Следующие несколько дней я была в приподнятом настроении и постоянно улыбалась Уиллу, чем, кажется, ещё сильнее его раздражала. Но меня грела мысль, что я знаю о нём больше, чем он думает, поэтому даже не обращала внимания на его выпады.
Я поделилась с Джуди всем, что узнала, и она заметила, что это была странная случайность, но тут же сказала, что случайности не случайны.
Как-то сон мой нарушила ритмичная музыка из финальной заставки сериала. Я резко открыла глаза и чуть не скинула с себя ноутбук. Бог ты мой, я проспала четыре серии! Часы показывали начало четвёртого ночи. Вытащив наушники, я закрыла ноутбук и опустила его пол. Нашла удобную позу и, уютно укутавшись в одеяло, уже приготовилась вернуться в сон, как услышала за стеной смех. Женский смех! Сон как рукой сняло. Я прислушалась к доносящимся звукам – голос был действительно женский. Молодой. Мой сосед привёл девушку?! Это казалось странным. В тот же момент мне вспомнилось моё сорванное свидание с Брайаном, и я решила отплатить соседу той же монетой.
Бесцеремонно я заявилась на кухню, не удосужившись даже надеть халат поверх пижамы. За столом сидел Уилл, который пил чай, а напротив него – девушка, которая пила вино. На девушке был топ (и я не могла не заметить её пышную грудь и плоский живот), короткая джинсовая юбка, и туфли на шпильке на длиннющих ногах. Волосы её были выкрашены в неестественный блонд. Я отметила про себя, что вкус моего соседа оставляет желать лучшего. Вели они себя так, будто моего появления и не заметили. Девушка курила, и я мысленно её осудила, когда заметила в пепельнице уже приличное количество окурков.
Я немного растерялась оттого, что никакой реакции не последовало, и направилась к холодильнику. Достала молоко и добавила в него пару ложек какао, попутно быстро соображая, как же мне себя повести. Нарочно я громко тарахтела ложкой, размешивая порошок в молоке. Если она его девушка, почему её не удивляет моё присутствие так поздно ночью в его квартире? Наверное, он поступил умнее, чем я, и предупредил её сразу. Или во избежание лишних вопросов сказал, что я какая-нибудь дальняя родственница, приехавшая погостить. И я не придумала ничего умнее, чем пройти мимо, задрав голову, и бросить на них высокомерный взгляд.
Я сидела на кровати, обхватив колени руками. Меня распирало от желания испортить ему вечер. Но я была воспитана лучше и не могла позволить себе просто вернуться на кухню и устроить скандал.
Послышался скрежет ключа во входной двери, а затем шорканье тапок на кухне. Судя по тому, что голоса стихли, девушка ушла. Я подскочила и поторопилась на кухню. Уилл действительно был уже один, мыл посуду.
– Я не помешала твоему свиданию? – стоя в проёме, с нескрываемым сарказмом спросила я.
– Как бы ты ни старалась, но нет. Потому что это не было свиданием.
Значит, всё же он заметил мой выход к холодильнику, и мне стало немного стыдно. Но я не намерена была сдаваться и продолжала в прежнем тоне:
– Не свидание? А что тогда? В три часа ночи ты с девушкой сидишь на кухне, она пьёт вино, вы смеётесь. По-моему, это самое настоящее свидание.
Он вытер руки и повернулся ко мне, опершись на мойку.
– Мне вдруг захотелось с кем-нибудь поговорить, и я вызвал проститутку.
Такого объяснения я точно не ожидала.
– Что? Проститутку? Я думала, они по другим вопросам приезжают…
– За деньги они делают, что ты хочешь.
– То есть… Я сижу в соседней комнате, а ты… Ты вызываешь проститутку, чтобы поговорить? – Я была ошарашена.
– Именно так, – сухо отвечал он.
– Я что, хуже проститутки? Почему ты не поговорил со мной? – На мои глаза уже наворачивались слёзы. Мне было до боли обидно.
– Она не лезла ко мне с советами и расспросами и не выпытывала у меня то, о чём я говорить не хочу. У неё большой опыт общения с людьми, и мне было интересно послушать её точку зрения. Она хороший человек, с правильным взглядом. Так что да, она лучше.
– Уилл, она проститутка! Она априори не может быть умнее меня и иметь правильный взгляд на жизнь!
– И что такого в том, что проститутка? – он вопросительно поднял бровь, ожидая аргументов.
У меня не нашлось слов для ответа, и я перешла на обвинения:
– Какой же ты идиот… Нет, ты ещё хуже! Просто моральный урод! Ты специально всё это делаешь назло мне!
