Loe raamatut: «Луч света в темном городе»

Font:

© Джейсон Хейрин, текст, 2025

Глава 1
Искра Черного города

Темная, непроглядная ночь окутала такой же черный, беспросветный город. Каменные здания, окрашенные в мрачные тона, возвышались по обеим сторонам улицы, а извилистые тропы были усыпаны толстыми хлопьями сажи.

Единственный свет, пробивавшийся сквозь тьму и мрак – луч огонька из лампы в руках мальчика-подростка, облаченного в длинный, закрывающий все тело, плащ. Мальчишка хмуро осматривался по сторонам, пытался вглядеться в окна домов, но лишь изредка замечал мрачные, бледно-серые лица обитателей с извилистыми рогами. Парнишка не боялся темноты, но все же непроизвольно дернулся назад и задел рукой мужчину, который все это время сопровождал его.

Малец поднял голову, рассматривая сквозь гущу темноты лицо попутчика. Серая кожа, покрытая черными чешуйками, два огромных рога, спрятанные под капюшоном, и глаза с вертикальными зрачками успокаивали его и наполняли душу теплом.

Мужчина заметил его голубоглазый взгляд и улыбчиво потрепал по голове:

– Не волнуйся, сын, мы почти пришли.

Проходя по улице все дальше и дальше, путники вышли из города и стали подниматься по холму вверх, прямо к огромному храму, расписанному разными узорами и переплетениями линий. На входе, перед огромной дверной аркой, их уже поджидал маленький дракон с миленькими рожками и длинным хвостом.

Мужчина подошел к нему и поклонился, прикрыв своей рукой левый глаз:

– Рад видеть тебя, Тоби.

Дракончик поднял свою голову и стал осматривать их обоих:

– В такую рань приперся, Эйвор. Я полагаю – это Каир?

Малец стоял за спиной мужчины и держался за его плотный черный плащ, как за самый надежный и прочный щит.

Старший улыбнулся на такое милое проявление страха и продолжил:

– Да, мой сын, Каир. Эрогон сказал.

Внезапно его перебил более грубый голос, доносившийся из-за спины Тоби, прямо из тьмы. Темная, давящая аура ударила по всем, отчего слабый юнец еле держался, чтобы не упасть на колено.

– Я сказал: приведи сына, у которого силы дракона больше, чем человеческих.

Огромный, широкоплечий силуэт вышел вперед и стал сверлить своим взглядом всех присутствующих. Фигура устрашала своими размерами, а темное одеяние, сшитое из самой темной материи, закрывающее все тело, придавало мрачность и таинственность.

– Он такой же, как и та девчонка. Хоть в нем и действительно есть больше задатков дракона, но я абсолютно точно вижу, что он не обучен совсем.

Эйвора задели эти слова, и он не смог промолчать, хоть и понимал, кто перед ним: создатель черных драконов, самой ненависти в их мире – сам Бог тьмы.

– Он дракон, Эрогон! Как ты и я. Я воспитал в нем все качества хранителя, как когда-то воспитывал меня Широ.

Эрогон прищурил свои глаза, из которых клубами выходил темный дым. Все вокруг ощутили сильное давление от его взгляда, как будто огромная рука сжимала их глотки. От этого у Эйвора перехватило дыхание:

– Это тот трус? Видел, как он тебя воспитал. – после этих слов Эйвор оскалил зубы, но противиться словам не стал.

Он знал, о чем говорит создатель. Создатель продолжил:

– Что ж, проверим это на деле. Тоби, поручаю это тебе. Его тренировки – на твоих крыльях.

Дракончик резко вскочил, когда давление спало со всех и, возмущенный от такой новости, пропищал:

– Я?! Почему я?!

– Что-то не устраивает? – прошипел мужчина и недовольным взглядом окатил маленького дракончика. Тот резко поменялся в лице.

– Нет. Все устраивает. – ответил Тоби и лишь наблюдал за огромным силуэтом, уходящим вглубь храма.

