Mine üle audioraamatule
Я тут же отстранилась от альфы, убирая его ладонь от своего лица. В какой-то степени, думала о том, что таким образом спасалась.
– Так нужно было, – произнесла, положив ладонь на свою щеку. Потерла ее, пытаясь избавиться от ощущения прикосновения Брендона, но безрезультатно. Жар будто бы впитался в кожу. Проник глубоко под нее.
– Знаю. Я связывался с твоей матерью. Но это не меняет того, что ты исчезла вместе с нашим сыном, – дистанция между мной и Диланом сохранилась, но почему-то от взгляда его потемневших глаз стало жутко. – Если в будущем будут возникать такие ситуации, я хочу лично дать вам защиту.
Брендон владел самым крупным охранным агентством. Возможно, он мог обеспечить ту защиту, на которую никто другой не способен. Но мы с Дереком в этом не нуждались.
– Это лишнее, – я отрицательно качнула головой. – Тем более, учитывая все нюансы, я не могла рассказать тебе о том, где мы находились.
– Даешь понять, что все еще не подпускаешь меня к себе?
– Я никогда полностью не смогу этого сделать. И я считаю, что подобного не требуется, – произнесла, отводя взгляд. Вот и наступило время поговорить. Положив ладони в карманы пальто, я попыталась собраться с мыслями, после чего произнесла: – Наверное, сейчас у нас отношения куда лучше, чем раньше. Хоть и, честно, совсем недавно я думала о том, что такое невозможно.
Я почувствовала то, что Брендон немного приоткрыл окно и была благодарна ему за это. Свежий воздух, проникший в машину, немного разбавил запах альфы. Вот только, почему-то мне совершенно не стало легче.
– Иногда ты находишь проблемы там, где их нет, – Брендон подкурил сигарету. Я и этому обрадовалась. Подумала, что, может, сигаретный дым перекроет запах альфы.
– Когда дело касается тебя, мне кажется, что ты одна сплошная проблема.
– Взаимно, Элис.
– Если мы в этом сходимся, почему вообще находимся рядом друг с другом? – я спрашивала без сарказма и иронии. По большей степени, мне действительно было интересно. Нам ведь было проще больше никогда не видеть друг друга. – Я понимаю, что у нас есть общий сын, о котором ты теперь знаешь, но почему мы до этого просто не разошлись в разные стороны?
– Потому, что для меня ты единственная омега, – Дилан выдохнул дым. На меня он не смотрел, но я все равно ощутила мурашки, которые побежали по коже от того, как альфа произнес эти слова.
– Не преувеличивай. Придет время и ты без проблем найдешь ту омегу, которая станет для тебя хорошей парой.
– Почему ты говоришь мне это? – голос Брендона стал более тяжелым. Уже теперь он давил. – Разве я не дал тебе понять, что уже выбрал себе пару?
– Потому, что ты сказал, что твой выбор касается меня, а я это отвергаю, – я пожала плечами. – Если честно, я до сих пор не понимаю, почему ты так зациклен на мне. Если это вообще так можно назвать. Порой я в этом вижу сильный подвох. Знаешь, это настораживает.
– Почему?
– Разве это не очевидно? Я уже однажды поверила в то, что ты можешь быть серьезен по отношению ко мне и ничем хорошим это не закончилось. Я не верю в то, что люди меняются.
В сознании тут же вспыхнули старые, болезненные воспоминания. Почему-то рядом с Брендоном они были особенно ощутимы. Напоминали острые, раскаленные иглы, вонзающиеся в так и не зажившую рану.
– Значит, ты тоже не изменилась?
В этот момент я смотрела на деревья, растущие вдоль тротуара. Высокие, аккуратно подстриженные и сейчас сильно колышущиеся от дуновений ветра.
Но, услышав то, что у меня спрашивал Дилан, я медленно повернула голову и встретилась с альфой взглядами. В машине тоже не горел свет и глаза Брендона казались полностью черными. Такими страшными. Но почему они именно этим завораживали?
– Ты задал интересный вопрос.
Он полностью противоречил моему утверждению, что люди не меняются.
