Mine üle audioraamatule
Прямолинейность, особенно в конце речи, сбила с толку впечатленную Мэделин, пришлось уточнить о сказанном последнем слове. На непонимание наивной подружки Беатрис слышимо вздохнула и показала вроде как шуточное недовольство.
– Я имею в виду жертву в качестве жениха… Замуж она хотела за состоятельного… и искала там, где они водятся… ну ты и дурёха… – вновь пошутила напоследок Беатрис и похихикала.
Названная дуреха наконец поняла, а вот некое обзывательство, даже в юморной форме, все равно смутило. Мэделин не могла бы себе позволить как-либо нелестно назвать Беатрис.
– Мне показалось, что Джеральд не очень ладит с Айрин, – поделилась Мэделин.
– Еще бы… с ее приходом в дом Балтус стал выделять гораздо меньше денег сыну, а тратить всё на любимую жену и ее семью, он купил им дорогой особняк, а раньше они жили бог знает где… вообще точно неизвестно, что у нее за семья, но явно не из какого-либо знатного рода… – ответила Беатрис.
– А с матушкой Джеральда мистер Балтус развелся?
– Что ты… церковь разводы не одобряет… Миранда скончалась в больнице для душевнобольных…
Новость опечалила сопереживающую Мэделин. Ей даже стало жаль потерявшего мать Джеральда. Внезапно Беатрис оживилась и локтем резво затыкала в руку подружке, скорее проглатывая вино.
– Вон она, жена Арчи – Эмили…
Молодая худощавая женщина появилась в гостиной, держа при себе книгу. На ней было, а лучше сказать, висело ввиду худобы прелестное, но скромное платье, его светлый оттенок еще больше выделял бледное высыхающее личико с темными кругами под карими глазами в форме перевёрнутой капельки, на каждую из которых слегка нависали веки. Из-за отсутствия щечек нос ее выглядел большим, а до губ внимание и вовсе не доходило, они были непримечательные и сухие, лишь мелкие трещинки могли броситься в глаза. На ее тоненькой шее с виднеющимися синим венами надето колье. Казалось, что ее обнимающие книгу белые тощие ручки, на которых торчат костяшки, вот-вот ослабнут и выронят. На голове Эмили красовался золотой гребень, но держать им было особо нечего, жиденькие волосики собрались в маленький пучочек, кое-где торчали сединки. Она шла не спеша, будто не было сил от истощения, но при всем этом приветливо улыбалась, без высокомерия в потухающем взгляде. Право, Мэделин пока внутри себя не знала, как реагировать, а снаружи отвечала даме улыбкой. Невзирая ни на что, Эмили выглядела приятно, пусть не во внешнем виде, но в душе, и располагала к себе, в отличие от многих остальных. От нее исходил благой настрой, хотя и вместе с тем нечто странное… как будто что-то давило на нее… пока Мэделин не могла сообразить о внезапно пришедшем на ум. Эмили увидела нового гостя и решила подойти поприветствовать. За ней шел еще один человек в лице девочки лет тринадцати.
– Рада познакомиться, – сказала тихим голоском и представилась Эмили.
В сей момент Мэделин заметила у нее отсутствие нескольких зубов с боков. Не выказывая лишнего, юная ответила с искренней улыбкой. От Беатрис же исходило нежелание долго общаться с Эмили, что уловила тонко чувствующая Мэдди. Подружка словно ненароком чего-то смущалась или даже опасалась, возможно, болезней, про которые ничего неизвестно докторам… и вдруг они заразны… Последовало ненавязчивое, с показной улыбкой отстранение Беатрис в сторону слуги с оправданием угоститься бокальчиком красного. Девушка поглядывала на будто умирающую Эмили и потянулась к бокалу, за который уже кто-то взялся. Это оказалась та шедшая позади Эмили девочка.
– Алесса, как у тебя дела? А не рано ли винцо… – обратилась и шуткой сказала расположенная к данному человеку Беатрис.
Девочка заулыбалась накрашенными красным цветом устами. Щечки ее также отливали здоровым розовым оттенком на аристократично белом гладком лице без единой складочки или бугорка. Хоть и по возрасту она была еще мала, но внешний вид намекал на другое… возможно, девочка хотела соответствовать взрослым и скорее вырасти, чего в детстве многие желают и начинают подражать.