Каир молча наблюдал за всем этим и не мог даже и слово вставить. Ком в горле не давал ни вдохнуть, ни выдохнуть. Зловещая, давящая сила и энергия того существа сжимали его внутренности, словно хотели сделать из них сок.

В детстве Эйвор не один раз рассказывал о нем, но при личной встрече с ним рассказы становились лишь детскими сказками.

* * *

Каир был рожден в удивительном мире, жителями которого являлись драконы, обладающие магией, с разными цветными огнями: основными – Белый и Черный – и дополнительными: Желтый, Оранжевый, Синий, Красный, Алый, Розовый и Зеленый. Каждый из них отвечал за определенную черту характера и эмоции: жизнелюбие, ненависть, справедливость, отвага, спокойствие, любвеобильность, раздражительность, страх и доброжелательность. Все, за исключением Черного огня, живут в мире друг с другом. У каждого из цветов свой собственный город и свой предводитель – хранитель – тот, кто должен оберегать и защищать свой огонь и народ, поддерживать в нем жизненные силы.

Белый и Черный огонь являются основными и самыми первыми в этом мире.

Множество столетий назад в этом мире появились два сверхсущества – Мейсон и Эрогон. Два брата, наделенные магическими силами, решили создать жизнь в пустом тогда мире. Мейсон смог достичь этого первым. Увидев, как белый свет может изменяться и переливаться разными оттенками, он смог создать первых существ – драконов, но в своем истинном облике они теряли себя и не могли разумно мыслить. Поэтому Белый создатель наделил их способностью превращаться в меньшую и не такую прочную форму – человеческую. Первые люди открыли для Бога удивительные явления: эмоции и то, как эти эмоции влияют на огонь. Тогда появились первые хранители огней. Драконы, изменившие свои тела и испытавшие первые эмоции, смогли изменить и свой огонь.

Эрогон начал завидовать успеху Мейсона, и тогда ненависть поглотила его душу.

Так появились творения Белого огня, и так зародился новый – Черный огонь.

* * *

Эйвор обучал Каира грамматике драконов и языку, а также истории Черного города.

Титул хранителей передавался по наследству, и за все время их было пять: дочь Эрогона Эрия, потом ее дочь Эрида, следом шел Айрон, потом Широ и сам Эйвор. Каждый внес свой вклад в развитие города – и хороший, и плохой, но каждый без исключения после смерти появлялся в виде статуи в самом черном храме, в зале памяти.

Зал статуй хранителей находился прямо под храмом: огромные расписные колоны в виде драконов держали потолок на своих массивных лапах, а между ними красовались фигуры четырех прошлых хранителей.

Первая статуя была в виде дракона с длинной шеей и хвостом. Он держал в руках толстую книгу, его грозный взгляд смотрел прямо в душу, а гравировка, высеченная на золотой пластине, гласила: «Эрия – мудрая хранительница».

Эрия являлась дочерью Эрогона, и поэтому отец хотел, чтобы она стала похожей на него, но мать не устраивало это, и та решила бежать с малюткой из города. Эрогон настиг ее и убил прямо на глазах дочери, когда ей исполнилось два месяца – это был его первый урок ненависти. Когда Эрия стала хранителем, Эрогон стал статуей добровольно и впал в глубокую спячку. Ей с самого начала пришлось создавать порядки в Черном городе и в храме. Она разработала сводку правил для хранителей: теперь у каждого хранителя должен быть один заместитель и один лекарь – те драконы, которым он может доверять на все десять тысяч процентов.

Вторая статуя по сравнению с остальными – самый маленький дракон, на удивление, с добренькой темной мордочкой. Это Эрида – хранительница душ умерших драконов. Она была самой доброй по сравнению с остальными, от этого черный огонь стал угасать. За время правления девушка перерождала умерших, которые не находили покой, и тепло относилась к горожанам. Все черные драконы полюбили ее, и это положительно сказалось на Красном городе и его огне.

Магия и эмоции, испытываемые множеством драконов, могут изменять влияние огней и их силу, от чего в городе красных драконов повысились их популяция и быстрое взросление.