Я ведь уже не была той же, что и прежде. Или нет? Осталось ли во мне что-нибудь от забитой, одинокой омеги-подростка? Она полностью не исчезнет. Никогда. Та омега возникла в следствии нарушения психики, а такое починить нельзя. Но все же с годами она поменялась. Возраст вообще многое делает иным. В том числе и взгляды на жизнь.
– Ответишь на него? – спросил Брендон. Не отрывая от меня взгляда, он немного повернул голову к окну и выдохнул дым.
– Нет. Не хочу.
– Если сделаешь это, тебе придется признать, что люди меняются. Ты изменилась.
– Ладно. Возможно, – ответила, в этом плане сдаваясь Дилану. – Но не факт, что ты стал другим.
В машине повисла тишина. Дилан поднес сигарету к губам, а я смотрела в окно. В настолько позднее время даже фонари не горели и в полной темноте, хорошо знакомая улица казалась совершенно другой. Пустой. Но почему-то именно такой она мне даже больше нравилась. Я будто бы забывала про существование всего мира. Сосредотачивалась на своей главной проблеме. А это было непросто.
– Я долго думала над тем, как отношусь к тебе, – произнесла, разрывая тишину. Но на альфу я все так же не смотрела. – Изначально для меня все было однозначно. Я тебя ненавидела. Позже многое произошло. Даже больше, чем мне бы хотелось и просто ненавидеть тебя уже не получалось. А жаль.
– Что же ты теперь испытываешь ко мне?
Я ощутила взгляд Дилана. Слишком пристальный. Блуждающий по моей шее и волосам.
– Все слишком неоднозначно, чтобы я могла так просто ответить, – на моих губах сама по себе появилась улыбка. Но не веселая. Более ироничная. – Единственное, что я могу точно сказать – в последнее время я много думала про наше прошлое. И про детство и про подростковый возраст. В первую очередь я вообще пыталась понять, почему когда-то влюбилась в тебя. И наконец-то поняла. Хочешь узнать причину?
Брендон выкинул окурок в окно и начал закрывать его, но я тут же остановила альфу.
– Не нужно. Пусть будет свежий воздух.
– Не замерзнешь? – Дилан посмотрел на мои ладони, которые я прятала в карманах пальто. Грела их так.
– Нет. В машине тепло.
Что-то изменилось в черных зрачках Дилана, но он убрал ладонь от кнопки. Окно осталось приоткрыто.
Альфа произнес:
– Да, я хочу знать причину.
– Возможно ли такое, что ты сам догадываешься?
– Нет. Когда я пять лет назад зашел в твою спальню и увидел твои тетради, первой моей мыслью было то, что ты идиотка.
Я засмеялась. Впервые за время нашего разговора. Или, наверное, вообще первый раз с тех пор, как мы встретились вновь.
– Это ты верно подметил. Я тогда действительно была идиоткой. Но не скажу, что мои чувства возникли просто так, – я развела руками в стороны, после чего опять спрятала ладони в карманы. – Знаешь, мне ведь тогда действительно было очень тяжело. Нет желания это признавать, но все же мне хотелось быть частью стаи. Инстинкты, детская уязвимость и так далее. Вот только, в итоге твоя семья меня не только отвергла, но и часто втаптывала в грязь. Я лишилась друзей и в школе переживала не самый лучший период жизни. Иногда я вообще была на грани. И вот сейчас я скажу то, что больше никогда не повторю – в основном в те годы я держалась именно благодаря тебе.
Я вздрогнула, ощутив то, что альфа вновь прикоснулся ладонью к моей щеке. Словно хотел, чтобы я обернулась и посмотрела на него.
Но я тут же дернулась и сильнее отстранилась, практически вжавшись в дверцу. Уже устала это повторять, но все равно вновь хотела сказать, чтобы Дилан меня не трогал.
В итоге не произнесла ни слова, ведь случайно вдалеке увидела, что кто-то шел по тротуару.
Из-за темноты я не сразу поняла, кто это был. Лишь, когда они подошли ближе, я под блеклым светом луны рассмотрела альфу и омегу. Ему около двадцати трех. Ей – восемнадцать или девятнадцать.
