Mine üle audioraamatule
– М-м-м… – разнесся по комнате стон.
Мне снится потрясающий сон. Мужские руки нежно ласкают кожу, задевая чувствительны соски прямо через тонкую маечку. Низ живота приятно ноет от возбуждения. Наглые губы бесстыдно прикусывают мочку уха, горячий язык проникает глубже, я выгибаюсь от удовольствия. Его пальцы касаются самого сокровенного прямо через влажные трусики, слегка надавливают.
«Кажется, сейчас я лишусь девственности», – отметил мозг, и меня будто ошпарило кипятком. Распахнула ресницы и увидела напротив его карие, затуманенные желанием и алкоголем глаза.
– Стэф!
А он только рассмеялся, откидываясь на мягкие подушки, и накрыл мои губы жадным поцелуем.
– Что ты тут делаешь?! – раздаётся от двери злое рычание. В мою комнату вошёл Кристиан.
Ой, что сейчас буде-е-ет!
Я накрылась одеялом с головой, сгорая от стыда и прячась от надвигающегося скандала.
– Ма-ам! – зову из своей комнаты.
– Что? – заглянула красивая брюнетка в дверной проем.
– Ты снова уходишь? – обиженно посмотрела на единственного родного человека. – К нему, да?
– Девочка моя, – её напомаженный рот подарил мне яркую, счастливую улыбку. – Ну ты же взрослая у меня уже. Ты же понимаешь, что я тоже хочу снова почувствовать себя не только твоей мамой, но и женщиной.
– Конечно, – тяжело вздыхаю, закрывая альбом с набросками. – Просто скучаю.
– Не дуйся, – смеётся она, оставляя красный след от поцелуя в районе моего виска. – Сходи погуляй.
– У меня экзамен через два дня, мам. Я не могу его провалить. Ты же знаешь, как я хочу именно в этот универ.
– Если все будет идти такими же темпами, – говорит она. – Ты туда и без экзаменов поступишь.
– Это как? – уставилась на неё. – Там бешеный конкурс, ты же видела!
Но мама, только загадочно улыбаясь, влезла в лакированные лодочки, подмигнула мне и, прошептав одними губами «Погуляй», скрылась за дверью.
Мне осталось только снова вздохнуть, включить музыку на ноутбуке и пойти за чаем. Мама права, нужно немного передохнуть и снова попробовать нарисовать работу для экзамена в универе. Она должна быть идеальной. Я не могу провалиться, зря, что ли, столько лет в художку ходила?
Но моим планам не суждено было сбыться. Позвонила подруга и с радостными воплями сообщила, что мы идем в кино на «Ну очень крутой фильм. Милли, ты даже не представляешь!». Заманчивое название. Что ж, пропустить точно нельзя. Раз Наташка сказала, что фильм отличный, значит, так оно и есть.
Сильно не заморачиваясь, надела голубые джинсы с дырками на коленках, красную облегающую футболку и белые кеды. За спину небольшой рюкзачок со всякой девичьей мелочью вроде расчески и бальзама для губ. Длинные красно-рыжие волосы собрала в косу, оставив только челку по бокам. Мама сейчас бы проворчала: «Ну ты же девочка!»
И что? Будто девочке обязательно ходить только в платьях.
С этими мыслями я и покинула квартиру, отправившись на встречу с единственной подругой. Включив в наушниках модную музыку, быстро добежала до ее дома. Наташка уже стоит и нетерпеливо переминается с ноги на ногу.
– Ну наконец-то! Опоздаем же, – ворчит симпатичная блондинка и берет меня под руку.
– И чего мы вдруг должны опоздать? У нас еще больше часа в запасе. Даже по пробкам успеем. Еще и на покупку попкорна время останется.
Но тут в мою голову закралась подозрительная мысль, которая мне вот прям вообще, совсем не понравилась.
– Или нас там кто-то ждет?
– Нет, – слишком быстро ответила Наташка.
– Так. Стоп! – встала как вкопанная и зло смотрю на эту бессовестную заразу. – Ты опять?
– Ничего не опять! – надулась она. – Герка, знаешь, какой классный?
