Mine üle audioraamatule
Возвращался в Россию Мокарев как во сне. Он почти не помнил обратной дороги через африканскую саванну, не мог толком сказать, самолётом какой компании они летели из Абуджи в Москву. В его голове колоколом звенела только одна мысль: через неделю – месяц, через неделю – месяц.
Оказывается, по обычаям племени йоро-нгоро, как убедили Витька будущие родственники, свадьбе должен предшествовать период знакомства. Конечно, будь наш герой не столь эмоционален на тот момент, он непременно усомнился бы в столь странном обычае и задал бы пару наводящих вопросов вождю. Например, зачем отпускать бесценную принцессу на родину к белому мужчине, притом взяв с него клятву, к будущей жене не прикасаться. Пораскинь Витёк мозгами, вполне возможно, он понял бы, что сделано это лишь для того, чтобы покрепче привязать его к чернокожей невесте, а ещё чтобы выиграть время, которое мошеннику Халимонову было необходимо позарез. Но, поскольку Мокарев, пребывая в настоящем любовном экстазе, думал чем угодно, но только не головой, история «прокатила». И через неделю Стелла прилетела в Россию и провела со своим будущим мужем целый месяц, на протяжении которого они должны убедиться в своей совместимости, но только без секса. Витьку такой обычай не очень нравился, но капризничать ему не приходилось.
Есть мужчины, которые считают: самое тяжёлое в совместной жизни – необходимость общаться с женщиной. Витёк не испытывал ни малейших проблем с невестой. Им не мешал даже языковой барьер: английский девушка изучала явно не в Оксфорде, впрочем, и её жених тоже. Тем не менее они прекрасно понимали друг друга. Будущие молодожёны смотрели простенькие сериалы на английском или на русском языке. Переводили по очереди, помогая себе жестами и мимикой. Периодически попытки перевода завершались страстными поцелуями. Этот вид ласк был как раз в допуске. Иногда они выбирались из дома за продуктами в ближайший супермаркет. Стелла совершенно не умела готовить. По крайней мере, из европейских продуктов. Поэтому парочка довольствовалась тем, что готовил Витёк: сосисками, бутербродами, овощной или рыбной нарезкой, варёными яйцами. Помощь Стеллы заключалась в том, что она мастерски нарезала продукты, которые требовались Мокареву для приготовления незамысловатых блюд. Ножом принцесса владела в совершенстве.
Во время непродолжительных прогулок по городу (от дома до супермаркета и обратно) Витёк постоянно ловил восхищённые мужские и завистливые женские взгляды, которые люди бросали на Стеллу. Мокарев мечтал о том, как после свадьбы он наконец обретёт свою принцессу в «полном объёме» и, после того как их сексуальный пыл немного угаснет, выведет красавицу в хороший ресторан или в театр. «Для начала мы её слегка приоденем, и тогда все точно упадут», – размышлял счастливый жених.
На фоне идеально-платонических отношений, сложившихся у Витька с будущей женой, его финансовые дела складывались не очень удачно.
– Понимаешь, старик, нам нужно немного потерпеть. Концессия – дело серьёзное, – убеждал его по телефону Халимонов. – У меня в Сибири пара контактов интересных, но мужики там взяли тайм-аут, заказали маркетинговые исследования по Западной Африке. А у вождя кое-какие проблемки с соседями. Но ты не боись, ничего серьёзного. Спокойно готовься к свадьбе. Только нам в грязь лицом ударить нельзя. Я бы на твоём месте инвестировал в торжества пару-тройку лямов… Да рублей, конечно, ты уж разволновался. Да, ещё тачку поприличнее возьми. Прямо в Абудже закажи, так дешевле обойдётся. Можешь через меня. Приличный внедорожник для зятя вождя, сам понимаешь, необходимый аксессуар. Ну, как чистые носки.
Витёк занялся инвестициями в свадьбу. Для этого ему пришлось серьёзно залезть в долги. Как на грех, ему довольно долго не удавалось поучаствовать в интересном конкурсном управлении. В конечном итоге проблему удалось решить. Необходимые деньги Витёк занял частично у знакомых, частично в банке. Но всё было сделано, что называется, на тоненького. В случае просрочки Витьку грозили неслабые штрафы, которые с него взялись бы взыскивать очень серьёзные люди.