Молодые, горячие, беззаботные. Держащиеся за руки и постоянно целующиеся. Было видно, что они состояли в отношениях, а не просто сегодня встретились и решили вместе провести одну ночь. С какой же бережностью тот альфа гладил свою омегу по волосам. Наклонялся и целовал ее.
Было в них что-то завораживающее. Наверное, то, что им друг друга мало. Далеко не каждой паре такое дано. Бывает, что человек всю жизнь проживет и ни разу не испытает ничего даже близко похожего. А эти альфа и омега смотрели друг на друга так, словно целиком и полностью пропадали в своей паре.
– Когда-то я мечтала о том, что у меня с тобой будет что-то такое, – произнесла, все еще скользя взглядом по этой паре и понимая, что Дилан тоже на них смотрел. Это было не удивительно, так как они остановились практически перед машиной Брендона. – Я мечтала, что мы будем тайно гулять по ночам. Держаться за руки.
– Я хочу и могу дать тебе куда больше. Жить вместе. Ночью ложиться в одну постель и утром просыпаться рядом друг с другом. Надеть кольцо на твой безымянный палец. Называть тебя женой. Проводить время с тобой и с нашим сыном. Давать ему все и видеть то, как он растет. Касательно него я слишком многое упустил.
– Мне от тебя уже ничего не нужно, – я отрицательно качнула головой. Те альфа и омега прошли мимо машины и я провела их взглядом. – Я сейчас говорю про прошлое. К теперешнему оно никакого отношения не имеет.
И все же я задалась вопросом, что было бы, если бы жизнь сложилась иначе? Как мы с Диланом провели бы последние пять лет? Хотя, нет, об этом я думать не хотела. Ведь в ином любом случае я не встретилась бы со своей семьей.
И, конечно, я не сожалела о том, что было. Лучше сразу увидеть истинное лицо альфы, которого любила, чем разглядеть его спустя годы.
– Я об этом сказала, чтобы ты понимал, что в прошлом даже просто сам факт любви к тебе мне многое давал. Например, надежду. Бывало такое, что день был особенно паршивым, но закрывая глаза, я могла представить, что ты меня обнимаешь и сразу становилось легче. Правда, мне потом было стыдно за такие мысли.
– Что ты еще представляла? – мои слова звучали до ужаса глупо, но в вопросе Дилана не было ни капли насмешки.
– Пусть это останется вечной тайной, которую я не расскажу, даже под самыми страшными пытками.
– Теперь я еще больше хочу это узнать.
– Думаю, как-нибудь проживешь без этого, – я фыркнула, немного потянувшись. Почему-то тело начало ныть, хотя, я не так уж и долго сидела в одном положении. – Знаешь, о чем я сейчас подумала? О том, как для человека много значат эмоции. Я ведь и правда в те годы выдержала многое лишь благодаря тому, что тебя любила. Но, правда, мы сейчас по большей степени говорим о том, как именно эта любовь возникла, а не про само ее наличие.
– Хочешь узнать, как я понял, что ты для меня все? – Брендон локтем оперся о спинку моего сиденья. С одной стороны в этом не было ничего особенного, но я каждой частичкой тела ощутила те сантиметры, на которое разделяющее нас расстояние стало меньше.
Я немного помедлила. Не была уверена в том, что именно мне следовало ответить, но в итоге кивнула.
– Ты с самого начала выделялась среди всех остальных.
– Я тебя бесила.
– Да.
– Даже не будешь отрицать этого?
– Зачем? Мы ведь говорим честно.
– И как же ты понял, что я привлекаю тебя, как омега?
– Когда тебе исполнилось восемнадцать, мне захотелось тебя выебать. Это было странное чувство, учитывая то, что я тебя считал сестрой.
Я приподняла брови. Не могла понять Брендон говорит правду или эта издевка? В свои восемнадцать я еще была не пробужденной. Серой и вообще никакой. Его же окружали шикарные омеги. Как у него могло возникнуть желание по отношению ко мне?
– Не веришь мне? – наверное, альфа что-то увидел в моих глазах.
– Да. И сейчас ты говоришь о желании. Не о чувствах.
– Потому, что желание это инстинкты. Они дали о себе знать раньше, чем я понял, что чувствую к тебе. Моя человеческая сторона к этому приходила дольше.