Дальше стояла статуя огромного дракона, исписанного шрамами и порезами. Он почти равнялся ростом с Эрогоном. Такой же грозный, давящий взгляд остался даже у статуи: «Айрон – сильнейший хранитель» стоял смирно, со скрещенными на груди руками, а под ногами лежали кости и прах его побежденных врагов.

Сын Эриды являлся полной противоположностью ей. Он видел никчемность матери, был уверен, что она слабый хранитель. И в свои восемнадцать лет, когда пришло время получить титул, он убил ее перед всеми жителями со словами: «Хранитель может быть только один». Такой же ненавистный и жестокий, как Эрогон, юноша не сильно пользовался магией, да и не надо было. Физическая сила и навыки борьбы могли сотрясти город, а в своем истинном облике дракона он одной только лапой мог раздавить целый квартал. Все его боялись, ненавидели и даже поговаривали, что он полная реинкарнация их создателя.

Последняя статуя напоминала темную фигуру костяного дракона. Чешуи не было видно, отчего складывалось впечатление, что это темная материя нависала над костями. Она как бы слегка прикрывала участки его костлявого тела, а в тени расправленных крыльев виднелись глаза. На гравировке было написано: «Широ – теневой хранитель». Также считали, что он трусливый хранитель. Он не покидал храм, а вместо него город охраняли тени. Айрон пытался в него вдолбить правила ненависти и считал его самым никчемным сыном, но самое странное – это то, что после церемонии передачи силы хранителя никто и никогда больше не видел Айрона…

К сожалению, Широ погиб страшной смертью. Его сразили не воин, не бедствие, не старость; он умер совершенно молодым, когда Эйвору еще не было и десяти лет.

Драконий цветок – самый опасный цветок для драконов: лекарства против его пыльцы нет. Он заставляет злиться и терять себя в порыве ярости, после чего пронзающая боль от разрыва кровеносных сосудов в конце концов разрывает и душу, и тело. Ему не повезло испытать его воздействие на себе первым…

Последний случай с шестым хранителем был не из приятных в темном городе. Эйвор стал хранителем и самым лучшим ученым в городе, а его младший брат Эйрон – его правой рукой и верным товарищем. Пораженный смертью отца, хранитель целиком и полностью отдался науке, а подопытными стали обычные люди, созданные Мейсоном.

В городе соблюдался порядок до тех пор, пока молодой ученый не встретил Элен – человеческую девушку, подопытную. У них возникли чувства друг к другу, что было запретом для хранителя. Им пришлось сбежать из лаборатории и даже из самого мира драконов, бросив все на произвол судьбы.

Анархия поглотила все сразу после разлетевшейся новости и окутала своими холодными лапами каждого дракона Черного города. В результате некогда процветающий, но ненавистный город действительно утонул в собственной ненависти и превратился в руины.

Так прошло несколько лет, пока на территорию храма не ступила нога первой дочери союза человека и дракона – Милены – с ее дружком Эйко – темным монстром-скелетом с ветвистыми рогами на голове.

Эрогон, находясь в спячке, почувствовал такую необычную ауру и пришел в бешенство настолько сильное, что вновь пробудился. Прогнав девчонку из своего мира, создатель восстановил весь город, как было до его разрушения, и сам возглавил его, но, на его удивление, она вернулась с друзьями спасать свою мать: как оказалось, ее сумели поймать и запереть в лаборатории Эйвора, в городе, до начала гражданской войны.

Эрогон взбесился от такой наглости и готов был стереть наглую чертовку с лица земли, но на ее спасение вовремя подоспел ее отец, сам Эйвор. Тогда у создателя возник план, и он предложил сделку:

– Так как твой брат погиб во время войны, я не смогу его вернуть к жизни. В нем течет кровь хранителя, а таких можно только переродить, начав все заново. Нужен наследник. Раз дракон выбрал ее, то она должна родить наследника, который будет больше с драконьими чертами, чем с человеческими. Но в город до тех пор не вступать ни ногой. Только храм – ваше место обитания и другие миры, – говорил Эрогон, стоя перед мужчиной возле полуразрушенной лаборатории.

