Mine üle audioraamatule
– Найди мне всё, что есть в глобальном информатории о капитане Аттонаре и о служащих на базе «Тосса» капитанах цивилизации дуаров; их анкеты и обязательно образы.
– Дуарах? – брови адъютанта подскочили чуть ли не до волос на его голове.
– Когда-то, лет триста назад, дуары наткнулись в своём секторе на какую-то немногочисленную пограничную цивилизацию. Потом она куда-то исчезла. Возможно нашла более подходящее для себя место в галактике. Со слов дуаров, она была весьма своеобразной расой. Найди о ней всё, что есть в информатории, – произнёс адмирал твердым голосом.
– Да, гросс адмирал! Я немедленно запрошу аналитический отдел.
– Не привлекай их, – адмирал состроил кислую мину. – Сам займись.
– Да, гросс адмирал! – адъютант кивнул головой и его изображение исчезло.
Марр Мартинн опять ткнул пальцем в несколько сенсоров на пульте связи: в голограмме появилось изображение одного из его заместителей, старшего офицера Крайр.
– «Глорр» не вернулся на базу, – заговорил адмирал, без предисловий. – Уверен, опять тресхолды. Свяжись с командиром базы «Тосса» и закройте это направление. Я в Регат. Нужны более серьёзные меры, иначе они скоро будут на нашей шее, – он похлопал себя по шее. – Цивилизация нам этого никогда не простит.
Ткнув в клавишу прерывания связи, адмирал поднялся и направился из кабинета.
***
Когда адмирал Мартинн вернулся в управление космофлота и вошёл в свою приёмную, вскочивший адъютант бросился ему навстречу и протянул золотистую пластинку.
– Здесь вся информация о капитанах дуарах и о той странной цивилизации, которую мне удалось найти, гросс адмирал.
Молча взяв пластинку, Мартинн прошёл в свой кабинет и усевшись в кресло, сунул пластинку в стоящий на столе видеоголограф. Над столом вспыхнула голограмма с отображением капитана Аттонара. Затем мужской голос рассказал короткую биографию капитана, в которой адмирал не услышал для себя ничего интересного, пожалуй, кроме того, что капитан Аттонар, является носителем достаточно мощного психотронного поля, которое держит в пассивном состоянии, потому что не имеет навыков управления им, вызвав у адмирала недоумение утверждением о пассивности психотронного поля Аттонара, хотя ему было известно об обратном. После анкеты на капитана Аттонара шли голограммы с дуарами. Их было около полутора десятков. Адмирал пролистал их всех без внимания. Затем шла информация о той странной цивилизации, с которой встретились дуары и даже было четыре изображения членов этой странной цивилизации, и даже имелись их имена. На них адмирал и остановился.
Вызвав изображение капитана Аттонара, он задал режим интерактивной идентификации. Профили членов неизвестной цивилизации, начали подстраиваться под профиль капитана нынешнего.
В принципе, совпадение, до сорока процентов, с Аттонаром оказалось у всех четырех инопланетян. Наибольшее оно было у первого инопланетянина – Второтта и четвёртого – Буррона. Самое большое внешнее сходство у Аттонара было с Бурроном. На вид, они были примерно одного возраста и прически у них были примерно одинаковы – короткий ежик тёмных волос, да и их имена были созвучны. Покрутив изображение Буррона, адмирал вернулся к первому инопланетянину – Второтту. Хотя внешне Второтт выглядел моложе, да и ёжик его тёмных волос торчал каким-то дыбом, но было в них какое-то неуловимое интуитивное сходство, чего адмирал не почувствовал у Буррона. К тому же, как сообщалось, Буррон у незнакомой цивилизации, служил капитаном грузового корабля, да и то короткое время, а Второтт, как сообщалось, был навигатором и являлся носителем чего-то непонятного, будто грозового разряда, который больно жалил своей молнией, при прикосновении к Второтту.