Я разомкнула губы, но в итоге ничего не сказала. Не смогла. Брендон первым нарушил тишину:
– Для меня было ненормально тебя хотеть, – он произнес это мне практически на ухо. Я не успела понять, в какой момент Брендон успел настолько сильно приблизиться, но вздрогнула от его хриплого, тяжелого голоса. – Мы оставались в тех же положениях. Ты все так же была моей сестрой. Я твоим братом. И ты не пробудилась, Элис. Внешне совершенно не поменялась, но с первого взгляда ты взбудоражила. Показалась мне настолько возбуждающей, как никакая другая омега. И все это лишь потому, что тебе исполнилось восемнадцать. Инстинкты дали понять зверю, что самка готова к спариванию.
– Прекрати, – я локтем уперлась в его торс, давая понять, что альфе следует отстраниться. Но он даже на миллиметр не увеличил расстояние между нами. – Ни к чему я не была готова. И никакого твоего интереса ко мне я тогда не ощутила. Хотя, я прекрасно помню тот твой приезд из колледжа.
Его было трудно забыть. То, что я не пробудилась в день своего восемнадцатилетия, для меня стало страшным ударом. Навряд ли вообще можно спокойно отнестись к пониманию того, что ты теперь калека. Неполноценная омега, которая в будущем не сможет завести детей или вообще нормальные отношения. Семью. Такая жизнь, как у всех для меня будет недоступна. Возможны вовсе другие проблемы со здоровьем. Даже страшные.
А тут еще и со всех сторон на меня обрушилось раз за разом звучащее «недоразвитая». То есть, в тот момент, когда я больше всего нуждалась в поддержке, меня, наоборот, с еще большей безжалостностью уничтожали.
Но я держалась. Ветхо, шатко, но все же стояла на ногах. Насколько бы паршиво не было, но жизнь продолжалась. Хоть и первые месяцы я почти каждую ночь рыдала по ночам.
Так уж сложилось, что именно Брендон для меня имел самое огромное значение. Я ведь его действительно любила. До дрожи и полной остановки сердца лишь от одного взгляда Дилана. Даже, если он смотрел на меня, как на пустое место.
И я никогда в этом не признаюсь, но были времена, когда я еще до наступления своего совершеннолетия, мечтала, что после пробуждения Брендон меня заметит. Он ведь являлся толстокорым, грубым альфой-верзилой, который шел лишь по своим инстинктам. Нравится запах омеги – он на нее посмотрит.
И пусть мечты были неосуществимы, но я все же раз за разом представляла, как пробуждаюсь. Становлюсь красивой и получаю свой запах. А потом Брендон видит меня. И я перед ним предстаю уже не как непонятная недоросль, а как девушка. Дилан меня замечает, принюхивается, после чего начинает за мной ухаживать.
Глупо. Какие же нелепые мысли. Даже идиотские. Но я тогда тонула в них. Вообще много всего представляла. У меня были сотни вариантов развития событий. Даже вплоть до нашей свадьбы и появления детей. Иногда у нас их было пять. Порой семь. В общем, много. Я представляла то, как Брендон меня на руках носит и любит настолько же сильно, как и я его. Целует, обнимает. Наконец-то смотрит именно на меня, а не куда-то мимо.
Опять-таки, все это было несбыточно. Но благодаря таким мечтам я держалась.
Естественно, давала себе понять, но никакой надежды нет, но все же иногда она появлялась.
Я задавалась вопросом, а вдруг?
Может, я после пробуждения ему хоть немного понравлюсь?
Но в итоге, я поняла одну истину – надежда это самое паршивое, что есть в жизни. Вернее, момент, когда она рушится.
Ведь, сколько бы я не представляла, что после пробуждения могу хоть немного приглянуться Брендону, в итоге я вообще не пробудилась.
В те времена, раз за разом слыша «недоразвитая», я хоть и с трудом, но держалась. По большей степени привыкла к тому, что я никому не нужна. Впрочем, как и вообще к плохому отношению.
Но перед Брендоном я была уязвимой и вот его реакции на мое калецтво, я боялась. Понимала, что после такого точно не оправлюсь. Буду разбита раз и навсегда. Вдребезги.