За Эйвором стояли Элен и его дочь с ее друзьями, но создателя на тот момент больше всего привлекло создание из костей с рогами – это был Эйко. Привлек ли он внимание из-за того, что минуту назад сражался с ним почти на равных, или из– за чего-то еще, Эйвор не смог выяснить.

Эйвор глубоко сожалел о своем поступке и о том, что его брат погиб в пожаре анархии, поэтому согласился на данное условие.

Они с Элен остались в храме, но очень быстро надоели Эрогону своим отвратительным – влюбленным – видом, и поэтому он их прогнал на самую окраину города: там их никто не смог бы найти. Так родился Каир и воспитывался восемнадцать лет; время становления хранителем шло к нему медленными, но огромными шагами.

Все это время Эйвор, помимо рассказов увлекательных историй про предков, обучал будущего хранителя навыкам боя. Хоть и сам толком не умел драться, но все же пару приемов он знал из записей Айрона и других хранителей.

Однажды парень с темно-голубыми глазами, лет девяти, стоял на выжженной, обугленной поляне – это было место для тренировок с отцом.

В очередной раз Каир пытался повторить хотя бы один из приемов, но все было тщетно.

Отец подошел к сыну и успокаивающе потрепал его по голове, где уже слегка выступали крохотные, но острые рожки.

– Смотри еще раз, – начал показывать ему Эйвор. – Присядь, одну ногу отставь назад, другую – вперед: на нее ты облокотишься в дальнейшем.

Паренек повторял все в точь-в-точь в очередной раз, но все равно не получалось, из-за чего он начинал злиться:

– Да я делаю все точно так! Почему не получается?

– Ты должен почувствовать свою магию. Черный огонь, хоть и опасен, верен своему носителю, если тот умеет им пользоваться. Попробуй. Почувствуй, как он исходит из твоей души, и выплесни его.

Мужчина резким движением тела вперед навалился на переднюю ногу и будто толкнул воздух вперед.

Черное пламя в виде длинной, темной шеи дракона вырвалось из рук отца и закружилось в удивительном и поражающем вихре над ними. Эйвор управлял этой огненной вьюгой, водя руками по воздуху. Пасть дракона голодно клацала и клацала, она хотела только одного: пожирать все, весь белый свет вокруг.

Взмахом руки ученый оборвал невидимую связь с огненным вихрем, и тот растворился в воздухе так же внезапно, как и появился.

Каир много раз это видел, но каждый раз трепетал от такого зрелища. В этот раз он сосредоточился еще сильнее, но опять ничего не почувствовал, кроме ворчания от голода в животе: сегодня мама должна была сделать блинчики с мясом, и это не давало ему покоя. Юноша пытался отогнать все посторонние мысли прочь, и вдруг он что-то уловил: слабый отголосок откуда– то изнутри.

Парнишка повторил движения отца и махнул руками в воздух, давая силе в нем вырваться наружу. Но вместо огненного шлейфа и пламени возле его рук образовались летающие магические символы и иероглифы, напоминающие извилистые линии и разные геометрические фигуры. Такие же появились на листьях темных деревьев перед ним. Они стали настолько черными, что поглощали свет и тьму вокруг себя. Все листочки, помеченные этими письменами, рассыпались в прах, а обугленные стволы деревьев стали медленно тлеть.

Эйвор был удивлен такой необычной атакой и даже не знал, что сказать. Обернувшись к сыну и увидев, как Каир еле стоял на ногах, он сразу подскочил к нему:

– Довольно необычно, но ты все равно молодец. Ты справился. Продолжим, как отдохнешь, – сказал отец, глядя, как его дитя тихо и мирно уснуло на его руках.

* * *

Каир продолжал стоять, как вкопанный, даже когда Эрогон ушел в темный и мрачный коридор храма. Его на землю смог вернуть юный голос Тоби:

– Эй! Ты чего застыл, будто призрака увидел?

