Mine üle audioraamatule
Уже после того, как машина Вальзера заехала на территорию, находящуюся за высоким забором, я растерялась. Округлив глаза, смотрела на сад, в котором деревья, лужайки и клумбы, выглядели настолько идеально, будто были специально приготовлены для фотографий лучшего журнала по садоводству.
– Добро пожаловать в особняк господина Ланге, – произнес Вальзер, после того, как мы вышли из машины и подошли к трехэтажному, необъятному зданию.
Мужчина открыл передо мной дверь и я сделала несколько шагов, после чего застыла на месте, разглядывая обстановку. Дом оказался под стать владельцу. Мрачный и строгий. Холодный. Сквозь высокие окна сюда проникало достаточно света, но мебель, декор и оформление в темных тонах создавали тяжелую атмосферу. Ощущение, будто попадаешь во дворец, на прием к важным персонам.
Но для себя я ставила акцент в другом. Тут не ощущалось опасности. Во всяком случае, пока что. Но, рассматривая это место, понимала, что Ланге действительно не простой человек. Поэтому вновь задавалась вопросом, зачем этот спектакль с дочерью и почему я?
– Прислуга заранее была оповещена о том, что вы приедете, – сказал Вальзер, вместе со мной остановившись в огромном холле. – Мажордом покажет вам вашу спальню и остальную часть дома.
– Кто такой мажордом? – переспросила.
– Управляющий домом. Если вам будет проще – дворецкий, – мужчина еле заметно качнул головой, без слов говоря, чтобы я следовала за ним. При этом, он продолжил: – Каждый прием пищи происходит в строго отведенное для этого время. Завтрак в семь утра, обед в двенадцать часов дня, ужин в шесть вечера. Господин Ланге чаще всего присутствует только на завтраке.
– Почему?
– Он занятой человек. Обеды и ужины практически всегда проходят вне дома. Но для вас важно понять другое: блюда подаются в главном обеденном зале. Кухню использует лишь прислуга.
– А где жена господина Ланге? – спросила. Я почему-то постоянно думала о ней. Понять не могла, какой может быть жена Ланге. Кто вообще по своей воле согласится выйти за этого мрачного, жесткого мужчину? Да и прожить с ним целых двенадцать лет.
Я немного опустила голову и посмотрела на свои грязные кроссовки. Мне до сих пор казалось, что все это мне лишь снится. Ну не может нечто подобное происходить в реальности.
– Госпожа Ланге гостит у своей сестры в Тулузе. Вернется через неделю.
Я решила задать пусть и глупый, но важный для меня вопрос:
– А как мне вести себя с ней?
– Так же, как и с остальными, – Вальзер остановился и посмотрел на меня. – Госпожа Нагель, мой вам совет. Просто забудьте о том, что вы знаете, кто ваш настоящий отец и примите то, что им является господин Ланге. Он пришел к вам и сказал о вашем родстве. Вы растеряны, но так же рады, так как наконец-то познакомились со своим отцом.
Мужчина сказал записать его номер телефона и, чуть что, звонить по любым вопросам. После этого отвел к управляющему и, негромко сказав мне: «Не волнуйся и обживайся», собирался уходить, но все же остановился и добавил:
– Госпожа Нагель, ни в коем случае, не заходите в последние комнаты правого крыла здания. Они закрыты для постороннего посещения.
***
Управляющим оказался мужчина лет пятидесяти. Сразу он окинул меня внимательным взглядом, но явно был слишком хорошо воспитан, чтобы открыто рассматривать внезапно появившуюся «взрослую дочь» своего работодателя. Этот мужчина показал мне особняк. Библиотеку, зимний сад, обеденный зал и остальные комнаты.
У меня мурашки по коже бежали от этого дома и атмосферы в нем. Слишком непривычно. Это точно не обшарпанные стены детдома, в котором я выросла и не моя съемная квартирка, находящаяся в неблагополучном Нойперлахе.