Уилл держал себя в руках и холодно заговорил:
– Больно нужно тратить на тебя своё время. Ты избалованная, инфантильная дура и не стоишь ни минуты моего времени. Такие, как ты, ездят за рулём дорогого авто, как правило подаренного родителями, и осуждают окружающих. Я уверен, что ты свысока посмотришь на араба на остановке, – да, он не очень опрятно одет и он иммигрант. Естественно, его стоит ненавидеть! Естественно! А женщина, которая переводит через дорогу пятерых детей и заставляет тебя ждать. Почему государство должно их кормить, если она не умеет предохраняться?! А старик, который просит милостыню на обочине дороги, – какого черта полицейские его не уберут? Ведь он старик, да к тому же нищий! Зачем нашему городу этот мусор, который мешает? А дома тебя встречает сосед-социопат, а может, вообще – маньяк. И почему его не упекут в лечебницу? Возможно, он опасен для общества. Вот в этом вся твоя проблема: ты судишь о людях по внешности. Ты настолько глупая, что даже не задумываешься, а почему человек так выглядит или так себя ведёт. Ты не знаешь наверняка, как этот старик оказался на улице. Может, у него дети такие же избалованные эгоисты, как и ты? А может, этот араб бежал от войны, спасая свою семью? А почему ты убеждена, что эта женщина не должна больше рожать? Может, именно она воспитает достойных людей, а не таких, как ты! Ты не знаешь их историй, обстоятельств жизни и мотивов поступков. И уж точно не тебе, наивной сахарной девочке, судить обо мне! – На повышенных тонах он произнёс последние слова и покинул кухню.
– Да ты даже проститутку трахнуть не можешь! – прокричала я ему вслед. Меня трясло от злости.
В моей жизни стало так много вечеринок, что я уже потеряла им счёт. Была бы моя воля, я бы всю молодость провела в барах и клубах. Напивалась ли я до беспамятства? Конечно. Ведь я уже поняла, что веселье зависит от количества выпитого алкоголя. Бесконечный пьяный угар, круговерть глупых шуток, странных танцев, новых лиц и новых парней вокруг Джуди, вечно томящихся в зале ожидания её возможных бойфрендов. Не жизнь, а сплошной похмельный синдром. На учёбу я отводила минимум времени, утешая себя тем, что сессия ещё не скоро. Конечно, основной виной этому была Джуди, которая каждый раз вытаскивала меня из дома с восклицанием: «Живём один раз!» Но я и не противилась. И сегодняшний вечер не стал исключением. Хотя в нём всё же было кое-что необычное: место нашей тусовки. Ночной клуб мы сменили на маленький рок-бар из-за нового парня Джуди, Йенса, который был завсегдатаем подобных заведений.
Мы вошли в бар, и я сразу отметила совсем другую атмосферу, сильно отличавшуюся от той, что в модных клубах. Интерьер тут был совсем не модным. На небольшой сцене в конце зала длинноволосые музыканты настраивали инструменты. Сегодня здесь планируется концерт? По периметру зала шла барная стойка, и, хотя полки были так же уставлены бутылками с алкоголем, этот бар не был похож на типичный бар ночного клуба. Стены были обклеены постерами групп и обложками виниловых пластинок, с которых на меня смотрели персонажи, совершенно мне незнакомые. Но должна отметить, что каждый из них выглядел весьма эпатажно, как и полагается рокерам.
Мы сели за стойку, и я заказала коктейль. Йенс усмехнулся и сказал, что в рок-барах принято пить что-то покрепче гламурных коктейлей и что здесь подают отменное пиво. Но пока я была очарована атмосферой и не была готова менять привычный напиток. Я рассматривала каждую деталь бара, и мне здесь нравилось всё больше и больше. Холодильники позади барменов были не обычными серыми камерами со стеклянными дверцами, а небольшими, красными и обтекаемой формы, совсем как знаменитые лондонские автобусы, и сплошь обклеены яркими наклейками. Эти холодильники сразу вызвали у меня ассоциацию с моей родной Англией.
Людей было ещё немного, и я могла рассмотреть каждого. Публика была пёстрая. Девушки с выбритыми висками и волосами всех цветов радуги, мускулистые парни, сплошь забитые татуировками. Пирсинг, дреды, кожаные куртки, черепа, кресты – все эти элементы жадно выхватывал мой взгляд, будто я видела такое впервые. Казалось, что только я и Джуди не вписываемся в общую мозаику. Но, судя по заливающейся смехом Джуди, ей было на это наплевать. Да и мне тоже. Это было удивительно, но никто не бросал на меня оценивающих взглядов. Складывалось ощущение, что все пришли сюда отдохнуть и расслабиться, а не искать себе пару на вечер. И это тоже сильно отличало это место от тех мест, где я бывала раньше.
