Mine üle audioraamatule
Миша
Мне не спится. Резко сажусь на кровати. Мокрый весь, как после душа. Тело противно липкое, по вискам и спине течёт до мурашек. Передёргиваю плечами. Смотрю на пачку сигарет, лежащую на тумбочке. Напоминаю себе, что пытаюсь бросить. В зале лёгкие сжигаются дотла, дыхалки постоянно не хватает, а я в горы хотел свалить на новогодние. Без лёгких на подъёме сдохну. Но курить хочется адски, аж горло спазмом сводит и пальцы на руках немеют.
– Слабак, – тихо рычу на себя, вытягивая сигарету и прикуривая прямо в комнате.
Подхожу к окну, открываю и смотрю в ночь. Холодный осенний воздух остужает моё тело, но кровь-то кипит и меня снова раскаляет. Аиша снилась. И ладно бы секс. Я бы ещё понял, подрочил и лёг спать дальше. Нет. Меня штырит от того, что я не забрал её тогда. Не помог. Не получилось. И ощущение поганое внутри. Будто что-то случиться должно. Страшное и непоправимое. Мне кажется, я её теряю, так и не получив. Но я не могу себе этого позволить.
Горький дым дерёт всё в груди. Сердце ебашит на максималках. Я вторую неделю взаперти. Держусь, тренируюсь, соблюдая все нормы. Жру протеин, витамины. Форма – хоть сейчас на олимпийские игры. Сука, всех готов ушатать!
Отец вроде поверил моим честным глазам. Утром поеду в универ. И это тоже подстёгивает мой пульс, заставляя ещё глубже тянуть в себя никотин.
Заколдовала она меня, что ли?
Аиша… Аиша, мать твою!
Я ни о ком больше не могу думать. Эта девочка очень глубоко внутри.
Ещё одна сигарета оказывается во рту. Бросаю я, блядь. Как же.
Смотрю в стекло на свою взъерошенную башку. Короткие волосы встали дыбом. Ощерился, как дикий пёс. Сглатываю. Закрываю глаза и вспоминаю, что у нас с ней успело случиться.
Всё началось банально. Я её даже разглядел не сразу. У нас каждый год приток хорошеньких первокурсниц. Как в магазине, можно выбирать по цвету или под настроение. Большинство быстро узнают, кто правит «балом» в универе, и сдаются сами, надеясь получить взаимные блага. Одноразовая шваль, одним словом. И десятки в рублях не стоит.
У одного из моих лучших друзей была днюха. Он поймал девочку в свои сети и подарил себе её девственность. А меня вклинило, когда она из душа вышла. Карие глаза, как блюдца, огромные, перепуганные. Кожа бледная, как снег. Волосы облепили красивое, характерное для мусульманской девочки, лицо. Я потерялся, пока парни поздравляли друга.
Но чего с ней дальше делать, хер её знает. У меня же не было таких. И чувства странные, новые.
Пытался взять напором. Аиша от меня шарахалась. У меня диссонанс. Трахалась же с Грановским в душе. Я-то чем хуже? Но потом вспомнил её состояние после, и дошло, что не всё так просто с этой малышкой, как и с тем дебильным сексом, к которому я начал ревновать.
Дури во мне, как в хорошем танке. Отец всегда так говорил. Если начал переть, хуй остановишь. Помню, как она впервые попала ко мне в руки. Мы тогда новенького воспитывали. Теперь в нашей стае ещё один придурок, а в тот день… Чёрт, в тот день было весело и странно. Грановский расхуярил новенькому тачку битой, а мы девчонок держали, чтобы не вмешивались в мужские тёрки. Мне досталась Аиша. Держал её обеими руками, она вырывалась и умоляла её отпустить. В глазах снова читался дикий ужас, а я вдыхал запах с её длинных волос и понимал, что не могу разжать руки. Просто не хочу этого делать.