Комната, которую подготовили для меня, была огромной и имела в себе ванную и гардеробную. Оказалось, что пока мы ходили по особняку, мои вещи уже разложили по полкам и я все никак не могла отделаться от ощущения, что стареньким джинсам и слегка смятым футболкам не место в этом роскошном гардеробе.
Управляющий ушел, а я упала на кровать и посмотрела на потолок. Шумно выдохнула и подумала о том, что этот день был чертовски странным и, наверное, если завтра случайно встречу Крампуса – я этому уже не удивлюсь. И так непонятно, что происходило.
***
Ближе к шести я вышла из своей спальни. Целый день ничего не ела и живот уже бурчал. Поэтому, ужина я ждала. Хотела есть.
Я прошла по коридору и замерла у стены, увидев, что по ступенькам поднимался Райнер Ланге. Он просматривал бумаги, а рядом шел другой мужчина, темноволосый, в очках. Вероятно, еще один помощник, поскольку ловил каждое движение Ланге, ждал распоряжений.
– Снять с производства, – произнес Ланге, передавая ему какой-то листок.
Помощник заметил меня и окинул заинтересованным взглядом, но вскоре отвернулся, передавая мужчине новые бумаги. Сам Ланге на меня даже не посмотрел, а я поймала себя на том, что не могла отвести от него взгляда и, когда мужчина прошел мимо, еле ощутимо коснувшись своей рукой к моей, я ощутила, что сердце пропустило удар.
После ужина я побежала обратно в свою спальню и из рюкзака достала телефон. Увидела множество пропущенных звонков от Тиля, но перезванивать не стала. Не знала, что сказать другу и вместо этого, зашла в сеть и быстро набрала в поисковике «Райнер Ланге».
Оказалось, что он являлся достаточно известной личностью, но, правда, в сети все равно было не так уж и много информации. Удалось узнать лишь то, что Ланге являлся владельцем судостроительной компании, которую основал еще его дед. За ним числилось открытие нескольких фондов и множества грантов на обучение.
***
Наступила ночь, а я так и не могла уснуть. Не в этом доме. Не в сложившейся ситуации, которая просто взрывала мой мозг. Я все думала и думала. Расхаживала по комнате.
Когда уже была глубокая ночь, я очень сильно захотела пить и вышла из комнаты в поисках воды. Ненароком забрела в правое крыло здания и, вспомнив слова Вальзера, уже собиралась уходить, но все же настороженность взяла свое. Я прислушалась. Ничего не услышала и аккуратно заглянула в комнаты. Одна из них оказалась закрытой и было впору уходить, но я, вместо этого побежала к себе и взяла шпильку. Зубами откусила резиновые наконечники и сделала отмычку. В детдоме я часто пробиралась на кухню, шпильками открывая дверь. С этим еще ни разу не попадалась.
Тут замок был сложнее и я очень долго с ним возилась, но все же открыла. Заглянула внутрь комнаты и поняла, что это был кабинет Ланге. Я украдкой полазила по ящикам, но сразу ничего не нашла.
Очень сильно опасалась, что меня тут могли поймать, поэтому уже собиралась уходить, но в верхнем ящике ненароком увидела объемную папку. Казалось, что ее часто просматривали и это привлекло мое внимание. Я взяла папку в руки и открыла ее, тут же ощутив, как руки дрогнули.
– Что?.. Что это? – прошептала, широко раскрытыми глазами рассматривая свои фотографии, которые лежали в папке. Их тут было очень много и я даже не могла понять, в какой период снимки были сделаны, но с еще большим удивлением рассматривала бумаги, на которых виднелась информация обо мне. Она была очень подробной – вплоть до того, какую еду любила.
Я закрыла папку и быстро положила ее на место. Абсолютно все в кабинете вернула в первоначальный вид и так же закрыла дверь на замок. После этого, слыша, как в ушах отдавалось лихорадочное биение сердца, побежала по коридору к своей спальне, но, даже оказавшись с ней, не могла унять нахлынувший адреналин.
