть страхи и сомнения, которые постоянно одолевали мои хаотичные мысли. Военная база находилась на острове с явно выраженным тропическим климатом, и вне помещений, где работали кондиционеры, выйти днем на улицу приравнивалось к посещению финской бани. А вот вечером прогуляться по берегу было настоящим блаженством. С первых дней я с радостью поняла, что мою свободу передвижения по жилой части и побережью не ограничивали. Но вскоре стало ясно, что и бежать отсюда было некуда. Каждый вечер я отправлялась на променад, исследуя все вокруг в поисках возможностей для побега.
Демиан исчез из моей жизни в тот же день, когда пообещал защитить меня. После колоний я привыкла беспрекословно верить ему и подчиняться. Но было нечто странное в том, что теперь он защищал меня на расстоянии. И ни разу не пришел проведать. Это убеждало в том, что между нами все кончилось, так и не успев начаться. Что ж, ведь это к лучшему, учитывая случившееся со мной. Да и откуда эти треволнения?! Ведь я собиралась в любом случае бежать. И мое состояние мне в этом поможет. Никто и не поверит, что человек, которому вскрыли грудную клетку пару недель назад, уже полностью функционирует.
Все усложнялось тем, что я приходила на консультацию каждое утро. Доктора, которая со мной работала, звали Александра. Приятнейшая женщина казалась дружелюбной и даже старалась стать мне другом. Она жалела меня, культивируя степень нанесенной мне психологической травмы. Ее сочувствие играло мне на руку, и последние дни под нелепыми предлогами, но удавалось отложить осмотры. Хорошее самочувствие, сухая перевязка и мои словесные истязания были первыми помощниками, когда она в который раз подняла тему физического обследования. Дальше тянуть становилось все труднее. Она видела швы неделю назад по прибытии. И уже тогда следы смятения на ее лице тут же вылились во множество вопросов по поводу сроков проведения операции. Если сейчас она снимет бандаж и увидит лишь заживающий рубец, все выплывет наружу. И я просто сменю лабораторию на новую, где меня снова будут исследовать и использовать в научных целях.
Я только надеялась в последний раз увидеть его. Но он будто избегал меня. Ждать больше казалось невозможным. Я достаточно хорошо себя чувствовала, чтобы действовать сегодня.
За предыдущие дни я составила схему расположения камер на острове, и теперь знала, где можно незаметно и неожиданно выпасть из обозрения большого брата. Я протаптывала этот маршрут каждый вечер, но только сегодня сделала решительный шаг.
Я прыгнула со скалы в намеченном месте, кувыркнувшись и вытянув руки перед собой, и резко вошла в воду, стараясь произвести минимум шума. Море было на удивление приятным и прохладным, что сильно контрастировало с огнедышащей пастью прошедшего дня. Прыжок прошел четко, причинив минимум боли в ребрах, и я вынырнула, почувствовав удовольствие от приятно ласкающей кожу влаги. Давно уже хотела искупаться, но придерживалась своего амплуа раненого лебедя.
Я оглядывалась по сторонам и прислушивалась в ожидании воя сирен или криков, но не различила ни одного подозрительного шума. Только волны бросались на скалы, как стая разгневанных волков, защищающих свою территорию.
А затем начала грести изо всех сил, подстраиваясь под ритм волн и удаляясь от берега. И от Демиана. С самого начала внутренне я понимала, что наши дороги на разных полосах движения, но все равно пыталась ехать «под кирпич». И то, что в итоге случилось, только доказывало противоестественность подобных отношений. Я отбросила грусть в самый потаенный угол своей души и продолжила борьбу со стихией за выживание.
Нет, я не сумасшедшая и не собиралась переплыть Тихий океан. За неделю удалось разузнать, что чудесные свежие морепродукты к нам на стол поставляют аборигены соседнего острова. Именно туда мне и необходимо было добираться вплавь четыре километра. Затеряться среди населения я не надеялась. Денег для покупки средства передвижения тоже не имелось, поэтому придется придумать, как позаимствовать катер. Не уверена, что это намного сложнее, чем угон машин. Я поморщилась от воспоминаний, но все же внутренне поблагодарила своего «учителя».