Убрав две голограммы и оставив голограммы Аттонара, Буррона и Второтта, адмирал принялся их вертеть. Вдруг ему пришла идея сравнить их профили: совпадение с Бурроном осталось на прежнем уровне, а с Второттом даже стало ниже. Он вновь вернул фас капитанов и мельком взглянув на Буррона, уставился во Второтта – что-то в нём было такое, что притягивало взгляд. Наконец, несколько раз хмыкнув, адмирал погасил голограммы и откинулся в кресле.
«Кто ты капитан Аттонар? Уверен, ты не простой капитан. Совсем не простой. И твоя амнезия ещё повернётся к нам боком. Только каким?» – адмирал беззвучно хмыкнул.
– Оллга, Оллга! Куда ты пропала? Где ты? Где искать? – тихо прошелестели его губы.
***
– Я уже говорил адмиралу: капитану Аттонару место на грузовике. Говорю это и тебе, – старший офицер Крайр надменно смотрел в голограмму с отображением командира базы «Тосса» Гаррисона Гарра. – Чем быстрей ты от него избавишься, тем меньше у тебя будет проблем.
– Да, собственно, с капитаном Аттонаром никогда никаких проблем не было, господин старший офицер, – Гарр, состроив гримасу недоумения, поднял плечи.
– Зато теперь их выше ушей. Сколько у тебя заградителей?
– При базе сейчас всего одна эскадра: два заградителя и четыре контроллера.
– Заградители оставь на месте. Далеко до места событий?
– Но адмирал приказал заградители, – Гарр поднял плечи.
– Я приказываю контроллеры, – в голосе Крайр послышались грозные нотки. – Сколько им идти?
– Суток за пять контроллеры должны покрыть. Но если там действительно степперы, без поддержки заградителей им будет нелегко. Да, собственно, надежды никакой, – Гарр покрутил головой.
– К тебе уже направлены ещё два заградителя и шесть контроллеров. Приказ адмирала. Верфи не успевают клепать новые контроллеры, как ты их гробишь, так что приходится вытаскивать со свалок всё, что там ещё не сгнило. Отправь их в том же направлении. Корабли старые – экипажи неопытные. Не рассредоточивай. Пусть толпой побегают. Это всё!
– Да, господин старший офицер, – Гарр согласно кивнул головой и голограмма с его отображением погасла.
– Болван! – негромко произнёс Крайр, вслед исчезнувшему изображению командира базы «Тосса».
«Если место капитана Аттонара на грузовозе, то твоё на рудниках Сулы, с которых он будет возить добытую тобой руду. Один идиот лезет во все пространственные дыры не разбираясь, что они из себя представляют, другой – с таким же идиотизмом шарахается от них. Вы друг друга стоите», – добавил старший офицер Крайр уже мысленно.
9
Они шли уже тридцать суток по времени цивилизации зоторов, руководствуясь вектором пути, указанным Амп Гратом. Связи ни с одним из объектов цивилизации зоторов не было. Каррак утверждал, что это по причине звёздного скопления, состоящего из очень горячих звёзд, которое лежит на векторе их пути и которое сильно ослабляет сигнал, а может быть и вообще рассеивает в пространстве. Приемлемые координаты базы «Тосса» он определить не мог и менял их по нескольку раз за сутки, уверяя Аттонара, что теперь они уж точно верны и в связи с чем предлагал скорректировать курс, но Аттонар неизменно выгонял его прочь из зала управления, продолжая вести разведчик в сторону звёздного скопления, руководствуясь координатами названными Амп Гратом.
В каком состоянии был экипаж разведывательного корабля, Аттонара мало интересовало. Кроме Каррака, который появлялся со своими вычислениями в зале управления, порой, по нескольку раз за сутки, об остальных, он будто забыл.
Но перемены всё же были. Хотя и не слишком явные, но всё же были.
В одно из однообразных начал дня, войдя в зал управления, Аттонар, механически скользнув по голоэкрану вивв, вдруг остановил взгляд в верхней части голоэкрана, его брови выгнулись высокими дугами – там, где вчера была пустота, сегодня сияла, хотя и бледная, звёздная россыпь.