– Не рано… уже семь вечера… папа говорит, что выпить бокал вина перед трапезой – это святое дело… – вроде как отшутилась Алесса, но при этом с нотками колючести и даже некоего показа своего нрава, который, судя по всему, весьма непрост.
Мэделин обратила внимание на деловую девочку, ее красные губы сразу бросились в глаза, платье ее было из шелка темного, почти черного цвета, как и блестящие жгуче-черные густые локоны, частью выпущенные из прически. Едва заметную, еще растущую грудь подчеркивало декольте. Бровки «домиком» умело извивались в показе эмоций, особенно колких, и своей формой еще больше наводили на мысль об эксцентричном нраве. Мэделин подметила странное для себя желание юной выделиться из толпы.
– Мэдди, иди познакомься с дочерью мистера Верджила, – обратилась Беатрис, намереваясь отвести подружку подальше от больной Эмили.
Она же тоже повернулась в сторону Алессы и спокойно, с благодатным настроем поделилась:
– Эту очередную чудесную книгу мне подарила Алессандра, у них большая библиотека, и им столько не нужно чтива, а я зануда, обожаю читать где угодно и когда угодно… быть может, вместо трапезы я уединюсь в креслице и начну новую книгу прямо сейчас…
Забавная речь Эмили почему-то тронула Мэделин, она это сказала столь искренне и по-доброму, возникло стойкое ощущение, что данный человек является хорошим, с простым и открытым характером, совершенно несравнимым с той же Алессой, хоть та еще и дитя. Девочка как раз взглянула на новую гостью своим остреньким взглядом с приподнятой бровкой, остренький же ровный носик слегка поднялся вместе с головой, что вполне могло расцениваться как намек на амбициозность или вовсе неприступность. Ее черты лица были аккуратными и правильными, девочкой она была красивой.
– Прошу вас, Мэделин, приезжайте к нам в гости, я буду очень рада, – любезно пригласила Эмили перед уходом.
Она будто поняла, что ее общество желают покинуть, и без единого намека на смятение или тем более недовольство сама отошла. Мэделин поблагодарила за приглашение и обещала посетить. Когда девушка подошла на зов Беатрис, Алесса проявила любезность и предложила угоститься белым вином. Подружка подбила хотя бы попробовать, в белом меньше крепости, нежели в красном.
– Моя мать очень любила белое вино… – произнесла Алесса без тех эмоций, которые по идее присутствуют у потерявшего родителя дитя.
Мэделин списала это на усталость оплакивать, быть может, все переживают трагедии по-разному… не все эмоционально слабы. Девушка все-таки угостилась бокальчиком и сделала глоточек. Тем моментом Эмили проходила мимо софы, где сидели мужчины, ее супруг Арчи сразу же встал и подошел к ней, слегка приобняв за талию. Это заметила его мать и наблюдала с недовольным лицом, даже время от времени раздувались и дергались ноздри, а пальцы сильнее сжали бокал.
– О! – воскликнул зрелый мужчина, что находился на той же софе, и встал. – Миссис Эмили, рад вас видеть, наконец мы сможем обсудить новую книгу изобретателя Аншютца! В ней описаны весьма занимательные детали в области хронофотографии!
Был он низенького роста и в меру упитанный, копна седых волос была уложена на ряд, брючина одна короче второй, торчали разноцветные чулки, а пуговицы жилетки застегнуты неравномерно. Своей этакой неряшливостью он привлек внимание Мэделин, как и громкими голосом. Она поинтересовалась у Беатрис о мужчине.
– Это сумасшедший изобретатель… то создает фотографические аппараты, то какие-то станки… – довольно-таки скептически настроено ответила подружка.
– А почему он сумасшедший? – спросила удивленная Мэдди.
Юная подметила, что Беатрис практически всем раздает нелестные определения.