И вот наконец подошёл последний день Стеллиного пребывания в Москве. Бурные объятия, страстные поцелуи, горячие слёзы. Такси в Шереметьево, паспортный контроль – и вот уже принцесса отбывает на родину. Мокареву остаётся потерпеть две недели – и потом тем же рейсом в Нигерию. Как говорится, пирком да за свадебку. А там, глядишь, дела с концессией наконец-то в порядок придут.
– Дорогой белый сын, я готов дать тебе самое дорогое из моего имущества, мою любимую дочь. Мы, йоро-нгоро, народ гордый. А потому выдаём замуж наших девушек в лучшем виде. Их до замужества никто не может познать. И ты, сын из страны сухой воды, сейчас в этом убедишься.
– О чём это он? – спросил вполголоса Халимонова Витёк.
– Увидишь. Это такой цирк – бразильская порнография отдыхает.
– Какая порнография? Ты что несёшь?
– Слушай внимательно. Йоро-нгоро – очень гордый и гостеприимный народ. Отсюда их обычаи. Как бы тебе объяснить… Вот ты приходишь в приличный ресторан и заказываешь бутылку шампанского. Вино вкусное и очень дорогое. Бутылка – вся в медалях. Тебе его приносят в серебряном ведёрке по самое горлышко во льду. Кто будет шампанское откупоривать?
– Сомелье, конечно.
– Верно. А почему? Ты за это возьмёшься – всех пеной зальёшь, пробкой в глаз соседу засандалишь. А тут – всё тихо, чинно, аккуратно. Заведение берёт на себя трудную работу, а ты потом пей в своё удовольствие.
– Я что-то не понял…
– Всё ты понял. Щас твою невесту секс-сомелье, как ту бутылку, откупорит, чтобы ты потом не маялся, только удовольствие получал.
– Я им откупорю!
– Не вздумай дёрнуться, всё испортишь. У них обычай такой народный. Эта традиция с самой Атлантиды. Ты кто такой, чтобы племенную культуру об колено ломать? И, кстати, надеюсь, ты в Москве ничего такого с принцессой не делал? Наказание у них за это серьёзное. Петля из проволоки – и «хозяйство» долой.
Витёк втянул голову в плечи и нервно замахнул стакан какого-то неизвестного европейской науке алкогольного пойла. Так началась его долгожданная свадьба.
Между тем двое дюжих йоро-нгоро внесли в зал невысокое ложе без спинок. Ложе было застелено ослепительно белым покрывалом. Стелла, всё так же грациозно покачивая бёдрами (по-другому она просто не умела передвигаться), подошла к кровати, одним движением скинула с себя платье, испещрённое знаменитыми узорами йоро-нгоро – золотыми молниями на красном фоне. Зал дружно вздохнул. Всем показалось, что сама богиня любви, эбеновая Венера, сошла с небес и возлегла на своё брачное ложе. Стелла улеглась на спину, закинула руки за голову и устремила взгляд в потолок, не обращая внимания на восторженный гул.
Под несмолкаемый грохот барабанов на импровизированную сцену в центре бунгало выпрыгнула группа поддержки. Одетые в пальмовые юбки и в такие же пальмовые парики танцоры закружились в страстном танце, вполне соответствующем настоящей ситуации. Они то сужали круг, то отдалялись от ложа. Барабанная дробь и рёв толпы нарастали.
– Сын моей дорогой сестры, Фред! Готов ли ты исполнить обряд для нашего дорогого гостя? – вождь величественно обернул голову в сторону племянника.
Оказывается, Мокетатумба тоже неплохо владел английским. А может, уже подучил для пользы дела.
Юноша молча кивнул дяде, стремительным прыжком леопарда переместился к кровати, сорвал с себя одежду и гордо повернулся к восхищённо заревевшим гостям. Все увидели, что племянник готов очень хорошо.
Барабаны передали шквал эмоций. Пляшущие люди практически вошли в экстаз.
Витёк охнул: «Вот это штука!»
– А я тебе что говорил? Они тут все – членочемпионы, – хохотнул Толян.
Мотатаупа между тем не терял времени даром. Он склонился над кузиной, раздвинул её покорные ноги и тут же приступил к почётной обязанности.
Богиня издала грудной стон. Племянник вождя зарычал. Витёк с ужасом услышал всё ускоряющиеся звуки звонко соприкасающихся молодых тел. Стоны становились всё громче, рычание перешло в какой-то жуткий вой.