– Что-то произошло? – произнёс он никому не адресуя свой вопрос, но прекрасно зная, что в зале управления находится лишь Амп Грат.
Хотя Аттонар со штурманом, практически, не общался и не представлял, чем занимается лазуранин вне вахты и у него, даже, сложилось впечатление, что Амп Грат жил в зале управления, так как когда Аттонар уходил отдохнуть в свою каюту, он оставался здесь и когда приходил после отдыха, то он тоже был здесь.
– Выходим из облака, – донёсся бесстрастный голос лазуранина.
– Каррак был?
– Сегодня нет.
Больше ничего не произнеся, Аттонар развернулся и направился в лабораторию, где, насколько он знал, проводили всё своё время планетные разведчики. Когда он там был последний раз, Аттонар, пожалуй и сказать бы не смог, по крайней мере, после перемещения не был ни разу.
Войдя, он замер у порога лаборатории. Она была пуста, если не считать двух, находившихся там исследователей: астрофизика Каррака и механика Руннара, которые что-то обсуждали, стоя перед развёрнутым в полстены голоэкраном пространственного обзора. Появление капитана они видимо не почувствовали, потому что никак не отреагировали.
– Что произошло? – громким голосом поинтересовался Аттонар, подождав несколько мгновений и поняв, что его появление не замечено.
И астрофизик и механик разом повернулись и вскинув брови, молча уставились в Аттонара.
– Хара! Что произошло? – повторил свой вопрос Аттонар, теперь уже вкладывая в голос нотки раздражения. – Я вижу новые звёзды, которых вчера не было.
– Пылевое облако заметно поредело, господин капитан, – заговорил Руннар. – У него, почему-то, оказалась резкая граница.
– Где координаты базы «Тосса»? – Аттонар уставился в астрофизика. – Почему я должен ждать?
– Я уже всё вычислил и приготовил, господин капитан. Думал вас ещё нет в зале управления, – Каррак подошёл к капитану и протянул ему жёлтую пластинку.
– Покажи! – Аттонар кивнул подбородком в сторону голоэкрана.
Дёрнув плечами, Каррак вернулся к голоэкрану и ткнул пластинку в приёмник под ним – в голоэкране вспыхнули ряды цифр и какие-то графики. Астрофизик повернулся к Аттонару и поднял руку, показывая на ряды цифр.
– По моим расчётам вышло, что мы переместились на четыре тысячи восемьсот лью, за границу нашего рукава галактики, куда-то к его первой трети от галактического ядра, в его, едва ли не самый запылённый район, – заговорил он. – С нашей скоростью, до базы нам ползти не менее трёх лет. Курс у нас, в принципе, правильный, коррекция не больше, чем полградуса, но если мы продолжим идти тем же курсом, то упрёмся в большое скопление молодых и очень горячих звёзд. Это активная область звездообразования, соваться в которую я не советую, потому что это слишком рискованно, по причине того, что можно запросто угодить во внезапный корпускулярный выброс какой-то из звёзд и мгновенно сгореть. На графиках я показал возможную активность звёзд скопления, которые лежат близко по курсу. Результаты не радуют. Обход же этого опасного района удлинит нашу экспедицию не менее, чем на полгода.
Астрофизик умолк и опустил руку. Ничего не сказав, Аттонар лишь молча кивнул головой и повернулся к выходу – в дверях стояли остальные исследователи, уставившись в голоэкран. Подождав, пока они расступятся, Аттонар вышел в коридор и повернулся, чтобы направиться в зал управления и едва не столкнулся со стоявшим последним исследователем, который, видимо не ожидая столь быстрого появления капитана, несколько замешкался. Лицо Аттонара исказилось недовольной гримасой.
Замешкавшимся исследователем оказалась высокая молодая девушка с длинными, какими-то красно-рыжими волосами, красивыми волнами падающими ей на плечи. Поняв свою оплошность, она, буквально, отпрыгнула к стене, освобождая капитану путь. Её щёки покрылись лёгким румянцем, взгляд опустился.
