Mine üle audioraamatule
– Вика, давно этот ублюдок тебе изменяет? – всё же догоняет меня знакомый.
Хватая за руку, останавливает. И я, ничего не соображая, смотрю на него, с трудом понимая, кто он и почему сейчас рядом.
– Вика, – повторяет моё имя.
Мы стоим посреди коридора. Направо пойду. Вернусь в зал с гостями, музыкой и алкоголем.
Налево уже сходил мой муж.
Как я смогу смотреть ему в глаза? Находиться с ним рядом. Вдыхать запах чужих женских духов на его рубашке. Вновь задумываюсь, замечала ли я раньше, что от него теперь иначе пахнет? Или моё сознание просто не желало принимать, что мне изменяют…
– Да куда ты идёшь? – снова этот назойливый голос.
До меня вдруг доходит, что Илья никуда не уйдёт. Как бродячий пёс, прицепившийся к прохожему в ожидании подачки.
– Оставь меня одну, – слышу свой голос. Незнакомый и чужой.
– В таком состоянии? Это плохая идея.
Смотрит вроде искренне.
Нахожу опору в виде холодной стены и медленно сползаю по ней на пол.
Марат не просто изменил мне. Он забрал мою жизнь. И все до одной мои мечты. Не представляю, куда теперь идти. Где спрятаться и зализать кровоточащие раны.
Но точно понимаю, что не смогу вернуться в общество людей и делать вид, что всё в порядке. Потому что ни черта не в порядке.
– Можешь отвезти меня отсюда в какой-нибудь отель? – тру виски.
На миг в голову пришла идея увидеть Марата и высказать ему всё, что я о нём думаю. Но тут же её отмела. Это было бы крайне унизительно. Стать жертвой, обиженно смотреть на него, пренебрежительно – на его любовницу.
– У меня есть свободная квартира. – Илья показывает руками жест «сдаюсь», когда я поднимаю на него возмущённый взгляд. – Не подумай ничего плохого. Я там не живу. Сдаю. Но сейчас она пустует. Можешь пока пожить там, если есть желание.
Хочется сказать что-то колючее. Пренебрежительное. Но прикусываю кончик языка.
Чего греха таить, моя зарплата не позволяет мне снять приличный номер в отеле дольше, чем на один день. А деньги мне сейчас не помешают.
– Хорошо, – выдыхаю.
– Только тут выход один, – смущаясь, поясняет Илья.
Чёрт.
Если Марат закончил свои важные дела с важными людьми, мы можем пересечься. Но сейчас я просто этого не выдержу…
Но всё же, преодолевая себя, поднимаюсь.
– Пойдём.
Марата среди гостей не было. Сердце снова сжалось. В последней предсмертной конвульсии. Значит, они всё ещё там.
Трахаются?
Он трогает её так же, как меня? Знает, как доставить ей удовольствие? Целует её… Беспощадное воображение подкидывало картинки их близости. Словно желая добить меня.
И мне хотелось вывернуться наизнанку. Вылезти из собственной кожи. И просто перестать существовать. Расщепиться на атомы. Лишь бы не испытывать эту боль.
Можно ли простить измену?
Возможно. Но я не представляла как. Я так его любила… Дышала им. Я просто не смогу согласиться на меньшее.
Ведь получается, что наши чувства не были взаимными. Разве, любя меня так же сильно, как я его, смог бы он подумать о другой?
Простить сейчас значит смириться с весьма печальной участью. И ждать его вечерами от любовницы, делить его с другой. Или другими. Пока ему удобно приходить домой. Ко мне. Мудрой женщине.
Не заметила, как оказалась в машине Ильи. Здесь всё пахло иначе. Не моим мужчиной. Чужим. Мне даже сидеть в ней было некомфортно. Маетно.
Телефон в сумочке завибрировал. Седьмое чувство подсказывало, что меня ищет Марат.
Дрожащими руками достала сотовый. «Муж», – высветилось на экране.
Прикрыла глаза, откидывая голову назад.
Телефон звонил и звонил.
Посыпались СМС-сообщения. Они всплывали на экране одно за другим.
«Вика?»
«Вика, куда ты ушла?»
Силой воли заставила себя выключить телефон. От этих сообщений лишь больнее.
Потому что, когда читала их, мне казалось, что ещё не всё потеряно. Что я могу вернуться туда. Улыбнуться и притвориться, что ничего не видела. Проглотить свою боль. И жить дальше, как жила.