Неожиданно этот звериный дуэт превратился в трио. Это Витёк с самым настоящим орлиным клёкотом бросился к месту проведения обряда.
Эмоции, что испытывал он в данный момент, напомнили ему далёкое детство. Он отчётливо видел своего приятеля по детскому садику Димку, своего любимого медведя Степашку, видел, как ненавистный Димка откручивал у медведя лапы одну за другой и ревел, преодолевая метры, отделявшие его от обидчика.
Танцоры сжали круг. Теперь внутри оказались только трое: принцесса вместе с кузеном и Витёк. Пронзительные голубые глаза взглянули на Мокарева из-под пальмового парика. Щелчок пальцев, и парень замер на полувздохе.
Позже Халимонов, пытаясь реконструировать ход событий, рассказывал Мокареву, который ничего не мог вспомнить по причине тяжелейшего аффекта, посетившего его в тот вечер, о том, как смотрелось «бразильское порно» со стороны.
– У тебя рожа была – можно вампирский сериал снимать: зубы оскалены, слюна из пасти хлещет. Мне показалось, что ты бедного Фредика щас за его попку шоколадную укусишь.
– Я бы ему голову откусил, кобелю тропическому, – мрачно сообщил Витёк, которому даже спустя долгое время трудно давались воспоминания о дефлорации его ненаглядной принцессы.
Мокарева потом долго отпаивали всё тем же национальным пойлом и неизвестно откуда взявшимся односолодовым виски. В конце концов Толян доволок приятеля до кровати в его комнате, услужливо снял с него обувь, заботливо укрыл покрывалом и тихонько удалился. А в зале, где был проведён обряд допродажной подготовки невесты из племени йоро-нгоро, ещё долго держался лёгкий запах озона.
Маргарита Терентьевна хохотала от души.
– Ну и ну! Вы, Игорь Александрович, не только мастер своего дела, но ещё и юморист. Это надо же такое придумать.
Босс прохаживался по своему стеклянному офису на макушке небоскрёба.
– А вот мне почему-то не смешно. Он, конечно, простофиля, наш Витёк, но мне парня жаль. Не смертельно, в чем-то комично, но всё-таки жестоко мы с ним обошлись.
– Ого, да вы никак сочувствие к нему испытываете?
Маргарита Терентьевна удивлённо подняла брови и взглянула на босса поверх шикарных очков от Prada.
– И нечего язвить. Я скоро!
С этими словами Игорь Александрович растворился в распахнувшем двери лифте.
Витёк сидел за столиком аэропортовского кафе. На родину он прилетел в крайнем смятении. Не помогали ни утешения Халимонова, ни крепкий алкоголь.
– Можно к вам, молодой человек. Вы не возражаете?
Витёк поднял голову. Элегантный мужчина лет сорока вопросительно смотрел на него, не сводя пристального взгляда с точки над его переносицей.
– Нет, не возражаю. Присаживайтесь.
– Можно с вами поговорить?
– А… – растерянно протянул Мокарев, удивлённый таким вопросом от незнакомого человека. – И о чём?
Для начала о политике, потом о любви.
Витёк поморщился, но кивнул.
– Валяйте, мне уже всё равно.
– Вы знаете, что сегодня происходит на севере Нигерии? – как говорится, с места в карьер начал незнакомец.
– Там золото нашли, – неуверенно пробормотал Витёк.
– Правильно, золото. А ещё радикальная исламистская группировка «Боко харам» принесла на днях клятву верности «Исламскому государству» и начала очередной джихад против неверных. Они вырезают всех христиан поголовно. А племя йоро-нгоро, как вам, наверное, известно, исповедует христианство. Христианство там, конечно, то ещё, с массой языческих традиций и почтенных племенных обрядов, – повар эмоций не удержался и бросил на Витька ехидный взгляд, тот густо покраснел. – Но исламисты в такие тонкости не вникают. В таких племенах они убивают всех мужчин.
В животе у Мокарева стало прохладно.
– А женщин? – голос Витька предательски дрогнул.
– Смотря каких. Второй сорт насилуют и убивают. Те, что посимпатичнее, становятся невестами воинов шариата, практически полевыми проститутками. А самые отборные пополняют гаремы шейхов «Боко харам».