– Ну знаешь, говорят, что все гении безумны… так и тут… – отшутилась она. – Изобретатель мистер Бернар недавно чуть не спалил весь свой дом за очередным «открытием» … Единственный человек, кто слушает его рассказы про изобретения и читает какие-то скучнейшие книги, это Эмили…
Алесса вовсе сморщила свой маленький носик и отошла в круг Эстер и леди Кэтрин. Дамы весьма приветливо встретили девочку и принялись каждая хвалить умницу и красавицу. Она же мастерски поменяла выражение лица на ангельское и уже смотрела милыми глазками.
– Алесса, какое чудесное платье, у тебя в твои малые года отличный вкус, – сказала радостная Эстер.
Ее поддержала сестра Сьюзи и, взглянув на Эмили взором хищного зверя, добавила:
– Совершенно согласна… Не то, что у некоторых уже весьма-весьма взрослых женщин… – намекнула на наряд невестки. – Вкус, он или есть с детства, или его не будет никогда…
– Вы про даму Эмили? – вдруг уточнила прямолинейная Алесса.
Сьюзи похихикала.
– В моей жизни с некоторых пор мельтешит только одна особа… но назвать ее дамой язык не поворачивается, – с ядовитостью высказалась она.
– Это верно, выглядит Эмили, словно недавно встала из могилы, – колко злословила леди.
Вслед она взглянула на Мэделин, затем взор направился на открытые двери в холл, в них остановился ее супруг лорд и обратил всё свое внимание на ту же особу. Заметив такое, леди Кэтрин внутри себя распалялась, одолевали эмоции, наподобие самки черной вдовы… У нее и глаза были похожи на паучьи… такие же темные круглые, близко посаженные, а нос вороньим клювом, то и дело вот-вот клюнет тех, кто не по нраву.
Следом за лордом мелькали остальные мужчины. Среди них раздавался шумный до покраснения лица кашель, на сей раз не Балтуса, а его друга – заядлого курильщика сигар пожилого банкира Леопольда фон Бисмарк-Бёркштайна, он же барон из знатного дворянского рода. Лицо пожилого отдавало желтоватым оттенком с пигментными пятнами, как и желтые пальцы от сигар и сигарет. Вид его сродни Балтусу, они даже были похожи.
– Где моя дорогая супруга? – возглашал он по пути.
Дама преклонных лет шла позади. Когда Мэделин увидела в ее руке сигарету, то едва не выронила бокал. У баронессы был грубый голос, возможно, от курения либо же от природы, с характерным восклицанием на гласных буквах, морщинистое лицо обильно покрыто пудрой, что кусочками отслаивалась и рассыпалась, в том числе на шелковое розовое платье, украшенное нелепыми желтыми розами. Переплюнула она и Эбби своей шляпой с огромными полями, на которой также красовались розы, но красного цвета. Походка у дамы была сродни выпившего человека, немного угловатая, с резковатыми движениями тела, как если бы играли со сломанной куклой.
– Дорогая супруга волочится позади… – столь же громко, на ироничной ноте ответила баронесса. – А кто-то обещал носить меня на руках до скончания лет… ну и где ты, мой барон… – продолжала шутить, делая глубокие затяжки и роняя пепел на пол.
Дама обратила на себя внимание присутствующих в гостиной. Эстер сразу же вздохнула, подняв в недовольстве тонкие брови. Она хоть и ненавязчиво, но довольно демонстративно отвела голову и делала вид, будто что-то рассматривает, только чтобы не наблюдать за баронессой. Поначалу леди Кэтрин поднесла ладонь к лицу, закрываясь от ненавистного дыма сигар, но позже ей пришлось натянуть приветственную улыбку. Баронесса увидела новое лицо и сразу же пошаркала ногами в туфлях навстречу Мэделин.
– А это еще кто, прекрасный цветок, словно с моей шляпки… – свойственно себе с иронией сказала она, прищурив один глаз от дыма.
Беатрис представила новоприбывшую. Вблизи Мэделин заметила необычный цвет глаз баронессы, будто выцветшие, то ли серые, то ли зеленые, когда если с холста смывается краска; а под слоем пудры виднелся синеватый оттенок лица, зубы ее также были согласно курильщику – темные. Вишневая краска на устах размазалась и растеклась вокруг.