Но напором эту малышку брать бесполезно. Чем больше я давил, тем больше она закрывалась. И я купил ей подарок. Случайно нашёл и сразу подумал об Аише. Такая же нежная и загадочная, как белая лилия, заточённая в ледяной куб. Имитация. Я дарил тёлкам подарки гораздо дороже. Но тут другое. Дело не в бабках. В ассоциации. В моих ощущениях. Именно их я захотел ей подарить.
Нашёл Аишу в общаге, в комнате у подружки, принёс подарок, а она мне опять своё: «Нет, Миша». И не приняла. Даже руки спрятала за спину, чтобы меня случайно не коснуться. Я тогда подарок оставил и ушёл. Понял, что надо гасить себя и действовать максимально аккуратно, иначе ничего не выйдет.
И вот, как только у меня стало получаться, как только я стал ловить её улыбки и тёплые взгляды, полные смущения, у меня её забрали.
Надо вернуть.
Тушу сигарету. Смотрю на расстеленную кровать. Простыня смята, будто на ней всю ночь жарко трахались, а на самом деле всё очень скучно. Ворочался во сне. Но это всё, хана. Даже если я до ляма досчитаю, не выключит.
Лезу в телефон, изучаю расписание на сегодня. Включаю свет и кидаю в рюкзак нужные тетради. Ложусь поперёк кровати с учебником. Вчитываюсь в пропущенные темы. Сажусь и на листке начинаю набрасывать чертёж, пока схематически. Мне нравится проектирование. Голову занимает до самого рассвета.
Оставляю всё на кровати. Пора на пробежку, потом душ и завтрак с допами, чтобы держать физическую форму на пике.
Наматываю несколько кругов по территории отцовского дома. Лёгкие снова горят. Покурил, блядь!
Уперевшись ладонями в согнутые колени, дышу со свистом. Слышу усмешку над головой. Поднимаю взгляд. Батя.
– А я тебе говорил, завязывай, – хмыкает он.
– Да бросаю я, бросаю.
Сейчас бы лёгкие не выплюнуть и норм.
Состыкуемся теперь за завтраком. Пока отец не видит, мачеха стреляет в меня игривыми взглядами. Чёрт! Да перерос я её уже, всё. Не доходит.
Утыкаюсь в тарелку. Быстро ем, заливаюсь порцией протеина, отдаю ещё тридцать минут залу. Иду в душ и после сразу собираюсь на занятия.
– Миша, – тормозит отец, – я надеюсь, ты всё понял.
– Угу, – бью по его ладони и выхожу на улицу.
Выгоняю свой редкий графитовый Ягуар из гаража. Хищник довольно рычит, радуясь, что его тоже выпустили на свободу. Срываемся с ним с места и набираем максимум на дороге из коттеджного посёлка. Вклиниваюсь в общий поток машин. Делаю громче музыку. Салон заполняет отличным качающим рэпом. Я не читаю, этим у нас в компании Илюха увлекается, он же пожизненно теперь «новенький», прётся, но текста мне нравятся. Есть в них какой-то сакральный смысл. Сейчас отлично мне в душу попадает.
Паркуюсь на своём месте возле универа. Вижу стаю. Правда, у нас временные потери, но я надеюсь, что с Грановским всё обойдётся.
– Ванёк, – жму руку и хлопаю по плечу улыбчивого друга.
– Беркут, – жму руку и этому демоняке.
– Новенький, – ржу, протягивая ладонь Илье.
– С возвращением. Как ты? – спрашивает Беркут.
– Спасибо, хуёво.
Отхожу в сторону. Смотрю, как со стороны корпуса общежития начинает подтягиваться народ. Я знаю, что Аиша не придёт, но всё равно ищу взглядом её хрупкую фигурку с копной тёмных волос с каштановым отливом.
В коридорах без неё тоже пусто. Мне вообще пусто. Везде. И ломит за рёбрами. Парням не могу объяснить пока. Они искренне переживают. Умеют, да. Стая у нас то что надо. Молчаливо поддерживают. Юморят, делятся новостями. Запиливаем с Ванькой пару стёбных роликов в сеть.
Мне этого капец как не хватало. Отвлекает немного, но осадок всё равно бултыхается.