Мысли в лохматой голове Мокарева беспорядочно заскакали. Вспышками проносились воспоминания о чудных грёзах, о жизни с женщиной его мечты, они прерывались какими-то зловещими гримасами вооружённых до зубов чёрных головорезов, наряженных в камуфляж, потом – жуткими картинами кровавой бойни. Где он это видел? В каком-то блокбастере или на канале Viasat History, одному Богу известно. Но страшно стало по-настоящему.
– Вы за Стеллу не переживайте, – продолжал тем временем странный незнакомец, подсевший за его столик, – всё у неё будет хорошо. Она станет любимой женой шейха Абубакара Шекау. Родит ему прекрасных сыновей, которые продолжат дело отца. А вот вождь Мокетатумба падёт геройской смертью, защищая родное селение от превосходящих сил врага. Если вас утешит, то его племянник не переживёт дядюшку. В общем-то, в Африке это обычное дело. Они там друг дружку режут тысячи лет – и всё никак вырезать не могут.
Разумом Витёк понимал, что пророчество этого человека звучит абсолютно правдоподобно, но сердце влюблённого отказывалось принимать эту реальность. Парня залихорадило, он втянул голову в плечи и начал яростно теребить правой рукой нос-картошку, а левой – столь же яростно ворошить рыжеватые лохмы на макушке. Мерно раскачиваясь вперёд-назад, Мокарев погрузился в какой-то странный ступор.
– Да не расстраивайтесь вы так! Я неспроста всё это говорю. Вам в жизни посчастливилось пережить замечательное приключение, которое очень редко приходится на долю белого человека. Таким эмоциям просто нет цены.
Мужчина секунду помолчал.
– Не грустите, я вам помогу. Посмотрите мне в глаза, – властно произнёс он.
Витёк поднял потерянный взгляд, между ним и странным незнакомцем пробежал таинственный разряд. Тихий щелчок, запах озона. Всё закончилось.
Витёк опустил лохматую голову на руки и заснул прямо за столом. Сон был приятным. Витёк шёл по летнему лугу. Вдалеке зеленела берёзовая роща, пели птицы, стрекотали в траве насекомые, ярко светило весеннее солнышко. А навстречу Витьку шла она: безумно красивая, стройная, крутобёдрая, полногрудая, будто ожившая носовая фигура старинного парусника. Светлокожая блондинка ожгла парня страстным взглядом пронзительных синих глаз и весело рассмеялась.
Действительность прервала сладкий сон Витька Мокарева.
– Молодой человек, вы что-то обронили! – кто-то теребил Мокарева за рукав.
Витёк с трудом разлепил глаза и… Он оказался аккурат нос к носу со своим вожделённым сном – лицо нагнувшейся за салфеткой девушки находилось как раз на уровне его глаз. Голубоглазый сон, не отрываясь, смотрел на него.
В полупроснувшемся сознании возникла неясная картинка: эбеновая принцесса арийско-атлантового происхождения, покачивая, как всегда, крутыми до невозможности бёдрами, удалялась в знойную даль африканской саванны. Витёк моргнул глазами, и видение пропало.
– Вас как зовут? – тряхнув космами, воскликнул парень, хватая за руку свой материализовавшийся сон.
– Лиза, – скромно ответила белокурая красавица и, покачивая крутыми бёдрами, направилась к своему столику.
– Стойте! – крикнул Мокарев и ринулся вдогонку.
В тот день Маргарита Терентьевна прошла очередной этап недавно скачанной компьютерной игры и очень этим гордилась. Воодушевлённая победой, она намеревалась вновь вступить в бой со зловредными монстрами. Собственно, сейчас она имела полное право расслабиться и поиграть. Очередное задание было выполнено, а ровный зелёный свет дюжины датчиков говорил о том, что ничего интересного вокруг не происходит. И вдруг… Нечто из ряда вон выходящее заставило её оторваться от игры и уставиться в монитор. Перед ней предстала следующая картина: по бульвару не спеша шла женщина лет тридцати. Довольно симпатичная брюнетка. Фигура, может быть, и не идеальная, но мужчины на таких внимание обращают: округлые бёдра, узкая талия, в целом выглядит очень женственно. Одета элегантно и, очевидно, следит за собой. В общем, вся она была ладненькая, миловидная. Лицо спокойное, во взгляде нет никакой агрессии, поэтому создавалось впечатление, что и в душе у неё всё так же гармонично и ладно.