Аттонар сдвинул брови – этот взгляд, ему кого-то напомнил, но быстро вспомнить – кого, он не мог и едва девушка оказалась у него за спиной, тут же забыл о ней.
***
Аттонар, утверждение астрофизика принял к сведению, но вектор пути пока не менял, надеясь, что, когда они подойдут к проблемному району пространства, он все же найдёт приемлемый путь среди этих чересчур горячих и беспокойных звёзд, тем более, что в прошлый раз у него это получилось.
Естественно, запасов продуктов на такой срок на корабле не было и потому он ввёл режим чрезвычайной экономии. Члены экспедиции впали в депрессию.
Через сто суток «Глорр», наконец, подошёл к тому злополучному скоплению горячих звёзд, которое экранировало их от базы «Тосса» и тут появились они – степперы, будто материализовавшись из этого самого скопления. Они появились одновременно с двух сторон от «Глорр» и осталось бы от планетарного разведчика лишь большое облако элементарных частиц, если бы не просчет самих степперов – «Глорр» оказался точно между них и любой плазмон, выпущенный ими по кораблю зоторов, с большой долей вероятности, мог выбрать для себя не малоразмерный планетарный разведчик, а огромный корабль тресхолдов.
Вообще-то, такое поведение тресхолдов оказалось для Аттонара полнейшей загадкой и возможно в нём был ещё какой-то смысл, но размышлять об этом, времени у него не было, потому что степперы начали перестроение. Этих мгновений Аттонару хватило, чтобы пустив мощный поток энергии в кроссфлектор, бросить корабль вниз и вывести его из убойной зоны грозных кораблей чужой цивилизации.
***
«Глорр» не был быстр, но и степперы оказались не слишком расторопными кораблями, но это, скорее всего, из-за своей большей массы. Они оказались очень инерционны – на перестроение и разгон у них ушло достаточно много времени и Аттонару удалось на какое-то время оторвать от них разведывательный корабль даже на такое расстояние, что пространственный сканер «Глорр» потерял их из вида.
Видимо, поняв что чужой корабль ускользает от них, тресхолды выпустили плазмоны, которые Аттонар опознал по характерному всплеску яркости красных точек степперов, перед тем как они исчезли из голоэкрана вивв.
Аттонар прекрасно знал, что степперы без труда найдут разведчик по следу выброса его кроссфлектора и потому, хотя бы как-то сбить преследователей с толка, на какое-то время перешёл на инерционный ход, полностью заглушив конвертор. Он так же понимал, что до базы «Глорр» и толики пути не пройдет, как будет настигнут и уничтожен, если не сами степперами, то выпущенными ими плазмонами и потому забарабанил по сенсору корабельной связи.
– Каррак! – заорал он появившейся на экране врезке с изображением астрофизика. – Астероид! Быстро! Иначе самого выброшу под плазмоны.
– Сп-права. Оранжевая з-звезда, – едва слышно, запинаясь, заговорил астрофизик. – Т-там должны б-быть п-планеты. Аст-трероиды т-тоже.
Аттонар скользнул взглядом по экрану вивв и сразу же заметил яркую оранжевую звезду, правее центра экрана. Не раздумывая, он тут же отклонил панели управления, смещая вектор пути корабля вправо.
Интуиция Каррака не подвела – яркая оранжевая звезда имела в своем окружении планетную систему, правда всего лишь из четырех, будто близнецы, планет. Планеты имели серо-коричневую окраску и лишь одна из них была окружена сине-зеленым ореолом, указывающим на присутствие кислородосодержащей атмосферы. Но Аттонар бросил планетарный разведчик не к ней, а выбрал поток астероидов, который хотя и редким, но достаточно широким кольцом опоясывал планетную систему, надеясь ввести степперы и выпущенные ими плазмоны в заблуждение. Быстро просканировав анализаторами несколько астероидов, он выбрал огромный железный булыжник, неподалеку от которого величаво плыл каменный астероид ещё больших размеров, за которым без проблем можно было спрятать корабль. Аккуратно пристыковав «Глорр» к каменному астероиду, Аттонар полностью заглушил конвертор, надеясь, что, если вслед кораблю были выпущены плазмоны, то их гарантированно привлечёт к себе большой железный астероид, а не затаившийся за каменной глыбой корабль чужой цивилизации.