Что не так с моей Аишей? Что с ней происходит? Обижают? Убью же тварей, если так!
– Раз у нас относительно полный состав, предлагаю вечером затусить в «Атмосфере», – предлагает Ванька. – На девочек посмотрим, крафтового бухла в себя зальём. Михе надо. По глазам вижу.
– Надо, – соглашаюсь. – Давайте нажрёмся. Только мне упасть где-то требуется потом. Я бухой домой не могу. Отец обратно закроет или охрану приставит.
– У меня можно, – предлагает Беркут.
– Окей, спасибо, Дим. Тогда Ванёк, с тебя бронь, как обычно. Только кататься не поедем больше. В прошлый раз хватило, – смеюсь я.
Мне реально надо влить в себя что-то воспламеняющееся в рюмке. Может паршивое предчувствие из меня выжжет.
Аиша
Мне всё ещё кажется, что я сплю и вижу во сне кошмар. Надо открыть глаза и проснуться в маленькой комнате университетского общежития. Добежать до Ульяны, вместе пойти на интереснейшие лекции. Обсуждать, как мы будем принимать участие в реставрации красивейших зданий. Это же так здорово, быть частью чего-то большего, что существовало задолго до твоего рождения. Своими пальчиками прикасаться к истории и помогать ей сохраниться для тех, кто будет жить после тебя.
Сейчас мои пальцы дрожат не от трепета перед красотой старинного здания. Они дрожат от страха, боли и разочарования. Ведь это не сон. Меня насильно вернули в реальность, которой я так старалась избежать. Сегодня я стану женой. Ко мне будет прикасаться мужчина, которого я видела два раза в жизни. Я его не знаю. Всё, что у меня есть – это розовый медведь с первого знакомства, дорогое колье со второго, странная записка и опавшие лепестки белых роз. Я запретила молчаливой прислуге убирать завядшие цветы. Это символ того, как рушится моя жизнь, как превращаются в пыль все мечты и планы.
Приподняв подол длинного нежно-розового свадебного платья, присаживаюсь и поднимаю горсть скукоженных лепестков. Сжимаю в кулаке. По всей руке до самого плеча проходит вибрация. Поднимаюсь, поправляю кремовый платок, лежащий своим самым длинным концом в районе моей талии, нервно одёргиваю рукава.
Нет, я не готова. У меня стучат зубы и подгибаются колени.
Чёртова дверь комнаты открывается слишком медленно.
Вот и всё. Дамиль Айдаев приехал, чтобы забрать меня. Грязную, бесправную девочку, мечтающую о свободе, а ставшую товаром в руках собственного отца.
Разжимаю кулак, и горсть скомканных лепестков падает к ногам будущего мужа. Его тёмные глаза становятся практически чёрными, а мне кажется, я сейчас потеряю сознание.
Меня это не спасёт. Погрузят в машину и по слову отца проведут обряд. Но я высказалась. Хотя бы так.
Дорога кажется сплошным размытым пятном. Я даже не плачу, наревелась за все дни, что провела взаперти. Мне просто плохо и в душе, и физически. Тошнит, кружится голова и не перестаёт трясти. В горле застрял крик: «Я не хочу! Остановитесь! Отпустите!»
Произносить его бесполезно.
Первые несколько дней я умоляла маму помочь мне. Падала к ней в ноги, просила встречи с отцом, но приходил только Ясин и указывал мне моё истинное место в семье. Потом приходил Саид. Он мягче нашего старшего брата, но всё равно категоричен. Отругал за мою выходку и сказал, что для меня такое решение отца – это подарок. Я должна быть благодарна.
Ничего нового. Они все твердили одно и тоже, решив за меня, как мне будет лучше.
Выхожу из машины на улицу. Поднимаю взгляд на мечеть. Очень красивая. Наверное, самая красивая из тех, что есть в городе. Отцу важно подчеркивать свой статус даже в таких деталях. Он – глава рода. Его уважают многие семьи. К нему прислушиваются. С ним советуются и стремятся вести дела.