К утру мое отсутствие обнаружат, и опытные солдаты будут знать, где меня искать, так что времени оставалось очень мало. Навряд ли кто-то поверит, что я оступилась и упала «за борт» их военной базы. А вот рассмотреть во мне шпионку и присвоить звание «предатель» – это любимая тема военных людей.
Я задала более быстрый темп. Боли в области ребер меня не беспокоили уже несколько дней, и я могла отдаться размеренным движениям рук. Нехитрые действия приводили в порядок и систематизировали хаос, воцарившийся в голове. Постепенно успокаивалась совесть под натиском железных аргументов. Да, эти люди были добры ко мне, потому что не знали, что я из себя представляю. А если бы им стало известно, они бы не посовестились отложить все свое дружелюбие ради науки. Так было всегда.
Чернота бездонных вод уже давно не пугала. В жизни было столько действительно страшного, что не оставалось времени переживать и бояться возможных фантазийных катастроф. Хотя с акулами я на самом деле столкнуться не хотела бы. Против нескольких рядов больших и острых зубов не сыграла бы даже быстрая регенерация тела. Меня поневоле передернуло. Особенно акулы любят охотиться ночью на одиночек, так что я как раз отлично подхожу для их вечернего ланча.
Хорошо, что акулы не нападают сразу, даруя шанс обнаружить себя до того, как станет слишком поздно. Сначала они делают несколько кругов, чтобы хорошенько тебя рассмотреть, потому что близоруки. Затем как бы невзначай задевают телом. Почти все, кроме белых. Они нападают внезапно.
Так, спокойно. Сейчас я нарушаю еще одно важное правило. Не паниковать, и, как следствие, никаких резких движений. Ага! Скажите это жертве!
Я попыталась дышать глубоко, стараясь победить панику и проклиная свое слишком живое воображение. Акула – такой же хищник, как и остальные. Здесь важно сохранять спокойствие. А если деваться уже некуда, продуманное нападение – единственный выход. Уязвимые места акулы не особо отличаются от сухопутных опасных животных. Постараться что-нибудь вогнать в глаз, хотя бы руку. Дополнительным бонусом, если можно так выразиться, идут жабры. Они тоже являются их слабыми местами. Кроме акул в воде можно нарваться и на другие неприятности.
Я постаралась запретить себе думать об опасностях. Изгнать из головы подобные мысли оказалось нелегко. Воображение продолжало подбрасывать образы бездонного дна Мариинской впадины под моими ногами, со спящими удивительного размера, а также жуткой кровожадности чудовищами, перемежающиеся с огромными ядовитыми медузами. И все это приправлено огромным количеством акул всевозможного вида. Здесь кружатся и белые, и тигровые, и синие, и акула-молот, и еще пятьсот видов. Только представить, что их на самом деле классифицировано более пятисот, уже становится страшно… Пока я не стала тонуть от надуманного мною же страха, пришлось обратиться к единственному образу, способному разогнать из глубинок моего сознания всех обладателей торчащих из воды плавников. Демиан спас меня от падальщиков, спас от профессора Строганова и его докторов. Для меня он навсегда останется якорем в тяжелых ситуациях. Я почувствовала, как по лицу разошлась неконтролируемая улыбка.
Но тут же мысль о том, что он оставил меня и ушел, произвела противоположный эффект. Чтобы сохранить его образ не тронутым эмоциями предательства, я заставила себя поверить, что Демиан исчез, потому что ушел на задание. Но ведь он сказал, что это его бывшая команда. Значит, здесь он больше не работал…
Надеясь, что течением меня не сбило с курса, я высматривала в темноте огни. Невыразимое чувство облегчения нахлынуло на меня, когда впереди наконец мелькнул первый огонек. Затем из темноты начали вырываться и другие. При этом открытии усталость как рукой сняло.