От рассматривания меня отвлёк громкий гул настраиваемого микрофона. Я повернулась к сцене и удивилась такому большому количеству людей возле неё. Они все скандировали название группы. Свет потух, и толпа заволновалась. А когда яркие прожектора осветили пятерых музыкантов, зал просто сошёл с ума! Это было невероятно! Музыканты выглядели довольно суровыми, но какая же безумная энергетика от них исходила! Они трясли длинными волосами, скакали по сцене, показывали «козу», а солист периодически совершал пошлые движения и показывал средний палец. Это было так странно, что я выпила всего один коктейль, но во мне бурлило столько эмоций, что я была пьяна и без алкоголя. Живая музыка, и неважно, какого она жанра, обладает по-настоящему пьянящим действием. Хоть я не знала ни одной песни, ни одного слова, но мои ноги невольно дёргались в такт.
Ко мне подбежала распалённая подруга, отсутствия которой я и не заметила, и без разговоров потащила меня в толпу.
– Джуди, я совсем не знаю, как нужно двигаться! – кричала я.
– Просто прыгай и подними руки! – проорала Джуди и тут же ринулась в отрыв.
Тело само подсказало мне, что нужно делать, и уже через минуту я слилась воедино с этой безумной толпой разноцветных людей.
Я прыгала до самой последней песни, не сделав ни единого перерыва. Когда я вышла из толпы, то ужаснулась своему отражению в зеркале – мокрые волосы прилипали к шее, растёкшаяся тушь нарисовала под глазами тёмные круги, и по разгорячённому лицу было похоже, будто я только что пробежала марафон. Такого драйва я ещё не испытывала ни на одной вечеринке!
Музыканты закончили выступление и очень трепетно (что было неожиданно с учётом их брутального образа) поблагодарили зал за тёплый приём. Они спустились по лестнице к кожаным диванам, стоявшим рядом со сценой, которые я сразу и не заметила. Наверное, это были места для музыкантов и их друзей.
Народ плавно перетекал с танцпола на места за барной стойкой.
– Идём в туалет, нужно привести себя в порядок, – появилась из ниоткуда Джуди.
Я следовала за ней, а мне так хотелось рассмотреть музыкантов. Мне они казались лучшими музыкантами на планете – магия, излучаемая их инструментами, покорила меня. Я пробиралась сквозь толпу, вставая на цыпочки, чтобы увидеть участников группы. И… Какого чёрта? Я остановилась и присмотрелась. Да, мне не показалось – за одним столом с музыкантами сидел мой сосед. Но это был совсем не тот Уилл, которого знала я. Он был расслаблен, курил сигарету, закинув ноги на низкий столик, и смеялся, общаясь с солистом группы. Может быть, у Уилла есть брат-близнец?
– Нет, я брежу, – сказала я вслух сама себе, но Джуди услышала.
– Что? Что случилось? – обернулась она.
– Нет-нет, всё в порядке. Просто тут так жарко, идём скорее, хочу умыться холодной водой.
Эта ситуация выбила меня из колеи, и теперь вопросов стало больше. Но Джуди никогда не давала мне надолго остаться наедине с собой.
На обратном пути к бару я опять бросила взгляд на столик у сцены, но там уже не было ни Уилла, ни группы. Только недопитые стаканы и дымящиеся окурки в пепельнице.
Я заняла место в углу барной стойки и прислонилась к стене. Я чувствовала себя выжатым лимоном, но при этом довольной. Джуди и Йенс ворковали поодаль.
– Пива? Или чего покрепче? – обратился ко мне бородатый бармен. Он мог вполне сойти за участника какой-нибудь группы.
– Да, пива. На ваш вкус, – решила я ощутить все прелести рок-бара.
И это был первый раз, когда я попробовала пиво. Оно показалось мне водой и прекрасно утолило мою эмоциональную жажду.
– Вкусное пиво, не правда ли? – обратился подсевший ко мне мужчина. – Здесь его варят отменно. Позвольте представиться – меня зовут Штефан. Не против, если я угощу вас ещё бокалом?