– Адалуолфа или просто Ада, – представилась дама, подав руку в розовой перчатке для легкого пожатия, о чем не смекнула юная.
Беатрис взором показала ответить, и тогда Мэделин наконец сделала. Даже через перчатку она ощутила от ладони холод…
– И где же у прекрасной розы кавалер… негоже оставлять цветок без поливки… – пошловато юморила дама, чем вызывала у стоящих неподалеку дам недоумение и даже неприязнь.
– Снова бросает на всеуслышание свои вздорные высказывания… – вымолвила негромко Эстер.
Леди Кэтрин случаем покивала. Мэделин поначалу не знала, как отреагировать, поддержала хихиканьем Беатрис и шуткой легонько хлопнула подружку по руке в знак ободрения.
– Мэдди у нас еще слишком юна для кавалеров… обойдутся, – ответила навеселе Беатрис.
Ада заметила Ребекку, пьющую вино, и прищурилась в рассмотрении. Беатрис пояснила, что это старшая сестра Мэдди. Осмелевшая Бекки поняла, что дама смотрит на нее и решила сама подойти. На тот же вопрос о кавалере, она смело показала на софу, где сидел Джеральд, и назвала его имя.
– Что-то не вижу никого там… – сказала Ада, взглянув. – Видать, выпил вина и его позвала естественная нужда отойти за угол, – после речи хрипло засмеялась.
Мэделин быстро повела бровями от смущения, но старалась не выказать лишнего. Беатрис вновь похихикала, ее забавляла сия экстравагантная дама. Ребекка же потеряла из виду Джеральда и засуетилась. Он тем моментом стоял у вторых дверей из гостиной, ведущих в музыкальную, и поймал ее взглядом. Юноша поманил к себе пальцем, вслед скрылся за двери. Бекки одолел интерес, винцо дало о себе знать и подбивало на авантюры.
Алесса также не терпела чудную баронессу и ее такого же супруга, поэтому отошла дальше к Дюку. Между парой завелась беседа, в которой девочка замысловато улыбалась и даже издала звуки смеха. На это обратила внимание ревностная Сьюзи. Единственный, кто мог отвлечь ее от невестки, это любимый пасынок. Даму аж перекосило, рот «скатился» на одну сторону. Она незаметно, под видом просто шагов, двигалась ближе к паре и одновременно произносила «кхм», будто от кашля, но на самом деле для внимания к себе.
– Ужасно скучный вечер, отец пригласил одних стариков и старух, – выдала Алесса без смущения.
Краем уха слова уловила подбирающаяся Сьюзи.
– Ну почему-же, есть я и Джерри… – ответил на задорной нотке Дюк, попивая вино. – Да еще и новые члены общества, как тебе они, кстати?
Алесса сделала безразличный вид, махнув в одиночном моргании ресницами.
– Скучные… – повторила она.
Позади оказалась Сьюзи и, держа в себе эмоции, обратилась к Дюку:
– Сынок, пойди поприветствуй барона и баронессу.
– Да, иди пожми желтые от сигарет руки барона и поцелуй в размазанные губы баронессу, – колко сыронизировала Алесса и направилась навстречу вошедшему в гостиную отцу.
Дюку нравились острые и смелые шуточки девчонки, последовало хихиканье, что вновь будоражило сознание влюбленной Сьюзи.
Мистер Верджил появился с Говардом, Балтусом и еще некоторыми гостями в лице статс-секретаря и пары министров. Мэделин была поражена присутствием столь высокопоставленных людей. Оказывается, Балтус был верховным судьей в городе и вершил судьбы; он активно участвовал в беседе с членами правительства по поводу политики, об ужесточении законов и вводе ряда прав для церкви, как это было века назад, когда преследовались противники церкви и богохульники.
– Мне передали дело одной падшей женщины с тремя детьми, – говорил Балтус по ходу и тяжело дышал от излишек веса. – Так вот я намереваюсь отдать ее на суд церковный, ибо дело тут напрямую касается морали… Там ее преподобный Маркам быстро наставит на путь истинный…
Мэделин услышала разговор и фамилию отца Кристианы. Возник волнующий интерес. Лорд МакАдамс поддержал решение судьи, покивали и остальные министры.