***
Время шло, а ни степперы, ни плазмоны пространственным сканером «Глорр» не чувствовались: некоторую часть конуса пространства экранировал астероид, за которым был спрятан «Глорр», но отражённые сигналы от других астероидов показывали, что экранированный район пространства тоже чист.
С одной стороны – этот успех вызывал у Аттонара чувство удовлетворения, тем, что ему удалось уйти от преследователей, с другой – не меньшим было и чувство тревоги: степперы могли или намеренно, где-то затаиться и ждать, когда жертва сама покажется из-за своего укрытия или что-то мешало им войти в эту планетную систему. И это неизвестное что-то, вызывало у Аттонара смутное чувство тревоги.
После беспокойных суток ожидания, терпение Аттонара иссякло и активировав конвертор, он осторожно вывел разведчик из-за укрытия – корабли тресхолдов в обозримой части пространства, действительно, не наблюдались.
Подведя разведчик к краю астероидного кольца, Аттонар принялся осматриваться. Его сердце сжалось: обозримое пространство ему было ещё незнакомее, чем до встречи со степперами, большую часть экрана покрывала россыпь ярких, однозначно, очень горячих звёзд, своим блеском экранируя пространство за собой. Почти всё межзвёздное пространство было заполнено какими-то белесыми сгустками, будто небо планеты перистыми облаками. Ни о каком проходе сквозь такое странное пространство не могло быть и речи. Он застучал по сенсорам вызова – в голоэкране вспыхнула врезка с отображением астрофизика.
– Куда ты нас завёл? – с нескрываемым недовольством проскрежетал Аттонар.
– Мы у дальней границы горячего скопления, господин капитан, – дрожащими губами заговорил астрофизик. – Я пытаюсь подобрать фильтры, чтобы убрать экранизацию от плазмы горячих звёзд. Но нужно время.
– Так делай это быстрей. Хара! Ослепнуть можно, – Аттонар махнул рукой в сторону астрофизика.
Отображение Каррака исчезло, но не успел Аттонар ещё убрать руку с панели связи, как оно появилось вновь.
– У нас ещё большие проблемы со связью. Станция или сдохла или на последнем издохе. Руннар говорит, что мы, скорее всего, поймали энергетический сгусток, – заговорил Каррак уже нормальным голосом, видимо совладав с собой. – Мы сейчас находимся у самого края звёздного скопления. База «Тосса» находится где-то южнее центральной оси голоэкрана вивв.
– Что значит южнее? – в голосе Аттонара скользнули нотки недовольства. – Память на координаты отшибло?
– Полтора-два градуса, – по лицу Каррака скользнула тень досадной гримасы.
– А точнее нельзя? Ты хотя бы представляешь, что такое пространственный градус на таком расстоянии? Куда нас вынесет на обратной стороне.
– Впереди большая звёздная ассоциация, да ещё вкупе с пылевой туманностью и где точно база, я скажу, когда выберемся из-за них, – тихим голосом произнёс Каррак, состроив виноватую гримасу.
– Довольно оправдываться, – Аттонар с явным раздражением махнул рукой. – Попытайся, всё же, определиться более точно. Через час доложишь, – он ткнул пальцем в сенсор прерывания связи – голограмма с отображением астрофизика исчезла.