Только тяжело вздохнула и покачала головой в ответ.
– И знать не хочу! Я домой! – развернулась, чтобы уйти, но подруга ухватила меня за руку и умоляюще захлопала ресницами.
– Ну, Милли-и-и, – захныкала девушка. – Прекрати! Ты так и помрешь в девственницах! Он правда классный!
– Мне и так неплохо. Достала. Хватит меня сводить со всеми своими знакомыми парнями, Наташ! У меня универ. Планы. А ты?
– Ну и ладно, – окончательно обиделась она. – Себе заберу. Вот! – показала мне язык, и мы обе рассмеялись.
– Забирай, – обняла подругу и теперь уже сама потащила ее к остановке, а то точно опоздаем. – Мне и одной пока вполне комфортно, – говорю девушке.
Набегу запрыгнув в автобус и просмеявшись добрую половину пути, добрались до центра города. Его улицы встретили нас разномастным шумом голосов, музыки, раздающейся с разных концов, гулом проезжающих мимо машин. Столица никогда не спит. Тем более летом. Не удержалась и купила по дороге мороженное в стаканчике.
– Мням, вкусно, – довольно урчу, откусывая небольшой кусочек ванильного лакомства.
– Зубы отморозишь, – улыбается Наташка. – Язычком, язычком, – во всю издевается подруга, у которой сегодня очень игривое настроение.
– Иди ты, – отмахнулась от девушки, но все же решила последовать ее совету.
Провела языком по белому шарику и тут же покраснела до самых корней волос, встретившись взглядом с симпатичным парнем, стоящим у входа в торговый центр, на верхнем этаже которого и расположился кинотеатр. Наташка, не увидев этой неловкой ситуации, побежала вперед и бесцеремонно повисла у него на шее.
– Милли, ну иди же сюда!
А я, совершенно растерявшись, продолжаю стоять на месте. Хочется провалиться сквозь землю. У меня вообще большие проблемы с общением с противоположным полом. Не сложилось как-то. А тут такое!
– Да иди же ты сюда, – подруга взяла меня за руку и подвела ближе.
– Привет, – парень протянул мне свою большую ладонь.
– Здравствуй, – буркнула себе под нос, опустив глаза в пол. А асфальт тут ничего, ровный. И цвет такой… Серый.
– Она стеснительная, – поясняет Наташка, потому что я окончательно ушла в себя, разглядывая мелкие трещинки под ногами. – Ей нужно привыкнуть. Потерпи.
Да, мне нужно привыкнуть! У меня и друзей-то нет, потому что не могу я вот так, как подруга, просто взять и подпустить кого-то к себе. Я от переезда, что случился четыре года назад, еще не отошла до конца. Меня так и тянет вернуться в наш маленький городок в сотне километров от этого муравейника. В свою школу, где училась с первого класса. Где мне было комфортно. А тут… Тут все неправильно! Но нам нужны были перемены. У мамы не заладились отношения с новым боссом на работе. Она не стала с ним встречаться, а он, в свою очередь, стал вставлять палки в колеса. Ей пришлось уйти. С моим родным отцом она общается только по поводу материальной помощи его единственной дочери. Но теперь не будет и этого, ведь недавно мне исполнилось восемнадцать. Папочка может вздохнуть спокойно. Отделался!
– Милли, идем, – взяла меня за руку подруга и повела внутрь огромного здания.
Спиной ощущаю изучающий взгляд молодого мужчины. Герман симпатичный, высокий, подтянутый. На вид года двадцать три. Хотя, угадывать возраст – не мое. И он еще ничего плохого мне не сделал, но почему-то такой настойчивый, откровенный взгляд сильно напрягает.
Купив билеты, мы успели к самому началу фильма.
– А ты говорила, попкорн купить успеем, – хихикая, шепчет подруга.
– Извини, – шепчу в ответ, понимая, что из-за меня мы чуть не опоздали.
– Это можно легко исправить, – заявляет Гер, встает и уходит.
– Ты ему нравишься, – довольно мурлыкает подруга.
– Я сейчас домой пойду, – стала подниматься со своего кресла, но кто-то сзади на нас шикнул и пришлось сесть обратно.