– Мы отдали нашего сына в школу для мальчиков, которую основал епископ. Он учит воспитывать непослушных детей, говорят, после его школы мальчишки превращаются в настоящих дисциплинированных мужчин, это то, что нам нужно. Мы уже намучались с нашим несносным младшим сыном… и школа при церкви единственный лучший вариант, – делился лорд.
– О, мы тоже собираемся отдать нашего старшего сынишку, а после ваших слов сделаем это в скорейшем времени, – поддержал воодушевившийся статс-секретарь. – Ну а там и младший подрастет и пойдет за братом…
Его супруга как раз завела за руку младшего сынишку лет пяти.
– Сынок, иди поиграй с собачкой возле конюшни мистера Верджила, – присела и произнесла скуксившемуся мальчику матушка.
Ребенок был молчалив, с поджатыми в недовольстве губками, выражение лица хмурое. Вошла няня детей мистера Верджила. Она взяла за руку ребенка и повела показать собачку. У семьи Верджила была огромная конюшня с различными помещениями для разведения лошадей, родители его супруги занимались коневодством, а ныне всем заведовал глава дома. Беатрис вновь оживленно задела локтем Мэделин и показала на няню, намекая на ту самую – любовницу Верджила. Но юной воспринялось немного странно, она ожидала увидеть молодую красивую женщину, однако данная особа была средних лет, между тридцатью пятью и сорока, плотного телосложения, с круглым лицом и маленькими глазами, пышным бюстом, спрятанным под рабочее темное платье. «Я думала, она моложе, коли числится в любовницах при средних лет жене», – подумала Мэдди. Ребенок внезапно закапризничал и закричал, вырываясь из руки няни. Он упал на пол и, стуча руками и ногами, принялся визжать. Ни мать, ни даже отец долго не могли успокоить распустившегося уже в своем маленьком возрасте сына, казалось, они слишком баловали его и сюсюкались, когда нужно, наоборот, воспитывать и учить. Дама стала обмахиваться веером и пожалела, что не оставила ребенка дома с их няней. Беатрис сморщилась от криков мальчишки и отвела подружку подальше, в том числе от смердящей табаком вперемешку с чем-то тухлым баронессы. Мэделин заметила отсутствие сестры, пробежалась глазами по залу и поняла, что Бекки куда-то вышла, но точно не в холл, откуда появляются гости.
Алесса остановилась возле отца, вставшего по центру гостиной. Мистер Верджил был высокого роста при видной мужской фигуре, глаза его мелкие и в целом не выразительные, однако на них нависали лохматые брови, что выдавало зачастую сердитость, лицо его вытянутое, с массивным подбородком хоть коли дрова, нос кривой картошкой, а губ вовсе не видно. Однако для своих зрелых лет выглядел он хорошо. Большая ладонь отца легла на хрупкое плечо дочери и медленно направилась за ее спину. Во второй руке мужчина держал бокал вина и в данный момент поднял брови, выражая радость. Мэделин воспринимался изменник жёстким и довольно эксцентричным человеком, даже при улыбке. Не веяло от него особым добродушием. Момент его измены жене так и крутился в ее голове. «И куда же смотрит церковь?» – подумала Мэдди о той самой морали. Алесса вновь личиком пушистого зайчика посмотрела на отца и слегка наклонила на него голову. Рука Верджила вернулась откуда-то снизу, явно не со спины, и легла на ее волосы, поглаживая.
– Приветствую моих дорогих гостей и друзей, я очень рад вас видеть на своем скромном празднике, – начал речь мистер Верджил в сей момент приятным басом. – Сегодня ужин будет необычный… у нас состоится фуршет, где мне удалось побывать в свое время во Франции, – поделился он.
Гости воодушевились, такого рода ужины проходили крайне редко в их краях. Эстер сначала не понравилась затея, ведь придется стоять, но после того, как похвалила леди Кэтрин, она тоже быстро изменила мнение.
– Ну что ж, пора преподнести подарки нашему дорогому другу, – озвучил Говард и хлопнул в ладоши для зова кучера.
