Mine üle audioraamatule
Молодых супругов встретила в прихожей пожилая женщина лет шестидесяти, небольшого роста, с добродушным, полноватым лицом и добрыми глазами. Она отерла руки о синий передник с вышитыми снежинками. По квартире разливался аромат приготовленной еды.
‒ Мишенька, здравствуй! ‒ женщина предано улыбнулась хозяину. Переведя взгляд на Дашу, домработница еле сдержала возглас удивления и тихонько пробормотала:
‒ Миша, она, видимо, иностранка? Как разговаривать с ней?
‒ Здравствуйте, меня зовут Даша! ‒ ответила девушка, ничуть не обидевшись. Миша улыбался уголками рта, наблюдая за реакцией верной помощницы на эксцентричную Дашу.
‒ Варвара Степановна, моя гостья поживёт здесь несколько месяцев, ‒ объяснил он. ‒ Она моя дальняя родственница.
Женщина недоверчиво посмотрела на Михаила, но спорить не стала и пригласила молодых людей к столу.
От волнения Даша ёрзала на стуле, стесняясь приступить к трапезе. Миша, напротив, расслабился в привычной атмосфере и принялся за еду. Варвара Степановна приготовила густой, наваристый борщ. Она по-матерински щедро насыпала зелень в тарелку Миши и нарезала чёрный свежий хлеб с кунжутом. Даша с улыбкой наблюдала за мужем. «Наверное, не такое он надутое, высокомерное чудовище, каким хочет казаться», ‒ подумалось ей.
После обеда Миша позвал жену в комнату. В неё вели двери из просторной кухни-гостиной, в которой они только что обедали.
‒ Мучить меня своим присутствием будешь здесь, ‒ почти шёпотом сказал он Даше, когда они вошли в небольшую и уютную комнату в светло-серых тонах с бирюзовыми портьерами на окнах.
‒ В квартире ничего не трогать, не ломать и не переставлять. К моим вещам относиться бережно. Вернее, вообще никак к ним не относиться! Не трогать мою одежду, ноутбук, книги. Не заходить в мою комнату, которая находится рядом, через стенку. Тебе понятно? ‒ сухо процедил он.
‒ Понятно… Что-то ещё? – промолвила девушка, присаживаясь на бирюзовый диван.
‒ Не готовить. Я крайне редко питаюсь дома, Варвара Степановна убирает квартиру и гладит мою одежду. – чеканил Миша, распахивая створку небольшого пустого шкафа.
‒ Может, ещё что-нибудь вспомнишь? ‒ спросила Даша с невозмутимым видом. Миша посчитал её вопросы издевкой и начал терять терпение.
‒ Никого постороннего сюда не приводить. Хотя… Можешь привести кого-нибудь, тогда у меня будет шанс вышвырнуть тебя раньше срока! ‒ он ожидал увидеть хоть какие-то негативные эмоции на её лице, только оно было по-прежнему спокойным.
‒ Михаил Львович, что насчёт моих вещей? Вы не будете против, если я съезжу домой, чтобы их забрать? ‒ спросила Даша.
Миша удивленно посмотрел на неё, так как совсем забыл о своём приказе называть себя по имени и отчеству.
‒ Можешь съездить. И да, забыл совсем… У меня отдельный санузел, выходящий из моей спальни. Появляться там тебе тоже запрещено. – ответил, шумно закрывая дверцу шкафа.
Даша утвердительно кивнула и ждала наставлений мужа насчёт первой брачной ночи. Неужели он не даст инструкций на этот счёт?
Уже в дверях он небрежно, вполоборота, полушёпотом бросил ей:
‒ Я приеду с работы в девять. Пожалуйста, к этому времени смой с лица эту дрянь и вытащи железяки. Хотя… Касаться твоего лица я не намерен, поэтому всё можешь оставить как есть.
‒ Михаил Львович… ‒ также шёпотом промолвила Даша, поднимаясь с места.
Миша обернулся.