Парень хотел было ответить: «Типа того», но не понимал, можно ли что-то вроде такого говорить про Эрогона, да и вообще можно ли про него хоть что-то говорить.

– Я примерно знаю, о чем ты думаешь, – перебил его Тоби, уже откуда-то взявший чашку чая и попивая из нее темную жидкость с резким запахом трав. – Это типичная реакция на него, все-таки это сам создатель ненависти драконов.

Юноша обернулся назад в надежде увидеть Эйвора, но его и след простыл:

– А где отец?

– Эрогон стер его с лица земли, пока ты глазел на него, – довольно спокойно ответил дракончик.

– Что?!

Раздался смешок, и маленькое создание прыгнуло на плечи парню:

– Да расслабься ты, шучу я. Он ушел в храм. Ты даже этого не заметил? М-да, вижу, ты сильно испугался его.

Каир лишь недовольно фыркнул в ответ, но, спустя несколько секунд, спросил:

– А ты сам-то кто? Папа рассказал, что ты смотритель храма.

Тоби вскинул бровь вверх:

– Смотритель? Вот глупости! Я и есть храм. Я дух и защитник храма. Меня создал Эрогон еще до хранителей, поэтому я всех их знаю лично, и, видимо, поэтому я теперь твой учитель.

– Ого. – удивленно, но с еле заметной ноткой недовольства проговорил парнишка.

– Ты чем-то недоволен? – заметил Тоби.

– Не совсем. Я просто не понимаю, за что мне это наказание. Хранитель Черного огня – это ведь самое ужасное, чего можно пожелать. Как им вообще нормально управлять?

Маленький длиннохвостый дракончик после этих слов заметно нахмурился и украдкой взглянул на паренька:

– Это не наказание, как тебе кажется. Хоть огонь и сделан из ненависти, он предан своему носителю, и связь между физическим телом и магией гораздо сильнее, чем у других огней.

Каир с интересом взглянул на Тоби, который уже медленно пошагал по коридору внутрь храма, и последовал за ним.

– Белый огонь, хоть и является основным, распадается очень быстро из-за нестабильной связи с душой драконов. Поэтому, если белый дракон испытает какую-либо эмоцию слишком сильно, его огонь тут же приобретет другой цвет, но снова белым он не станет никогда, – рассказывал он, проходя мимо различных комнат и кабинетов.

Спускаясь по лестнице вниз, под землю, Тоби прыгал по ступенькам, словно играя. – Черный же огонь крепкий и не может поменять свой цвет ни при каких условиях.

Юноша задумчиво спросил:

– Ладно, связь – это связь, но история, да и сама жизнь черных драконов… Разве это не ад? – после этого вопроса он краем глаза заметил самого Эрогона, бродившего с Эйвором в дальнем коридоре. Храм казался маленьким с улицы, но внутри был огромен и вдобавок углублялся под землю. Парень перешел на шепот:

– Каждый дракон, живущий в нашем городе, – обреченная душа… Каждый из них в большей мере ненавидит самого себя.

Тоби улыбнулся и ответил, прыгнув на плечо:

– В этом и заключается роль хранителя: оберегать их.

Оба путника наконец спустились по круговой лестнице вниз, прямо в огромный зал – Зал Памяти Хранителей.

Увидеть статуи вживую Каиру удалось впервые. Огромные расписные каменные глыбы, все как один, смотрели прямо на парня. От этого было немного жутковато, а по спине бегали мурашки, особенно от взглядов Айрона и Эрии.

– Так вот они, хранители. – шокировано осматривался парень.

– Да, кроме Эрогона и Эйвора, разумеется. Каждый из них был ценен для жизни города, и именно от того, каким будет хранитель, зависят и сами жители. У Эриды были добрые и послушные, а у Айрона – злые и жестокие. Так будет и у тебя. Каким хранителем будешь ты, Каир?

Эти слова вошли в разум парнишки и проходили все дальше, внутрь, заполняя все его мысли.

«Каким я буду?» – думал Каир и пытался ответить на этот вопрос, но это еще предстояло выяснить.