– Успокойся, Хайди, – сказала самой себе. В том, что я нашла, по сути, не было ничего необычного. Логично, что Ланге разузнал информацию обо мне. Но мне все равно было жутко.
Ночью я так и не смогла заснуть, поэтому, когда начало светать, ощущала себя выжатым лимоном. Но, при этом, мысли все еще бушевали.
Я поплелась в ванную и там разделась. Взобралась в душевую кабинку и долго стояла под теплыми струями воды, пытаясь привести сознание в порядок. Как-то усвоить все, что происходило.
После того, как вышла из душа, в многочисленных ящиках, находящихся в ванной так и не смогла найти полотенца. Поэтому, будучи полностью обнаженной и мокрой, вернулась в спальню. Но, так и не сделав даже пары шагов, замерла на месте, ощущая, что сердце замедлило биение, а вскоре и вовсе остановилось.
В кресле сидел Райнер Ланге и смотрел на меня мрачным взглядом своих стальных глаз. В них не было никаких эмоций, но мне почему-то стало страшно.
Сознание ошпарила мысль – Ланге понял, что я была в его кабинете.
Буквально за одно мгновение нервы накалились до предела. Я сделала шаг назад и спиной уперлась в стену. Открыла рот, но ничего не смогла произнести, ведь волнение затопило до такой степени, что я даже думать нормально не могла.
Взгляд Ланге ощущался физически. Тяжелый и ранящий, скользил по голой коже, будто лезвие стального ножа. И я с лихвой ощутила внимание этого мужчины. Впервые он смотрел прямо на меня, а не сквозь. Обжигал и обращал в пепел.
Ланге встал с кресла и походкой ленивого хищника направился в мою сторону.
Я вздрогнула, сильнее вжалась в стену и выставила руку вперед так, словно подобный жест мог действительно защитить.
– Я…
– Прикройся, – Ланге будто бы не заметил того, что я хотела что-то сказать. Он взял платье, которое лежало на стуле и бросил мне. Только после этого я поняла, что до сих пор была обнаженной и мужчина успел увидеть намного больше, чем я вообще когда-либо показывала кому-то из противоположного пола.
Я очень быстро оделась. Наверное, буквально за пару секунд, но платье было обтягивающим, а на мне все еще не имелось нижнего белья. Поэтому я скрестила руки на груди, прикрывая значительно выделяющиеся затвердевшие соски.
Ланге стоял слишком близко. Нарушал все допустимые границы, но это ему было безразлично. Он явно не задумывался о моем комфорте.
– Ты была в моем кабинете.
Я не сразу нашла, что ответить и чувствовала сейчас себя воришкой пойманной с поличным. Правда, почти так и было.
– Да, была. Но это лишь потому, что я не знаю, чего от вас ожидать. Вы не отвечаете на мои вопросы, а меня все это беспокоит. Вот, зачем я вам? Почему нужен этот спектакль? И почему я? Это все очень ненормально…
Ланге прервал бурный поток моих вопросов. Практически болезненно массивной ладонью сжал подбородок и, заставляя посмотреть в его холодные глаза, сказал:
– Забудь дорогу в мой кабинет, – в этот момент я поняла, что слышала эту фразу в первый и последний раз. Больше Ланге повторять ее не будет.
Мужчина разжал пальцы и положил ладони в карманы брюк.
– Объясните мне хоть что-нибудь, – я скользнула в сторону и отошла на несколько шагов, значительно увеличивая расстояние между нами. – Я тут потому, что на кого-то похожа?
– Нет.
– Значит, я не чья-то замена? – спросила и, хотя мужчина ничего не сказал, я поняла, что ответ положительный. По какой-то причине Райнеру Ланге нужна была именно я.