Я кивнула в знак согласия. Меня удивила такая вежливость. Мужчина был гораздо старше меня, да откровенно говоря – он мне в отцы годился. На его смуглом лице уже начинали вырисовываться морщинки, а в копне чёрных волос просматривались серебряные пряди. Одет он был без особых изысков – рубашка в мелкую клетку и горчичного цвета брюки.
Пиво ударяет в голову так же, как шампанское, и уже после второго бокала я чувствовала, что захмелела. Штефан оказался очень интересным собеседником, и я с упоением слушала его. Он рассказывал, как объехал всю Европу, и даже бывал в Брайтоне. Правда, в то время мне был всего год. Он занимался историей, а точнее – археологией. Я заваливала его вопросами и получала длинные ответы. Что меня покорило в нём? Несмотря на свой возраст, он оставался молод душой, имел множество планов и умел веселиться. Такое не в каждом юноше встретишь. И чем больше я слушала Штефана, тем обаятельнее он мне казался. Ему было сорок два года, но он выглядел моложе, несмотря на выдающие его возраст мелочи.
Ночь закончилась тем, что Штефан довёз меня до дома на своём рычащем «харлее» и мы договорились увидеться через пару дней в кофейне возле университета.
Это было так необычно и удивительно, но теперь мы часто встречались со Штефаном. Джуди иногда обижалась на меня за то, что я стала реже бывать с ней.
Мы много ходили по выставкам, кино, практически каждый день пили кофе, говоря об искусстве. Время летело незаметно, и я снова отставляла учёбу на второй план. Казалось, что Штефан может поддержать разговор на абсолютно любую тему. И чем больше мы общались, тем меньше я чувствовала разницу в возрасте.
Всё же оставался момент, который меня смущал: Штефан был женат. Но он убеждал меня, что давно не любит жену и живёт с ней только из-за детей, которых у него двое. Он рассказывал о ссорах с женой и взаимонепонимании, и я совершенно не могла понять, чего же не хватает этой женщине. Наверное, она недалёкого ума, раз не замечает лучших качеств в таком мужчине. Штефан был очень щедр ко мне, мы постоянно обедали в ресторанах или кафе, не жалел денег на подарки и мои капризы и обещал, что в скором времени съедет от жены ради меня, и тогда я смогу перебраться к нему.
Уже спустя пару недель нашего общения я поняла, что влюбилась. Да, это вполне свойственно мне, но в этот раз всё было по-другому. Я не чувствовала необходимости мотивировать своего мужчину, скорее наоборот – мне приходилось поспевать за его ритмом жизни. Штефан был крайне внимателен к переменам моего настроения и, как настоящий мужчина, знал, когда подставить своё сильное плечо. По его взгляду, по отношению было видно, что он тоже влюблён, хоть и не говорил этого прямо.
Я любила наблюдать за закатами в Берлине, поэтому часто приходила в кофейню на Карл-Либкнехт-штрассе, из которой открывался вид на Берлинский собор и набережную Шпрее. Здесь можно было наблюдать, как солнце постепенно прячется за собором. Очередной вечер мы проводили в моей любимой кофейне, попивая мятный раф. Штефан предложил мне отправиться в Швейцарию на выходных и принёс путеводители. Но ему позвонили по работе, и он, попрощавшись, быстро ушёл. Я осталась одна за столиком, но сейчас я, как никогда, наслаждалась своим одиночеством. Закрыв глаза от блаженства и вдыхая сладкий аромат кофе, я ловила тепло последних солнечных лучей. «Как же прекрасна жизнь!» – думала я.
– Кхм, кхм, – услышала я и вернулась в реальность.
На стул напротив меня бесцеремонно уселся Уилл.
– Какого чёрта? – возмутилась я. – Хоть бы разрешения спросил!
– Я покашлял, чтобы привлечь внимание, – устроился он поудобнее, закинув ногу на ногу, и отпил свой кофе.
– Вообще-то, это разные вещи, – упрекнула я. – Что тебе надо? Мне уже начинает казаться, что ты меня преследуешь!
– Возможно, и преследую. – Его лицо было невозмутимым. – Нужно поговорить.
– Что я слышу! – показательно вскинула я руки к небу. – Знаешь, уже не надо. У меня в жизни достаточно друзей, подруг, и ты последний человек, с кем теперь мне хотелось бы разговаривать!
– А раньше было надо? – вскинул он бровь.
– Да что ты цепляешься к словам?! Я имела в виду другое!
– Не съезжай с вопроса.