Меня тоже этому учили. Почитать и любить отца. Во всём его слушать, не спорить. Мне казалось это правильным. В мире, что окружает меня с детства, такое отношение считается нормой. После отца я должна слушать старших братьев.
А себя? Почему меня никто никогда не учил слушать себя?
Наверное, меня коснулся Шайтан, когда я пошла учиться в лицей и поняла, что можно жить иначе. Сначала отец настаивал на домашнем обучении, но меня всё же отдали в дорогое, статусное учебное заведение, где учились дети бизнесменов и некоторых чиновников.
Помню, как сложно было влиться в коллектив, где у всех, кроме тебя, нет запретов и дурацких правил.
Со временем я стала примерять эту жизнь на себя. Тайком, конечно. По ночам начинала с опаской мечтать о том, что смогу реализовать себя не только как жена и мать. Одноклассники говорили о том, кто кем станет, как здорово быть студентом, встречались, обнимались и даже целовались в старших классах. А я… я тогда начала учиться с ещё большим усердием, поставив себе цель поступить в архитектурный университет и сделать свою мечту реальностью, а не осуществлять чужие.
Смаргиваю всё же вырвавшиеся на свободу слезинки, когда мой муж получает свидетельство о Никах. Всё прошло мимо меня. Я не хотела этой свадьбы. Это не мой праздник. Я стараюсь просто его пережить.
Поздравления, ресторан, традиции, подарки…
Дамиль отдувается за нас двоих. Я ему даже благодарна. У меня нет сил улыбаться его родителям. Я просто жду, когда всё закончится и он повезёт меня к себе, чтобы там случилась наша первая ночь.
Мама не стала мне помогать советами, как справиться с моим первым разом с мужчиной в постели. Она уверена, что я знакома с процессом, ведь не девственница уже теперь. Но это не так. Да, я познакомилась с физикой, но кроме боли и ужаса от собственного поступка больше ничего не запомнила. Как не запомню эту свадьбу. Как, видимо, не запомню свою первую ночь с Дамилем.
У него квартира в городе. Водитель везёт нас туда. Смотрю на отражение фонарей в витринах и лужах на дороге.
– Сегодня был дождь? – спрашиваю вслух. Голос не слушается после дня практически полного молчания.
– Да. Пару часов назад, – спокойно отвечает Дамиль. – Ты не видела?
– Нет, – прислоняю ладонь к прохладному стеклу и утыкаюсь в него лбом. – Ничего не видела.
– А также ничего не ела, не пила и швырнула в меня засохшими лепестками.
Он смеётся?
Удивлённо поворачиваю голову и вижу, как губы моего мужа действительно улыбаются, как и хитро прищуренные глаза.
Не могу определить, как он на меня смотрит. То ли есть у Лиса интерес ко мне, то ли всё же нет. Он расслабленно сидит, облокотившись на спинку сиденья и широко расставив ноги в чёрных брюках. Белая рубашка оттеняет тон его кожи и резко контрастирует с тёмными глазами, делая их выразительнее. Дамиль Айдаев по-мужски красив, но это никак не влияет на мои чувства к нему. Их нет. Если не считать перманентный страх. И я отворачиваюсь.
Мы молчим до самого дома. Хорошо, что хотя бы здесь нас уже никто не ждёт. Муж помогает мне покинуть автомобиль и отсылает водителя.
Входим в подъезд. На лифте мчимся на последний этаж и заходим в просторную двухъярусную квартиру в современном стиле с окнами в пол, шикарным видом на город и высокими потолками.
Не знаю, чего я ожидала. Здесь нет громоздкой деревянной мебели с резьбой ручной работы, нет семейных портретов вплоть до каменного века. Самая обычная, модная, стильная и чисто мужская квартира.
Дамиль небрежно кидает пиджак на спинку дивана, расстёгивает пару верхних пуговиц на рубашке и подворачивает рукава до локтя. Наливает воды в стакан и приносит мне.
– Не стой. Это теперь и твой дом.