Слуга занес большую вазу и поставил ее около именинника. Мэделин сразу же узнала ту самую, что видела в комнате антиквариата, когда блуждала по особняку. Кашлянув, Балтус радостно сказал:
– Мой друг, эту вазу я заказал на твой день рождения, и была она доставлена накануне, специально для тебя!
Речь весьма удивила Мэделин, ибо ваза эта находилась в комнате и была покрыта слоем пыли, ее явно не доставили на днях, вообще неизвестно, сколько времени она хранилась у Говарда и откуда взялась. «Какая нелепость и красивая ложь», – иронично подумала юная. Судя по всему, Балтус, несмотря на свое состояние, был весьма скупым и не хотел тратиться.
– Чудесная ваза! Шедевр! – оживленно и свойственно себе громко похвалил Верджил, сомкнув большие ладони вместе.
– Ну а я решил преподнести тебе более простой подарок – новый экипаж, – заявил Говард и внутри себя ожидал еще более яркую реакцию, словно бравировал перед всеми своим богатством. – От кареты еще пахнет деревом и новой бархатной обивкой…
Он добился своего, Верджил был в восторге. Леди Кэтрин покосилась на мужа в знак того, что они со своим сервизом явно проигрывают. Баронесса же тихо, но из-за грубого голоса слышимо произнесла барону об идиотском подарке в виде коллекции золотых портсигар и пепельниц.
– Прекрати швыркать носом мне под ухо! – ответил ей вместо желаемого супруг.
– А ты прекрати вонять! – тут же сказала резкая дама.
– Кто бы говорил, сама смердишь аки дикий зверь! – продолжил барон, чем обратил на себя внимание гостей.
Баронесса ткнула пальцем ему в бок, дабы успокоить. Преподнесли подарки остальные друзья, кто-то привез картину, другие статуэтки, а третьи даже ковер из ценных нитей.
– А мы, получается, без подарка, – прошептала Мэделин подружке.
– Хм… думаешь, кареты, украшенной позолотой, мало от нашей семьи… – с ноткой колкости ответила Беатрис, чему добавочной виной было красное в бокале. – К тому же Сьюзи и мой отец подарили своё…
После вручения довольный и даже покрасневший от внимания Верджил пригласил в столовую. Там ожидали слуги и принялись обслуживать гостей, были расставлены и соединены столы с белыми скатертями, на них изобилие блюд и напитков. Присутствующие угощались и общались. Рядом с Мэделин остановились Лорен и леди Кэтрин. Вторая спросила о самочувствии матери миссис Гринвуд.
– О, всё хуже и хуже, теряет вес, пропадает память, порой вовсе не узнает нас с сестрой… боюсь, что вскоре случится самое страшное… – отвечала печальная Лорен, вздыхая.
Но когда леди отвлеклась на слугу, миссис Гринвуд быстро взглянула на стоящую неподалёку сестру взглядом абсолютно другим, нежели грустным, скорее это было мимолетное проявление нелюбви или даже ненависти. Прозорливая Мэделин уловила, однако пока не понимала сути. Повернулась леди и продолжила сопереживать даме, теряющей любимую матушку.
– Это очень тяжело, когда близкие болеют, особенно в пожилом возрасте, когда их ум слабеет и приходит помешательство… – говорила Кэтрин.
При речи она навела взгляд на Мэдди, что смотрела на Лорен, и четко показал ей свое плохое отношение, словно юная в чем-то провинилась. Ее черные глаза источали холодок, Мэделин первая увела взор и немного отошла. Но она услышала, как леди нарочно завела беседу о ее семье и якобы к слову спросила, правд ли, что дочери мистера Фэйна даже не окончили университет. На это Лорен была не уверена и посоветовала спросить Эстер. Дама как раз тут как тут и желанно влилась в разговор, а точнее, в разведение сплетен.
– У вас замечательная дочка, Верджил. Мы тоже с мужем мечтаем о второй девочке, наша первая дочь уже повзрослела и скоро отдалится от нас… – говорила неподалеку супруга статс-секретаря.