‒ Не напивайся… Пожалуйста…
‒ Кстати, хорошая идея! И почему я сам не догадался?! ‒ словесной пощёчиной закончил он диалог с молодой женой.
Вечер разливался по небу густой чернильной синью. Смешивался с молочным туманом, образуя сиреневый, мягкий оттенок. Звёзд не было: они спрятались в толще небесного пухового одеяла.
Дашка весь день помогала Варваре Степановне наводить порядок. Та сразу прониклась симпатией к аккуратной, старательной девочке. Заботливо кормила её баранками, поила липовым чаем и рассказывала о Мише. Дашка готова была бесконечно пить чай и есть баранки, только бы Варвара Степановна не останавливалась, не переставала рассказывать о Мишиных детских проделках, двойках по математике, спортивных успехах. Даша узнала, что преданная домработница ‒ бывшая няня Миши и знает его практически с рождения. Любит его беззаветно и кроме как «Мишенька» не называет. Даша еле сдерживала себя, чтобы не расспросить о большем и не выдать тем самым себя с головой.
За окном темнело, часы неумолимо тикали, оставляя всё меньше времени призрачному ощущению счастья. Сейчас придёт «Мишенька» и грубо разрушит эту сладкую атмосферу, созданную обожающими его женщинами.
Даша вежливо попрощалась с Варварой Степановной и выскочила к ожидающему ее такси.
Михаил Львович въехал в паркинг здания, где находился холдинг Колосовских. Привычно поднялся на лифте на седьмой этаж. Секретарша красила губы, рассчитывая, что в послеобеденное время шеф не появится на рабочем месте.
‒ Валерия, срочно вызовите Ангелину Сергеевну с отчётами! ‒ вместо приветствия скомандовал он.
Секретарша услужливо кивнула и нажала кнопку вызова А́нгела.
‒ И кофе приготовь, пожалуйста, ‒ более мягко произнёс Миша, распахивая дверь кабинета.
Телефон его разрывался от звонков Фила. Михаил их игнорировал, не желая разговаривать с предателем. В голове не укладывалось, как лучший друг и помощник мог так подставить его?
Миша пил горький кофе без сахара, сидя на кожаном офисном диване в своём кабинете, когда без стука вошла Ангелина. Изящным жестом она поправила волосы и, улыбнувшись Мише, заперла дверь изнутри.
‒ Милый… Я так скучала… ‒ девушка плюхнулась ему на колени и, обвив его шею руками, попыталась поцеловать. Тот отстранился, сославшись на усталость. Ангел недовольно поджала губки и принялась расстёгивать ремень его брюк. Клацнула металлическая бляшка, взвизгнула змейка молнии, обострив раздражение Миши до максимума.
‒ Чёрт возьми, я сказал, что устал! ‒ рявкнул он, сбрасывая Ангелину с колен.
Глаза девушки наполнились слезами обиды, которые она демонстративно не утирала.
‒ Извини, Ангел… Правда, столько всего навалилось…
‒ Что происходит с вами, Мишель? Филипп ходил полдня как в воду опущенный, Беличенко рвёт и мечет в своём отделе! Срывает на всех зло! Ангелина кокетливо опёрлась о край гладкого лакированного стола Миши.
‒ Я просил не называть меня так, это во-первых, ‒ сухо ответил Михаил, наблюдая картинку за окном. ‒ Во-вторых, просил принести отчетность по показателям эффективности выпущенной рекламы.
‒ Миша, ну зачем тебе это? Реклама идёт по всем каналам и радио, баннерами завешан весь город! Какие отчёты тебе нужны?
‒ Ангел, прекрати в своей работе брать пример с Беличенко, прошу тебя! Скоро квартальное собрание и мне нужны цифры! Аналитический отчёт. Мне мало твоих слов, их будет мало совету директоров, ты понимаешь это? ‒ воскликнул Миша, оборачиваясь.
‒ Милый мой, желанный… ‒ девушка прильнула к груди Михаила, пытаясь отвлечь его поцелуями.