Мужчина пошел к двери, но я успела задать еще один вопрос:
– Сколько времени все это будет продолжаться? Сколько я буду рядом с вами?
– Пока я этого хочу, – он больше не смотрел на меня. Вышел за дверь.
На завтраке Ланге не было, но я встретилась с ним за ужином.
Я не ела и лишь вилкой перебирала салат, то и дело поглядывая на Ланге. Казалось, выучила каждую черту его лица. В самом обеденном зале царила тишина, которую оборвал вопрос мужчины:
– Кто помогал тебе искать твоего отца?
– Никто. Я сама его нашла.
Ланге поднял тяжелый взгляд и от зрительного контакта с ним у меня по коже побежали мурашки. Это будоражило. Не знаю почему, но мне нравилась сила, исходящая от этого мужчины. Парни из университета казались щуплыми мальчишками по сравнение с Ланге.
– Если будешь лгать, станет хуже.
– Вы же ничего не сделаете этому человеку? – настороженно спросила.Почему-то понимала, что, если не скажу, он сам узнает.
– Ему объяснят, что нужно молчать.
– Он никому и ничего не скажет. Клянусь! Я сама с ним поговорю, – заверила. – Мне помог Тиль. Мой лучший друг. Я попрошу его обо всем молчать. Он никогда и никому ничего не расскажет.
– Кроме него больше никто не знает? – вопрос обдал льдом.
– Нет… – в этот момент в обеденный зал вошли горничные, чтобы убрать посуду и, вспомнив о том, что мне нужно притворяться дочерью Ланге, я решила добавить: – Нет, папа.
Почему-то меня передернуло от этого «папа». Да и стоило мне произнести это слово, как и взгляд Ланге стал еще более тяжелым.
– Обращайся ко мне по имени, – сказал он.
– Хорошо, Райнер.
***
Когда я вернулась в свою спальню, упала на кровать и взяла телефон, после чего позвонила Тилю.
– Где ты пропадаешь? – спросил друг. – На звонки не отвечаешь. Дверь не открываешь.
– Кое-что произошло, – сказала, после чего собралась с мыслями и объяснила Тилю, почему пропала, при этом, попросив его никому не рассказывать о случившемся.
– Ты сейчас пошутила? – хмуро поинтересовался парень. – Хайди, я, кажется, уже говорил, что юмор – не твоя сильная сторона.
– Я не шучу.
Я попросила Тиля немного подождать. Отключила звонок и побежала делать сэлфи на фоне особняка Ланге, чтобы доказать, что я действительно тут. Фотографии отправила Тилю, после чего опять перезвонила другу. Сказала ему, что у меня все отлично и тут ко мне хорошо относятся, а Райнер Ланге замечательный человек. То есть, всяческими словами пыталась заверить парня в том, что со мной все хорошо и волноваться обо мне не стоит.
– Я на связи и уже скоро опять буду ходить в университет. Главное, никому не рассказывай о том, что Райнер Ланге не мой настоящий отец.
После разговора с Тилем я немного прошлась по особняку и будто бы невзначай потопталась около правого крыла. Не знала почему, но ждала, когда мужчина выйдет из кабинета. Хотела опять на него посмотреть, но вскоре мне все же пришлось уйти. Мое присутствие в этом месте и так можно было расценить не очень хорошо. Может возникнуть предположение, что я опять решила пробраться в правое крыло.
***
Я уже возвращалась в свою спальню, когда заметила гостиную, в которой ранее не была. Мое внимание она привлекла тем, что тут, посреди помещения, стояло фортепиано. Я подошла к нему и сыграла короткую мелодию, просто желая понять, каков звук у столь дорогостоящего инструмента, но уже вскоре мое внимание привлек футляр для скрипки, лежащий в шкафу без дверц.
Я слегка приоткрыла футляр, желая хоть одним глазком посмотреть, что находилось в нем. А, когда увидела, замерла, ощущая, что сердце забилось учащенно и дыхание перехватило.