Минут через пятнадцать вернулся Герман и протянул мне пачку с горячей, ароматно пахнущей соленой кукурузой. Но не это меня напрягло, а то, что мужчина не пошел на свое место. Он взял и уселся рядом со мной на свободное кресло, положив руку на подлокотник, тем самым зажимая меня между собой и подругой. Есть перехотелось окончательно. Надо было остаться дома и заниматься. Вот что мне с ним теперь делать? Ну Наташка! Удружила.
Заставив себя сосредоточиться на фильме, быстро пожалела, что пропустила добрый кусок в самом начале. Кино и правда оказалось отличным. Надо сходить на него с мамой. Тогда уж точно смогу спокойно посмотреть фильм.
Когда в зале включили свет, быстро поднялась и посеменила к выходу между узкими рядами вслед за подругой. А там к лифту, вниз и на улицу, где откуда-то взялся мелко накрапывающий дождик.
– Ну во-о-от. Не погуляем, – расстроилась Наташка. – Посмотри, как небо затянуло. Сейчас будет ливень.
– Есть предложение, – присоединился к нам Гер, который где-то потерялся после фильма.
– Домой, – говорю подруге. – Поехали домой, Наташ, – прекрасно понимаю, что мы никуда не поедем.
Ведь вечер только начался, и ее уже не остановить. Тут еще этот Герман со своим взглядом. Напрягает.
– Идем, посидим где-нибудь, – подмигивает нам. – Я угощаю.
– Я за! – тут же обрадовалась подруга. – Не хочу домой, Милли. Там отец опять будет выносить мозг. Ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, – захлопала длинными, темными, пушистыми ресницами девушка.
– А без меня никак? – тихо спросила у нее.
– Нет! – получила синхронный ответ сразу от обоих.
Дождик стал расходиться, и в кафе мы влетели, запыхавшиеся и промокшие. В очередной раз порадовалась тому, что все еще лето и одежда быстро высохнет. Прошли за свободный столик у окна. Наташка стала листать меню, а я просто смотрю на капли, стекающие по прозрачной поверхности.
– А ты что будешь? – спросил единственный мужчина в нашей небольшой компании.
– Что?.. – спросила, очнувшись от задумчивости.
– Будешь, говорю, чего? – усмехается он.
Сейчас мне показалось, что Гер гораздо старше, чем я подумала вначале.
– Чай, – растерянно уставилась на простенькую, но милую скатерть.
– И все? – не отстаёт он. – Ладно, сам разберусь, – отмахивается и делает заказ.
Мне принесли красивый фруктовый салат со взбитыми сливками в стакане на высокой ножке, зеленый чай с долькой лайма и треугольничек тирамису. Что заказали остальные участники этого праздника жизни, я даже смотреть не стала. Какая разница, когда под его взглядом мне хочется провалиться, спрятаться под стол, а еще лучше – сбежать домой!
Наташка что-то вдохновенно рассказывает мужчине, который обманчиво лениво пьет кофе и, кажется, совершенно беспечно улыбается. Такие себе дружеские посиделки. Дождь перерос в настоящий ливень, и теперь за окном виден только размытый свет от фар, спешащих домой машин. И я хочу домой. Я очень-очень хочу в свою комнату, как можно дальше отсюда и от этого человека. Сама не понимаю, что мне в нем так не нравится.
– Да, Милли? – смеясь, толкает меня в бок подруга. – Ну скажи ему!
– М? Что? – растерянно повернулась к ней.
– Ты совсем меня не слушала? – расстроилась Наташа, но, тут же вспомнив, с кем она отправилась гулять, махнула рукой и пояснила: – Я Гере рассказываю, как мы с тобой на природу ездили в последний раз. Помнишь? Там Степка Ерохин все не знал, как к тебе подойти, и в итоге собрал букет. – Она заразительно рассмеялась, что на моем лице тоже расцвела улыбка. – Ой, не могу! Из одуванчиков и крапивы! А что сделала ты, чтобы его не обидеть? Ведь он знатно обжег себе руки и весь чесался потом целую неделю.