‒ Ангел, ты и на собрании рассчитываешь успокаивать бдительность совета директоров объятиями со мной? ‒ ответил он, отстранившись.
‒ Можно я приеду к тебе ночевать? ‒ томно спросила Ангелина.
«Ты можешь наткнуться на чудовище в моей квартире и стать заикой!» ‒ подумал Миша. Вслух же отказал девушке, сославшись на несуществующую ночную поездку по краю.
Ангелина обиженно устранилась, пообещав подготовить полный и развёрнутый отчёт к ближайшему квартальному собранию.
Михаил задумчиво смотрел на сгущающиеся сумерки. Он вышел на балкон и затянулся найденной в глубине тумбочки единственной сигаретой. Эту привычку он бросал несколько раз, посчитав тренировки в спортзале несовместимыми с курением.
В кармане вновь загудел телефон. Входящий от Фила он беспощадно сбросил. Сообщения, которые строчил Филипп, Миша удалял, не читая.
Ощущать себя несвободным было прескверно. Перед глазами всё время назойливо вставала довольная физиономия зелёной сучки, мягко стелющей свои нелепые доводы. Хотелось стереть победоносное выражение с её лица, причинить боль и страдание, увидеть раскаяние за свой необдуманный поступок в её наглых глазах. Только тогда станет легче. Плевать на её объяснения, весь этот бред про любовь. Избалованная сучка решила заполучить приглянувшегося самца. Михаил судорожно затянулся, стряхивая искорки пепла в туманную пропасть.
Миша улыбнулся. Ему необходимо выжить девчонку из своего дома любой ценой. Обижать, задевать, доводить до слёз, жрать её негативные эмоции, подпитывать ими своё самолюбие и затронутую гордость, словно вампир. Одна мысль об этом была приятна. Настроение медленно и уверенно поднималось. Как деловито говорил Беличенко, щеголяя биржевыми терминами, ‒ «восходящий тренд».
Михаил Львович посмотрел на часы. Ее нужно трахнуть? Что ж, он сделает это. Только чуть позже…
Миша по очереди вызывал сотрудников вверенного ему отдела, чтобы устроить разнос. За короткое время насилие и принуждение, которым его подвергли, дали свой горький плод. Хотя кто сказал, что ненависть разрушает? С этим можно поспорить! Она для Михаила стала импульсом доверять только себе. Больше в его жизни не будет «тумановых» и ему подобных!
Дашка поставила лоток Стайси в туалет, которым Миша великодушно разрешил ей пользоваться. Запыхавшись, она села на пуф в прихожей и осмотрелась. Котик ласково тёрся и урчал, боязливо принюхиваясь к новому жилищу.
«Правильно, малыш, сначала придётся прятаться.» – Вряд ли Миша будет тебе рад.
Вещей было немного, Даша взяла только самое необходимое. Но её мужу наверняка не понравится то, без чего Дашка не могла обойтись: спортивный велосипед, гитара и чёрный кот.
Обустроив своё временное жилище, Даша позвонила в интернет-магазин и заказала книжные полки. Что бы ни говорил Миша, а быть мебелью в его доме, безмолвной и незаметной, Даша не сможет.
С разбором коробок было покончено. Даша посмотрела на часы. 20.50… В голове, словно колокол, звенели слова Миши: «Я приеду в девять. Смой с лица эту дрянь…»
Чтобы скрасить напряженное ожидание, она отправилась в ванную.
Даша вздрогнула и проснулась от грохота в коридоре. Щелкнул выключатель, озарив прихожую мягким, приглушённым светом.
Миша чертыхнулся, поднимая Дашкин велосипед. Она вскочила, кутаясь в белый махровый халат, который заботливо выдала ей Варвара Степановна.
В потёмках девушка нащупала свой телефон. 22.00! Получается, после горячей ванны она уснула, утонув в мягком, словно пух, халате. Стайси урчал в её ногах, свернувшись калачиком.