С точки зрения неискушённого человека незнакомка была самой обыкновенной, если, конечно, безоговорочно принять, что привлекательные женщины – это норма. Но Марго смотрела на неё отнюдь не мужскими глазами. Отточенная за долгие годы интуиция сработала мгновенно: с девушкой явно что-то не так, это же очевидно. Подтверждал её предположение один убедительный факт. Дело в том, что в той необычной канцелярии имелась так называемая тревожная кнопка – маленькая лампочка, на которую секретарша смотрела сейчас, не отрывая глаз. Вместо обычного зелёного лампочка переливалась сейчас всеми цветами радуги.
«Быть такого не может», – воскликнула она.
Цвет датчика явно свидетельствовал о нештатной ситуации. Не меняя позы и продолжая смотреть в монитор, Маргарита Терентьевна попробовала позвать босса, но голос сорвался, и она от волнения закашлялась. Этого оказалось достаточно, чтобы подать сигнал. Через секунду Игорь Александрович уже возник у неё за спиной со стаканом воды.
– Вы это видите? – сделав несколько глотков воды, Марго наконец сумела справиться с кашлем.
– Пре-лю-бо-пыт-но, – протянул Игорь Александрович, происходящее произвело впечатление даже на него.
Наверное, стоит пояснить, почему показания одного маленького датчика привели к переполоху среди столь бесстрастных поваров кухни эмоций. Всё очень просто: тревожная кнопка загоралась только в самых экстренных случаях. И дело не в ограблении банка, датчик сигнализировал о том, что в поле зрения системы попал очень редкий экземпляр. Просто представьте: приходите вы в ресторан, а вам там рагу из динозавра подают или салат из мифического цветка папоротника. Не откажитесь попробовать то, чего в природе нет и быть не может? Вот так и наши кулинары просто остолбенели, когда специальный прибор обнаружил эту диковинку, да ещё таких размеров, что её можно приготовить и так, и эдак, поделить на несколько порций, сервировать разными способами.
– Только не упустите её!
– Ни в коем случае!
– Это потрясающе!
– Как такое возможно?
Босс и секретарша быстро обменивались короткими фразами.
– Стоп! – Игорь Александрович ткнул пальцем в бегущую по краю экрана диаграмму. – Судя по силе сигнала, она «инфицирована» очень мощной эмоцией. Но мы же не делали этого?
– Нет, мы абсолютно ни при чём. И что это значит?
– У нас появился конкурент? – ответил вопросом на вопрос Игорь Александрович.
– Или бедная девочка сама довела себя до такого, – подытожила Маргарита Терентьевна.
– Вы только посмотрите! Какой генезис! – Игорь Александрович опять указал на диаграмму.
– Вижу, вижу! Идеально от момента встречи и на всём протяжении.
– Могу сказать лишь одно: так умеем только мы. Как она только ещё жива? Ведь это не первый день длится, – Джейми Оливер от эмоций был действительно удивлён, что в принципе для него было не свойственно.
– Да, приблизительный срок инкубации около трёх лет, – подтвердила Марго, проводя анализ данных.
– Она должна была давно сойти с ума от эмоциональных перегрузок или выкинуть всю эту любовную чушь из головы.
– Ну, это вы, Игорь Александрович, зря. Вам ли не помнить былые времена. Тогда люди всю жизнь могли любить безответно – и ничего, жили. На войну ходили, детей рожали, женились, – предложила своё объяснение опытная леди.
– Э-э-э-э, всё это не совсем так, любезнейшая Маргарита Терентьевна. Они потому и жили, что замену своим эмоциям находили. Пусть внутри и жила несчастная любовь, но гормональный коктейль они всё же себе впрыскивали. А война – вообще милое дело. Тот адреналин все другие эмоции перекрывает, пусть хоть и на время. А тут у нас чистый эксперимент. К тому же любое чувство, как мы с вами знаем, имеет момент зарождения, развития, кульминацию (собственно, это наш любимый миг апофеоза) и… Правильно! Период угасания. Впрочем, про это я уже говорил. Три-пять лет, не более – это срок чистой феромоновой зависимости. А дальше… Вы же знаете. Если бы я не обладал таким тонким чувством сострадания, – Игорь Александрович не без гордости глянул на ассистентку сверху вниз, – то, оставляя наших подопечных после кульминации на произвол судьбы, я бы особого вреда им не причинил. Помучились бы максимум пару лет – и вперёд, налаживать новую жизнь. Точнее – новые шишки набивать, ну как же без этого!