– Можно снять? – тереблю длинный край платка.
– Конечно, – пожимает плечами. – Можно не носить, если не хочешь.
Удивлённо моргаю. Он серьёзно сейчас или это какая-то проверка?
Решаю, что сниму потом. Или он сам. Я не знаю, как должно быть. Это вгоняет меня в панику.
«Мамочка, почему ты мне ничего не объяснила? Неужели так сложно было помочь?!» – мысленно кричу на неё.
А может она объясняла. Мне сейчас кажется, я вообще всё забыла. Совсем.
Делаю несколько коротких глотков воды. Она кажется сладковатой. Снова начинает подташнивать.
Дамиль подходит ко мне, протягивает руку.
Всё? Мы идём в постель?
Моё тело категорически отказывается слушаться. Муж вздыхает. Хмыкнув, делает ко мне ещё один шаг. Вдыхаю, чувствуя запах его одеколона. Пытаюсь сглотнуть слюну.
– Ты точно не девственница? – спрашивает он без грамма издёвки. Или мне так кажется. Я не знаю!
– Ты же знал, – опускаю дрожащие ресницы в пол.
– Знать и видеть – не одно и тоже. Пойдём, я покажу тебе твою комнату, – сам берёт за руку и тянет за собой.
– Мою? – спотыкаюсь от удивления.
– Твою. Оттуда открывается отличный вид. Есть свой душ и гардероб. Сейчас привезут доставку. Тебе надо поесть и отдохнуть, а потом мы поговорим. Мне нужна твоя вменяемость.
Аиша
Я сегодня слишком ранимая. Или раненая. Или даже убитая выстрелом в самое сердце. Звоном напряжённых нервов отдаётся всё от слов мужа про отдельную комнату до вида из окна. Он действительно шикарен.
Дамиль уходит встречать курьера, а я прислоняю обе ладони к оконному стеклу до самого пола и смотрю на светящиеся в темноте «вены» большого города, парк, усеянный фонариками круглый год. За ним высотки, упирающиеся крышами в черноту неба, затянутого тучами, а потому совсем без звёзд.
В комнате нет штор. Стёкла разделены между собой чёрной рамой, что помогает ощущать стены и пространство вокруг себя как безопасное. Но от высоты всё равно перехватывает дыхание. Мне нестрашно. Самое ужасное уже случилось, а это – красиво.
Оглядываюсь на кровать. Большая, застеленная покрывалом глубокого синего цвета. Две белые подушки и ещё одна поменьше, в тон покрывала. Я буду просыпаться с видом на город.
За зеркалом во всю стену, разделённым такими же чёрными рамами, как и окно, находится скрытая от посторонних глаз часть спальни. Мне немного неуютно от размеров зеркала. Заглядываю за него. Тут два небольших помещения. Совмещённый туалет и душевая кабина, ну и гардероб, про который говорил муж.
Полки, вешалки заполнены моими вещами. Когда их успели перевезти из квартиры, я не знаю. Разложили, развесили. В выдвижных ящичках украшения и нижнее бельё. Обнаруживаю несколько новых комплектов. Надеюсь, это не Дамиль. Хотя он же теперь имеет полное право покупать мне бельё.
Услышав шаги, возвращаюсь в спальную зону.
– Нравится? – спрашивает муж.
– Красиво, – отвечаю, опустив голову.
Он подходит ближе. Очень близко. Я перестаю делать вдохни. Жду. Ощущаю на щеке лёгкое касание его пальцев. Запрещаю себе отшатываться. Сжимаюсь в пружинку. Снова жду.
– Как ты дрожишь… – скорее выдыхает, чем говорит Дамиль. – Неужели я такой страшный?
Вот что я ему сейчас должна ответить?
– Я же сказал, мы просто поужинаем. Ты будешь отдыхать. Чего ты боишься? Аиша, – требовательно приподнимает моё лицо, надавив под подбородком.
Не получив ответа, хмыкает и уходит.