Поэтому я прекрасно помню тот его приезд из колледжа. Первые каникулы Брендона после наступления моего восемнадцатилетия.
За ночь до его приезда меня вообще трясло. Я вновь рыдала, уткнувшись лицом в подушку. Наверное, плакала куда сильнее, чем когда только узнала про свой диагноз и постоянно думала о том, что хочу куда-нибудь убежать. Мне казалось, что лучше жить под мостом, чем в такой ситуации столкнуться с Брендоном. Ощутить его пренебрежение.
На следующий день, я была словно на иголках. К приезду Дилана готовилась, словно к казни.
И, когда мы наконец-то встретились, я сжималась всем телом, ожидая услышать и от него «недоразвитая».
Вот только, почему-то он этого не произнес.
Сколько бы не прошло лет, но я прекрасно помню этот момент. Даже то, во что был одет Брендон. Темные джинсы и черная футболка. Поверх нее расстегнутая куртка. На ногах, несмотря на холод и лежащий на улице снег, кеды.
Его черные, жесткие волосы были растрепаны, предавая внешнему виду небрежности и дикости. Но ему даже это шло. Брендон в тот момент был идеален. Безбожно красив. В прочем, как и всегда.
А я стояла перед ним в растянутом свитере и в нелепых комнатных тапках. Так и не пробудившаяся. Калека.
И лично для меня тот момент растянулся в вечность. Я даже не дышала. Но внутренне дрожала. В ожидании того, как он меня разобьет, внутренне погибала.
Но Дилан ничего не говорил. Просто стоял и смотрел на меня. Причем, именно рассматривал. А я, уже не вытерпев, первая сказала:
«С возвращением»
Дилан в этот момент смотрел на мои ноги. Ответил лишь:
«Ага»
И я быстро убежала, не давая ему возможности сказать еще что-нибудь. Например, о том, что у недоразвитой ноги кривые. Не просто же так он на них смотрел.
Но мой побег не означал, что я спаслась. Это был лишь первый день двухнедельных каникул Брендона.
Я его поприветствовала, а, значит, основную задачу выполнила. Теперь можно было максимально избегать альфу. Именно этим я занималась все последующие дни.
Но все же мы жили под одной крышей и, как бы мне не хотелось, все равно время от времени сталкивались. В гостиной, в коридорах или на кухне.
Каждый из таких разов для меня был подобен маленькой смерти. Я замирала так, словно к моему горлу приставили нож и думала, что вот сейчас Брендон точно назовет меня недоразвитой. И скажет еще много всего.
Но он почему-то все равно этого не делал. В один из дней вообще принес мне печенье.
Следовало учесть, что в те свои каникулы Дилан почти не появлялся дома. Он все время проводил с омегами. Я ведь должна была радоваться этому. Плевать на причину, но, главное, Дилан почти не приходил домой, а, значит, мы толком не виделись и у него было не так много времени для того, чтобы поиздеваться надо мной.
Но все же понимание того, что Брендон в это время был с другими девушками, медленно и мучительно убивало меня. Любовь вообще жестокая вещь. Та, которая противоречит всему. Бросает из крайности в крайность. И сопротивляться этому невозможно. Даже при самых огромных усилиях. Так или иначе ты проиграешь.
И я была полностью повержена. Так, как никогда раньше. Вновь часто рыдала и, учитывая свою не пробужденность, прощалась со всеми мечтами и надеждами.
В один из таких моментов Брендон принес мне печенье.
Я просто сидела на диване в гостиной. Он проходил мимо и бросил мне на колени коробочку. Я растерялась и даже не успела спросить, что это такое, а открыв коробочку, увидела печенье.
Наверное, оно было самым вкусным из того, что я ела в своей жизни. Правда, к сожалению, я успела лишь попробовать, ведь вскоре появилась Алес. Увидев коробочку, тут же умостилась на диван рядом со мной и начала расспрашивать откуда она у меня. Это ведь печенье из популярной кондитерской и его быстро разбирают.
Я не знала, что ответить. Почему-то мне не хотелось говорить ей о том, что печенье принес Брендон, но в итоге поняла, что врать нет смысла и я сказала ей правду.