Миша бесшумно разделся и прошёл в свою комнату. Как же хорошо сложились звёзды. Очевидно, зеленая кикимора уснула, притомившись перевозить своё барахло в его квартиру.
Он включил свет и обмер: Даша спала на ЕГО кровати, наплевав на запрет!
Её длинные зеленые косички, словно змеи, расползлись по его подушке, а в ногах лежал маленький чёрный котёнок.
Миша задохнулся от гнева и воскликнул прикидывающейся спящей Даше:
‒ Какого черта ты здесь забыла?
Девушка открыла глаза и плотнее запахнула халат.
‒ Извини… Я хотела принять ванну, а она есть только в твоей комнате.
Она сгребла котёнка и прижала его к груди.
‒ Проваливай в свою комнату и жди меня там. Обо всём этом, ‒ Миша жестом указал на котёнка, ‒ поговорим завтра, я очень устал.
Он отвернулся и проследовал в душ.
Строгий, властный, красивый… Её муж. Цедит слова сквозь стиснутые недовольством зубы, смотрит с недоверием и злостью.
Даша вернулась в комнату, зашторила окна, изгоняя едва уловимые остатки света. Разве о такой брачной ночи она мечтала? За стенкой шумел включённый душ, слышались уверенные шаги мужа, прохаживающегося по комнате. Сердце Даши билось с бешеной скоростью.
‒ Ну что, приступим? ‒ спросил Миша, резко отворив дверь комнаты Даши. – Ты угадала мое желание, зашторив окна. Давай покончим с этим поскорее.
Размытое белое пятно на диване шевельнулось и встало. Даша не строила планов и не следовала пунктам, заранее выстроенным для обольщения мужа. Их просто не было. Ей хотелось целовать его красивые, чётко очерченные губы, даже когда Миша сжимал их, сдерживая гнев и шипя обидные слова. Обнимать его широкие плечи с упругими, развитыми мышцами, гладить ладонями мускулистую грудь с густой порослью волос… Хотелось каждую минуту говорить о своей любви… Ведомая какими-то первобытными инстинктами, она скользнула ладонью по его щеке. Опустилась, едва касаясь пальчиками, к шее, а затем к груди, наткнувшись на препятствие. На Мише был такой же, как у неё халат.
‒ Что ты делаешь? ‒ спросил Миша.
‒ Ласкаю тебя, ‒ прошептала Даша дрожащим голосом.
‒ Я же предупреждал тебя… ‒ Миша стряхнул её руки со своей груди. ‒ Заранее поставил в известность! Может, повторить?
‒ Не нужно, ‒ прошептала Даша и, перехватив его ладонь, прильнула к ней щекой. ‒ Я люблю тебя, Миша… то есть… ой… Михаил Львович!
Как ни странно, Миша не отдёрнул ладонь от ее нежной, гладкой щеки. Почувствовал её дрожь, которую на миг принял за страх. Хотя какой страх у девицы, торгующей своим телом?
Воздух между ними сгустился и потрескивал от напряжения. Даша поцеловала руку мужа и снова, дрожащим, с придыханием голосом прошептала:
‒ Прошу тебя, не говори больше ничего…
Её наигранная покорность, кажущаяся невинность, словно искра, разожгли Мишу. Ощущение власти над ней затмевало рассудок… Миша дернул блестящую маленькую упаковку презерватива и слегка подтолкнул ее к дивану.
Она была подозрительно зажатой. Одеревенелой. Тянулась руками к мужу в стремлении прижать его к себе, обнять…
Миша сжал её бёдра руками и притянул к себе. Прижал остервенело, сбрасывая обнимающие его руки.
Даша зажмурилась и стиснула зубы от боли, когда её тело словно разделилось надвое от вторжения. Сдерживая крик, она сжимала пальцы в кулаки.
Миша глубоко вбивался в её тело, крепко стиснув напряженные бёдра. Тугая… Зажатая до такой степени, что каждый толчок давался с усилием.