Выбравшись на песок, я легла на спину и долго не могла отдышаться. Я не знала, сколько прошло времени, но рассвет еще не зачинался, и это успокаивало. Необходимо было достигнуть материка, пока меня не хватились, поэтому я заставила себя встать. Я пошла вдоль берега к лодочной станции, видневшейся вдали. Всюду качались маленькие рыбацкие лодки с мотором.
Чуть поодаль я заметила катера крупнее и больше напоминающие туристические яхты. Возбужденно задрожали руки, когда я увидела крайнюю лодку. Это была та же модель, что и у Марка. Я даже несколько раз сама управляла ей. Невероятное везение.
Подплыв с кормы, я зацепилась за канат и подтянулась. Внимательно осмотрев катер на наличие датчиков сигнализации и не обнаружив их, я с облегчением перелезла и кувыркнулась на пол, неосторожно стукнувшись плечом. Если бы сигнализация была установлена, то от моей неосторожности точно заорала бы. Но вокруг стояла мрачная душная тишина.
В углублении под сиденьем что-то блеснуло. Я просунула руку, задержав дыхание – и не поверила своему счастью. Ключ… Неужели ключ от лодки. Это было бы просто нереально здорово. Я подползла к штурвалу, опасаясь высовываться, и с легкостью воткнула блестящий ключик в замок зажигания, где он четко зафиксировался. Буратино так не радовался, когда открыл потаенную дверь в домике папы Карло.
Вздрагивая от мысли, как мало у меня будет времени до появления охраны, когда взревет мотор, я осторожно начала поворачивать ключ. И замерла… Ну и идиотка. Катер ведь привязан. Руки затряслись, когда я осознала свой промах.
Я подползла к краю борта и выглянула, стараясь не делать резких движений. Лодку удерживало два каната. Два! Ничего не скажешь, кроме «Береженого Бог бережет».
Перегнувшись, я перелезла на подмостки и принялась развязывать морские узлы. Справившись с одним, я, оглядываясь по сторонам, переползла к следующему. Когда со связующими элементами было покончено, я уперлась ногами в доски, а руками в катер и толкнула изо всех сил яхту. Она охотно поддалась и начала удаляться, оставив меня висеть на краю своего борта.
Черт! Как назло болью резануло плечо. Видимо, я не только ударилась, а еще и растянула его при падении.
И вот она – замечательная картина. Горят огни, лодка отошла от берега, в любой момент ее хватятся и поднимут тревогу. А я решила повисеть тут сбоку мешком с картофелем, на самом видном месте, романтично освещенном прожекторами. И лучшее, что мне светит, это выстрел солью в задницу. Но злорадный червячок сомнения кричит во всю глотку, что только в России можно получить такую поблажку. Во всем остальном мире человеку, покушающемуся на твою собственность, законом разрешается всадить в живое злоумышленное тело настоящую пулю. И вот потеха. Я как раз находилась не в России. Так что надо завязывать и с импровизированным турникетом, и с философско-юридическими размышлениями.
Я подтянулась, превозмогая неприятное болевое ощущение в районе лопатки, и закинула ногу за борт. Немного покряхтев – там уже была и вторая, а за ними в лодку затянуло и торс.
Я знала, это не лучший выбор для незаметного исчезновения, так как катер большой для того, чтобы грести веслами, но зато здесь точно установлена система навигации. Она не только не даст мне заблудиться, но и укажет места, где я не сяду на рифы.
По этой самой системе навигации владелец позже найдет лодку, что дает мне право не переживать по поводу кражи. Ведь я взяла ее ненадолго и без корыстных целей. Главное теперь, чтобы полиция и военные не нашли ее раньше и вместе со мной. А на материке я уже смогу затеряться.
С материка я позвоню Ною. Когда-то он дал мне номер телефона и сказал, что я должна позвонить, если безнадежно вляпаюсь. Уже несколько раз я могла бы связаться с ним, но чувство гордости не позволяло. И вот, посмотрите, кто этот мокрый воришка, сбежавший заключенный, казненный предатель, изувеченный подопытный, преследуемый беглец и тому подобное. Думаю, это та самая ситуация, когда гордость стала рудиментом.