«Наверное, он его для меня купил, но не нашел меня и решил отдать тебе» – тогда сказала Алес и это было больше похоже на правду, нежели то, что Брендон решил купить что-то для меня.
Но мне было все равно. Он что-то дал мне. Не унизил и не оскорбил, а дал печенье.
Которое в итоге съела Алес. Уплетая его за обе щеки, она еще говорила, какое оно вкусное. В итоге забрала всю коробку и ушла. У меня остался лишь кусочек, который я держала в ладони.
Я прекрасно помнила эмоции, которые тогда испытывала. Как и вообще те каникулы Брендона. Каждое столкновение с ним. Каждый взгляд.
Но, главное, то, что он так и ни разу не назвал меня недоразвитой.
Даже в свой последний день перед отъездом, который Брендон полностью провел в особняке Диланов. Из-за этого мы сталкивались особенно часто. А я все равно продолжала бояться. В попытке спрятаться от альфы, решила провести время в крытом бассейне.
Диланы там почти никогда не бывали и я подумала, что это отличное место, чтобы остаться никем не замеченной, но в итоге туда пришли Брендон, Хорас и Дастин.
Бывают моменты, когда ты считаешь, что вся вселенная против тебя. Тогда у меня было такое же ощущение.
Но я так же никогда не забуду того, что было в бассейне. Хорас как всегда высмеял мой купальник. Дастин сказал, что мне лучше свалить.
Брендон же, когда я уже начала собирать свои вещи, сказал, чтобы я осталась. Дастин возразил и альфа приказал ему рот закрыть. Да, Брендон не просил. Он именно приказывал. Зачем? Мне ведь было лучше уйти.
В итоге, я плавала, а альфы сидели на шезлонгах и разговаривали. Порой от тем их разговоров у меня уши краснели.
Но, если так подумать, Брендон в те свои каникулы вел себя действительно странно. Ни разу не оскорбил. Дал печенье. Пусть даже изначально и покупал его не для меня. Я даже немного воспрянула духом. Реветь перестала. Для меня действительно очень многое значило то, что Дилан не стал унижать меня из-за диагноза так, как это делали остальные. По большей степени это меня спасло.
Но вот его желания по отношению ко мне я не ощутила. Вообще. Никак.
Разве что… Брендон тогда постоянно меня рассматривал. Мне это не нравилось, ведь я думала, что за этим точно последуют издевки.
Но, что если он смотрел на меня, как на девушку?
Мне самой этот вопрос казался полной дикостью. Даже рассмеяться захотелось.
– Я не верю, что, будучи не пробужденной могла понравиться тебе, – в итоге сказала, прерывая поток своих мыслей. – Допустим, после наступления совершеннолетия твой зверь мог рассмотреть во мне самку. Но я была никакой, а тебя окружало множество красивых омег.
– Если бы ты была никакой, я бы в следующие свои каникулы тебя не тронул. Но, нет, Элис, даже не пробужденная ты будоражила. Была красива настолько, что я совершил главную ошибку в своей жизни.
Мы все еще находились слишком близко друг к другу. Дилан не стал отстраняться, а для меня это было по-настоящему невыносимо. Запах альфы начал дурманить сознание.
– Настолько красива, что ты после гона бросил мне деньги, как шлюхе и решил прогнать? – иронично спросила. – Я вообще не понимаю. Если я тебе понравилась, как омега, почему ты сразу не дал этого понять?
– Все причины перечислить?
– Да.
– Их много.
– Внимательно слушаю.
– Я все еще считал тебя сестрой.
– Это я уже слышала.
– Я думал, что ты меня ненавидишь.
На этом моменте мне захотелось придушить Брендона. Убить ко всем чертям. Если я ему действительно нравилась и он бы показал это, сбылась бы самая большая моя мечта.
– Я не считал, что это серьезно, – продолжил альфа. – У меня впервые была такая жажда. Непонятная. Слишком сильная. Но желание к другим омегам проходило и я думал, что к тебе тоже пройдет. Нужно только подождать.
– Почему же все-таки тронул на своих следующих каникулах? Решил поиздеваться?