Игорь Александрович прервал свой монолог и снова взглянул на экран монитора.
Девушка медленно шла по бульвару. Её окружала такая красивая осень, что от красок захватывало дух. Иногда она подкидывала носком упавший ей под ноги кленовый лист и что-то шептала ему. Она выглядела безмятежной, и если не знать того, что знали наши кулинары, могла показаться счастливой: нежно улыбалась вечернему солнцу, играла с осенней листвой и шла куда-то, наверное, на встречу с чем-то приятным. Выдавал её лишь тяжёлый, мутный сгусток энергии, загнанный глубоко внутрь.
Для кулинаров это выглядело примерно так: перед ними пульсировал клубок эмоций в окружении сиренево-голубых всполохов, ярких, искрящихся протуберанцев. А сверху наброшена плотная сетка, преломлявшая их. При соприкосновении с сеткой протуберанцы краснеют, и поэтому кажется, что сгусток истекает кровью. Пугающее и завораживающее зрелище.
– Что ж, объект уникальный. Похоже, некоторое время назад эта девушка застряла в болоте своих чувств и теперь живёт, даже не в состоянии дышать полной грудью. Но ведь живёт. Как замороженный во льду цветок: растает лёд, и он погибнет, а пока создаётся видимость красоты и жизни! – скупая на мелодраматизм секретарша не могла не выразить своих эмоций, уж больно красивый момент предстал её взору.
«Даже Маргариту Терентьевну потянуло на лирику», – подумал Игорь Александрович.
Кстати, Марго эти мысли прочитала, хоть ей и было запрещено.
Девушка продолжала свой путь, а Игорь Александрович всё смотрел на неё, изучая самым тщательным образом. Вдруг он резко выпрямился, ещё раз взглянул на экран и произнёс:
– Любовные переживания, говорите? Ничего подобного! Феромоновыми страданиями сегодня никого не удивишь. Таких ингредиентов сплошь и рядом сколько угодно. Здесь мы имеем дело с настоящим деликатесом: вызревает чистая, незамутнённая, всепоглощающая ненависть. Редкое чувство. Под силу далеко не каждому. От любви до ненависти на самом деле не один шаг, между ними – целая пропасть. Люди в своём большинстве слабы, могут испытывать в лучшем случае неприязнь, раздражение, безразличие. Так они экономят свои душевные силы, функционируют в энергосберегающем режиме. Ведь по-настоящему ненавидеть очень трудно, это путь к саморазрушению, к взрыву, к персональному апокалипсису.
– Вот как? Это милое существо способно на такие подвиги?
– Ещё как! Давненько я подобного потенциала не встречал. Какое же блюдо нам сделать из неё? Вывести из равновесия? Посмотреть, что ещё выдержит? Похоже, с неё можно эксклюзивный выброс снять. А может быть… Завалялся где-то у меня один специфический заказик, кажется, № 8887/22. Не делали мы такого никогда…
Игорь Александрович продолжал задумчиво смотреть в монитор.
– Может, ты бы и подошла. Может быть, может быть… Хотя что-то я здесь не пойму… – так рассуждал он вслух, совершенно забыв о присутствии Марго. Было видно, что он не на шутку взволнован и растерян одновременно.
Потом он отвлёкся от своих размышлений и попросил:
– Маргарита Терентьевна, голубушка, а найдите-ка нам раздражителя!
На тот момент ответ уже был готов, так как программа работала и выдавала результаты очень быстро.
– Вы не поверите, коллега, случай действительно уникальный. Нам и делать ничего не придётся, всё само собой происходит, без нашего вмешательства. Раздражителей и так предостаточно, отборных, первосортных. Нам с вами остаётся только наблюдать. Главное – не пропустить кульминацию, – отчеканила секретарша.
– Вот и отлично. Давайте тогда отмотаем ленту событий на несколько лет назад, чтобы не было для нас никаких неожиданностей в поведении этой чудной особы.
Сказано – сделано, они принялись за работу. И вот что они выяснили про свою героиню.