На душе стало тепло от воспоминаний об этом забавном случае вначале лета. Мы тогда с уже бывшими одноклассниками ездили купаться к небольшой теплой речушке. А вокруг нее заросли деревьев, кустарников и различных неизвестных цветов. Это традиция, которую ребята соблюдали аж с пятого класса, а позже втянули и меня.
– А что я? Приняла подарок и потом тоже неделю чесалась. – Мы рассмеялись уже все вместе. – Мне стало его ужасно жалко. Он так старался.
– Жалость – не самое хорошее чувство, – назидательно заявил Герман.
Я только фыркнула и вновь отвернулась к окну, помешивая ложкой давно остывший чай. К салату тоже так и не притронулась.
– Ну сама посуди, – стал разъяснять мужчина. – К чему привела твоя жалость в этой ситуации?
– К тому, что парень не так сильно расстроился, – еле слышно ответила ему.
– Чушь! – категорично заявляет Гер. – Ты же все равно ему отказала, а жалость его еще и унизила.
– Так, ладно, – увидев, как мое настроение снова упало ниже плинтуса, за меня вступилась подруга. – Гера, Милли просто добрая очень и… ранимая, – многозначительный взгляд на мужчину и кривая ухмылка в ответ на его лице.
– Нат, я домой, – не выдержав этого, заявила подруге и поднялась со своего места.
– Там же ливень!.. – куксится красивая блондинка.
– Сядь на место, – строго заявляет Герман. – Я сейчас расплачусь, вызову такси и развезу вас по домам.
– Не… – начала я.
– Сядь! – рявкнул мужчина так, что я плюхнулась обратно на стул. – Другое дело, – он удовлетворенно кивнул и подал знак официанту.
Расплатившись, наш спутник вызвал машину, и уже минут через двадцать мы были у Наташкиного дома. Подруга быстро меня обняла и, прикрыв голову сумочкой, побежала в подъезд, бросив меня наедине с этим неприятным молодым мужчиной. Герман, уточнив у меня адрес, уставился в телефон. Только изредка косился из-под приспущенных темных ресниц, отбрасывающих причудливую тень на его лицо.
Он красив, может, чуть больше, чем среднестатистический мужчина. Обеспечен, судя по дорогим часам и властной манере общения. Уверен в себе, знает чего хочет. И вот последнее меня напрягает особенно сильно, потому что в данный момент его интересом являюсь я. Герман не привык получать отказы, именно поэтому сейчас он едет со мной в одной машине, и Наташку мы завезли первой, хотя удобнее было бы сделать наоборот.
Таксист припарковался во дворе у обочины немного вдали от подъезда, чтобы я могла выйти и наступить на сухой асфальт, дальше огромная глубокая лужа.
– Спасибо, – вежливо поблагодарила мужчину и уже взялась за ручку двери, как Гер задал совершенно бесцеремонный вопрос, который заставил меня сначала вздрогнуть, потом замереть и покраснеть до самых ушей.
Сейчас передо мной не молодой бесшабашный парень, а взрослый опытный хищник, нацеленный отлично провести время. Я убью Наташку!
– Ты девственница?
Открыла и захлопнула рот обратно.
– И чего я спрашиваю? – усмехается он, отвечая на свой же вопрос. – Это и так очевидно. Но ты ведь большая девочка, – улыбается он. – Понимаешь, чего я хочу?
Киваю. Конечно понимаю! Не в лесу же я родилась!
– Ну раз понимаешь, предлагаю отлично провести эту ночь.
– Нет, – очнулась от оцепенения и все же открыла дверь машины.
Таксист молчит, делая вид, что его вообще тут нет. Какое ему дело до нас? Уверена, он насмотрелся всякого и делает сейчас самое правильное – не вмешивается.
– Ты неправильно понял. Я не…
– А мне кажется, я все правильно понял. Твой шаловливый язычок лучше тебя намекнул сегодня, чего тебе хочется. Могу устроить, – тихо смеется.
– Это было просто мороженное, – уже почти плача, говорю ему и открываю дверь, чтобы выйти, но мужские руки ловят за талию, рывком прижимают к себе, и его горячее дыхание касается моей кожи на шее.