Но разумная часть меня подсказывала, что как раньше уже не будет никогда.
Сердце рвалось из груди и болело. Мне хотелось добраться до него ногтями. Выцарапать из собственной плоти и выбросить на обочину. Лишь бы не испытывать этих эмоций.
Высоко в небе вечер освещал диск луны.
Такая круглая. Хоть вой, как волк.
К своей чести, Илья молчал. Больше не задавал вопросов. Должно быть, чуял, что могу послать. И я с трудом дождалась момента, когда он оставил меня одну в своей квартире. Бубня что-то про халат и одежду.
А я просто молча закрыла за ним дверь и заревела. Завыла. Кусала собственную руку, чтобы не так истошно кричать. И скулила. Как сбитая машиной собака, ждущая щенков, которой колёсами перемололо все кости. Потому что Марат поступил со мной именно так.
А когда слёзы закончились, лежала на пыльном полу. В красивом вечернем платье. И смотрела на луну.
И как жить дальше без Марата?
Не заметила, как прошла ночь и наступил рассвет. Собрала себя по кусочкам. Умылась.
Ожидала, что с утра буду выглядеть кошмарно. Но почему-то отражение показывало почти обыденную картинку. Словно моя жизнь и не была разрушенной.
Потёрла лицо, пробуя сообразить, как быть дальше.
Смысла прятаться от Марата не видела. Надо возвращаться домой. Собрать вещи.
От одной мысли о разговоре с мужем внутри так пекло, словно дым глотала.
Включила телефон, стараясь игнорировать сообщения от мужа. И вызвала такси.
Не знаю, откуда взялась эта пустота. Будто за ночь я успешно вытащила из себя все эмоции. Или они просто сгорели в огне моей боли. Но домой я возвращалась абсолютно опустошённая.
Вот знакомая улица. Подъезд. Домофон, реагирующий на мой ключ. Лифт с наскальными рисунками. Остались ли надписи в том подъезде, где мы впервые поцеловались?
Вышла из лифта и увидела перед собой Марата. Он стоял на лестничной клетке, словно знал, что сейчас я вернусь.
Только это был какой-то другой Марат. Незнакомый мне. Злой.
Выдохнуть не успела, как муж схватил меня за волосы и молча поволок в квартиру. Шокированная его поведением, я даже не подумала рыпнуться.
Швырнул меня за дверь так, что я проехалась по полу в коридоре до самой гостиной.
– Где. Ты. Шлялась.
Вопрос как утверждение.
Поднимаю ресницы. Белки его глаз красные. Воспалённые.
На лице читается отвращение, смешанное с презрением.
И я только сейчас начинаю понимать причину столь бурной реакции.
Я ведь ушла с вечеринки на глазах его коллег с другим мужчиной. Действительно, нехорошо получилось.
А внутри меня льдинка.
– Ну чего молчишь? – Марат в тех же брюках, в которых был на вечеринке, опускается передо мной на корточки. И мне на мгновение становится страшно.
Вдруг он меня ударит. Я ведь беременна. Сердце в груди так быстро бьётся, что я ощущаю его горлом.
– С кем ты была, Вика? – Муж стискивает мой подбородок, больно впиваясь пальцами в щёки.
– Отпусти, Марат, – пытаюсь вывернуться, но он лишь сильнее прижимает меня к задней спинке дивана.
– Куда тебя отпустить, Вика? На чужой хуй? – рычит, скаля белые зубы. – Столько лет тебя знаю. Не думал, что ты, оказывается, блядь.
Я вижу, как раздуваются его ноздри. Как он с силой втягивает в себя воздух. Ощущаю, как от ненависти, направленной на меня, вибрирует его тело.
И вдруг ловлю себя на мысли, что мне так сладко от его боли. Что хочется питаться ей. Она приносит мне удовлетворение. Маленькое искупление за пережитые муки.
Кто там говорит, что любящие желают лишь счастья?
Стоит лишь представить, что он будет счастлив с другой, как кожа начинает гореть. Будто в кипящий котёл опустили.
– А где ты был, муж? – с трудом спрашиваю, потому что его рука мешает открывать рот.
Сводит брови, будто не возьмёт в толк, о чём я. Но постепенно до него доходит.
– Я видела тебя с другой, – выплёвываю, ощущая, как подкатывает тошнота.