‒ Миша, остановись… ‒ пропищала Даша, пытаясь оттолкнуть его.
‒ Почему, любимая, ты же так хотела меня? ‒ задыхаясь, с остервенением зарычал он.
‒ Пожалуйста… ‒ всхлипывала она. ‒ Прошу тебя… Мне больно…
Михаил, отрезвленный её рыданиями, отпрянул. Нащупал в темноте ночник на тумбочке, щёлкнул выключателем и обмер: Даша рыдала, обернувшись окровавленным махровым халатом…
‒ Чё-о-о-рт! Что это? Даша, объясни, что с тобой?
Ее залитое слезами лицо, освещённое мягким светом ночника, исказилось гримасой.
Долгожданный момент, которого добивался Миша, настал. Теперь можно было праздновать победу… Казалось, станет легче. Даша всхлипнула и, вытерев заплаканные глаза, прошептала:
‒ У меня никого не было…
Вместо утешения или сочувствия, Миша нагло ухмыльнулся. Даша встала с дивана, запахнув халат, и подошла к нему. В глазах её стояли слезы, щеки порозовели. Она размахнулась и отвесила Мише звонкую пощёчину.
‒ Уходи… Животное… ‒ прошипела она.
Миша молча вышел из комнаты и проследовал в душ. Вода струилась розовыми змейками по его телу. Он привык смывать с себя кровь врагов, побеждённых им на ринге, дрожа от адреналина, туманящего сознание эйфорией победы.
Выключив воду, Миша оделся и потихоньку подошёл к двери в комнату жены. Даша переоделась в розовую пижаму в горошек и уснула, обняв чёрного котёнка.
Миша не чувствовал себя победителем: гадливое чувство внутри отдаленно напоминало беспокойство. Словно трусливый провинившийся ребёнок, он опасался, что о его проступке узнают.
Накинув куртку, Миша вышел в ночную промозглую мглу. Дисплей телефона сигналил входящими от Фила.
‒ Фил… ‒ Михаил решил перезвонить.
‒ Кай… Я рад, что ты перезвонил! Знаешь, я весь день… ‒ начал тараторить Филипп.
‒ Фил, послушай, ты где сейчас? Давай встретимся?
Миша подъехал к любимому бару, в котором они частенько зависали. Филипп встретил Михаила на входе.
‒ Ты не злишься уже? Прости меня… ‒ он примирительно похлопал Мишу по плечу.
Мужчины скрылись в объятиях цветного ароматного дыма и сели за небольшой угловой столик.
Миша отказался от выпивки, попросив у официанта стакан воды. Филипп испуганно всматривался в глаза своего босса, пытаясь угадать настроение.
‒ Слушай, старик, я не хочу лезть в душу… Выглядишь отвратительно. – Фил сверлил своим фирменным взглядом психотерапевта на приеме.
‒ Вот и не лезь… ‒ буркнул Миша. ‒ Просто сиди рядом.
‒ Не расскажешь?
‒ Фил, ответь… Кто рассказал тебе о Даше? Ну… о наркотиках и ее образе жизни? ‒ прямо спросил Михаил и сделал глоток воды.
‒ Э-э нет, я своих информаторов не выдаю. Зачем тебе это? ‒ Филипп вдруг оживился, ‒ Кстати, у вас же сегодня первая брачная ночь? Ты ее уже оприходовал?
‒ Не твоё дело! ‒ оборвал Миша.
‒ Я понял, – рассмеялся Филипп. ‒ Получил статуэтку в номинации «Ужасный любовник года»? Миша, мне ты можешь рассказать… – вкрадчиво говорил Фил, потягивая коктейль через трубочку.
‒ Не могу. И не буду ничего рассказывать.
Фил разочарованно простонал, сгорая от желания узнать хоть что-то.
– Ла-адно! Дома у меня, кроме неё, теперь живет кот!