– Выйди, – говорит он таксисту, тот подчиняется. – Перестань, малышка. Тебе понравится. Я умею обращаться с женщинами.
– Не надо… Пожалуйста, – прошу его. – Я не хочу.
Он вдруг прекращает шарить рукой где-то в районе моего живота и просто тяжело дышит в затылок.
– Я не собираюсь брать тебя силой, – хрипит он и убирает руки. – Но нам может быть очень хорошо вместе.
Отодвигаюсь и дрожу, не в силах повернуться и посмотреть Герману в глаза.
– Ты мне нравишься, – вдруг в его голосе проскользнуло то самое тепло и легкая беззаботность, что была в первые минуты знакомства. – Ты такая настоящая.
Знать бы еще, что это значит.
– А теперь нравишься еще больше.
Не выдержала и оглянулась.
– Потому что, даже испугавшись, ты не сдалась и сказала «нет». Беги домой, Милли. Мы еще обязательно увидимся.
Пулей выскочила из машины. На негнущихся ногах под проливным дождем стала пробираться к подъезду. За спиной завизжали тормоза. Обернулась и увидела, как прямо на меня летит, пытаясь справиться с управлением, дорогая спортивная машина.
«Да что же сегодня за день?!» – подумала я и зажмурилась от яркого света быстро приближающихся фар.
– Твою ж мать! Чертов дождь! – Меня занесло на одном из поворотов, и вместо того, чтобы выровняться на дороге, машина влетела во двор между нескольких, стоящих недалеко друг от друга панельных многоэтажек.
«Так даже лучше», – отметил нежелающий трезветь мозг.
Тачка слушаться тоже отказывается и продолжает вилять задом по скользкому асфальту.
Впереди огромная лужа. Надеюсь, в ее глубине не таится сюрприз в виде огромной ямы. Иначе: «Привет стена. Пиздец Стэфу!». Продолжаю сбрасывать скорость, начинаю трезветь. Поднимаю глаза и вижу в свете собственных фар человеческую фигурку. Мне на секунду показалось, что это ребенок. Походу в это мгновение я поседел! От алкогольного дурмана не осталось и следа. Вдавил тапок в педаль и с визгом тормозов меня стало кидать по узкой дороге еще сильнее. Нельзя эту машину так останавливать. Нельзя!
Начинаю уводить останавливающегося монстра в бок.
Пронзительный женский визг… Дерево… Удар… Снова удар…
В это раз подушка безопасности прямо мне в грудак. Задыхаюсь от резкой боли. Морда у тачки всмятку, из-под искореженного капота в небо и в стороны красиво разлетается дым. Мне повезло, что успел сбросить скорость. Только головой все равно приложился, и судя по липкой субстанции, что течет по моему виску, разбил ее в кровь, успев удариться об руль прежде, чем меня откинула назад умная система безопасности.
Стало резко мутить. Найти кнопку, чтобы сдулись эти чертовы подушки, вышло не сразу. Едва успев нажать на нужный девайся, освободился и выпал из машины прямо в грязь, утопая руками и коленями в вязкой холодной жиже. Из подъезда выскочили какие-то люди, а я блюю на четвереньках возле разбитой тачки. Красавчик! Отец меня убьёт. До охреневшего мозга стало доходить страшное – похоже я сбил человека!
Подскочил на ноги и столкнулся с обеспокоенным взглядом пожилого мужчины.
– Сынок, присядь. Сейчас скорая приедет, – сказала сочувствующе незнакомая бабушка. На заднем фоне кто-то громко возмущается о том, что я – зажравшийся гондон, наехал на любимую клумбу. Было что-то еще. Мне плевать. В голове только одна мысль. Может, все обошлось? Я не помню удара тела о капот. Он ведь должен быть? Должен был быть удар?!
Ошалело оглядываюсь по сторонам, но за толпой сонных зевак ни хрена не вижу. Но тут мой воспаленный мозг выхватывает небольшую тень, которая, пошатываясь, двигается в сторону одного из подъездов. Это верно она… или он? Нужно срочно подойти. Может, помощь нужна? Я ведь могу помочь. Надо позвонить… С этим потоком мыслей в ушибленной башке я проталкиваюсь сквозь толпу к девушке.