Марат облизывает белые зубы и втягивает через них воздух. Виноватым он не выглядит. Наоборот, куда больше напоминает хищного зверя, учуявшего кровь.
– О чём ты? – и смотрит на меня своими холодными глазами.
В них ни смущения, ни раскаяния.
– Я видела тебя с той шалавой, что пялилась на тебя. – Всё же вырываюсь из жёстких пальцев. – Вы целовались в дальнем зале.
Не желала находиться перед ним на полу в такой уязвимой позе. С его габаритами, ему ничего бы не стоило раздавить меня.
Он никогда не поднимал на меня руку. Но сейчас я его по-настоящему боялась. Потому что таким Марата ещё не видела.
За годы знакомства я видела разные его ипостаси. Но никогда он не направлял на меня силу своей тёмной стороны. Той, что пугала меня.
Поднялась на ноги. Сняла пальто, бросая его на спинку дивана.
Хотелось принять душ. Сменить одежду. Почувствовать себя хотя бы наполовину человеком. Но вместо этого дрожащими руками налила себе воды из-под крана.
– Это ничего не значит, – ровным голосом отвечает. – У меня с ней ничего не было.
И если где-то в глубине ещё тлела надежда, то с этими словами она погасла навсегда. Слова как из учебника для изменщиков.
– И давно ты трахаешься с ней? – оборачиваюсь, чтобы взглянуть ему в глаза.
– Ты поэтому уехала с другими мужиком, решив, что у меня с ней был секс? Кто он тебе? – Пальцы Марата оказываются на моём предплечье.
Сухие, горячие.
Можно ведь признаться, что у меня с Ильёй ничего не было. Просто ему «повезло» оказаться рядом. Но с чего я должна оправдываться? Поводов, в отличие от мужа, усомниться в моей верности я до вчерашнего вечера не давала.
– А она тебе кто? – склоняю голову, желая найти горстку сожаления в его глазах.
Но вместо этого он раздражённо отводит взгляд. Будто я не вправе его допрашивать.
– Просто коллега, – морщится.
Почему-то от этих слов, так мало похожих на оправдание или раскаяние, стало только хуже.
Надо принять душ и хотя бы переодеться во что-то удобное. Потому что в этом вечернем платье я ощущала себя уязвимой. Слишком много обнажённого… Тела.
– Вот и он просто знакомый, – отвечаю в том же тоне, что и муж, направляясь в сторону ванной комнаты.
Знаю ведь его горячий нрав. Но удержать язык за зубами не получилось. Я зачем-то подкинула поленьев в огонь. Потому что немного унять мою душевную боль помогали его страдания.
Марат так швырнул меня о стену, что зубы клацнули. Может быть, мне и было больно физически, но послевкусие от его измены перекрывало абсолютно всё.
Сжал мои плечи. Да так больно, что мне показалось, он хочет разорвать мою плоть. Кожу, мышцы. Встряхнул, заставляя смотреть на себя. И я видела его пылающий взгляд. И ощущала горячее дыхание на своей щеке. От него пахнет алкоголем. И сексом.
– Ты с ним трахалась? – спрашивает сквозь зубы.
С ужасом замечаю, как Марат сжимает и разжимает пальцы. Заносит кулак. Для удара. И точно знаю, что если он использует против меня свою силу, то от моей головы останется лишь мокрое место.
Чувство самосохранения улетело куда-то в тартарары. Облегчать его муки я не собиралась.
– Тебя это больше не должно волновать. Мы разводимся.
Вздрагиваю, когда кулак почти пробивает стену рядом с моим лицом. Буквально в паре сантиметров от уха.
– Не говори глупостей, Вика. Пока я не решу тебя отпустить, ты никуда не уйдёшь.
Марат выдыхает. Отходит от меня на шаг. Встряхивает кулак. На костяшках треснула кожа. Капли крови падали на светлый ковёр. Сил он не пожалел. Смотреть на то, что стало со стеной, не хочется.
И вид у него такой, будто он охотник, решивший поиграть со своей полудохлой добычей.
– На дворе двадцать первый век, Марат. Я просто подам на развод.
– Родная, я сделаю твою жизнь невыносимой. У меня сейчас достаточно связей, чтобы тебя уволили и больше не взяли в этом городе ни на одну приличную работу.
– Ты шутишь? – не верю собственным ушам.
Парень, который меня защищал с моих шестнадцати лет, теперь готов бросить меня под поезд.
– Нет, Вика. Ты либо будешь со мной, либо я превращу твою жизнь в ад.