«Хара! – Аттонар с остервенением стукнул кулаками по подлокотникам. – И что делать дальше? – замелькали у него раздражённые мысли. – Связи нет, а оставшегося небулия конвертору не хватит даже на полпути до базы. Да и направиться к базе с таким запасом, с большой долей вероятности, будет опрометчивым шагом – степперы, действительно, могли где-то затаиться и теперь ждут, когда мы высунемся из-за своего укрытия. Надеяться, что база сама запеленгует «Глорр» и вышлет к нему эскадру контроллеров, в такой дали, да ещё за плотными облаками пыли и горячей плазмы, более чем, наивно. Единственным разумным выходом сейчас будет, где-то присесть и попытаться набрать небулия и восстановить станцию связи. А если та сине-зелёная планета? Но уж слишком атмосферный слой у неё странный. Поискать какую-то ещё? Крайне рискованно. Высунешься из-за астероидного пояса и прощай. Рвануть ближе к скоплению и попытаться ползти поглубже в нём? Ещё безрассуднее – от первого же порядочного выброса сгорит не только станция связи, но и корабль. Значит, остаётся лишь эта планета», – подытожил он ход своих размышлений.
После некоторого колебания, бросив продолжительный взгляд на застывшего изваянием в соседнем кресле лазуранина и решив, что в этом деле он ему не помощник, Аттонар направил планетарный разведчик к окаймленной сине-зелёным ореолом второй от яркой оранжевой звезды планете, в надежде найти там минерал, содержащий небулий, который служил основным продуктом преобразования для конвертора – разведчик имел у себя на борту небольшой обогатитель, позволяющий ему самостоятельно перерабатывать минералы. Хотя, в принципе, конвертор мог работать на чём угодно, хоть на материале того астероида, за которым только что прятался «Глорр», но тогда соответствующим образом падали и его энергетические характеристики.
Аттонар знал, что присутствие на планете небулия выдавал яркий зеленый ореол вокруг неё. И та планета, к которой он сейчас направил «Глорр» имела характерную, может быть и не слишком яркую, зеленоватую полосу в своём синем обрамлении.
Идти пришлось медленно и потому долго. Астероидное кольцо оказалось гораздо обширнее, чем Аттонар решил поначалу. Её край, состоял из огромного количества очень мелких камней, которые мешали разогнать «Глорр», заставляя то и дело менять курс. К тому же Аттонар вёл корабль в плоскости эклиптики звездной системы, из которой выйти не решался, остерегаясь быть замеченным степперами. Когда, наконец, они добрались до планеты, то чувствовал он себя даже в большем нервном напряжении, чем, когда убегал от степперов.
Большая часть поверхности коричневой планеты, идентифицированной планетологами, как планета четвертой категории по шкале Реймана-Штура, на удивление, оказалась даже с густой зеленой растительностью, широкой полосой окаймляющей океан, занимающий около четверти её поверхности. Аттонару даже показалось, что в одном месте среди деревьев просматриваются какие-то строения, но он торопился поскорее оказаться на поверхности планеты, чтобы обезопаситься от возможного появления тресхолдов с их кораблями и потому строения рассматривать с орбиты не стал. Но все же основным ландшафтом планеты была серо-коричневая каменистая пустыня, с торчащими в беспорядке острыми каменными шпилями, в которых, как показывали анализаторы, содержалась приемлемая для разработки концентрация небулия, что ещё больше придавало Аттонару нетерпения. К тому же анализаторы совершенно не показывали присутствия на планете никакой биологической материи, что вызывало недоумение. Конечно, нужен был тщательный анализ планеты, но опасаясь быть замеченным экипажами чужих кораблей, Аттонар решил отказаться от него на орбите и провести уже на поверхности. Выбрав один из больших шпилей на коричневом плато, у самого края лесного массива, надеясь, что листва деревьев рассеет лучи сканеров степперов и «Глорр» останется ими невидим, он направил корабль к поверхности планеты, почти по отвесной траектории.
10
Корабль сильно трясло. Аттонар, вцепившись в подлокотники, трясся вместе с креслом. Голоэкран вивв мигал в такт тряске, предъявляя взору Аттонара информационные слайды пространства за бортом. «Глорр» совершал почти неконтролируемую посадку на неизвестную его информационной базе планету. Что происходило с планетарным разведчиком, понять было совершенно невозможно, так как он никак не реагировал на движения панелей управления под руками его капитана.