– Благодарю, но вся заслуга моей дорогой супруги, – ответил именинник. – Дети так быстро растут… совсем недавно Алесса была еще малышкой… – с сентиментальностью и очевидной любовью добавил он.
– О, я вновь выражаю вам сочувствие в связи с потерей близких… даже не знаю, что бы было со мной, потеряй я кого-то из родных… это самое страшное в жизни, – сказала с искренностью дама.
Верджил в горести опустил слегка голову и взор, соглашаясь. Но даже в эти моменты от него чувствовалось некое равнодушие, или же принятие данности, успокоение души… этого пока тоже не понимала поглядывающая Мэделин.
– Неужели совсем ничего неизвестно? И чем только занимаются констебли… – распереживалась супруга статс-секретаря.
– Они усердно работают, я полностью доверяю старшему констеблю, его назначил на должность лорд МакАдамс, а значит, тот заслужил… – ответил именинник. – Появились зацепки, они продолжают искать негодяев, которые посмели сотворить нечто ужасное с моей семьей, я не теряю надежды, что супруга и сынишка найдутся живыми, а если все же нет, тогда виновники понесут самое строгое наказание… пощады не будет.
Дама согласно покивала и пожелала не падать духом, она уверена, что близкие должны найтись, возможно, их куда-то увезли, либо они заблудились в лесу. Однажды дама сама чуть не потерялась, свернув с тропинки на прогулке. История исчезновения прямо перед носом у слуг и иных людей в доме заинтересовала Мэделин. «Быть может, супруга действительно хотела сбежать с садовником, и первая покинула дом… но тогда почему не забрала и дочь… Может, потому что Алесса привязана больше к отцу… А может, садовник что-то сделал с ними…» – рассуждала про себя. Внезапно глава заметил нарушение в работе одного из слуг и вдруг громко, грозным тоном, переполненным враждебностью и высокомерием, рявкнул немедленно исправиться и делать как положено, иначе вышвырнет на улицу. Мэдди даже вздрогнула на возглас и вновь подумала: «А может, он обижал супругу, и она сбежала именно от него…» Обратив же взор на Алессу, Верджил моментально успокоил пыл и поменялся в лице, уже доброжелательным голосом тихо сказав ей:
– Дочка, прошу тебя, не бери пальчиками ягодки, это неприлично при гостях…
Девочка вздернула бровкой, что показалось игривым, и демонстративно бросила ягоду обратно в большую тарелку, а после облизнула два пальца. На ее шалость отец не отреагировал, а лишь чему-то живо улыбнулся. Было понятно, что он балует дочь и всё ей позволяет. Няня завела в столовую мальчика после прогулки и передала матушке. Та спросила, как прошло, понравилась ли собачка. Картавый ребенок ответил:
– Не понравилась… собачка не дала себя потрогать и все время хотела сорваться с цепи и куда-то убежать… – вновь скуксился он.
– Прошу прощения, мэм, но наш рыжий Джек давненько так себя ведет, видимо, желает больше воли и побегать по округе, – сказала няня, затем откланялась, бросив быстрый взгляд на беседующего Верджила, что не обращал на нее внимания.
Дюк крутился теперь возле веселящейся Эбби Сеймур, которая успела весьма набраться вина, сорванец никак не давал покоя ревнующей к каждой юбке Сьюзи. Ходящая по пятам пасынка дама вызывала у Мэделин недоумение или вовсе смех. Она хоть и пыталась скрывать эмоции и действия, но ее шажки были заметны. Мимо подружки проходила Беатрис, выискивая на столах какое-нибудь этакое блюдо.
– Ну разве она не беспутная… уже показывает что-то у себя на шее, а вскоре задерет подол юбки… – шепнула девушка.
Мэделин заметила весьма привольное поведение Эбби даже среди зрелых дам и господ. Девушка смело общалась, раскрепощенно двигалась и даже наклонялась не в приседе, а прямо так, стоя. Ей уподоблялась пожилая баронесса, было похоже, будто она – это Эбби в молодости. Однако леди Кэтрин не коробило присутствие ее мужа в обществе данной девицы, а очень волновало, когда он наводил заинтригованный взор на Мэделин. Лорд ненавязчиво встретил юную, остановившись сбоку, и хотел завести беседу, уж очень желалось обратить на себя внимание новой притягательной гостьи.