Это была не просто скрипка. Там лежала Молитор.
У меня была нездоровая любовь к скрипкам, еще с тех пор, когда я только начинала учиться играть на этом инструменте и сейчас, при виде Молитор у меня руки начали дрожать и в груди расплылся будоражащий трепет. Была готова упасть на колени и поклониться этой скрипке. Не думала, что когда-нибудь смогу увидеть ее вживую.
Как же невыносимо сильно хотелось попробовать сыграть на ней. Я даже выбрала мелодию, которую желала услышать в звучании этих струн, но прикоснуться к скрипке не решалась. Во всяком случае, без разрешения, но я сомневалась, что мне позволят прикоснуться к столь уникальной, до безумия дорогой вещи.
Внезапно раздалась мелодия моего телефона. Оказалось, что звонил Вальзер. Он спросил, как у меня дела и сказал, что завтра он заедет за мной и отвезет к портному. Ланге хотел взять меня с собой на какое-то мероприятие и для этого мне требовалось платье.
– Вы сказали не тревожить Райнера какими-либо вопросами, но я увидела в особняке скрипку Молитор. Я бы хотела спросить у него разрешения сыграть на ней. Или хотя бы в руках подержать.
– Думаю, не будет ничего плохого, если вы один раз на ней сыграете. Господин Ланге безразличен к музыке и, скорее всего, он уже забыл о том, что у него есть эта скрипка.
Я думала, что запрыгаю от радости и, попрощавшись с Вальзером, очень бережно взяла скрипку. Настроила ее, после чего первый раз провела смычком по струнам. Это было волшебно. Я закрыла глаза и забылась в мелодии. Еле заметно улыбалась. Облизывала пересохшие губы и кусала их. От игры получала невероятное удовольствие.
Играла очень долго. Просто потеряла счет времени.
А, когда остановилась и открыла глаза, увидела Райнера Ланге. Он сидел на диване и смотрел на меня, а я понять не могла, сколько он тут вообще находился.
Я с трудом сдержалась, чтобы не сделать шаг назад и сразу немного растерялась.
– Вальзер сказал, что вы не будете против, если я ненадолго возьму скрипку.
Казалось, Ланге не заметил моих слов.
– Когда ты играешь, выглядишь так, будто занимаешься сексом, – его голос, как всегда веял привычным равнодушием и слова прозвучали, как констатация факта. Мысли вслух.
Я нахмурилась, но вместе с этим немного покраснела. Решила, что, наверное, нужно вернуть скрипку на место, но, когда положила ее в футляр и обернулась, поняла, что Райнер уже ушел.
***
Следующим утром я взяла свой велосипед, который одиноко стоял в гараже рядом с несколькими машинами Ланге и поехала кататься по округе. Конечно, перед этим спросила у Вальзера можно ли мне покидать особняк Райнера. Он ответил положительно, но сказал, что до обеда я должна вернуться, поскольку запись к портному никто не отменял.
Я проехалась по району и осмотрела дома. Думала доехать до Тиля, но он жил далеко, а времени и так было мало. К тому же, он жил в Глокенбахе, а я ненавидела этот округ потому, что там практически не было велосипедных дорожек. Меня и так уже однажды там сбили на машине.
Поэтому я просто заехала в магазинчик и там купила кофе, после чего села на скамейку и, улыбнувшись, сделала фото для Тиля. Хотела отправить ему его с надписью «Ты мог бы выпить кофе вместе со мной, но ты живешь черти где». Только сообщение написать не успела.
Внезапно, рядом со мной, сел какой-то мужчина. Высокий и жилистый. На вид, лет сорока двух и одет он был в костюм, но без пиджака.