– Ну, конечно, надо было! Я была одна в чужом городе, а ты даже не соизволил подсказать мне, как дойти до университета! – всплеснула я руками. – Но это в прошлом. Сейчас я хорошо знаю тебя и не хочу дружить с человеком, который ходит по квартире в растянутой майке с портретом какого-то усатого чувака!
– Это Фредди Меркьюри, господи, – закрыл Уилл глаза рукой. Его жест подразумевал, что мне должно стать стыдно за моё незнание каких-то усатых мужиков. – Ладно, разговор сейчас не об этом.
– Как же ты меня бесишь, – обречённо подпёрла я рукой голову.
– Подожди, умерь свой пыл, я на самом деле хочу поговорить…
Теперь я вопросительно посмотрела на него: видеть такой настрой у него было странно.
– Мне стоило бы сказать помягче и поделикатнее, чтобы ты услышала меня, но я совершенно не хочу утруждать себя подбором слов, поэтому скажу прямо: этот мужчина, с которым ты встречаешься, – не твой вариант.
– Пф-ф-ф, – закатила я глаза. – Это всё, что ты хотел сказать?
– Послушай, да я ведь серьёзно! На сколько лет он старше тебя? Пятнадцать? Семнадцать?
– Двадцать три.
– Что? Джонс, ты совсем спятила? Двадцать три? – повысив голос, переспросил он. – Двадцать три?
– Тебе-то какое дело? – подначивала его я. – Штефан очень разносторонний человек, он много путешествует, много читает, очень образован, и мне всегда интересно слушать его, не то что некоторых ограниченных, – сделала я не тонкий намёк в адрес Уилла, но он пропустил это мимо ушей. – И вообще, я считаю, что возраст не имеет значения, когда дело касается любви.
– Я согласен, что возраст не важен, когда дело касается именно любви, – сделал он акцент на последнем слове, – но… Он же просто использует тебя! – С вызовом Уилл смотрел на меня.
– Пф, с чего такие выводы? Снова строишь из себя всезнайку, основываясь на догадках и стереотипах? – парировала я. – А кто же это меня учил, что по первому впечатлению людей не судят, м? Так вот, спешу огорчить тебя – ты не прав, как обычно!
– Хочешь правды? Тогда слушай. Он археолог, и у него двое детей. Близнецы. Его жена преподавала у меня историю в прошлом году. И сейчас иногда я пересекаюсь с ней и вижу, как он забирает её с работы, выглядит она при этом очень даже хорошо, не угнетённая бытом и вымышленным разводом. Да, это я тоже знаю, потому что тебе бы стоило тише говорить по телефону. У нас хорошая слышимость в квартире, если ты не знала. Он не собирается с ней разводиться, как бы ты этого ни хотела. А ты просто его увлечение, и тебе придётся принять этот факт!
– А это уже не твоё дело, – сквозь зубы прошипела я. – Беккер, я не могу понять, какого чёрта ты лезешь в мою жизнь? Объясни мне. К чему эти нравоучения? Чего ты хочешь добиться? Ты хочешь добиться моего внимания и поэтому разрушаешь мои отношения? Это так низко!
Он опустил глаза и разочарованно поджал губы. Было заметно, что я задела какую-то болезненную струну. И уже через пару секунд он оставил меня наедине со своими мыслями. Как жаль, что такой прекрасный вечер был испорчен. Еле сдерживая слёзы, я схватила сумку и поторопилась домой.
Вечером я долго размышляла. Двадцать три года – это на самом деле много. Что ждёт меня дальше в этих отношениях? Я мечтаю отправиться со Штефаном путешествовать, чтобы он показал мне мир, но Штефан-то этого не предлагает. Да и вообще все его слова бессмысленны, если он счастлив в браке. Но зачем тогда пудрить мне мозги? Он же знает, что я верю ему и с надеждой смотрю в будущее. В совместное будущее! Я жду его развода, жду, пока он найдёт жильё, но он совсем ничего не предпринимает, постоянно ссылаясь на обстоятельства или финансы. При этом за вечер может потратить на одежду мне сумму, которой хватило бы, чтобы оплатить месяц аренды квартиры. Господи, какая же я глупая! Как я могла не обращать внимания на это раньше? Как можно так безоговорочно верить словам? Ведь он даже не скрывает, что у него есть жена, и открыто говорит со мной о ней, причём постоянно выставляя её истеричной, неухоженной, закомплексованной дурой. Как же это некрасиво с его стороны… Даже если мы начнём жить вместе, как я могу быть уверена, что со временем он не найдёт себе новую пассию и не будет так же говорить обо мне? Нет никакой уверенности. Как больше нет и доверия к нему.