От обиды к глазам подступили слёзы.
Только раньше, когда я плакала, Марат всегда меня утешал.
А сейчас?
Сжимаю зубы, чтобы не показать слабость. В угрозы Марата я вполне могла поверить.
– И какую жизнь ты мне предлагаешь? – Вжимаю ногти в ладони, чтобы физической болью вновь перекрыть душевную. – Ты будешь заниматься сексом с коллегой в рабочее время, а потом приходить домой и ложиться в одну постель со мной?
Внимательно слежу за выражением его лица. На нём раздражение и досада. Словно в нарисованной мной картинке нет абсолютно ничего уродливого. Но для меня и полотна Босха выглядят привлекательней.
Оказывается, когда я говорила в ЗАГСе «да», то соглашалась на роль покорной жены, которая всё понимает.
– Вика, – холодно продолжает муж, глядя на меня убийственным взглядом, – ещё раз спрашиваю. С кем ты ушла?
Вдруг поняла, что для мужчины, которого я любила большую часть жизни, его измена не равна моей. Ведь он мужчина. А мужчины могут заниматься сексом не включая сердце. В отличие от женщин. Очень удобное оправдание этого гнусного поступка.
Мои чувства, моя боль, мои переживания – не равны его. Да и боль ли, или всего лишь задетое эго. Что посмели тронуть то, что он считает своим?
А я какой-то придаток к нему. Но никак не самостоятельная личность.
Льдинка в груди холодит. И мне становится всё равно, что со мной будет дальше. Ведь как раньше уже никогда не станет. Мои розовые очки навсегда сломаны.
– С Ильёй Котовым, – произношу имя нашего общего знакомого, у которого Марат меня отбил во времена нашей юности.
Муж меняется в лице. Словно мой ответ – признание измены. Ни больше ни меньше.
– Я его урою, если он тебя касался, – шипит сквозь зубы, с силой сжимая мою руку, – ему не жить.
Стряхиваю с себя его ладонь. Впрочем, муж и так отступает. Отрешённо наблюдаю, как он достаёт из шкафа бутылку виски. Замечаю, как от переполнявшей его ненависти подрагивают его пальцы. Как напрягаются стальные мышцы под рубашкой.
Такой родной человек. И такой чужой.
– Иди умойся, – раздаётся сухой приказ. Нутром чую, что смотреть на меня он больше не желает. И говорить – тоже.
На мгновение становится страшно. Что задумал Марат?
Украдкой стираю с щеки слезу.
После бессонной ночи дико хочется спать. Горячий душ размаривает ещё сильнее. И я, завернувшись в халат, ложусь в кровать. Она хранит воспоминания о нашей с мужем любви.
В этой квартире каждая деталь напоминала мне о нас. О тех нас, что существовали ещё в начале недели. По крайней мере в моей голове.
Слёзы обрушились волной. Вжала лицо в подушку, чтобы приглушить рвавшуюся наружу боль. Но она всё равно прорывалась животным воем.
Уснула, провалившись в сон.
Вылезла из него, как из пещеры. Тёмной, неуютной. Страшной.
Короткий световой день уже подходил к концу. Судя по тишине, Марат куда-то ушёл.
Зализывать раны у любовницы? От этой мысли к горлу подкатила тошнота. И я, придерживая рукой рот, побежала в ванную комнату. В желудке ничего сложнее вчерашнего канапе не нашлось. Но и оно нашло свою кончину в сливе унитаза.
Привалилась спиной к холодному кафелю.
Как же я со всем справлюсь?
Марат не оставил никакой весточки. Раньше я всегда знала, куда он ушёл. Или считала так. А теперь всё стало таким неопределённым, как и вся моя будущая жизнь.
Проверила свой депозитный счёт. У меня имелись кое-какие сбережения. Впрочем, честно говоря, они образовались лишь потому, что все траты нёс Марат. А мою скромную зарплату искусствоведа я тратила на всякие мелочи.
Но плохо не это. Плохо то, что идти мне было некуда.
Таких, как я, называли раньше трудными подростками. Потому что не раз сбегала из дома. Но мало кто понимает, как порой невыносимо жить в одной квартире с собственной роднёй. И возвращаться в отчий дом я была не готова. Одна мысль об этом вызывала во мне жуткий страх.
И Марату отлично известно, что мне не за чью спину спрятаться.