– Нет. Такого желания у меня не было. Я увидел тетради и решил, что тебе не за что меня любить. Но раз у тебя возникли чувства, которые я тоже не считал серьезными, подумал, что мы можем помочь друг другу. Изначально я не собирался все доводить до секса. Хотел поставить на тебе несколько меток. Это помогло бы утолить жажду. Ты бы получила отношения и в итоге поняла бы, что со мной их строить не стоит. Для меня тогда все было просто. Позже я понял, что ничего простого нет.
– Ты ублюдок.
– Не спорю.
Желание сжать свои ладони на шее альфы стало буквально пожирающим. Наверное, Дилан что-то почувствовал, ведь спросил:
– Хочешь меня ударить?
– Да.
– Бей.
– Смысл? Я только руку себе поломаю, а на тебе и царапинки не останется. Лучше скажи, почему бросил мне деньги.
– Потому, что собирался порвать с тобой. Моя самая главная ошибка, – его губы практически коснулись моей щеки, но я и этого поцелуя избежала. Опустила голову.
– Что ж, ты это сделал отлично. На всю жизнь запомню. Можно задать тебе вопрос?
– Да.
– Помнишь, ты принес мне печенье, когда приехал домой на каникулы? Я имею ввиду твои первые каникулы после наступления моего совершеннолетия.
Дилан еле заметно приподнял бровь. Было видно, что он задумался. Наверное, вспомнил не сразу, но в итоге кивнул.
– Ты для меня купил то печенье?
– Я тебе его дал. Разве не логично, что я для тебя его купил?
– Тогда ко мне подошла Алес и забрала коробочку. Сказала, что ты купил печенье для нее, но не нашел ее, поэтому отдал коробочку мне.
Альфа нахмурился. Даже воздух в машине стал более тяжелым.
– Она забрала то, что я дал тебе?
– Наверное, Алес тоже не верила, что ты мог купить что-то для меня, – я пожала плечами. – Но, ладно. Это в прошлом. Просто я лично для себя прояснила один момент. И, кстати, я так и не сказала, почему влюбилась в тебя. Ты все еще хочешь это узнать?
– Да.
– Если бы не ты, моя жизнь была бы намного хуже, – заметив то, что альфа приподнял бровь, я сказала: – Да, Дилан, мне известно о том, что благодаря тебе твои братья меня почти не трогали. И в школе по большей степени все было тихо из-за тебя. Поверь, я ощутила разницу, когда ты начал учиться в колледже. Она была кардинальной.
– Что-то было после того, как я уехал?
– Уже не важно, – я отрицательно качнула головой.
– Нет, важно. Я хочу знать.
– И мы уйдем от основной темы разговора, сосредотачиваясь на том, что уже давно не имеет значения. А я лишь хочу сказать, что, несмотря на всю твою ублюдочность, в прошлом ты был единственным, кто мне помогал. Порой мне казалось, что ты хуже всех, но, если все остальные или игнорировали меня, или втаптывали в грязь, ты помогал. Иногда в самые нужные моменты. Давая мне возможность держаться и выживать. И, если бы не ты, неизвестно, что со мной было бы и смогла бы я вообще выдержать то, что со мной происходило.
Мне захотелось, чтобы Дилан опять подкурил сигарету. Чтобы горький дым разбавил его запах.
– Ты ранее спрашивал, что я теперь испытываю к тебе. Так вот, у меня нет ответа. Но после долгих размышлений я пришла к выводу, что точно не смогу относиться к тебе так же однозначно, как и раньше.
Я достала ладонь из кармана и положила на его торс. Надавила. Дала понять, что альфе все же стоит отстраниться, но он так и не сдвинулся даже на миллиметр.
Я продолжила:
– Мы с тобой знакомы с самого моего рождения. У нас было много плохого и, в тот же момент хорошего. Иногда одно выходило из другого. И так получилось, что в дальнейшем наши жизни, так или иначе, тоже будут связаны, ведь у нас есть общий ребенок.
– Ты больше не будешь отвергать меня, как отца Дерека?
– Нет, – я отрицательно качнула головой. Сильнее ладонью надавила на торс альфы. – Пожалуйста, отодвинься. Мне тяжело так разговаривать с тобой.
Брендон всегда был непробиваем, но в этот момент он послушался. Отстранился.