Насквозь мокрая, грязная, потерянная. Почему-то сразу понял, что это она.
– Живая, – выдыхаю с облегчением, но тут же включается праведный гнев. – Ты дура?! – ору на нее.
Девчонка остановилась, обхватила себя руками за плечи и непонимающе на меня уставилась.
– Какого хера ты лезешь под колеса?! Отскочить не могла?! Жить надоело?! – бешеный адреналин стал выходить сквозь все клетки моего тела, отдавая дрожью в конечностях и плохо контролируемой злостью. Голова дико болит от удара и выпитого за прошедший вечер алкоголя. Снова поругался с отцом. Достало!
– Сам дурак! – гордо вздернув подбородок, заявляет эта ненормальная мокрая курица. Ее тоже колотит так, что слышен стук зубов.
– Идиотка! – выплевываю в ответ, стискивая зубы.
– Псих! – парирует она, разворачивается и идет к подъезду, обиженно ворча себе под нос: – Что сегодня за день? Один пристает, другой убить пытается, – ее приятный, хоть и севший сейчас от холода и страха голос дрогнул.
Девушка вошла в подъезд, и все, что я смог разглядеть в свете мигалок подъехавшей скорой, это длинные, необычные красно-рыжие волосы.
Меня резко повело. Кто-то удержал от падения. Медики стали светить в глаза фонариком. Попытался оттолкнуть руку надоедливого врача, но сил не хватило. Снова мутит. На кой хер я столько пил? Машину жалко. Опустил голову, позволяя людям делать все, что они хотят. А они захотели меня куда-то увезти.
– Ладно, – говорю им, хотя меня никто и не спрашивал. – Только там, это… – язык не слушается, мне вкололи лекарство и веки тяжелеют ежесекундно. – Доки в тач-ке, клю-чи…
Да что ж такое… И темнота, спасительная, уютная темнота обволокла меня с головы до ног. Давно бы так.
И так мне в ней было хорошо, пока злой и до боли знакомый голос не вырвал из неги лечебного сна.
– Я вижу, что ты проснулся, – строго говорит отец.
Прямо как в детстве, когда мы с Крисом ругались. Я люблю брата, но иногда складывается ощущение, что я просто менее удачная копия его. Вроде и выкинуть жалко, свое же, но и тащить тяжело. Вот и сейчас отец, бросив все свои важные дела, примчался выручать непутевого сына.
– Я уже взрослый, па, – отвечаю, даже не пытаясь открыть глаза, ощущая, что кровать подо мной слегка шатается.
– Иногда я в этом сомневаюсь, – тон родителя стал мягче. – Как ты себя чувствуешь?
– Что с машиной? – задаю встречный вопрос вместо ответа.
Отец только тяжело вздохнул.
– Ты понимаешь, как тебе повело, Стэф? Ты мог погибнуть этой ночью.
– Будто ты сильно расстроишься, – усмехаюсь и тут же получаю по больной голове. – Ладно, ладно. Извини, – вмиг стал серьезным.
Угу. Я умею иногда. Просто мне не надо. Для этого у них есть Кристиан.
– Дурак, – усмехнувшись, сжал мою руку отец, а я увидел видение: Дрожащую девушку с длинными, необычного цвета волосами.
Помотал головой и меня вывернуло, едва успел склониться с кровати. Хорошо, что предусмотрительный медперсонал поставил там тазик.
– У тебя легкое сотрясение. Врачи сказали, будешь паинькой, можно будет отлежаться дома. Ты вообще очень легко отделался, Стэфан! Ты будешь наказан!
– Па, напоминаю, я большой мальчик. Ты даже на карманные расходы меня наказать не можешь, – усмехаюсь, вспоминая себя подростком. – Я давно зарабатываю сам.
– Ничего, – довольно улыбается предок, и мне это совершенно не нравится. – Я найду, как тебя наказать… побольнее. Чтобы запомнил!