– Я буду готовить тебя к передаче силы хранителя. Но учти. – Внезапно внешний облик дракончика стал меняться и удлиняться, приобретая форму мальчика-подростка с длинными ушками, клыками и чешуей на лице. – Я многих хранителей видел, но чтобы сделать из тебя нормального хранителя, прибегну к тренировке Айрона. Без пощады! – закатился смехом Тоби, скрестив руки на груди.

«А я-то думал, где подвох…» – подумал Каир и, тяжело вздохнув, взглянул на статуи еще раз. Странное чувство какого– то присутствия не покидало юношу. Кто-то точно смотрел на них, и он был не один.

Глава 2
Меч и Щит будущего хранителя

Маленький дракончик прыгал по коридору мимо закрытых комнат с именными табличками прошлых хранителей. Остановившись у двери в самом конце темного коридора с табличкой «Айрон», он посмотрел на замочную скважину, сверкнув глазами. Замочная скважина щелкнула, и металлическая помятая дверь с жутким, противным скрипом отворилась.

Внутри все было обставлено стойками с броней, различными мечами и кинжалами из ликиана – редкого и самого прочного металла, сплавленного с черной чешуей. Также стояли тренировочные оборудования для отработки ударов.

Тоби смог отыскать рукопись довольно легко. Книжек в комнате было не так уж и много, но, к сожалению, многие страницы и главы оказались размыты временем и утеряны. Оглядываясь, Тоби каждый раз замечал различные глубокие, огромные царапины на стенах и приборах, которые давали понять всю суровость тренировок.

Несмотря на то что книга изрядно пострадала, в ней сохранились несколько приемов и расписаний основных физических упражнений. Тоби решил не терять времени и приступил к тренировкам с Каиром.

Храм возвышался над всем Черным городом, на огромном холме. От незваных гостей здание оберегал огромный прозрачный магический купол, созданный Эрогоном очень давно.

Как и полагается для всех тренировок, сначала следует разминка, поэтому Каиру предстояло пробежать вокруг холма тысячу кругов от рассвета до заката.

Каир пришел в назначенное время и сразу же выругался, узнав об этой «разминке»:

– Ты что? Совсем с ума сошел?! Это разминка? Целый день бегать! Я даже за несколько дней не смогу пробежать сотню кругов вокруг этого холма, а ты – про тысячу!

– Сможешь, не волнуйся, – сказал парнишка с хвостиком.

– Я сто раз видел, как твой дед так же говорил Айрону, но все равно выполнял все задания. Вперед!

Парень сжал зубы и кулаки одновременно. Ему хотелось послать всех далеко и подальше, но, вспоминая взгляд Эрогона, юноша глубоко вздохнул и начал тренировку вокруг холма. Преодолевая неровности рельефа и толстые корни, торчащие из земли, юноша неоднократно ругался и проклинал Тоби, но после сотни кругов думал лишь о воде и отдыхе.

Под конец дня он не чувствовал ни ног, ни рук, ни даже своего тела. Воздух разрезал легкие, как нож масло, а жадные глотки встречного ветра не прекращались, а наоборот усиливались. Девятьсот девяносто девять кругов оказались позади, как и само солнце, некогда возвышавшееся над ним.

Непонятно, почему именно Каир продолжал бежать: от страха, желания стать хранителем или безысходности? Но все это уже не так важно. Одна тысяча кругов завершилась, и парень с грохотом упал на сухую, черную, словно уголь, траву.

Тоби подошел к мальчику. Он уже и забыл такое выражение лица после тренировки – будто душа вот-вот выскочит.

– Ты молодец, Каир. Первый шаг завершен, время на отдых – ночь, а утром начнутся упражнения.

Каир слышал слова дракончика, но был не в силах ответить ему, да и вообще что-то сделать. Так он и уснул на улице.

* * *

Эйвор с Эрогоном все это время наблюдали за ним с вершины холма. Дикое желание броситься к нему достигло точки кипения, но Создатель вовремя положил руку на плечо Эйвора.