Вглядываясь в беспорядочно мигающее изображение, Аттонар пытался оценить степень риска, но анализатор пространства, тоже работал частично и кроме температуры и давления больше никакой информации в голоэкран не выдавал. «Глорр» медленно вращался. Иногда из его посадочных дюз вылетали яркие снопы красных искр. В такие моменты корабль подпрыгивал, будто налетал на атмосферную кочку, но уже в следующий миг резко падал вниз, словно проваливался в атмосферную яму. Но всё же системы управления как-то контролировали ситуацию: корабль не находился в полном свободном падении к поверхности планеты, потому что явных огненных смерчей, скользящих по его обшивке, не наблюдалось, хотя датчики температуры корпуса и показывали его перегрев в нескольких местах.
Насколько понимал Аттонар, атмосфера планеты была неоднородной, c какими-то вкраплениями большой плотности, отчего давление за боротом плясало, будто в каком-то бешеном танце, хотя температура оставалась относительно стабильной, плавно повышаясь, по мере приближения корабля к поверхности планеты.
Мысленно проклиная свою беспомощность в сложившейся ситуации, Аттонар повернул голову в сторону соседнего кресла – лазуранин сидел откинувшись на спинку кресла, его голова, растущая прямо из плеч, болталась из стороны в сторону, глаза были закрыты тяжёлыми веками, серое лицо, посерело еще больше и было, совершенно, непонятно, дышит ли он, так как его грудь была совершенно спокойна.
«Проклятье! Жив ли? Может я поторопился с посадкой и всё же нужно было сделать более тщательный анализ атмосферы и поискать другую поверхность для посадки? Сдохнет, можем от сюда никогда не выбраться», – промелькнули у Аттонара тревожные мысли.
Словно желая хоть как-то успокоить своего капитана, тяжёлые веки Амп Грата дёрнулись, но глаза все же не открылись. Издав какой-то звук, похожий на кряканье, он опять затих.
Шумно выдохнув, Аттонар опять перевел взгляд на голоэкран. Поверхность планеты просматривалась уже довольно отчетливо. Под кораблем был странный серый пейзаж, вдалеке же, по мере того как корабль поворачивался, появлялись то красная, то синяя, то зеленые полосы.
«Синяя – вода, зеленая – лес, а красная? Может горы? – замелькали у Аттонара догадки. – Куда нас занесет? Только бы не в воду. Жилой модуль герметичен, но какая там окажется глубина. Хара! Что могло случиться с системами управления? Почему так трясет? Ведь вход в верхние слои атмосферы был вполне нормальным. Что там есть такое, что избирательно выводит электронные системы из строя?»
По вспыхнувшему голоэкрану вивв вдруг пошли тонкие белые линии, но едва Аттонар осознал произошедшее, как голоэкран погас.
«Что ещё за ерунда? – его брови подпрыгнули чуть ли ни до волос на голове. – Треснул, что ли? Как это может быть? Он ведь внутри. Хара! Внешние панели накрылись? Неужели корабль разваливается?»
Когда голоэкран заработал вновь, изломанных полос стало больше, а при следующей вспышке – ещё больше, а через несколько вспышек голоэкран уже был, практически, белый и вдруг перестал мигать, оставшись белым. В зале управления сделалось неестественно светло. Аттонар остолбенело смотрел в белый экран, отказываясь что-либо понимать.
Но вместе с тем, перестало трясти. Аттонар осознал это лишь когда послышалась шумная возня. Он повернул голову на шум и увидел, что Амп Грат, поднялся с кресла и повернувшись, возит по нему своими короткими руками, будто что-то потерял и теперь пытается найти.
– Что-то потерял? – громко поинтересовался Аттонар.
Амп Грат выпрямился и повернул лицо к капитану. Лицо Аттонара вытянулось – глаза лазуранина были неестественно широко открыты. Такое Аттонар видел впервые. Он вскочил и шагнув к креслу Амп Грата, заглянул в него, но ничего, что могло бы, хотя бы как-то привлечь внимание, там не было. Тогда Аттонар наклонился и провел по креслу рукой, но тоже ничего не почувствовал. Он дернул плечами и перевел взгляд на лазуранина.