– Когда ты только сказал, что хочешь участвовать в жизни Дерека, я была кардинально против, – произнесла, отворачиваясь к окну. Посмотрела на улицу. – Постепенно мое решение менялось. Мне хочется верить, что ты будешь хорошим отцом. Вернее, несмотря на твой тяжелый характер, я почему-то в этом не сомневаюсь. Иначе бы не решила позволить тебе приблизиться к сыну. И я надеюсь, что не ошибаюсь. Дереку пойдет на пользу любовь обоих родителей. Может, ты дашь ему то, чего я не могу.
Прежде чем я поняла, что происходит, Дилан меня обнял. Поцеловал в макушку. А я дернулась и даже зашипела.
– Спасибо, за второй шанс.
– Он касается только нашего ребенка. Отпусти, Дилан, – произнесла, сквозь плотно стиснутые зубы.
– Мне нравится, когда ты злишься, – он опять поцеловал, но после этого отстранился и подкурил сигарету.
Я выдохнула и поправила свое пальто. Под ним у меня уже была пижама и, подумав об этом, я вспомнила о том, что уже поздно, а мне рано вставать.
– Я благодарна тебе за этот разговор, – сказала, откидываясь на спинку сиденья. – Для меня Дерек очень дорог и мне было трудно решиться на то, чтобы подпустить тебя к нему. Даже, если ты будешь хорошим отцом. Просто мне следовало разобраться именно в себе.
– И к чему ты пришла?
– К тому, что я отпускаю ту ненависть, которую испытывала к тебе и хочу попытаться выстроить с тобой хорошие, возможно даже дружеские отношения. Я имею ввиду, что у нас общий ребенок. Ты будешь проводить с ним время, а, значит, и мы с тобой будем видеться. Давай постараемся больше не ругаться. В конце концов, нам предстоит совместно решать некоторые вопросы, которые будут касаться Дерека. Воспитывать его.
– Меня устраивает все, кроме дружеских отношений.
– На другие я не согласна. И, если ты продолжишь настаивать, хорошие взаимоотношения, которые мы можем выстроить, в итоге будут недоступны.
Дилан ничего не ответил. Убирая сигарету от губ, он выдохнул дым в приоткрытое окно.
– Если хочешь, можешь прийти к нам завтра вечером, – произнесла, делая первый шажочек к Брендону. К нашим дружеским взаимоотношениям. – Проведешь время с Дереком. Он как раз собирает новый конструктор. Я буду рядом, но постараюсь дать вам больше времени для общения.
– Я приеду, – альфа ответил сразу же. – Во сколько?
– Давай в шесть вечера. Потом, когда Дерек заснет, мы поговорим о том, по каким дням вы будете видеться и каким образом объяснить ему, что ты его отец. Я переживаю, что это будет не просто.
Я замерла. Вспомнила о том, что завтра вечером должна была встретиться с Сэмом. Наверное, встречу с ним будет лучше перенести на утро.
– Я хотела еще кое-что сказать тебе, – произнесла, переплетая свои пальцы и смотря на них.
– Говори. Я тебя слушаю.
– Это еще не точно, но, наверное, мне изначально нужно тебя предупредить, чтобы потом не возникло никакого недопонимания, – я немного помедлила. – Дело в том, что есть один альфа, который мне нравится и сегодня он предложил мне серьезные отношения. Я думаю над тем, чтобы согласиться.
Брендон до этого моменты смотрел в окно, но сейчас медленно повернул голову в мою сторону. Мне даже показалось, что у него глаз дернулся, а воздух в машине стал не просто тяжелым. Он сокрушил. Слишком резко поменялась обстановка. Словно по щелчку.
– Повтори.
– Ты все прекрасно расслышал. Я думаю над тем, чтобы согласиться на отношения с альфой, который мне нравится, – произнесла. – Мы с ним давно знакомы и он предложил нам с Дереком сразу переехать к нему, но я понимаю, что на данный момент это невозможно. Я хочу избежать потрясений для сына и не буду спешить. Для начала, я хочу, чтобы вы с ним нормально познакомились. Только после этого я буду смотреть, что делать дальше. Но, даже, если мы с Дереком и переедем к этому альфе, ты все так же будешь видеться с сыном.