– А? В чем дело, Эрогон! Он пробежал, пусти меня к нему, дай хоть в храм отведу! – возмутился Эйвор, но стальной взгляд утихомирил пыл отца.

– Нет, ты не должен ему помогать. Он должен рассчитывать на себя, а не ждать помощи от папочки. Единственный его меч – это огонь! А щит – его заместитель.

– Заместитель? Но у него нет заместителя.

Тяжелая рука, давящая на плечо дракона, внезапно отцепилась, и Эрогон пошел в храм, лишь проронив:

– Это уже не мои проблемы.

Мужчина смотрел ему вслед, скалясь и злобно рыча, но ничего не мог противопоставить.

* * *

Прошло несколько дней. Тренировки выматывали и полностью забирали все силы Каира. Каждодневные миллионные подтягивания, перетаскивания огромных валунов и множественные упражнения заставляли дрожать все тело сильнее, чем взгляд Эрогона. Лишь охота немного отвлекала парня: ловля рептилов – рептилий с совиным оперением и головой, ростом чуть выше колена – являлась одним из первых этапов охотника. Их проворность и внимательность создают трудность в поимке, но их нежное мясо и чешуя с перьями довольно ценны у торговцев в городе.

Тренировки улучшили скорость и выносливость и каждый раз получалось ловить все лучше и лучше, но в один день сил на продолжение тренировки совсем не осталось, из-за чего из носа потекла кровь. Тоби заметил это и решил дать ему выходной. Был бы вместо дракончика Айрон, то вряд ли проявил бы жалость.

Каир был рад этому доброму жесту, но не мог показать своей радости, поэтому, упав прямо на песок, он просто уставился в небо.

Темные тучи плавно и медленно плыли над ним, передвигаясь в сторону города. Ветерок охлаждал чешуйчатую кожу парня; от этого силы потихоньку восстанавливались и мысли приходили в норму. Повернув голову в сторону, куда текли тучи, Каир решил в свой выходной отправиться в город. Среди дня он там еще не появлялся, и ему захотелось лично увидеть жизнь драконов и какие они из себя.

Собравшись с силами, которые успели восстановиться, Каир превозмог боль и усталость и отправился в город по темной тропе. Под ногами шуршали и хрустели засохшие листья и иголки. Все деревья в Черном городе были обугленными и облысевшими, нагоняя тоску и душевную тяжесть – в принципе, это и была их основная задача.

Из всех растений только дикая черная роза, растущая глубоко в лесу, была живой, но и она не могла принести пользу никому: острые шипы, покрывающие ее вьющиеся стебли, могли парализовать любого дракона в течение нескольких секунд, но Эрида была единственной, кто смог разглядеть в ней необычайную красоту и даже вырастить ее при храме.

Парень подходил все ближе к городу. Едкий запах гари комком застревал в горле, отчего кашель проступал сам по себе. Как и ожидалось, и в самом городе оказалось не лучше: помимо запаха, юноша почувствовал на себе различные давящие, сверлящие душу взгляды.

Толпа черных драконов в облике людей разгуливала по улице. На лицах каждого читались злоба, недовольство и хмурость. Каждый из них ненавидел это место, этот город, этот мир. Аура города сковывала и бросала в дрожь, гоняя по спине множество мурашек. Такое же ощущение паренек испытывал при встрече с Эрогоном, с его взглядом, сжимающим сам разум.

Юноша шел дальше по улице и заметил возле переулка скопление жителей, которые что-то между собой обсуждали. Каир решил подслушать разговор:

– Будь проклят этот чертов хранитель Эйвор… Сбежал с человеком! Что за гнусный поступок! – говорил тот, что покуривал толстую трубку.

– Ты п-прав. П-предатель он, вот что точно. Но… в-вы все почувствовали это. Ауру силы. – говорил заикающийся дракон со шрамом на лбу.

– А то, ра, я слыхал: это сам Эрогон, ра, пробудился, и многие его видели, и все это время он сидит в храме, ра, и только редко выходит в город, ра, – говорил третий, без глаза. Он после каждого отрывка речи говорил слово «ра».