– Мисс Фэйн, верно?
Юная приветливо покивала. Лорд представился и далее спросил:
– Вы родственница Говарда?
– Судя по всему, да… Но я этого даже не знала до недавнего времени…
– О, как интересно… – произнес лорд, причмокивая губами после съеденной закуски.
По сравнению с супругой он выглядел статно, согласно своему высокому положению, одет с иголочки, покрыт парфюмом, спина прямая, гордо поднятая голова. Однако для общения с юной он опустил ее, словно опускался сам перед особой, которая завладела вниманием. Давненько лорда так не заинтересовывали, все местные уже были знакомы и наскучили, проснулось желание чего-то нового и загадочного, точнее, кого-то… кто бы смог столь легко обаять бывалого мужчину. Мэделин это умела, но совершенно против воли, она даже мысли не допускала о каких-либо отношениях с женатым и к тому же зрелым мужчиной. Вдобавок вызывала немилость одиозная леди, ее присутствие заставляло ощущать себя не в своей тарелке еще больше.
– Значит, вы теперь проживаете у Говарда в новом особняке… замечательно, – произнес лорд, больше сам себе с некими тайными помыслами в голове.
Мэделин же подметила слова «новый особняк», ее догадки подтвердились. Семья Бэлфорд, судя по всему, не так давно приобрела этот роскошный дом. «И какую огромную цену заплатил Говард?..» – подумала юная о покупке. Леди Кэтрин навязчиво смотрела на мужа и поймала его глаза, давая явный намек прекратить беседу. Покамест Мэделин отвлеклась на смех Эбби и повернулась. Девушка случайно взяла в рот кусочек лимона и сморщилась. В ту секунду Мэделин показалось, что лицо ее исказилось и превратилось в некоего монстра, наподобие увиденного в зеркале Лорен. Юная ахнула и от испуга выронила блюдце с закуской. Оно откололось, а еда выпала. Мэделин посмотрела вниз, следом на Эбби, ее лицо уже было совершенно обыкновенным, она лишь смеялась.
– Что с вами? Вам нехорошо? – приблизился и спросил лорд, случаем затронув ладонью ее руку.
Юная тяжело дышала, щеки залились румянцем, не хватало воздуха. Ее тревожное состояние заметили многие гости и уставились. Эстер начала с осуждением шептаться. Мэделин сделала шаги в сторону, там были стеклянные двери в сад, куда она решила выйти.
На улице уже стемнело, взошла луна, обдувал приятный ветерок. Юная отошла от столовой подальше и наконец ощутила себя спокойнее. Освещение отсутствовало, за исключением света из окон, падающего на землю. Мэделин закрыла глаза и слушала шелест листвы. Неожиданно нечто почувствовалось, будто вмешалось в ее мысли и отвлекло. Она распахнула очи и увидела в тени силуэт. Дыхание участилось, юная заволновалась, но убежать мысли почему-то не постигло. Пристально наблюдая, спустя немного времени она увидела приближение силуэта. Сердце забилось сильнее, колыхая грудь в момент, когда он начал выходить из тени. Показались его черные кожаные сапоги, в которые были заправлены темные штаны, следом вольно трепыхалась белая рубашка с расстегнутыми верхними пуговицами. Свет попал на его лицо, черный распущенный волос, касающийся плеч, раздувал ветерок. Мужчина выглядел совершенно иначе, нежели гости в доме. Казалось, он вовсе не был среди приглашенных, не присутствовал на празднике, его даже никто не видел… Странная дрожь пробежала по телу Мэделин. Мужчина медленно приблизился и остановился буквально в двух шагах, промелькнула едва заметная улыбка. Первым завладел ее вниманием его пронзительный и глубокий взгляд, в котором сразу же почувствовалась необузданная сила, но в то же время нечто притягательное и таинственное. Юная не сморгнув глядела, как и он на нее, но оба ничего не говорили. Даже отсутствие света не помешало Мэделин переполниться диковинными чувствами от встретившегося незнакомца.