Выдохнув, сажусь на край кровати. Комкаю красивое платье. Дамиль приносит мне ужин на подносе. Берёт лицо в ладони, заглядывает в глаза и прижимается губами ко лбу.
– Отдыхай.
Разворачивается и снова уходит. Моё сердце несколько раз мощно ударяется о рёбра и начинает разгоняться. Сижу ещё минут десять, наверное. На всякий случай. Вдруг передумает, вернётся. Но нет. Дамиль больше не приходит в мою комнату.
Перебрав вещи на полках, нахожу полотенце и длинную ночную сорочку с рукавом до локтя. Разбираюсь с душевой кабиной. Спрятавшись за матовым стеклом, смываю с себя макияж и средства для укладки волос.
На полочках ванной нахожу свои флаконы, баночки для ухода. Они и правда перевезли всё. Долго вожусь, натирая тело молочком и нанося лёгкий ночной крем на лицо. Сушу и расчёсываю волосы.
Долго ищу, как выключается свет в спальне. Забираюсь под одеяло и смотрю в окно. С подушек мне не видно пола, и появляется ощущение полёта. Захватывающее, невероятное. Отдаюсь ему и позволяю себе заснуть.
А просыпаюсь резко. Аж сердце в груди начинает болезненно захлёбываться. Прижав к себе одеяло, часто моргаю, глядя на миниатюрную таечку неопределённого возраста. Неожиданно для самой себя улыбаюсь. Чёртовы нервы!
– Пора ставать, – говорит она, тщательно выговаривая слова на не родном для неё языке. – Обед.
Ищу взглядом, где бы посмотреть время. На стене напротив зеркальной висит плазма, а часов нигде нет. Зато над городом светит осеннее солнце. Тучки развеялись. Я принимаю это за хороший знак и выбираюсь из-под одеяла.
Пока умываюсь, моя неожиданная помощница идеально ровно застилает постель, раскладывает подушки и перевешивает моё свадебное платье в гардероб.
Выбрав удобные свободные брюки с туникой, долго заплетаю и переплетаю волосы у зеркала, никак не решаясь выйти из комнаты.
Таечка меня не торопит, но и не уходит, что само по себе невольно придаёт ускорения. Откинув небрежно заплетённую косу за спину, ещё раз бросаю взгляд на своё бледное лицо, на красивый город за стеклом и делаю решительный шаг из спальни.
Спускаюсь по удобным ступенькам. Дамиль сидит на диване, развёрнутом к окну. У него на коленях ноутбук. Рядом лежит целых три телефона, один из которых мой. И кожу снова опаляет кипятком. Он заглядывал в него? Читал? Мы иногда болтали с Ульяной в чате, в том числе немножко о мальчиках.
Муж оглядывается, то ли услышав моё сопение, то ли почувствовав взгляд.
– Выглядишь уже немного живее, – улыбается он. Снова обаятельно, с хитрым прищуром карих глаз. Точно Лис. Так и буду звать его про себя. – Как спалось?
– Спасибо, хорошо, – делаю пару маленьких шагов в сторону дивана, поглядывая на свой телефон.
Дамиль замечает, усмехается, сгребает в сторону все три мобильника и приглашает сесть.
– Юй будет тебе помогать, – кивает в сторону таечки. – Она немного говорит по-русски, отменно по-английски. Да и в целом говорит мало, зато много делает. Взял её именно за эти качества, – смеётся муж. – Тут не живёт. Рано утром приходит, вечером уходит. Никак не мешает. Как тень. Шустрая и полезная. Ты голодная?
– Нет, – кручу головой для убедительности.
– Ладно, – Дамиль берёт в руку мой телефон, раскачивает его, зажав пальцами по центру экрана, и протягивает мне. – У нашего с тобой брака будут некоторые условия. Если будешь их соблюдать, всё будет хорошо.
– Для кого? – вырывается у меня. Тут же до боли прикусываю язык.
– Для нас обоих, Аиша. Когда я узнал, что ты натворила, честно говоря, охренел. И восхитился. Такая маленькая, но смелая девочка, бросившая вызов клану. Долго бы бегать тебе всё равно не дали. Так что я решил воспользоваться ситуацией. У меня есть свои причины для этого брака. Тебе о них знать пока не надо. Надо знать правила, по которым мы будем жить.