– Пхех, это подтверждает и то, что обычные драконы перестали приближаться к нашей территории, – говорил курящий, стряхивая черную сажу с сигары.

Каир стоял в стороне, держась на расстоянии, чтобы не привлекать к себе внимание. Он прекрасно их слышал, и разговор об отце чуть не вывел его из себя, но он смог сдержать ярость. Они были старше и явно сильнее. Парень решил продолжить путь и завернул в противоположную от этой троицы сторону.

«И как тут искать союзника? Мне еще надо найти заместителя, но все люто ненавидят моего отца…» – думал Каир. Внезапно от мыслей его отвлек силуэт, промелькнувший в темном закоулке черных зданий.

– Эй, кто там? – спросил парень у тьмы. С невозмутимом взглядом он сделал шаг вперед, но остановился от внезапного ответа:

– Стой! Я не хочу проблем, парень.

Из-за угла словно материализовался парень возраста, как и Каир. Его тонкая бледная кожа, покрытая черной чешуей, сливалась с темнотой вокруг, лишь желтые глаза виднелись в ней.

– Я Луис, я тут… заблудился.

– Ясно. Я Каир, – подозрительно глядя на нового приятеля, ответил он.

– Каир? Ты разве не сын хранителя?

Глаза юноши округлись от шока. Он резко заткнул ладонью рот Луиса и прижал его к холодной стене:

– Откуда у тебя эта информация? Ты не должен это знать.

– Бввп, прпао, – пытался ответить Луис.

Каир осмотрелся по сторонам и, убедившись, что никого нет поблизости, убрал свою ладонь.

– Пфе, ты давно свои руки мыл? – кашлянул Луис. – Скажем, у тебя есть секрет, у меня есть секрет – будем квиты. Могу сказать, что об этом знаю только я в Черном городе. Не волнуйся, я никому не скажу.

– Ага, так я и поверил на слово, – перебил его будущий хранитель. – Ты пойдешь со мной в храм. Там придумаем, что делать с тобой.

– Чего? С чего я должен пойти с тобой?

– Ты сам сказал, что заблудился, и ты, видимо, не местный, не так ли? Выбора у тебя не так уж и много. Да и силой могу утащить, все-таки ты знаешь, кто я.

– Пхаха! – рассмеялся парень. – Ты? Силой? Меня? Не смеши.

Каир оскалился на такую дерзкую реакцию:

– Это ты еще о чем? Хочешь проверить?

– А что, если и да? – скрестив руки, ответил Луис.

– Тогда пойдем на поле, там и узнаем, – хитро усмехнулся Каир.

– Пошли! – прокричал Луис.

Спустя несколько минут парни стояли возле храма, на поляне для тренировок. Луис осознал происходящее только сейчас:

– Ты специально вывел меня из себя и привел сюда? Умно.

Каир, злорадно улыбнувшись во всю ширину, кивнул ему в знак согласия:

– Ага, черные драконы в основном не любят, когда их принижают, и их охватывают эмоции. У меня так же, но я пытаюсь это контролировать. Теперь ты расскажи, ты ведь обратился?

Луис хмуро посмотрел вниз:

– Да, я был белым драконом, но теперь я такой.

– Вот как? Что ж, можешь остаться тут. Ты теперь черный дракон, поэтому тебя не выгонят.

Луис внезапно приободрился от этих слов:

– А ты один тут?

– Нет, тут еще Тоби, он тебе понравится, а вот Эрогона лучше избегай.

– Эрогон?! – парень сглотнул от этого имени. – Он жив?.. Лучше вообще с ним не встречаться.

– Согласен, а откуда про меня знаешь?

– Слухи из Белого города. Г оворили, что есть наследник по имени Каир. Но это было тайной информацией среди работников храма.

– Ты из Белого храма?

– Не совсем. Мои родители там работали. – ответил мрачно Луис.

– А где они?.. – парень увидел, как в глазах юноши уже набирались слезы. – Прости, давай закроем тему.