– Доброе утро, госпожа Нагель, – сказал он мне. – Я пришел к вам по распоряжению одного человека. Он…
Мужчина не договорил. Из довольно неприметной машины, которая была припаркована около тротуара в пяти метрах от нас, вышло трое громил и сразу же направились в нашу сторону. Заметив их, незнакомец сразу встал со скамейки и куда-то побежал, тут же затерявшись в потоке людей.
Я с недоумением посмотрела на это бегство, а потом обернулась к громилам, которые уже стояли около меня. Их я знала. Уже неоднократно видела среди охраны Райнера.
– Что это было? – спросила у них.
– Журналист хотел взять у вас интервью, – ответил один из мужчин.
– Он говорил, что пришел по распоряжению какого-то человека, – я нахмурилась.
– Наверное, имел ввиду директора издательства.
Этот незнакомец мало был похож на журналиста. Да и Вальзер сказал, что пока что информация о том, что я дочь Ланге не распространялась. Но другого объяснения я тоже не видела.
О том, что, оказывается, за мной следовала охрана Райнера я решила поговорить с Вальзером, когда мы ехали к портному.
– Люди Райнера следят за мной?
– Да, – Вальзер ответил так, будто это само собой разумеется. – Это для вашей безопасности.
– А мне что-то угрожает? Я имею ввиду помимо журналистов, которым на просьбу об интервью я могла просто отказать, – хоть я все еще почему-то сомневалась, что тот человек был журналистом.
– Нет, но всегда лучше перестраховаться.
У портного мы пробыли не больше пяти минут. Он снял мерки, после чего отпустил меня.
Вальзер отвез меня в особняк Ланге и из окна гостиной я видела, что он о чем-то разговаривал с охраной.
***
Уже наступила ночь. Я приняла душ и переоделась в пижамные шорты и майку, после чего легла в кровать, но заснуть мне не дал стук в дверь. Пришел управляющий.
– Вас хочет видеть господин Ланге, – сказал мужчина, когда я открыла дверь и выглянула в коридор.
Я не понимала, зачем понадобилась Райнеру в такое позднее время, но все же надела легкий халат и, завязав пояс, пошла за управляющим. Очень сильно удивилась, когда мы зашли в правое крыло и еще сильнее недоумевала от того, что мы подошли к кабинету Ланге.
Управляющий мягко постучал в дверь и открыл ее, после чего пропустил меня внутрь.
Ланге сидел в кресле за своим столом. Как всегда, безупречный и холодный. Он просматривал какие-то бумаги и, рядом с ним стоял массивный хрустальный стакан, в котором виднелось совсем немного алкоголя, красивого медного цвета.
– Вам еще что-то нужно? – спросил управляющий у Ланге.
– Можешь идти, – ответил Райнер, все так же продолжая просматривать бумаги.
Вскоре за управляющим закрылась дверь и послышались его отдаляющиеся шаги. Оставшись наедине с Райнером я окинула взглядом кабинет, мысленно вспоминая, что ранее Ланге говорил забыть мне сюда дорогу, а сегодня сам сказал привести сюда.
– Что-то случилось? – спросила у мужчины, пытаясь узнать, почему он захотел увидеть меня в такое позднее время.
Ланге ничего не ответил. Лишь после того, как он просмотрел последний документ, положил его на стол и поднял на меня взгляд. Указал ладонью на подоконник и сказал, нет, приказал:
– Играй.
Я посмотрела на подоконник и увидела там футляр со скрипкой. С Молитором.
В груди сразу же затрепетало при мысли, что мне разрешали опять поиграть на ней и, против воли, на губах появилась счастливая улыбка.
– Вальтер говорил, что вы безразличны к музыке, – сказала, открывая футляр. Я была опьянена счастьем от того, что опять могла взять в руки Молитор, но краем сознания понимала, что что-то не так. Мужчина, равнодушный к музыке, приказал ночью привести меня к нему, чтобы я сыграла на скрипке.
Мое замечание Ланге проигнорировал. Взял в ладонь массивный стакан и, откинувшись на спинку кресла, повторил:
– Играй.