– Я готова услышать.
– Надеюсь, – серьёзно отвечает Дамиль. – Вне этой квартиры мы с тобой муж и жена по всем канонам. Для всех, особенно для наших родителей и близкого окружения, между нами всё по-взрослому. Детей пока не хотим – я так решил. Можешь смело ссылаться. Почему? Я не обязан тебе объяснять. Ты не в курсе. Платок не носишь? Я разрешил. Исключение – дом родителей. Учишься…
Тут моё сердце начинает колотиться быстрее.
– Твоему мужу нужна образованная жена. Это правда, кстати. Мне очень импонирует твоё стремление к образованию и саморазвитию.
Словно случайно, а может так и есть, касается пальцами тыльной стороны моей ладони, лежащей на коленях. Спохватившись, убирает руку.
– Никаких парней рядом быть не должно. У тебя есть подружка, – улыбается он, косясь на мой мобильник. – Ульяна. Общайтесь. Можешь даже в гости её приглашать. Меня днём часто не бывает дома. А вот этот Миша, про которого вы говорили, – взгляд Дамиля темнеет. – Настоятельно советую соблюдать дистанцию. И на ближайшее время выкинуть его из головы. От этого в прямом смысле слова будут зависеть твоя жизнь, моя и его. Полезет, я лично пристрелю пацана, чтобы не мешал. Это ясно?
– Ясно, – опустив голову, отвечаю шёпотом.
– Тогда подведём итоги. Ты уважаешь и не подставляешь меня, хорошо отыгрываешь наши отношения на людях. Я оберегаю тебя, обеспечиваю, как и положено мужу. Даю больше свободы и занимаюсь своими делами. Насколько это всё затянется, я пока сказать не могу. Полгода, год, может два. Если ты нарушишь наш договор, мне придётся вернуть тебя в семью. Знаешь, что тебя там ждёт?
– Отец меня убьёт?
– Да. Он не потерпит ещё одного позора. Потом, если, конечно, ты сама не захочешь остаться со мной, – снова по-лисьи улыбается муж, – или я не решу тебя оставить, мы разведёмся, и ты будешь распоряжаться своей жизнью сама.
– Ты не будешь мне мужем в постели? – уточняю на всякий случай. Пусть я буду выглядеть глупо сейчас, чем вздрагивать, прислушиваясь к шагам за дверью своей спальни.
– Меня не возбуждает твоё полуобморочное состояние, – смеётся он. – Поэтому пока нет, в твоей постели меня не будет. Но об этом знаем только мы, – напоминает ещё раз. – Привыкнешь, дальше посмотрим. На сегодня расклад такой. И учти, Аиша, за нами будут следить. Особенно первое время. Я, знаешь ли, тоже не самый примерный сын своих родителей. К моему решению у семьи осталось очень много вопросов. Тебе всё понятно?
– Да, – сжимаю крепче мобильник.
– Надеюсь. Сегодня я сделаю тебе карту. Кафе, магазины, кино. Всё, что любят девочки твоего возраста в пределах разумного. Насчёт быта смотри сама. Мне всё равно. Юй убирает, готовит. Хочешь, занимайся. Не хочешь, не трогай. Тем более ты учишься на архитектурном. Я читал, это сложно.
– Когда я смогу вернуться к учёбе?
– На следующей неделе. Первый раз я поеду с тобой. Потом дам машину с водителем. Он и присмотрит, и покатает.
– Ты… будешь и дальше проверять мой телефон?
– Я буду делать всё, что посчитаю нужным. Но тебе не стоит меня бояться, Аиша. Я не маньяк и не насильник. Если вопросов больше нет, сходи всё же поешь. А я уеду сейчас. Вернусь к вечеру. Подарок тебе привезу, – подмигивает Дамиль и возвращает внимание на экран ноутбука, давая понять, что разговор окончен.