А мы – заходим в здание!
Как будто бы с размаху – и в другой мир, сразу окунулись. Там на улице – жара, гвалт, шум и какофония. Внутри здания – обволакивающая кондиционерная прохлада, вдоль стен – кожаные креслица для тех, кто ждет своей очереди, хрустальные люстры блестят с потолков сотнями лампочек…
– Эй, вы, трое? Чего замерли? Я буду тыщу лет ждать пока вы по сторонам насмотритесь?
У брюнетки за пустой стойкой регистрации настолько загнанный вид, что мы решаем не дергать тигра за усы, устремляемся к ней почти бегом.
Где-то сбоку заливается хохотом банда аж из шестерых человек.
Я инстинктивно оборачиваюсь на звук, и по тому как нахально они на нас пялятся – именно комментарий нашей регистраторшы стал для них основой какой-то грубой шутки. Не смеется только изящная беловолосая девочка со скрипкой, но она вообще стоит чуть в стороне и смотрит куда-то в потолок. Если бы не майка в общей стилистике группы, да тот же номер в очереди, что наклеен на груди у каждого участника, я бы вообще не подумала, что она с ними.
– Паспорта, оригиналы, копии давайте мне. Анкету заполняет каждый участник группы, и побыстрее, – тем временем монотонно зачитывает регистраторша инструкцию, задолбавшую её до крайности – но явно обязательную. После регистрации – получаете номера, крепите на одежду. Номер должен быть у каждого, его должно быть видно членам жюри. Общий прием конкурсантов – до двадцати-двух ноль-ноль. Условия прохождения конкурса на листочке. Разглашать их незарегистрированным участникам запрещено.
Ну-да, ну-да, а кто-то ж там стоит и контролирует.
Может у самого здания концерт-холла и стоят камеры, которых все боятся, но на приличном расстоянии от здания языки развязывались у многих.
Три члена жюри – у каждого претенциозная трибуна с двумя кнопочками – красной и зеленой. Нажмет красную – тебе покажут крестик. Нажмет зеленую – тебе покажут галочку.
Если тебе покажут три галочки – ты молодец, ты попал на шоу.
Если тебе покажут две галочки – ты молодец, конечно, но на счет тебя еще подумают. Но возможно – и позвонят.
А вот если ты получил одну галочку – тут шансов попасть в проект примерно столько же, сколько и у тех кто вообще галочек не получил. И на прослушивание не пришел. И вообще только вчера к микрофону встал…
Хотя конечно все говорят, что и у “одногалочников” есть шанс, главное же понравиться хоть кому-то из членов жюри.
Но все конечно метят звезды, то есть веруют в заветные три галочки.
– А если мы не успеем прослушаться сегодня? – Евка хмурится, обводя зал взглядом. Свободных мест нет, многие сидят на раскладных стульчиках. А на часах тем временем уже восемь вечера.
– Значит завтра будете регистрироваться заново, – равнодушно пожимает плечами брюнетка, собирает с нас урожай анкет, возвращает паспорта с толстой пачкой регистрационных номеров.
Позици организаторов – обидная, но в то же время не удивляющая.
Если на первый день прослушивания приперлось столько народу – на второй и третий придет еще больше. Все те кто, решил “не лезть в первую волну”, кто считает себя птицей особого полета, которого запомнят и возьмут в проект в любой день недели.
Таких мечтателей на самом деле много.
– А в гримерку можно будет попасть? – нерешительно спрашивает Евка и регистраторша недовольно стреляет в неё глазами.
– На данный момент все гримерки заняты. Но вы можете попытаться записаться вон у той стойки.
“Вон у той стойки” выстроилась плотным рядом очередь из тридцати девчонок. Даже если допустить, что Евку запишут – мы попадем в гримерку явно не быстро. А до конца прослушиваний два часа всего осталось.
И лишнее время нам бы потратить на распевку и проверку инструментов – хрен же
Евка это понимает и презрительно кривит губы.
И то правда. Напугали ежа голой жопой. Девочка, которая выступала в доме культуры провинциального города Данилова, где гримерки не были предусмотрены в принципе – она запросто накрасится и посреди этого пафосного черно-белого зала. Зря что ли за ней катится этот дурацкий серебристый чемодан на колесиках? Не только ведь для того, чтобы она на нем в очереди сидела. Не-е-ет, в этом чемодане – целый ворох косметики. И даже приличная такая зеркальная панелька в боковом кармане.
Её-то моя боевая подруга и достает прежде всего.
– Гайка, подержишь? – Евка оборачивается ко мне и я все-таки замечаю как у неё дрожат губы. Все-таки волнуется. Храбрится, но волнуется.
– Конечно, я подержу.
Сейчас только мы и будем друг другу опорой.
Коридор ведущий на сцену занавешен синим бархатным пологом. Там все конечно на пафосе – там видны стильные линии подсветки. Оттуда слышится музыка, доносится бодрый голос ведущей кастинга.
Интересно, а она-то как держится, с одинадцати утра на сцене? Там ведь камеры, отборочный тур тоже снимают.
Да что там – даже тут ходит парень с огромной камерой на плече, рядом с ним пасется светленькая девушка в ярком розовом платье, они периодически подходят то к одной группе, то к другой. Встречаются и одиночные исполнители, их больше всех на самом деле. Их даже отсаживают в отдельный уголок, где оформлена специально зона для съемка.
Подходят не ко всем. Только к самым ярким, наглым, громким.
– Гай, подними зеркало повыше плиз, – просит Евка и я понимаю что отвлеклась, вертя головой во все стороны. Мой просчет – надо сейчас сосредоточиться именно на нас.