Филипп в ответ на откровения босса рассмеялся. Миша не находил себе места. Назойливая зелёная девчонка раздражала его. Добилась, чего хотела, обманом, поэтому жалеть её он не станет! Только червячок беспокойства за неё прочно поселился в его сердце.
‒ Миша, да что с тобой? Не понимаю, у вас было уже? ‒ не унимался Филипп.
‒ Слушай, ты меня за базарную бабу принимаешь? Считаешь, я должен рассказать? ‒ Миша третий раз за день закурил. ‒ Это моя личная жизнь, и делиться с тобой я не намерен!
‒ Мне интересно, каково оно? С профессионалками? ‒ любопытство пожирало Филиппа.
‒ Я поехал, Фил. ‒ Миша, глубоко затянувшись, выпустил дым и поднялся с места.
Филипп разочарованно встал, чтобы проводить босса.
‒ Зачем звал тогда?
‒ Сказать, что не злюсь на тебя, ‒ улыбнулся Миша.
Он ехал домой по пустому ночному городу. Чем меньше становилось расстояние до дома, тем сильнее нарастало тревога. Миша больше не пытался преуменьшить того, что произошло между ними…
Для него всё было в первый раз… Искушённый, развращенный донельзя, он впервые имел близость с девственницей.
Миша поднялся в квартиру. Чёрный котёнок встретил его агрессивным шипением. Он подхватил его на руки и потихоньку зашёл в комнату Даши.
Он прошёл в темную комнату наугад. Даша сопела. Миша положил кота рядом с ней и застыл посередине комнаты на несколько минут. Сердце гулко билось в барабанных перепонках.
Он поборол желание разбудить Дашу, вышел из комнаты и неслышно прикрыв дверь, удалился в свою спальню.
Даша проснулась рано. Короткий поверхностный сон скорее напоминал забытьё. В паху ныло от вчерашней так называемой первой брачной ночи. От нахлынувшей обиды глаза снова защипало. Может, бросить всё и уехать домой? Отдать флешку и уйти с высоко поднятой головой, сохранив остатки достоинства?
Она на цыпочках прошла на кухню, выпила стакан воды с ломтиком лимона. Чуть дыша, Даша заглянула через узкую щель приоткрытой двери в спальню мужа: белая простыня оттеняла загорелое тело Миши, сплетенное из тугих жгутов натренированных мышц. Похоже, случившееся между ними не повлияло на его сон: лицо Миши было умиротворённым и расслабленным. Даше показалось, что ничто в мире не способно заставить этого бесчувственного, самовлюблённого мажора переживать.
«Господи, как же я люблю тебя, дурак! Люблю! Циничного, грубого! Такого, как есть… Моего первого мужчину…» ‒ Даша улыбнулась, ощущая свою временную власть над спящим мужем. Она может смотреть на него, пялиться на его голый торс или строить рожицы.
Дашка вздохнула, окончательно убедившись в своей слабости перед любимым человеком. Она не сможет уйти, пока не кончатся эти четыре месяца.
Дарья потихоньку проскользнула в душ, наскоро оделась и, забыв о завтраке, отправилась на велопрогулку. Видеться с Мишей утром ей не хотелось. Обида, смешанная со смущением, хлестала её изнутри, выворачивала наизнанку… Даша поморщилась, ощутив досаду и стыд при воспоминании о прошедшей ночи.
День был на удивление тёплым. Сугробы уныло напоминали о недавней зиме, подпирая дома и заборы. Утренний морозец приятно щипал нос, обдавая апрельской прохладой, прогоняя остатки мучительного и короткого Дашкиного сна.
Она крутила педали, уезжая по расчищенным тротуарам подальше от своего нового временного жилища. Намеренно продлевая велопрогулку, Даша собиралась вернуться после ухода мужа на работу.
С розовыми щеками, пыхтя от усталости и проснувшегося голода, Даша поднялась в квартиру. Она чувствовала слабость и головокружение от длительной прогулки на велосипеде, неосмотрительно совершённой натощак.