Пыталась заставить себя достать чемодан, чтобы покидать в него одежду. Но ничего не получалось. В руках словно не осталось сил.
Маялась, ходила по квартире, ища пятый угол, пытаясь собрать себя по кусочкам. Понять, где смогу найти приют на первое время. Но дельных мыслей не приходило.
Надо всё же обсудить с Маратом будущее. У нас ведь будет общий ребенок. Что бы между нами ни случилось, а малыш должен знать отца.
И, может быть, мы даже сумеем найти какой-то выход из этого тупика. Хотя я себе этого не представляла. Вообще не представляла, как мы сможем общаться с Маратом. Как знакомые, но больше не как муж с женой.
Подобные размышления ничего кроме боли не приносили.
Вздрогнула, когда раздался дверной звонок.
Марат бы воспользовался ключами. Его мать…
Но, когда я распахнула дверь, за порогом увидела уже знакомую девушку.
Любовница Марата стояла передо мной. Холёная, одетая с иголочки. В коротенькой шубке и кожаных брюках. Словно желая показать мне, почему мой муж предпочёл меня ей.
Просто коллега. Как назвал её Марат.
А что он ей говорил про меня? Что не спит со мной и не любит? А любит только её?
Или какие фразочки обычно говорят мужчины, изменяющие своим женам.
– Вы, – единственное, что я смогла вымолвить.
Ангелина медленно смерила меня взглядом. Вновь. Будто всё никак не могла взять в толк, почему такой мужчина, как Марат, выбрал меня.
– Нам нужно поговорить, – нагло заявляет.
Где-то в мозгу всплывает избитая фраза. Которую мог бы шептать мне чёрт, сидя на правом плече.
Ты должна бороться за свою любовь. Ты ведь не видела самого секса. Может, Марат не врёт и дальше поцелуев не зашло?
И я почти уверена, что, согласись я простить Марата, он бы всё же остался со мной.
– Нет, – качаю головой, – уходите.
– Ты должна кое-что знать. Я беременна от Марата. И я ради него готова на всё. А ты? Что ты можешь дать ему? Раз до сих пор не смогла подарить ребёнка.
Вопрос как удар. Открыла рот, словно выброшенная на берег рыба. И ничего не смогла ответить. Даже дышать не могла.
Моя психика не была готова к подобному открытию. Потому что та маленькая крупинка надежды на то, что всё будет как раньше, всё же не желала исчезать. До этой секунды.
Каждый раз, когда я нащупывала дно, снизу кто-то начинал стучаться. А мне казалось, ниже падать уже невозможно.
Втайне я воображала, как Марат упал бы на колени и просил прощения. Уговаривал меня вернуться. А я, гордо вздёрнув подбородок, простила бы его. Не сразу, конечно.
Но, видимо, я просто не осознавала весь масштаб катастрофы. Он не просто с ней целовался. Или трахался. У них была связь.
И от этого открытия я вдруг ощутила себя испачканной. Грязной. Будто Марат меня окунул в лужу рядом с помойкой.
– Почему Марату не задаешь эти вопросы? – Голос предательски дрожит, но я где-то нахожу в себе силы улыбнуться, хотя меня всю трясёт от волнения, и я боюсь, что это заметно моей сопернице.
Пробую захлопнуть дверь, но девушка успевает просунуть нос своего сапожка в проём и схватиться за край двери.
– Он жалеет тебя, ты разве не понимаешь? А дальше будет только хуже. Ты даже не представляешь, каких высот он может достичь. И такой серой мышке не место рядом с ним, – объясняет мне с презрительной улыбочкой.
А ещё благодаря своему дражайшему супругу всякая шваль решила, что меня можно унижать.
Из моего рта рвались самые грязные выражения. Всё, что я думаю про её лёгкое поведение. Про её манеру вызывающе одеваться. Размалёванное лицо и резкий запах духов.
А ещё мне хочется схватить её за космы и оттаскать как следует. Стереть с её симпатичного личика своими полами её яркий макияж и бесстыжую усмешку.
– Если любишь объедки, можешь забирать моего мужа, – отвечаю и, воспользовавшись её растерянностью, захлопываю дверь.
С лица сползает маска спокойствия, слёзы застилают глаза и мешают дышать. Захлёбываюсь ими, задыхаюсь.
Известие о том, что у Марата будет ребёнок от любовницы, раздавило меня. Бетонная плита не справилась бы лучше.