– Ничего не понимаю, – Аттонар покрутил головой.
– Я почувствовал…. – лазуранин провел своей короткой, толстой рукой себе по лбу. – Словно, поле… В голову… – он похлопал рукой по лбу. – Потом, будто что-то ушло. Будто выскочило.
– Странно! – Аттонар состроил гримасу удивления и дернул плечами. – Я ничего подобного не почувствовал. – Он перевёл взгляд на голоэкран, но тот по-прежнему оставался белым. – Что-то здесь не так. Слишком странная атмосфера. Хорошо, хоть падаем не быстро. Может разобьемся не больно. Оставайся здесь. Я к разведчикам. Один чёрт, корабль неуправляем, хотя, скорее всего, он им и управляет, – лицо Аттонара вытянулось в гримасе удивления от произнесённых последних фраз, которые выскользнули из его рта механически. – Может они что-либо понимают? Что-то тревожно мне.
Повернувшись, он направился из зала управления в аналитическую лабораторию корабля, где находились остальные, семь членов экспедиции – планетарные исследователи.
Лаборатория находилась достаточно далеко от зала управления, в передней части корабля, зал же управления «Глорр» располагался на корме, перед конвертором и Аттонару пришлось свернуть несколько раз по коридорам, прежде, чем он подошел к последнему повороту.
Хотя Аттонар старался держаться независимо от планетных исследователей, но если с ними ему пришлось провести столь длительное время, то поневоле он с ними познакомился и даже знал их имена и профессии, хотя зачастую и путался в них, но в их исследовательские дела никогда не вмешивался, лишь безучастно наблюдая. Единственный из исследователей, с кем он поддерживал какие-то отношения, был молодой амбициозный астрофизик Каррак, который, собственно, сам навязывался капитану.
Выйдя из-за угла, Аттонар увидел, что дверь лаборатории открыта и из её проёма доносятся резкие громкие звуки, похожие на хлопки выстрелов. Он побежал.
***
Едва он переступил порог лаборатории, как скользнувшая у него перед носом синяя молния, заставила его отпрыгнуть назад, в коридор, но все же он успел увидеть, что справа от него стоит астроархеолог экспедиции и посылает заряд за зарядом из раппера, в другого члена экспедиции, который лежит на полу – во время посадки на незнакомую планету экипаж всегда вооружался на случай внезапных агрессивных действий аборигенов планеты. Аттонар осторожно заглянул внутрь. Стрелял астроархеолог очень быстро, но как-то размашисто и неуверенно, будто впервые в жизни держал в руках оружие и синие молнии летели во все стороны. Остальные члены экипажа стояли в противоположном конце лаборатории, вжавшись во что придётся и с маской страха на лице, наблюдали за происходящим. Их было шестеро, а значит всех исследователей в лаборатории было восемь.
«Что за ерунда! Нас же было девять? Откуда взялся десятый?» – молниями промелькнули у Аттонара мысли недоумения.
Он перевел взгляд на лежащего на полу человека и… Его передёрнуло – это был астроархеолог.
Аттонар повернул голову в сторону стрелявшего – тот тоже был астроархеолог. Он на какое-то мгновение остолбенел – выходило на корабле сейчас находились два астроархеолога – близнеца.
– Немедленно прекрати стрельбу! – выкрикнул он стрелявшему астроархеологу, берясь рукой за раппер, висящий у него на поясе, давая понять о своём намерении и в тот же миг увидел, что из ствола раппера, направленного в его сторону, показался синий заряд.
Аттонар грохнулся на пол. Заряд пролетел над ним.
Еще в падении, его рука механически сорвала с пояса раппер, большой палец двинул регулятор заряда в минимальную зону и прежде, чем астроархеолог успел опустить ствол своего раппера, в его сторону уже несся яркий синий сполох – оружие у Аттонара было гораздо мощнее, чем которое имели исследователи и потому его заряды, даже в минимуме своей мощности, были более энергонасыщенны.