Возникло острое желание больше никогда не видеть Строева. Не представляла, как смогу находиться с ним в одном помещении. Как с ним можно о чём-то говорить, если, выходит, каждое его слово – ложь. Грязная и подлая.
Пыталась сообразить, у кого из подруг можно остановиться на пару дней. Но у всех них своя личная жизнь, я и не хотела им докучать. Впрочем, вру. Мне просто было тошно рассказывать позорную историю своей жизни людям, в глазах которых мой муж выглядел идеально.
– Марья Владимировна, – глотая слёзы, набираю номер своей коллеги по музею. Взрослой женщины без мужа и детей, с которой мы были в приятельских отношениях. – Скажите, нельзя ли у вас остановиться? У меня форс-мажор.
– Конечно, Вика, – раздаётся её обеспокоенный голос. – Приходи.
Покидала в чемодан документы и вещи, которые могут пригодиться на первое время. Жутко переживая, что увижу Марата, торопливо спустилась на первый этаж. Потому что встреча с ним обернулась бы для меня кошмаром.
Но, похоже, хотя бы в чём-то мне везёт. Я заметила автомобиль мужа уже после того, как села в такси. Припала к окну, наблюдая за Маратом с безопасного расстояния.
Судя по порывистым движениям, он был злой как чёрт. Впрочем, не злее меня.
С трудом заставила себя отвернуться от окна.
К дому коллеги добралась совершенно размазанная. Я была дико благодарна её жизненному опыту за то, что не стала меня ни о чём расспрашивать. Жаль, моя мама не способна оказать мне похожую поддержку. Правда, ей не до меня. Она вновь устраивает свою личную жизнь с пятым мужем.
Телефон разрывался от звонков Марата. А я не могла взять в толк, чего он от меня хочет. После всех новостей, обрушившихся на мою голову, не представляла, зачем он ищет общения со мной.
«Возьми трубку».
Всего два слова, но, даже читая сообщение, я ощущала на себе волну злости, исходящую от них.
Зачем-то ответила на очередной звонок.
На короткое мгновение в трубке возникла тишина. Словно Марат сам не верил, что я отвечу.
– Вика, – услышала, как он тяжело и устало выдохнул. Тем же тоном раньше он рассказывал, что много работы и ему нужно задержаться. – Ты хочешь, чтобы я за тобой бегал? Прекрати эти игры.
– Игры? – переспрашиваю и трусь лбом о холодную стену. Потому что мне кажется, внутри меня всё горит от непрекращающейся агонии. Единственное, из-за чего я переживала, – это ребёнок под сердцем.
– Игры, – огрызаясь, повторяет, – в результате ты всё равно вернёшься домой. Прекрати убегать, тебе не шестнадцать лет.
Точно. Кому, как не Марату, знать, что я делала в шестнадцать.
– Не вернусь, – тихо отвечаю, стирая слезу с щеки. – Как прежде уже не будет.
– Если рассчитываешь, что Илья тебя пригреет после меня, то брось эту идею, в ближайшее время ему куда интереснее общаться с медсёстрами, – холодно сообщает.
И от его тона и слов у меня брови на лоб полезли.
– Марат, ты что-то ему сделал?
Думала, времена, когда Марат участвовал в драках, остались далеко в нашей юности. Особенно если учитывать, что любая оплошность может негативно сказаться на его карьере.
– Переживаешь за любовничка? – раздаётся колючий вопрос. – Давно ты с ним поддерживаешь связь?
– Так мы теперь квиты? – не удерживаюсь от шпильки, которую хочется засунуть как можно глубже ему под рёбра.
И на том конце провода слышу приглушённое рычание.
– Была бы рядом, я бы тебя удушил. Клянусь, как представлю, что он тебя лапает, все внутренности скручивает.
Интересно, какой у них вышел разговор, раз Илья не сообщил, что между нами ничего не было? И почему…
Я уже не понимала, что испытывает мой муж. Это ревность или какие-то её отголоски. Просто собственнические инстинкты. Как к вещи, которой давно не пользуешься, но рука не поднимается выбросить.
– Марат, мы разводимся. Я не смогу тебя простить. Впрочем, ты не просил извинений. Но я так не могу. Прости.
Выдаю на одном дыхании. И надо было бы бросить трубку. Но я не решаюсь. Почему-то хочу услышать, что он может мне ответить.
– Можешь даже не мечтать, Вика.
– Не нужно больше грозить адом. Я и так в аду.
– Посмотрим.